Евгения Альбац - Особое мнение - 2012-11-13

А.ПЛЮЩЕВ: Добрый вечер еще раз. Смотрите вы программу «Особое мнение». Тихона Дзядко уже сменила Евгения Альбац. Добрый вечер, Евгения Марковна.

Е.АЛЬБАЦ: Добрый вечер.

А.ПЛЮЩЕВ: Вопросы для Евгении Марковны по телефону +7 985 970-45-45 или через Twitter-аккаунт @vyzvon. Также есть и кардиограмма нашего эфира, может быть, несколько подпорченная Тихоном Дзядко или наоборот, я не знаю.

Е.АЛЬБАЦ: Так не может быть. Тиша ничего подпортить не может.

А.ПЛЮЩЕВ: Можно соглашаться и не соглашаться на сайте «Эха Москвы», где также ведется трансляция компании Сетевизор. Я бы, вот, хотел сейчас затронуть какую тему. Вы только что выложили новый журнал «The New Times», новый номер на стол, и я с ним пришел сюда. Он новый и по оформлению. Там, кстати...

Е.АЛЬБАЦ: Новый макет, да.

А.ПЛЮЩЕВ: Новый макет, сделанный тоже Дзядко.

Е.АЛЬБАЦ: Нет, не Дзядко, конечно.

А.ПЛЮЩЕВ: Не Филипп Дзядко разве?

Е.АЛЬБАЦ: Нет, Филипп самое живое участие принимал, естественно, в этом номере, поскольку он теперь работает в журнале «The New Times». Но делал макет Юрий Остроменцкий, это художник делал.

А.ПЛЮЩЕВ: Я прошу прощения. Но мы все валим на Дзядко здесь по привычке.

Е.АЛЬБАЦ: (смеется)

А.ПЛЮЩЕВ: Ну так вот. И я читал воззвание, правда, в блогах, читал ваше воззвание о том, что не может выживать свободная пресса, в частности журнал «The New Times» (я бы просто шире, чем журнал «The New Times» поставил вопрос) в нынешних условиях. Нет рекламы, потому что боятся давать рекламу, да? И, соответственно, вы предложили подписываться на журнал «The New Times», чтобы таким образом его поддержать. Действительно ли свободная пресса в общем, а не только в частности, ваш журнал сейчас не может выжить в условиях рынка? Свободная пресса в условиях рынка – я не говорю «свободного рынка», нынешнего рынка.

Е.АЛЬБАЦ: В наших условиях – нет. В наших условиях – нет. При том, что, вот, нас меряет ТНС-Гэллап, и мы показываем аудиторию, которая у рекламщиков называется «must buyers», да? То есть та аудитория, которая покупает рекламный продукт, причем, дорогой рекламный продукт. Наша аудитория – это, в основном, мужчины 35-45 лет, это люди, которые занимаются бизнесом и работают во всяких государственных агентствах и на госпредприятиях. Это все люди верхнего звена. Поэтому... Я очень много консультировалась с коллегами в разных странах мира, а у меня, в общем, широкий круг общения, поскольку я вхожу и в жюри Европейской Пулитцеровской премии, и в Консорциум журналистов-расследователей и так далее, и сама работала в американской прессе довольно много. И я консультировалась с очень многими людьми. Они просто все время разводят руками, не могут понять, как так может быть, чтобы у нас не было рекламы.

Тем не менее, мы приложили очень много усилий для этого. Наши медиа-киты лежат во всех практически рекламных агентствах в Москве и не только в Москве. И при том, что я ни разу не слышала, что кто-либо из тех, кто давал нам интервью или кто давал нам рекламу, пострадал каким-либо образом. Но тем не менее, есть представление о реальности. Знаете, вот, как в институциональной теории «Perception is Reality». Представление о реальности является реальностью. Особенно сейчас с возвращением Владимира Путина в Кремль страхи очень сильно увеличились, страхи в ожидании разного рода репрессий. Проблема эта не только наша – такая же проблема, если вы посмотрите, у другой независимой прессы.

К сожалению, нормальной конкуренции нет на рынке не только потому, что рынок безумно монополизирован, но и его нет нормально между предприятиями, между компаниями, что всегда бывает в условиях государственного монополистического капитализма, как писал об этом Владимир Ильич Ленин в лучшей, конечно, своей работе «Государство и революция». И то же самое происходит и на рынке СМИ. Нормальной конкуренции нет.

Там много можно рассказывать о том, как по звонку направляется реклама, как даются указания тем или иным государственным или аффилированным с государством банкам сюда давать рекламу, сюда не давать рекламу и так далее. Поэтому... Ну, я воззвания никакого не писала. На самом деле, это то, что у себя в блоге написал Рустем Адагамов. Мы с ним переписывались, он меня попросил объяснить, почему мы объявляем эту кампанию «Возьми ответственность за свободу слова на себя. Подпишись на «The New Times». И я ему это написала, и он, собственно, это разместил в своем блоге. Никакого воззвания я, естественно, не писала.

Есть и вторая вещь, что мне кажется, что очень важно, что читатели должны понимать, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Что когда телезрители, читатели жалуются на то, что они получают госпропаганду или получают недостоверную или непроверенную информацию, они должны отчетливо понимать, что ничего бесплатного в этой жизни не бывает. И если вы хотите иметь свободу слова и свободные СМИ, надо начинать за это платить. В данном случае мы предлагаем подписаться на журнал. Наша задача – собрать 50 тысяч подписчиков для того, чтобы мы могли нормально выходить.

А.ПЛЮЩЕВ: Вижу, что у наших радиослушателей и телезрителей есть большое количество вопросов – они приходят к нам сюда на +7 985 970-45-45. Я вот только один дополнительный вопрос по этой теме и перейдем к Сердюкову, ко всем казакам, обо всем, что спрашивали. В дополнение. Ну, просто 2 примера. Ни в коем случае не подвергаю сомнению ваши слова, тем не менее, 2 примера. Есть телеканал «Дождь», вроде бы, тоже оппозиционный, где проходили в прямом эфире выборы Координационного совета оппозиции. Там есть реклама. И другой пример – журнал Newsweek, который закрывает свою печатную версию, несмотря на то, что, как бы, там проблем с тем, что перераспределяли рекламу из Кремля или из Белого дома, там, вроде бы, не было.

Е.АЛЬБАЦ: Newsweek какой вы имеете в виду? Русский?

А.ПЛЮЩЕВ: Американский. Американский, конечно.

Е.АЛЬБАЦ: Отвечу. Я не уполномочена говорить за телеканал «Дождь». Но я думаю, что вы не сомневаетесь в том, что предприятие вполне и сильно убыточное.

А.ПЛЮЩЕВ: Абсолютно.

Е.АЛЬБАЦ: Просто, опять же, я знаю примерно цифры, которые они собирают рекламными бюджетами. Поверьте мне, что они очень маленькие. Так же, как и у «Эхо Москвы». И это связано с тем, что при этом... Например, вы посмотрите, Первый канал, НТВ, Россия ломятся от рекламных денег. Хотя, аудитория «Дождя» для рекламодателя потрясающая. Это молодые люди, которые готовы, которые еще не откладывают деньги (это очень важно для рекламодателей), они их тратят. Вот, им можно там показать какую-то штуковинку и они пойдут и купят, особенно какие-то модные гаджеты, да?

Вообще «Дождь» должен был бы ломиться от рекламы. Ло-мить-ся. Но это вам надо задавать эти вопросы владельцам канала, которые вам скажут то, что люди в моем бизнесе, в медиа знают хорошо – что у них возникают аналогичные проблемы. И не все то, что вы видите, является, на самом деле, рекламой. Это первое. То есть не все, что вы видите, за это платят деньги, да? Есть так называемый product placement и так далее. Ну, не будем на эту тему говорить. Значит, это к ним вопросы.

Теперь что касается Newsweek. Я же проработала 90-е годы на Newsweek и, собственно, во многом благодаря международному Newsweek, Newsweek International, я проплатила себе обучение в Гарвардском университете.

Так вот у американских журналов возникли проблемы после кризиса 2008 года. До этого Newsweek был вполне прибыльное мероприятие, как и Time Magazine. У всех, собственно, печатных СМИ в кризис 2008 года начались большие проблемы. Дальше с Newsweek начались всякие трансформации, его возглавил такой журналист Фарид Закария, человек, с моей точки зрения... У него замечательные есть книги по нелиберальной демократии и так далее, он ведет программу GPS на канале CNN, но как главный редактор это был очень неудачный выбор. Они переформатировали Newsweek, сделали его, скорее, журналом мнений, в то время как Newsweek славился своей журналистикой расследований.

А.ПЛЮЩЕВ: Ну, то есть это результат неудачной редакционной политики.

Е.АЛЬБАЦ: Это был ужас. Они позакрывали в кризис 2008 года, была закрыта большая часть бюро Newsweek по миру. И, опять же, то, чем славился Newsweek, международными расследованиями, они все закончились. И дальше попыталась Newsweek поднять Тина Браун, та самая, которая когда-то выводила «The New Yorker»... Она довела его до уровня 750 тысяч подписки, потом Ремник собрал еще 300 тысяч. И ничего уже сделать было нельзя. Все, журнал ушел с рынка.

Я абсолютно убеждена, что интернет будет оставаться местом, где люди быстро будут схватывать новости. Я думаю, что вся история показала, что журналистика 2.0 так называемая не состоялась. Потому что это профессия (журналистика), надо уметь собирать разные точки зрения, проверять факты и так далее. Я убеждена в том, что людям нужна бумага для того, чтобы читать длинные тексты. А как вы знаете, журналы, которые печатают длинные тексты, такие как «The New Yorker», у которого тираж, Напомню, 1 миллион 50 тысяч подписчиков с огромными текстами, которые нам вообще не снились, по 25 тысяч знаков... Вот, им для того, чтобы это читать, скажем, в iPad’е, они должны были сделать специальную версию, потому что нельзя это просто так в электронном виде прочитать, невозможно прочитать такой длинный текст.

Я получаю (здесь сама подписываюсь) «The New Yorker» и в бумаге, и он приходит мне на iPad’е. Есть какие-то вещи, которые я читаю на iPad’е, а при этом я обязательно читаю в бумаге.

А.ПЛЮЩЕВ: Евгения Альбац...

Е.АЛЬБАЦ: Но самое главное, кстати, вы учтите, что уход в интернет, ведь, вас не спасает. Потому что в интернете реклама... Ну, в США реклама в интернете в 7 раз дешевле, чем в бумаге. При этом у вас одна из самых серьезных статей расхода – это, собственно, зарплата журналистов, это расходы на производство качественного контента. Качественный контент стоит дорого.

А.ПЛЮЩЕВ: Евгения Альбац – гость программы «Особое мнение» сегодня. Несколько вопросов. Спрашивают, как вам патрулирующие улицы Москвы казаки?

Е.АЛЬБАЦ: Я их еще не видела. Поэтому... Конечно, у меня сразу в голове фильм «Мать» по Горькому, где казаки бьют нагайками. Вот это первое, что мне пришло в голову.

А.ПЛЮЩЕВ: Но обещали, что у них не будет ничего кроме, собственно, антуража, формы.

Е.АЛЬБАЦ: Ну, они в фильме «Мать» разгоняют демонстрацию, затаптывая копытами лошадей тоже. Никаких у меня других эмоций кроме воспоминаний о том, как подавлялись в царское время демонстрации на улицах Москвы и Санкт-Петербурга, с казаками у меня нет.

А.ПЛЮЩЕВ: Еще один вопрос – я думаю, мы его начнем сейчас, продолжим после перерыва – который очень многих волнует и на сайте, и через SMS, и так далее. Это прямо сразу несколько новостей, такая очередь в пулеметном смысле этого слова новостей, связанных с межнациональными отношениями здесь в Москве. Это так называемая трамвайная стрельба и стреляющая свадьба, еще одна в Москве. И очень много разных точек зрения на этот счет. Какова ваша?

Е.АЛЬБАЦ: Прекращать надо было немедленно. То, что первый раз спустили сначала на тормозах, а только после того, как в блогах началась по этому поводу кампания, арестовали человека...

А.ПЛЮЩЕВ: Это вы ту еще, первую имеете в виду?

Е.АЛЬБАЦ: Еще самую первую. Вот это должно было быть прекращено просто, вот, сразу и немедленно. Собственно, для этого и существует полиция. Ни для чего другого. Но у нас же совершенно искажены функции у полиции, да? Поэтому... Ну, конечно, это нельзя такие вещи допускать.

А.ПЛЮЩЕВ: Но это вина здесь не тех, кто приехал, или, там, делятся, но между теми, кто приехал и полицией?

Е.АЛЬБАЦ: Вина тех, кто приехал, в том, что они забыли, что Москва – это не аул и не деревня. Они обязаны понимать, знать, что они должны вести в Москве так, как это принято вести себя в Москве, вообще в большом городе. Но им должен был, видимо, кто-то еще и объяснить это.

А.ПЛЮЩЕВ: Продолжим с Евгенией Альбац после небольших новостей и рекламы.

НОВОСТИ

А.ПЛЮЩЕВ: Программа «Особое мнение». Евгения Альбац у вашего микрофона. И вы спрашиваете ее по +7 985 970-45-45 или через Twitter-аккаунт @vyzvon. Спрашивают еще про условно досрочное освобождение физика Данилова. Ну, вот, сегодня меня Михаил Барщевский убеждал, что это вполне обычное явление – мы просто следим за громкими делами и нам кажется, что это что-то необычное. Вы видите в этом некую непредсказуемость системы, скажем так?

Е.АЛЬБАЦ: Ну, я не знаю непредсказуемость системы. Просто по делам о шпионаже я не помню, когда выпускали по УДО. О том, что Данилова могут выпустить досрочно, говорили еще несколько месяцев назад, потому что у нас Зоя Светова собиралась лететь на процесс туда, в Новосибирск. И потом это все дело было отменено. И такое было тогда уныние среди правозащитников, что Данилову предстоит по полной программе все дело отсидеть. Ну, слава богу, что это происходит.

А.ПЛЮЩЕВ: Вы вчера, я слышал вашу программу здесь, говорили о «Болотном деле» так называемом. И сегодня адвокат Лузянина обжаловал приговор, который был ему вынесен, 4,5 года. Какие у вас ощущения? Вот, вы наблюдаете за этим, вчера была передача. Как будет развиваться это дело? Что там будет дальше?

Е.АЛЬБАЦ: Ну, собственно, об этом мы вчера говорили на программе, что будет, судя по всему...

А.ПЛЮЩЕВ: Вы, скорее, спрашивали, чем говорили, поэтому я вас сейчас и спрашиваю.

Е.АЛЬБАЦ: Да. Ну, в общем, будет объединено, судя по всему, дело по Болотной и дело по «Анатомии протеста», то есть вот то, что арестованы Развозжаев, Лебедев и так далее. Они, судя по всему, будут объединены. Готовятся к марту-месяцу. До 6 марта, как мы знаем, продлено следствие и все, кто сидит, будут сидеть до 6 марта. После этого будет большой процесс. Что будет предъявлено, как это будет сделано, пока совершенно непонятно.

Вчера было первое заседание Совета при президенте по правам человека. Я была, конечно, совершенно потрясена, что ни один из 62 присутствующих не задал, имея возможность, Владимиру Путину ни вопрос по поводу похищения Леонида Развозжаева, ни вопрос по поводу дела о Болотной и так далее. Я думаю, что власть сама не решила, что ей делать с этими процессами. Не случайно это все откладывается до 6 марта. Непонятно, с чем они будут выходить на суд, как они будут выходить на суд со всем этим. Конечно, всех поразил приговор Лузянина, потому что он пошел на особый порядок, признал свою вину, отказался от того, чтобы в суде заново исследовались факты, что это возможность адвокатам доказывать смягчающие обстоятельства, ну и так далее, и так далее. И, конечно, все заговорили о том, что те, кто не пойдут на особый порядок, могут получить уже какие-то невероятные сроки.

Я думаю, что все это совершенно, Саш, подвешено в воздухе. Власть действует очень хаотично. Я думаю, что они до сих пор не понимают, что им делать с Сердюковым, как они далеко собираются зайти с этой антикоррупционной кампанией, которая для меня совершенно очевидно, что это шаг... Хотя, Кремль все время говорит, что они не знают, кто такой Алексей Навальный, но, тем не менее, очевидно совершенно, что Владимир Путин пытается перехватить пальму первенства у Алексея Навального в деле борьбы с коррупцией.

Что они будут делать? Какие будут шаги? Я думаю, что власть сама не знает, плана там нет, действуют они очень хаотически. Мы это увидим в ближайшее время.

А.ПЛЮЩЕВ: Про коррупцию. Правильно ли я понял, что последние коррупционные дела, которые, опять же, тоже целым букетом выскочили за последнюю неделю, - это попытки Путина перехватить инициативу у Навального?

Е.АЛЬБАЦ: Да, совершенно верно. Потому что... Вообще в странах с нашим типом режимов борьба с коррупцией – безумно популистская и популярная тема. Как правило, эту тему начинают раскручивать накануне выборов. Так было там в Сингапуре, когда делалась реформа, так было в Нидерландах, в Новой Зеландии, когда делалась бюрократическая реформа, да? Когда это делают люди власти, они это делают в том числе для того, чтобы смести часть бюрократии и поставить туда новых. Это такой способ очистки бюрократии. Уволить чиновников очень трудно, сук, на котором сидишь, рубить страшно, а под лозунгом борьбы с коррупцией ты убиваешь сразу двух зайцев. Ты вычищаешь часть элиты, в том числе бюрократической элиты, и это безумно популярно всегда среди народонаселения, когда кого-то сажают за коррупцию.

Но вы заметили, наверное, Саш, вчера изумительную, гениальную совершенно фразу сказал Сергей Борисович Иванов, глава администрации.

А.ПЛЮЩЕВ: Про 2 года?

Е.АЛЬБАЦ: Да. Глава администрации, который... Мы знаем, что много раз и Путин, и Медведев говорили о проблемах, почему никак ГЛОНАСС не работает, не работает, не работает. А тут нам рассказали, почему. Сергей Борисович, такой наивняк абсолютный, говорит, 2 года он наблюдал за тем, как там неправильно расходовались средства, то есть воровали, но молчал, потому что, чтобы, вот, не дай бог не спугнуть расследование. То есть, вот, пусть воруют, а мы там сидим и наблюдаем в засаде. И вчера наш разведчик вышел, значит, с холода и заявил о том, что он 2 года уже это знает.

Но это, конечно... Ну, это такой вот... Ну, театр, да? Понятно совершенно, что невозможно в условиях, когда форма управления государством – коррупция, коррупция – инструмент управления так же, как при товарище Сталине насилие было инструментом управления. Вот сейчас коррупция – инструмент управления. И понятно, что это будет совершенно показательная кампания.

Собственно, если бы они хотели бы бороться с коррупцией, им надо было бы взять дело, о котором Навальный написал там год или 2 назад, дело Транснефти, дело ВТБ там, ну, куча всего. Но, конечно, самое любопытное, какие сейчас будут шаги предприняты в отношении Анатолия Сердюкова, потому что он, как бы, свой, он питерский, он знаком с Путиным, когда тот возглавлял еще Комитет по внешнеэкономическим связям мэрии Санкт-Петербурга, и, собственно, его вводили в круг питерской номенклатуры известные люди из так называемой Тамбовской ОПГ и была там Малышевская ОПГ и так далее. Об этом много написано и можно прочитать в интернете – собственно, ничего нового тут нет – они крышевали мебельный бизнес. И он – человек, который давно проверен. Это человек, который был проверен на деле Юкоса. Собственно, когда он возглавлял Налоговую инспекцию, Юкосу и были предъявлены налоговые претензии на сумму больше 23 миллиардов долларов, что позволило, собственно, забрать активы и разрушить компанию. И он... Это очень важно для Путина, как говорят источники, он – человек, проверенный на деле Юкоса (это прямо цитата). И поэтому, конечно, в этом смысле мы наблюдали нарушение всех правил путинской системы, в которой существует мафиозный принцип «Своих не сдавать».

При этом так много уже информации было выброшено по поводу и Оборонсервиса, и квартир в особняке на Молочном, и квартир сестры Сердюкова, и так далее, и так далее, что сейчас, конечно, главный вопрос – а что, собственно, Путин собирается делать с Сердюковым? Потому что если он его посадит... Да? А я не большой сторонник, чтобы эти люди кого-либо сажали, потому что, собственно, надо начинать-то с себя, на самом деле (они же выстроили эту систему). Если он его посадит, то мы будем, видимо, наблюдать переход от режима такого, слабой автократии, как всегда бывает в коррупционных режимах, переход к известной форме диктатуры. Потому что автократы не сажают своих, а, вот, диктаторы – они счищают, слоями вычищают. Свои, чужие, но и свои, потому что бояться должны все – в этом принцип диктатуры. Вот это очень любопытно, потому что это покажет, как дальше будет развиваться режим.

Вообще наблюдать безумно интересно. По-журналистски безумно интересно. Ну, там, может быть, возникнут некоторые проблемы по жизни, по изданию и так далее, но вообще очень интересно посмотреть, что же они будут делать.

А.ПЛЮЩЕВ: В интереснейшее время живем, товарищи.

Е.АЛЬБАЦ: Очень.

А.ПЛЮЩЕВ: Евгения Альбац – гость сегодняшней программы «Особое мнение». Меня зовут Александр Плющев. Спасибо большое и до свидания.

Е.АЛЬБАЦ: Спасибо.