Леонид Млечин - Особое мнение - 2013-04-22

С.КОРЗУН: Всех приветствую. Мы здесь сегодня в этой студии вдвоем. Леонид Млечин и Сергей Корзун. Я задаю вопросы и отбираю темы для обсуждения, хотя, в общем, и в обратную сторону это вполне возможно. А Леонид Млечин отвечает на разные вопросы.

Л.МЛЕЧИН: Добрый вечер.

С.КОРЗУН: Вспомнилось 22 апреля с чем ассоциируется советского прошлого немножко там? 22 апреля. Ну как? День рождения.

Л.МЛЕЧИН: У меня ассоциация другая. У меня ровно месяц назад внучка родилась, поэтому 22-е число у меня теперь ассоциируется с куда более приятными событиями. (смеется)

С.КОРЗУН: Перебило. Тем не менее, Владимир Ильич Ленин. Что имеете сказать по его поводу?

Л.МЛЕЧИН: Владимир Ильич, я думаю, самый выдающийся. Просто великий. Единственный великий политик России за последнее столетие. И это не оценочное суждение в смысле хорошо это или плохо. Он просто самый одаренный, самый выдающийся политик, это 100%. Потому что мало кому в истории удавалось так радикально изменить судьбу страны как сделал он. Возможно, лучше, если бы этого не произошло. С моей точки зрения, точно лучше бы, если бы этого не произошло.

С.КОРЗУН: Это уже оценочное суждение.

Л.МЛЕЧИН: Вот это оценочное суждение, да. Но судя по тому, что с нами происходило все последнее столетие, лучше бы этого точно не произошло. Но был наделен совершенно невероятными качествами. Кто-то говорил, что невозможно 23 часа в сутки думать о политике. А он 24 часа в сутки ни о чем другом не думал, только как о завоевании власти. Он сумел ее завоевать, он был невероятными наделен способностями убеждать людей. Вот, в нашем распоряжении есть всего несколько неправленых стенограмм его выступлений. То есть даже не голос, а ты только читаешь. И когда ты читаешь, тебя это захватывает. Ты представляешь себе, что он тогда делал с людьми, как он их хватал, брал за горло. Не в смысле, что душил, а как он захватывал своим даром убеждения. Он был абсолютно точен в оценке происходящего. Ведь, он же вернулся из Швейцарии в Россию после Февральской революции, он первый в один день понял, какие лозунги будут популярны, что нужно сделать, чтобы завоевать власть. Он – единственный в России понял, что политическая партия – это не объединение. не клуб единомышленников и не дискуссионная трибуна, а это сплоченный отряд, где дисциплина важнее всего. Он это отстаивал и он единственный создал партию, которая превратилась в отряд, способный захватить власть и ее удержать.

И кроме того, он был невероятным оппортунистом и беспринципным человеком в том смысле, что он мог в любую секунду повернуть свои взгляды, развернуть свои взгляды на 180 градусов, если видел, что это нужно. У него этого тормозного пути не было вообще. В одну секунду. И это обеспечило ему успех.

Кроме того, он сразу... Этого никогда не было в русской политике. Он сразу для себя решил, что как только он возьмет власть, он никогда ее не отдаст. Вообще говоря, до этого, а также в других странах политики приходят на какое-то время с какой-то миссией, в общем, понимая, что она будет конечной, когда-то они утратят доверие, там, провалятся и уйдут.

Он пришел сразу с пониманием, что он власть возьмет навсегда и ради власти он готов на все. Вот, подписав Брестский мир с немцами, он, ведь, отдал полстраны. Ведь, никто, на самом деле, 3 марта 1918 года, когда подписали Брестский мир, не знал, что война через полгода закончится. Ясно было, что Германия четверной союз проигрывает, ну, они еще долго могли сопротивляться. Он отдал пол-России легко, потому что ему надо было удержать власть. Он был готов абсолютно на все. Это гениально было. Значит, немцы наступают. Что делать? Никакой армии, еще Красной армии не существует. Англичане и французы, вроде, предлагают помощь и он велел «Запишите в Политбюро. Принять помощь от англо-американских разбойников для противостояния немецким разбойникам». Нет проблем, никаких моральных проблем.

Ну вот такая фантастическая аморальность, конечно. Ну, он и погубил Россию. Он погубил Россию.

Другое дело, я вот часто думаю, хотя со мною большинство историков не согласно, что если бы он прожил дольше или если бы вообще не было Сталина, ну, вот, не родился бы, не важно что, то после его смерти, все-таки, Россия развивалась бы немножко другим путем. Вот, такого...

С.КОРЗУН: То есть Троцкий не заменил бы Сталина?

Л.МЛЕЧИН: Троцкий вообще никогда не стал бы главой государства российского, это просто было исключено. Если бы не было Сталина, то главой, председателем Совнаркома и руководителем партии при этом стал бы Алексей Иванович Рыков. Ну, в общем... Конечно, тоже во власти большевистских догм он находился, но был вполне разумным человеком. Ну, то, что сейчас называли бы «хозяйственником». Это было бы авторитарное государство, очень жесткое. Но в 20-е годы в Европе 2/3 всех режимов были авторитарны. Потом она, все-таки, немножечко двигалась бы в сторону какой-то политической... Ну, смягчался бы режим, развивалось бы нормально. Потому что не было бы такого уничтожения русского крестьянства, вообще все. Вот, не уничтожили бы его. Не было бы таких репрессий невероятных, бессмысленных, не были бы так искалечены люди. Еще искалечены морально, нравственно. Такого не было бы. У России было бы другое будущее.

Потому что, конечно, Ленин при всех вот этих своих качествах, все же он был еще человеком XIX века. Там на Пленуме ЦК Калинин как-то сказал «Да, - говорит, Ленин говорил, расстрелять его немедленно». Но он это не имел в виду. И кто-то из зала говорит «Да кто-то сделал бы, наказал». На самом деле, нет. Он, конечно, приказывал расстреливать и расстреливал. Но то была Гражданская война. Это немножко другое. Думаю, что в мирное время вот такого чудовищного уничтожения при нем не было. Он был человеком без таких, внутренних комплексов, ему не надо было таким образом утверждаться, я думаю.

С.КОРЗУН: Тогда еще короткий вопрос. Сталин – ленинист? Сын Ленина в том смысле, в котором там Мадуро называют сыном Чавеса, например, сейчас?

Л.МЛЕЧИН: Нет.

С.КОРЗУН: Простите за эту ассоциацию такую.

Л.МЛЕЧИН: Ну, это они пусть там обижаются или не обижаются. Нет, они были соратниками. Какой же он был сын? Они были соратниками, они вместе создавали этот режим. Конечно, роль Сталина там в те годы была минимальная. Просто минимальная. Но он во всем этом участвовал. Он развил и довел почти до совершенства то, что создано Лениным. Вот, Ленин уже после Гражданской войны, когда всё, рухнула экономика... И он же в одну секунду развернулся и ввел Новую Экономическую Политику, что было полным отказом от догм. Ведь, полным отказом. И он потом испугался этого всевластия аппарата, который они вместе с Троцким создали. Он испугался.

А Сталин не только не испугался, а увидел в этом основу своего могущества и он это все стал развивать и создавать. Нет, он – соратник. Но он создал то, чего Ленин бы, скорее всего бы, не сделал бы. Нет, нет.

С.КОРЗУН: Леонид Млечин и это «Особое мнение» на радио «Эхо Москвы» и на телеканале RTVi. 22 апреля, сегодня вспомнили, ну, довольно давние исторические события. А чего не вспомнить-то?

Л.МЛЕЧИН: Нет-нет, конечно. Но я теперь... 22-е число у меня будет, все-таки, с рождением внучки больше ассоциироваться. (смеется)

С.КОРЗУН: Договорились. К сегодняшним событиям. Не знаю, есть ли как прокомментировать у вас вот эту стрельбу в Белгороде. Но о Бостонской трагедии поговорим, потому что там какие-то вот уже причины, наверное, понятны. Бостон, российский след, условно говоря, российский, поскольку у одного из террористов, убитого в самом начале, российский паспорт есть, как подтверждается, он лежит невостребованный. Он, приезжая некоторое время назад в Дагестан и живя в Махачкале, и путешествуя в том числе в Чечню, он попросил. Сослался на то, что потерял свой российский паспорт (он долгое прожил в США) и попросил его, и паспорт готов, вроде, как утверждают журналисты и лежит... И его теперь уже, понятно, что не дождется.

Давайте с другой стороны зайду. Наверное. Может быть, важнее. Андрей Кураев, на которого сейчас накинулись, сказал, что терроризм имеет национальную и религиозную принадлежность. Это не точная цитата, но близкая мысль. Вы согласны с Кураевым скорее или нет?

Л.МЛЕЧИН: Нет, я абсолютно не согласен с Кураевым. Я сегодня утром у вас на радио это все слышал. Это, если позволите, отдельный разговор, мы его отдельно можем разобрать. Но вот судьба этих молодых людей – она не является оригинальной. Это та ветвь терроризма, которая наблюдается уже на протяжении нескольких лет. В жесточайшем, иногда самоубийственном терроре участвуют молодые люди, которые либо давно живут на Западе, либо даже родились там от детей иммигрантов. Их родители приехали, с трудом устроились, они уже там устроились, они – граждане от рождения, у них, как бы, равные права. И вдруг в какой-то момент они сознают свою вот эту... Странники между мирами – они ни здесь не свои, ни на исторической родине. Они едут на историческую родину, видят ужасную жизнь. Им становится, как бы, не по себе. Вот, они здесь живут хорошо, те здесь живут ужасно. Не происходит ли это за счет ограбления вот этих вот их родных земель? Это довольно распространенная и самая опасная ветвь, потому что этих людей невозможно... Никакая госбезопасность не в состоянии их выловить, потому что это обладатели местных паспортов.

Эти молодые люди приехали молодыми людьми, они оба получили высшее образование. И все последние теракты США, все сделано людьми с высшим образованием или учившимися в колледже. То есть это такое, идеологическое преступление. Они идут не потому, что они там нищие, без копейки, а вполне преуспевающие. Женат, ребенок, хорошо занимался спортом, поэтому, я так понимаю, получил возможность учиться. В общем, оба вполне преуспевающих внешне молодых человека.

С.КОРЗУН: Хотя, дядя их называет неудачниками.

Л.МЛЕЧИН: Это... То, что говорят родственники, мы можем опустить, потому что, ну, они – несчастные люди, и что на них обвалилось, даже представить себе невозможно. Но они чувствуют... Кто они такие? Чеченцы по рождению, которые никогда не жили в Чечне. Изгнанники. Ну, они же родились из чеченских семей, которые были изгнаны в 1944 году. Это же изгнанники, они на себе несут эту печать. Они выросли на территории, которую они покинули. Там они чужие. Они, как бы, вот, гражданин России, который в России не жил, не имеет к ней отношения. Они – граждане США, где тоже воспринимают себя как... Чувствуют, как будто они чужие. И на это на все накладывается... Они ищут... Давайте так сформулируем. Они ищут объяснения и спасения, и обоснования, и находят его в радикальном политическом исламе.

Ислам, ведь, самая молодая из всех авраамических религий. Она не имеет, что очень важно, ведь, никакой... Вот, знаете, исламская церковь – церкви нет. Это всеобщая религия, предлагающая универсальные рецепты братства и единства. Поэтому в исламе ищут спасение разочарованные молодые люди, потому что вот кажется им не окостеневшая, живая мысль, которая предполагает всеобщее братство. Ведь, это единственная религия, которая требует молиться только вместе. Отдельно или странник, или тяжело больной человек. И они все на равных. Там нету VIP-зон. Нету никаких... Религиозный авторитет – только его мы делаем религиозными авторитетами. И это религия, которая говорит, что нас... Проповедники этой религии говорят «Нас грабят. Нас обижают. Мы плохо живем, потому что, вот, на нас этот богатый миллиард, этот золотой миллиард, этот Запад – он нас уничтожает».

И вот эти молодые люди, вот эти странники между мирами, они в поисках какого-то объяснения жизни хватаются за это. Они чувствуют себя мстителями вот за эту свою некую историческую родину. Или, точнее сказать, за весь исламский мир, потому что ислам не признает государственных границ. Ведь, мусульманин – свой в любой стране, где исповедуется ислам. Поэтому они чувствуют себя мстителями за весь исламский мир. Вот, я думаю, что лежит в основе их поступков.

С.КОРЗУН: Это понятно. Теперь, если можно, к Кураеву.

Л.МЛЕЧИН: Не-не. Сейчас если можно, еще хотел сказать по поводу российского следа. Там важно вот что. В январе 2011 года Федеральная служба безопасности обычным легальным путем через атташе американского ФБР, аккредитованного, входящего в состав американского посольства (это обычная практика), отправила запрос в отношении старшего из братьев, в котором... Мы не видели запроса, он не предан гласности, только по сообщениям американских СМИ. ...в котором выражалась просьба выяснить, что это за молодой человек, который подозревается в принадлежности этому опасному радикальному крылу.

Запрос был исполнен. Двое агентов из бостонского отделения ФБР. Ну, они там, как полагается, провели, что могли, по учетам, как бы у нас сказали, ну, то есть документацию там и так далее.

С.КОРЗУН: То есть запрос из России был обработан?

Л.МЛЕЧИН: Запрос из России был официальный, он был исполнен.

С.КОРЗУН: Потому что потом был другой запрос совсем немножко.

Л.МЛЕЧИН: Сейчас-сейчас-сейчас. Был исполнен. Двое агентов ФБР там опросили даже родственников и ничего не нашли. А ничего и не было. Они поэтому попросили уточнить, а что вызвало сомнения? Вот на это ответа не было.

Но дальше самое любопытное. Значит, дальше, по сведениям американских газет, в 2012 году старший из братьев приехал в Дагестан, в Махачкалу, где живет его отец, где живут его все родственники, провел там полгода. Они вместе съездили на историческую родину в Чечню, вернулись. Американские корреспонденты уже там побывали. Я не знаю, побывал ли там хоть один российский журналист? По-моему, нет. А американские уже побывали, поговорили и рассказали со слов соседей, родственников, что он (этот старший из братьев), ну так, вел себя нормально, ни с кем особенно не встречался, помогал отцу там по дому (тот хотел магазинчик небольшой открыть).

С.КОРЗУН: Там, плитку клал вместе с ним.

Л.МЛЕЧИН: Да-да-да. Очень радовался присутствию ислама в жизни, говорит «Как хорошо. Я слышу голос муэдзина. А у нас там этого дома нет». Вот это единственное, на что они точно обратили внимание.

Теперь возникает вопрос. Если в январе 2011 года Федеральная служба безопасности интересовалась тем персонажем, то когда он приехал в Россию, какие были приняты меры? И вдруг я читаю сегодня сообщение, что у Федеральной службы безопасности нет никаких сведений о его пребывании в России.

Вот тут возникает вопрос. Он что, не приезжал? А как же тогда показания его родителей, родственников и всех прочих, которые об этом рассказывали? Если он был, то почему он не был под контролем ФСБ?

С.КОРЗУН: Так он и за паспортом обратился, вроде как, как выясняется.

Л.МЛЕЧИН: Какие указания из Москвы были даны управлению ФСБ по Дагестанской республике? Какой агентурно-осведомительный аппарат был использован? Что удалось выяснить? Я, кстати говоря, предполагаю, что никаких связей организационных у него там быть не могло. Он там чужак, никого он не знал, ни с каким подпольем он там не контактировал. Что я думаю, что могло на него подействовать, это общая атмосфера. Если уж у нас здесь так пылает антизападничество и антиамериканизм, вот, с пеной у рта, то там, наверное... Плюс там на это наслаивается еще вот этот радикальный исламизм. То есть, может быть, я думаю, он зарядился этой энергией ненависти. Вот это единственное, что я могу предположить. Ну, конечно, логично нам было бы узнать от наших специальных служб, что они узнали об этом, что им было известно, какую информацию они тогда получили? Потому что может быть, что этого ничего и не было, они, что называется, сошли с ума, вернувшись домой. Вот это неплохо было бы все узнать.

С.КОРЗУН: О’кей. Возвращаемся к вопросу, который отложили только на время, высказывание Андрея Кураева. Это как повод к этому разговору. Имеет ли терроризм национальную и религиозную окраску?

Л.МЛЕЧИН: Если я правильно понял (я только слышал по радио, я не читал его), то он говорит, что во всем говорит ислам. То есть человек, исповедующий ислам, вот и становится террористом, что ислам делает человека террористом, если я правильно его понял.

С.КОРЗУН: Я, честно говоря, не могу подтвердить, я тоже по сообщениям высказывания.

Л.МЛЕЧИН: Боюсь, что, вообще говоря, это достаточно недопустимые вещи. Значит, вот только что был в Германии... То есть он и сейчас есть, такой Сарацин, известный человек, который выступил против иммигрантов. Написал книжку там о разрушении Германии из-за иммигрантов. Он высказывался куда более деликатно в отношении приезжих. И, значит, и когда на него подавали различные общины этнические в суд, то немецкая юстиция отказывала, потому что говорила, что «ну, видите, никакого состава преступления нет». Так вот только что Комитет ООН по борьбе с этническим неравенством и дискриминацией сделал представление властям ФРГ, что они не смеют так поступать, что они обязаны принимать эти иски и рассматривать, потому что то, что сказал Сарацин, недопустимо в современной стране, и что в течение 90 дней, то есть 3-х месяцев, власти ФРГ должны сообщить, что они на сей счет сделали.

Значит, давайте, мы скажем так. Ни одна из великих религий не является сама по себе источником преступления. Потому что радикальные высказывания и радикально высказывающихся священнослужителей можно найти в любой конфессии. Это неправильно. И так невозможно оскорблять. Особенно, вообще говоря, надо было быть поосторожней в нашей стране, где очень много людей, исповедующих ислам, и будет еще больше.

Что мы видим, другое дело. Что исламизм, то есть радикально осмысленная некая часть ислама используется политиками, чаще всего политиками и примкнувшими к ним священнослужителями, которые, на самом деле, тоже являются политиками, в определенных целях. И мы видим, в каких странах это происходит, и понимаем, почему. Как правило, это происходит в странах, где верхушка невиданно обогатилась нефтяными деньгами, а народ – нищий. Чтобы отвлечь внимание людей от того, что они, вообще-то говоря, могли бы устроить собственную жизнь получше и накормить собственных людей. Но лучше обвинить в этом безбожный там, условно говоря, Запад или вообще весь христианский мир и нацелить на уничтожение, таким образом отвлечь. Как правило, за этим стоит. Ничего другого нету.

Что касается, вот... Возникают вопросы очень непростые, связанные с нашими территориями, на которых живет очень много людей, исповедующих ислам. Там тоже появляются радикальные исламистские проповедники. Они делают ставку на возбуждение... Это тоже почти всегда политически ориентированные персонажи. И это надо иметь в виду. Поэтому крайне деликатными должны быть все, кто высказывается на эту тему в публичной сфере, потому что иначе завтра (и я уже стопроцентно уверен) сколько священнослужителей, придерживающихся радикально исламистских взглядов, завтра будут это цитировать и говорить «Видите? Они все равно нас ненавидят. Они все равно считают, что вы виноваты только потому, что мы исповедуете ислам. Они вас всех называют террористами». А это несправедливо.

С.КОРЗУН: Я пока нашел только видео, ну, не могу, наверное, его показать. Здесь точные слова Кураева. Я к другому вопросу. Ну, я думаю, что мы перенесем обсуждение еще и на вторую часть этого разговора. Если взять, вот, слова, что терроризм, все-таки, имеет национальную и религиозную принадлежность, вы же не будете это отрицать? В случае, скажем, ну, не знаю, ирландского терроризма – там очевидно совершенно.

Л.МЛЕЧИН: Я буду отрицать. Что значит «этническую принадлежность»? Речь идет о людях, которые в определенной стране живут и ради чего-то там убивают других людей. Они делают не потому, что они родились этнически ирландцами. А если он родился бы в другой семье, он что, стал бы... Воспитывался в другой семье, он что, был бы по-другому?..

С.КОРЗУН: А баскский терроризм?

Л.МЛЕЧИН: Ну, это политический терроризм. Это политически мотивированный терроризм.

С.КОРЗУН: То есть вы отрицаете любое отношение, собственно, к...

Л.МЛЕЧИН: Это всегда политический. Потом смотрите, люди перестают это делать. Они не врожденные террористы. Изменилась политическая ситуация, люди перестали совершать террористические акты. Это всегда политический... Это всегда мотивировано политикой или людьми, которые вас обманывают. То есть не нас с вами, а обманывают эту молодежь и говорят, что «вы действуете во имя религии», а, на самом деле, это чистой воды обман.

С.КОРЗУН: Леонид Млечин, и это программа «Особое мнение» на радио «Эхо Москвы», на телеканале RTVi. Делаем небольшой перерыв, вернемся в эту студию для того, чтобы затронуть другие темы, ответить на ваши вопросы, которых довольно много пришло сегодня. Ну и продолжить еще... На минутку, наверное, на другую я предложил бы задержаться на бостонской теме – есть, что сказать по ней. Встретимся.

НОВОСТИ

С.КОРЗУН: Это «Особое мнение» сегодня с Леонидом Млечиным. Сообщение. Давайте еще раз произнесем отчетливо. По сообщению LifeNews 31-летнего Сергея Помазуна, который расстрелял 6 человек в центре Белгорода, взяли штурмом на окраине города. Он задержан в ходе спецоперации МВД. Правда, официально эту информацию пресс-служба полиции на этот момент не подтвердила.

Несколько сообщений о том, что сначала цитируйте, а потом обсуждайте – это про кейс Кураева. Да, давайте, все-таки, цитату я приведу. По агентству Росбалт. Мы доверяем агентствам, да? Пока не зашли, собственно, в блог Кураева. «Кураев отмечает, что террористы в кавычках «прославляют вполне определенного бога. А названия их организаций говорят о готовности воевать за ислам, а не за футбол». Другая цитата через перерыв: «Их можно считать плохими мусульманами, но это именно мусульмане». Собственно, тот тезис это и подтверждает. Таковы высказывания дьякона Андрея Кураева.

Л.МЛЕЧИН: Нет, из этого люди могут истолковать так, что любой, значит, всякий, кто исповедует ислам, это потенциальный террорист. Ну, как так можно допустить, во-первых? Это невероятно. Это просто разумный человек сообразит, сколько террористов и сколько людей, исповедующих ислам.

Потом любая такого рода генерализация мне, например, кажется отвратительной. Это не может быть и речи о такой коллективной ответственности народов или этнических групп, или людей, исповедующих целые религии. Надо с этим поосторожнее быть.

С.КОРЗУН: Еще один поворот Бостонской трагедии. В США Союз защиты гражданских свобод выступил против нарушения прав Джохара Царнаева, которого подозревают в бостонских терактах. Би-Би-Си передает. В заявлении организации говорится, что лишение гражданина его прав, то есть якобы не были зачитаны его права при задержании, противоречит американским ценностям, затрудняет получение показаний. Нормальная активность гражданских активистов? Защита прав или нет? Или это случай особый? Террорист есть террорист?

Л.МЛЕЧИН: Дело не в гражданских активистах. Это вчера обсуждали все США. Я просто вчера читал «The New York Times» в течение всего дня с большим интересом. Это обсуждали все США, вовлечены в это были не только гражданские активисты, но и конгрессмены, и сенаторы, и полицейские, и так далее. Мы живем просто в разных обществах, нам это не кажется смешным и странным. А ситуация вот какая. При задержании ему зачитать было ничего нельзя... Правило Миранды, напомним, это те вещи, которые обязаны сказать задержанному человеку или в тот момент, когда приступают к допросу, что он имеет право на адвоката, что он имеет право молчать и что все сказанное будет сейчас записано и использовано против него. Это обязаны каждому сказать, то есть чтобы он был осторожней и руководствовался собственными интересами. Это справедливо.

Значит, ему при аресте ничего нельзя было сказать, потому что он был без сознания. Там, судя по всему, они предполагают, что он стрелял в себя, потому что ранение в шею с небольшой дистанции, вероятно, пытался покончить собой.

Вопрос обсуждался вот о чем. Что из этого правила есть изъятие, законодательно оформленное, в случаях, когда речь идет об актах террориста и о пойманных террористах, которые могут знать информацию об акциях, которые вот-вот могут произойти. В этих случаях разрешается их допросить, не зачитывая этого правила, чтобы узнать, а не заложена ли еще одна бомба рядом с ними, не убьют ли сейчас еще кого?

У этой поправки, вот этого изменения есть определенный срок. И если бы он пролежал в коме еще некоторое время, срок этой поправки бы истек, но он в нее попадал. Это серьезное дело, потому что после зачитывания этой поправки он может отказаться давать ответы на вопросы, потребовать адвоката. А адвокат любой сказал бы «Пока он не придет в себя, допрос исключен». А они же пытались выяснить (это понятная вещь), неясно, откуда они взяли оружие. Вот вопрос, на который у них нет на сегодняшний день ответа, насколько я могу судить по американской прессе, естественно. Но судя по тому, что она сообщает все очень быстро, так и есть.

Хотели узнать, нет ли сообщников, которые им дали оружие и которые, возможно, еще что-то собираются сделать. Вот, чем продиктовано это обстоятельство. Но сам факт обсуждения свидетельствует о том, что мы живем, конечно, в разных мирах и с разными представлениями о жизни.

С.КОРЗУН: Ну что ж, еще несколько тем, наверное, успеем затронуть. Все спрашивают вас про вопрос, который вы бы Путину задали после того, как один известный телеведущий Владимир Владимирович тоже отметился своими 10-тью вопросами в прямом эфире. У вас есть вопросы к президенту?

Л.МЛЕЧИН: Нет, у нас Владимир Владимирович Путин находится у власти уже... Сколько? 14 лет. И, в общем, все достаточно понятно.

С.КОРЗУН: Кейс Ливанова. Вы против министра науки и образования нашего?

Л.МЛЕЧИН: Вы знаете, у меня сын закончил учиться, а, вот, внучка еще не приступила, поэтому я сейчас, конечно, не очень ориентирован. Скажу так. Что когда я слышу, что против Ливанова выступают фракции КПРФ и ЛДПР, то я скорее за Ливанова.

С.КОРЗУН: (смеется)

Л.МЛЕЧИН: Ну, я так. Это очень некорректная и очень неточная формулировка. Но чисто психологически я, пожалуй, за Ливанова.

С.КОРЗУН: Хорошо. Почта России – правильно уволили? Раз уж мы об этих события в государстве. Начальника предыдущего.

Л.МЛЕЧИН: Я периодически захожу на почту. Она, конечно, ну, отстала лет на 100, вероятно. Только я не думаю, что один человек может это что-то изменить, потому что какое-то радикальное преобразование нужно. А страна у нас сейчас не только не нацелена на радикальные преобразования, а, наоборот, немножко старается пятиться назад. Поэтому смена человека... Ну, может быть, что-то он и изменит. Так бывает. И один человек на своем участке что-то может сделать. Но боюсь, что речь идет о таком, колоссальном федеральном институте, где усилий одного кажется недостаточно.

С.КОРЗУН: Оппозиция заявляет уличную акцию на 6 мая в годовщину, по тому же маршруту. Правильно, неправильно? Как на ваш взгляд?

Л.МЛЕЧИН: Вы знаете, я вообще поддерживаю всякую гражданскую активность, если она не идет, там, в нарушении Конституции, люди не призывают кого-то убить. Потому что это следы того, что не безразлично, что им что-то интересно, что они чего-то хотят в жизни. Боже мой, чем больше таких людей, тем больше шансов у России на движение вперед.

С.КОРЗУН: Так что с этой точки зрения все нормально. КС позволил вам лично как избирателю, то есть лично избирателям оспаривать в суде результаты выборов. То есть не только там политическим партиям, организациям разным и так далее, но и избирателям. Пойдете оспаривать?

Л.МЛЕЧИН: Если бы еще Конституционный суд позволил бы судам выносить решения по закону и руководствоваться, вот, пониманием естественного права, то тогда это имело бы смысл.

С.КОРЗУН: Но не запрещал.

Л.МЛЕЧИН: Он не запрещал, но он...

С.КОРЗУН: Понятно, что даже в виде сарказма сквозит в ваших словах.

Л.МЛЕЧИН: Но он им не разрешил и не предписал. И даже не посоветовал, по-моему, да.

С.КОРЗУН: Ксения Собчак уходит из эфира, теперь уже на этот раз с эфира телеканала «Дождь». Закрывается временно, как утверждают, программа «Госдеп-2». Не достигла того рейтинга, на который рассчитывали ее организаторы. Как-то это прокомментируете?

Л.МЛЕЧИН: Нет, я не зритель этой программы, поэтому я не смотрел, да.

С.КОРЗУН: Вопросы из тех, что пришли до эфира. 88Доктор спрашивает «Навальный – это проект прозападной части правительства?»

Л.МЛЕЧИН: Знаете вот, я с изумлением иногда слышу рассуждения, что ему делают биографию, ну, используя известную когда-то фразу. Нет у кого-нибудь желания себе, может быть, сделать биографию, посидев в тюрьме? Ну, люди отдают себе отчет, о чем вообще идет речь? Все обсуждают это, что человеку будет обвинительный приговор, он сядет в тюрьму. Что значит проект? Что это, не живой человек? Робот какой-то? Что, с радостью пойдет в тюрьму, посидит немножко? Это что, фильм, что ли? Ну, какой проект?

Люди – где они живут эти люди вообще, в каких эмпириях они витают? Что за безумные мысли приходят в голову?

Совсем другое связано. Я вот разговаривал с адвокатами, с предпринимателями, людьми, придерживающимися прямо противоположных политических точек зрения, предположим, по отношению к Навальному. Ну, позиция обвинения очень слабая. Возникает у всех, вот, мелких, средних предпринимателей возникнет большой страх, что, в общем, каждый из них может за любую сделку тоже оказаться на скамье подсудимых, если на то будет желание у какой-нибудь власти местной, там, более местной или уж совсем центральной. Ну, вот, я говорю, что тут важно понимать, что этот судебный процесс, если он завершится так, как все предполагают, нанесет большой удар, конечно, по мыслям людей и по их представлениям о жизни, и по их готовности быть в жизни активными. А я повторяю, это единственный шанс России – это если пробуждение людей и готовность что-то сделать.

С.КОРЗУН: Ну, тогда к слуху еще, поскольку эта мысль, ну, может быть, наиболее ярко прозвучала из уст Алексея Кудрина о том, что вот этот процесс... Как раз он комментировал Навального. Это, в общем, прямое указание на то, что бизнесом заниматься просто опасно, за любую сделку могут.

Л.МЛЕЧИН: Я, честно говоря, даже не слышал, но это потрясающе совершенно.

С.КОРЗУН: Со слухами о назначении Кудрина в экономический блок президентской администрации, с последующим его возможным переходом на пост премьер-министра... То есть теневое правительство, Кудрин, вроде как, министр экономики в администрации президента, скажем так.

Л.МЛЕЧИН: Ну, у нас это слово «теневое правительство» неверно. Теневое правительство – это в странах, где существуют правящая и оппозиционная партии. Они меняются иногда, оппозиционная партия формирует теневое правительство, которое предлагает свои варианты.

У нас администрация – это другое. Это как ЦК КПСС, такая организация, отвечающая за политику и кадры. В принципе, назначение Кудрина было бы очень логичным, потому что президент явно нуждается в человеке, которому может доверять в экономической сфере. Но разумные люди говорят, что назначение Кудрина на эту должность было бы такой просто пощечиной Медведеву. Вряд ли Путин захочет это делать.

С.КОРЗУН: Леонид Млечин, и это было «Особое мнение». Спасибо огромное.

Л.МЛЕЧИН: Спасибо вам.

С.КОРЗУН: Больше всего интереса вызвала дискуссия о словах дьякона Кураева, кстати говоря. Я думаю, что продолжение еще следует. Всем счастливо.