Купить мерч «Эха»:

Михаил Барщевский - Особое мнение - 2012-07-31

31.07.2012
Михаил Барщевский - Особое мнение - 2012-07-31 Скачать

Э.ГЕВОРКЯН: Добрый день. Это программа «Особое мнение», у микрофона – Эвелина Геворкян. А сегодня у нас в студии Михаил Барщевский. Здравствуйте.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Здравствуйте.

Э.ГЕВОРКЯН: Номер телефона для ваших смсок +7 985 970-45-45, присылайте вопросы. Ну а я перейду к вопросу... Как вы зашли на станцию, сразу же первым делом заметили, что вопросов о деле Pussy Riot вам не избежать. Вопрос таков: весь этот процесс – это дискредитация суда?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я, наверное, сегодня буду говорить вещи, которые будут очень не нравиться большой части аудитории. Но как говорил Жан Жак Руссо, мое дело сказать вам правду, а не заставить вас в нее поверить. Когда речь заходит о Pussy Riot, надо учитывать несколько обстоятельств, которые ложатся на разные чаши весов, слева-справа, слева-справа.

Э.ГЕВОРКЯН: А, простите, сразу: а кто слева, допустим, Pussy Riot, а кто справа тогда?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, не в этом... Правы, не правы, виноваты, не виноваты, надо судить, не надо судить, надо держать в тюрьме, не надо держать в тюрьме, надо кормить, не надо кормить и так далее, и так далее, и так далее. Вот я это имею в виду. Добро и зло.

Значит, первое. Насколько я знаю (а думаю, что я знаю правильно), это далеко не первое их выступление. Первое их выступление был половой акт на 9-м месяце беременности в Зоологическом музее.

Э.ГЕВОРКЯН: Ну, для одной из участниц. Да.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не важно. Второе, вот этот выложенный в интернете ролик – это монтаж двух выступлений, в Елоховском соборе и в Храме Христа Спасителя. То есть это не разовая акция и не раз, так сказать, моча в голову ударила.

Третье. Я еще ни разу не читал ни у кого из тех, кто выступает в защиту Pussy Riot, я не читал оправдывания их поступка по сути. Все, кто выступают в их защиту, говорят «Да, это аморально, да, это нравственное безобразие, да, это хулиганство». Не в уголовном смысле слова, да? Не в плане УК. Мне же повезло, я же в эфире комментировал Pussy Riot, как только это произошло. Я сказал сразу, что это совершенно безобразный поступок, но в нем нет состава преступления «Хулиганство». Значит, я от своих слов не отказываюсь, по-прежнему стою на той же точке зрения: здесь нет уголовно наказуемого хулиганства, потому что уголовно наказуемое хулиганство одним из мотивов возможных предусматривает разжигание религиозной розни, там, религиозной ненависти, что-то там такое.

Э.ГЕВОРКЯН: Ну да. Вражды к другой социальной группе или религиозной группе.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Вот этого у них не было, потому что все это звенья – начиная от полового акта в Зоологическом музее и кончая выступлением в Храме Христа Спасителя – все это звенья одной цепи. И мне кажется, что объяснение у всего этого очень простое. Я это называю «комплекс Герострата», только они, слава богу, библиотеку не сжигали. Обратить на себя внимание, эпатировать публику, чтобы о тебе говорили, значит, привлечь к себе внимание. В принципе, это хочется каждому человеку, который пишет на асфальте «Катя + Маша = Любовь» или на заборе пишет известное слово типа «Дрова». То есть интернет в этом плане вообще, так сказать, просто манна небесная для людей, которые из-за комплексов очень хотят на себя обратить внимание громкой фразой, резким высказыванием, оригинальным оскорблением. Почему я очень часто говорю «испражняются в остроумии».

Вот это вот такая, острая форма потребности в социальном внимании.

Э.ГЕВОРКЯН: Так вот эта потребность – она социально опасна? Почему дело до суда-то дошло?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не, сейчас-сейчас, Эвелин. Вы торопитесь? У нас еще столько времени впереди. Подождите.

Значит, если бы была соответствующая статья, например, оскорбление общественной нравственности, то, что Москаленко предложил, если бы такая статья была, вопросов бы не было. Чистая статья. Здесь, с моей точки зрения, хулиганство притянуто за уши. Вот, я это квалифицирую так. Я адресую вас к правовому заключению Юрия Артемьевича Кастанова, которое было на «Эхо Москвы». Ну, я бы его написал просто в 3 раза короче, но по сути Юрий Артемьевич абсолютно прав, с моей точки зрения. Там, что называется, юридически не прикопаешься. Поэтому мне очень интересно смотреть, какой приговор вынесет суд. Вернее так: какой приговор вступит в законную силу. Уж какой вынесет, это одно, а какой еще будет после кассации, это второе. И я повторяю еще раз, я там состава хулиганства не вижу. Там есть состав другого преступления, с моей точки зрения. Какого – не скажу, чтобы не подсказывать обвинению. Там есть, что можно притянуть. Но именно притянуть. Но это не хулиганство, с моей точки зрения.

Мне кажется, что есть еще одна составляющая, о которой я должен сказать. Кому-то очень выгодно привлекать к этому процессу очень большое внимание. Вот, обратите внимание, на фоне Pussy Riot прошли судебные процессы по выборам Олега Шеина в Астрахани. Тихо-тихо прошли, незаметно. Прошли выборы в Касимове. Тихо-тихо прошли, незаметно. Много реально важных событий прошло незаметно на фоне волны в осуждении и в поддержку Pussy Riot, 2 месяца ни о чем не говорят. Пожары в Сибири – это пофиг, это не важно, вот, Pussy Riot важно. Там, неурожай в Волгоградской области, все посохло – не важно. Важно Pussy Riot.

Э.ГЕВОРКЯН: Ну, согласитесь, что всегда есть какое-то дело, к которому общественное внимание наиболее ярко обращено. И в связи с этим тоже вы неоднократно говорили, что это ужасно, когда общественность пытается влиять на суды, независимость как-то процесса может быть ущемлена. И, все-таки, в этой связи если мы видим то, что происходит на этом процессе, есть ли кто-то или что-то, кто может повлиять на происходящее в зале суда? Потому что сегодня это выглядит как, действительно, фарс с обеих сторон.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Значит, отвечу так. Боюсь, что есть те, кто могут повлиять и это безобразие прекратить. И это очень плохо, потому что в нормальной стране при нормальном правосудии нормальный юрист должен был бы сказать «На суд не может повлиять никто». И вот это вот наша очень большая проблема.

Еще одно предсказание по поводу процесса Pussy Riot. Какой бы приговор ни был вынесен, какой бы – оправдательный, обвинительный по хулиганству, обвинительный по другой статье в пределах отбытого с назначением срока наказания, будет часть общества, значительная часть общества, которая будет, обратите внимание, не не согласна с приговором (это нормально), а которая будет говорить, что на суд оказали давление для того, чтобы оправдать, или для того, чтобы осудить. Понимаете? Одни будут говорить, что это рука Кремля, другие будут говорить, что это рука Чистого переулка, где Патриархия находится, третьи будет говорить, что это рука Госдепа, четвертые будут говорить, что это рука Брюсселя. То есть всегда будут искать руку. То есть, к сожалению, сегодня общественное уважение к суду на нулевом уровне. Понимаете, да?

В данном случае, нет, давление оказывается или не оказывается, не берусь судить, не знаю.

Э.ГЕВОРКЯН: Но тогда вы говорите о том, что у нас в стране в последние месяцы происходит такая, сознательная радикализация общества и разделение общества по любому вопросу, будь то митинги на Болотной... Тогда тоже говорили, что власть или система, или что-то мифическое сознательно усугубляет процессы в обществе. Здесь вы говорите, что опять в деле с этим судом общество вынужденно разделяется.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот, давайте отвлечемся на секундочку от Болотной, от Pussy Riot и поговорим всерьез о той теме, которую вы сейчас вольно или невольно затронули. Скажите, мне, пожалуйста, какие консолидирующие моменты, идеи вы видите в нашем обществе? Молчание. Ну, победа или поражение сборной по футболу, да? Значит, других консолидирующих нет. Значит, расслоение общества по имущественному принципу – это нехорошо, но это не катастрофа. А, вот, расслоение общества по видению перспективы – это плохо. Скажите мне, пожалуйста, вы представляете себе, что предлагает Кремль в среднесрочной перспективе, скажем, через 5 лет с точки зрения политического устройства страны. Нет. А оппозиция что предлагает?

Э.ГЕВОРКЯН: Ну, потому что у нас все завязано на личности.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот. А что предлагает оппозиция? Что предлагает оппозиция с точки зрения среднесрочной перспективы через 5 лет? Хорошо, честные выборы – классный лозунг. И что дальше? Ну, что потом? Вот, выбрали честно. Кого? Ну, их, естественно, оппозиционеров. Дальше что? Что они будут делать? Они что-то изменят? Что они изменят? Борьба с коррупцией? И власть за борьбу с коррупцией, и оппозиция за борьбу с коррупцией. Нет позитивной идеи, по которой общество, по крайней мере, вело бы нормальное обсуждение.

Вот, я готов сейчас рискнуть головой и такую идею обсудить. Вот, мне очень интересно, какая будет реакция радиослушателей. Сразу говорю, это моя личная идея. Мне кажется, что было бы очень перспективно поговорить о возможности введения в России парламентской республики после 2018 года. Вот это тема для обсуждения, это реальная тема. А кто-то мне скажет, что «нет, России нужно, чтобы это была президентская республика» и есть свои аргументы.

Э.ГЕВОРКЯН: Кто-то считает, что монархия.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Кто-то скажет, что монархия. Но это тема для обсуждения. В рамках обсуждения этой темы появляются практические аргументы за и против, которые и можно взять на вооружение для решения насущных проблем.

Э.ГЕВОРКЯН: Вот Денис из Москвы нам пишет: «Есть консолидирующие идеи «Не врать» и «Не воровать». Опять же, не позитивная повестка.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Только мне интересно, вот, если бы Денис... Я был бы очень благодарен Денису, если он честно напишет сейчас, вот, до конца передачи, когда он последний раз сам врал и когда он последний раз воровал? И когда он последний раз точно соблюдал (начнем с простого) правила дорожного движения? Да? Вот, я бы очень хотел, чтобы те, кто задают такие вопросы и призывают других не врать и не воровать, и соблюдать законы, вот, они сами пускай себе ответят на вопрос, когда они последний раз врали.

Э.ГЕВОРКЯН: Мне кажется несколько странным. Вчера в студии у нас был Глеб Олегович Павловский, он говорил ровно весь эфир примерно о том же самом, говоря о том, что «а вот мы все», что вся власть, вся элита – она откуда? Она такая же, как и каждый из нас. Вот, вы сегодня говорите «Когда мы последний раз врали, воровали, нарушали правила дорожного движения?» Но это какой-то такой лукавый ответ, что зачем что-то менять? Да? Смысл такой?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет-нет-нет, стоп-стоп-стоп. Вот этот вывод ваш, что это лукавый ответ «Зачем что-то менять?» совершенно не следует из моих слов. Просто менять надо все. Не надо менять менталитет. И если уж у нас такой с вами пошел серьезный разговор, то проблема последних 20 лет – это проблема временщиков. Вот, когда была советская система, которую я не приемлю – сразу не записывайте меня в КПРФ, и товарищ Зюганов мне друг, но не соратник – так вот, люди, приходившие туда, они были не временщиками. Самого разного уровня, там я не знаю, от секретаря Парткома или председателя Сельсовета...

Э.ГЕВОРКЯН: Но никто же о себе не забывал. Что вы тогда имеете в виду?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Подождите. Они помнили, что жизнь не кончается после пребывания их на данной должности. Жизнь не кончается после того, что они заработали какой-нибудь там рубль лишний, да?

Сегодня ситуация такая. Человек дорывается до ресурса – административного, сырьевого, там не знаю, любого ресурса. Дорвался. И он не думает о том, что с ним будет потом.

Вот, мы говорим очень много про борьбу с коррупцией. Ну, я несколько раз уже журналистам говорил «Ребят, сделайте простую вещь. Поднимите информационные ленты, посмотрите, как часто у нас идут крупные посадки по взяткам». Вот, я не отслеживаю специально все СМИ, но про одну посадку в неделю крупную я слышу. При этом все продолжают говорить, что у нас с коррупцией никто не борется.

Э.ГЕВОРКЯН: Но это скорее видимость, если это не искореняется.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Более интересно другое – что при этом сажают еженедельно как минимум крупную рыбу, но при этом продолжают брать. То есть люди считают многие, что их это не касается, что их это не коснется. Я уже как-то приводил в эфире блестящий пример, когда мне один мой знакомый гаишник с возмущением говорил о том, что он тетушку клал в больницу и ему врач сказал, что «мы, конечно, можем сделать операцию бесплатно, но если хотите, чтобы мы сделали ее хорошо, то это будет стоить 300 тысяч рублей». Он говорит: «Ну как это можно? Врачи деньги берут». Я ему говорю: «Скажи, пожалуйста, а ты когда на дороге берешь, ты спрашиваешь «Врач, не врач?»?» Он помолчал, сказал: «Ну да, понял». Понимаете, да?

То есть как разговор про оружие. Все, с кем я разговаривал: «Я против короткоствола». Я говорю: «Если вам дать короткоствол, вы будете убивать?» Он говорит: «Нет, я не буду. Нет, я не против владеть. Я хочу, чтобы у других не было». Вот, у нас какая-то психология такая: мне – можно, вам – нельзя, вы должны быть честными, ну а я – как обычно. Да? Вот с этим надо заканчивать.

Мы все время ищем врага, мы ищем врага среди сторонников Pussy Riot или среди противников Pussy Riot. Мы ищем врага среди невоцерковленных или в православной церкви. Мы ищем врага среди северокавказцев или среди, я не знаю там, чукчей. Мы все время ищем врага. У нас развалена... Основное, что у нас произошло, у нас абсолютно развалено понятие о чести, о собственной чести.

Мне однажды один очень-очень-очень высокопоставленный человек (у меня с ним были достаточно доверительные отношения, мы с ним иногда по-человечески разговаривали), и я у него спросил «Вот, соблазны же, наверняка, большие?» Он говорит: «Да. Только у меня есть дети, и они носят мою фамилию. И я умру. Все умрем. Но я умру раньше, чем они. А им с моей фамилией жить. И я хочу прожить так, чтобы они не стеснялись моей фамилии». И должен вам сказать, что он... Ну, я повторяю еще раз, это очень высокопоставленный человек, и ни одного пятнышка на его фамилии нету. Ни одного.

Э.ГЕВОРКЯН: Ну смотрите. Боюсь, что лично я никогда не встречу, к примеру, дочерей Путина. Ну, вот, скорее всего, наши дороги не пересекутся здесь, в России. И так можно перебрать еще массу...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Есть репутация, есть честь. А что касается, вот, вы сказали «далеко», то вы затронули очень интересную тему. Чего хотят?.. Ну, давайте так. Сейчас скажу жуткую вещь. Народ хочет того, чего хотят элиты. Все остальное – это лукавство. Чего хотят элиты сегодня? Когда в 90-е годы ездили отдыхать в Турцию и в Египет, элиты хотели одного. А когда в нулевые поехали отдыхать в Европу, путешествовать по Европе, то сегодня все элиты хотят очень простой вещи – они хотят жить в России, жить так, как они живут сегодня. Никто не хочет большего материального достатка, никто не гоняется за деньгами, но они хотят жить как в Европе. Что значит «как в Европе»? Как в Европе – это означает, что если ты законопослушен и не беден, то ты в порядке, ты гарантированно в порядке. А у нас если ты законопослушен и не беден, ты в порядке? У тебя есть гарантия, что ты в порядке? Вот, чего хотят элиты, они хотят гарантированности своего благополучия. При том, что я говорю про элиты, которые деньги не наворовали, а заработали, реально заработали.

Чего хотят суперэлиты? Суперэлиты хотят того, чтобы не было таких процессов как процессы «позор России» - это процессы Абрамович-Березовский и процесс Черной-Дерипаска в Лондоне. Это вот, ну, просто репутационная катастрофа.

Они хотят, когда они покупают дом в Испании, чтобы к их покупке испанские финансовые органы относились так же как к покупке американца. А они тут же начинают ковырять «А откуда у вас деньги?» Они хотят, чтобы на улице пальцем не показывали на тех, кто говорит по-русски. Они хотят, чтобы Запад признавал их и их родину Россию как нормальную страну, чтобы они были персонами грата не в юридическом, а в психологическом плане.

Что для этого нужно? Для этого нужно менять психологию внутри страны, нужно перестать носиться с психологией временщика «Я сегодня дорвался, мне сегодня можно». Причем, должность значения не имеет – это может быть министр, а может быть завскладом.

Э.ГЕВОРКЯН: Михаил Барщевский сегодня у нас в студии. Зачитаю вопрос от слушателя с ником Лева49: «Почему среди крестьянства и людей, работающих в сфере производства, не встречаются люди с либеральными воззрениями? Как им достичь вашей высоты духа и мысли?»

М.БАРЩЕВСКИЙ: Должен ответить Леве, что он крайне плохо осведомлен. Просто крайне плохо осведомлен. Если он судит о рабочем классе по известным кадрам выступления Уралвагонзавода, то это, во-первых, мнение одного или двух людей и, во-вторых, подобранные кадры.

Я достаточно много общаюсь с простыми людьми, и должен вам сказать, что они гораздо в большей степени либералы, чем я. Я в последнее время себя все чаще ощущаю, что я становлюсь государственником. А, вот, либеральные взгляды среди...

Что такое либеральные взгляды? Давайте разберемся. Прежде всего, уважение к правам личности. Так вот, и среди рабочего класса, и среди крестьянства этого очень и очень много. Да, русский народ – забитый, он никогда не слышал слов «право частной собственности», «уважение прав личности». Но внутри это сидит. Вот, внутри это сидит, неизбывно сидит в русском человеке, в российском человеке. Когда я говорю «русский», я имею в виду территорию, а не национальность. И поэтому эти идеи крайне сильны. Другое дело, что слова эти обгадили как только можно в 90-е, когда за либерализм выдавали большевизм, чистой воды большевизм. А большевизм – это «мы заставим вас быть счастливыми. Мы не спросим вас, как вы хотите, мы вас заставим быть счастливыми». Вот это большевизм.

Так вот, привязываются сейчас к слову либерал. Либерал стало ругательством. Я, например, полагаю, что уважение к праву частной собственности, к правам личности, например, проявляется в вопросах необходимой обороны, вопросах огнестрела. Даже в законе о табаке, о курении. Вот, во всех этих, как бы, частностях проявляется либо навязывание воли государства всем, причем от имени всех, кто уполномочен, да? А референдум не проводился. А даже если провести референдум, 80% – за, 20% – против. Но это не значит, что эти 20% вообще не имеют ни на что прав, права голоса. И вот в этих частных вопросах проявляются доверие и уважение к личности или навязывание воли государства личности.

Э.ГЕВОРКЯН: А сейчас сделаем паузу на 2 минуты и встретимся в студии, продолжим знакомиться с особым мнением Михаила Барщевского.

НОВОСТИ

Э.ГЕВОРКЯН: Продолжается программа «Особое мнение», у нас в студии Михаил Барщевский, у микрофона – я, Эвелина Геворкян. Попробую теперь коротко пройтись и услышать ваше мнение относительно других тем. В частности, в Госдуме сегодня готовится законопроект, запрещающий СМИ обозначать национальную принадлежность в статьях и репортажах. Это инициировал депутат от «Единой России» Гаджимет Саралиев. Он считает, что это закладывает в сознание людей неправильные стереотипы. Вот, в связи с сегодняшним судом по делу Мирзаева, на ваш взгляд, указание национальности влияет на процесс в этом деле?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Спасибо за вопрос. По-моему, эту фразу я говорю крайне редко, но мне дают возможность высказаться по давно наболевшей теме про терроризм. Ну, о том, что нельзя указывать национальность преступников, я говорю последние лет 10 – это для меня тема известная, и вам моя позиция тоже известна.

Э.ГЕВОРКЯН: Это не должны говорить и сами правоохранители или журналисты в первую очередь?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это не должны говорить правоохранители, это не должны говорить журналисты. С правоохранителей за упоминание национальности я просто снимал бы погоны или как минимум выговор, а у журналистов, естественно, наказания такого быть не может – это должно быть записано в Кодексе журналистской этики. Значит, нет национальной преступности. Могут быть этнические преступные группировки. Бороться с ними надо, понимая, что они носят этнический характер, внедрять туда своих людей и прочее-прочее-прочее. Но в публичное пространство вбрасывать это нельзя.

Абсолютно в этом убежден, тем более в такой многонациональной стране как Россия. Вот, сегодня там один из придурков, задающих вопросы, 2 раза повторил вопрос: «А ничего, что еврей Радзинский убил русскую женщину?» Да? Он что, когда ехал на машине, выбирал, русская, не русская? Я не знаю, еврей он или не еврей – мне как-то не очень это было интересно. Но понимаете, вот, психология, да? Вот, к чему это приводит, да? Ну да, понятно, что идиот. Понятно, что пытается оригинальность проявить. Но тем не менее-то, эта формула прозвучала. Не то, что россиянин Радзинский сбил россиянку или, там, мужчина сбил женщину. А то, что еврей сбил русскую. Это важно, что как же так?

А вот что касается терроризма (слава богу, повода сейчас непосредственно информационного нету), меня удивляет в буквальном смысле слова тупость, проявляемая правоохранителями в борьбе с терроризмом по одному вопросу. Значит, надо понять мотивацию террористов. Во-первых, любой террорист – человек религиозный. И раздувая кадило религиозности в стране (не важно, какой, допустим, православной), вы готовите мусульманских террористов, потому что вы, в принципе, раздувая кадило религиозности, вы тем самым, как бы, позволяете все большему и большему количеству людей поверить в то, что есть рай. А террорист идет на преступление, исходя из двух вещей.

Э.ГЕВОРКЯН: То есть вы сейчас хотите уберечь большую часть населения от того, чтобы они не поверили в то, что рай существует или не существует?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, это личное дело каждого. Я не верю, да? Но это мое дело. Я не верю.

Э.ГЕВОРКЯН: Просто вы так сказали...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Но я говорю о том, что те, кто всерьез изучали терроризм, знают, что террорист идет на преступление, исходя из двух соображений. Не месть как многие пытаются показать, а два соображения. То есть месть присутствует, но это там доли процентов. Два соображения. Соображение первое, это попасть в рай, совершить богоугодное дело. Соображение второе, прославиться.

Как правило, террористы-смертники – это люди из бедных слоев общества и, как правило, из глухой-глухой деревни. Их проще готовить к этой деятельности. Но и чем их покупают? Покупают их тем, что, вот, рай, причем, в Израиле когда поймали одного террориста, он начал давать показания, что ему обещали 12 белых девственниц в раю каждый месяц. Понятно, да? Вот, правда, что он там с ними в раю, с девственницами будет делать при том, что он дух, а не плоть, он как-то ответить не мог, ну, у него были не особо глубокие познания, да? Но хочется. Хотелось очень.

И вторая вещь – это прославиться. Вот я, собственно, к «прославиться» и веду. Если будет абсолютное табу на указание фамилии террориста... Вот, один урод совершил сегодня теракт такой-то, такой-то. Там, урод использовал помощь двух других уродов. Ни фамилий, ни в коем случае фамилию, ни в коем случае национальность – все, у вас терроризм будет в 2 раза ниже. Потому что желание прославиться, войти в историю, чтобы родственники гордились... Никто не должен знать его. О том, что он сделал, да.

Э.ГЕВОРКЯН: Но мы начинали эфир с того, там, по поводу другого дела говорили, что там тоже, на ваш взгляд, ведомый мотив – это желание привлечь внимание, прославиться. Тогда вообще не надо именно подозреваемых называть?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет-нет-нет, секундочку. Когда мы говорим о преступлениях позорных типа педофилия, типа воровство, типа, там, измена родине, государственная измена, там я не знаю, коррупция – нет, вот тогда надо называть, уже чтобы родственникам стыдно было, чтобы человек думал о том, что родственникам будет стыдно. А когда мы говорим о преступлениях, которые выглядят как геройство, как эпатаж, если мы вспоминаем начало передачи, то тогда как раз надо замалчивать фамилии. Про Pussy Riot нельзя замалчивать фамилии – мы, все-таки, цивилизованное общество, а не средневековая инквизиция, надеюсь (там фамилии ведьм, которых сжигали на кострах, никто не называл). А, вот, что касается террористов, я в этом абсолютно убежден, причем, я разговаривал с разными... Слушайте, Юрий Трифонов об этом писал! Еще Юрий Трифонов об этом писал, когда терроризм был весьма оригинальной вещью.

Э.ГЕВОРКЯН: Если возвращаться, все-таки, к делу Мирзаева, то как в этом случае? То есть здесь произошло убийство...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Фамилию называть надо, национальность называть не надо. Потому что если объективно освещать это дело, то надо тогда давать некоторые биографические данные и жертвы, который по тем сообщениям СМИ, которые я видел, далеко не был, ну, скажем так, абсолютно образцовым юношей, следующим Моральному кодексу строителей коммунизма. Поэтому сейчас у нас, как бы, все в одно ворота идет (игра).

Э.ГЕВОРКЯН: Вопрос зачитаю от нашего слушателя Дмитрия Мезенцева: «Как думаете, чем закончится схватка Бастрыкин-Навальный? Кого-то уволят, кого-то посадят?»

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, я думаю, что никого не уволят, никого не посадят, потому что в схватке Бастрыкин-Навальный ситуация очень интересная. Насколько я могу судить по сообщениям, по блогу Навального, по статье Хинштейна 2-летней давности и по интервью Бастрыкина «Известиям», которые тоже были на сайте «Эха Москвы», ситуация, на самом деле, очень простая. В те годы, когда Бастрыкин не был государственным служащим, он открыл фирму в Чехии, получил вид на жительство и купил квартиру. В Чехии. Не будучи государственным служащим, имел на это полное право. И тут никто ни с кем не спорит.

Когда он стал государственным служащим, он к этому времени или в этот момент перевел с себя на жену фирму в полном соответствии с Законом о госслужбе. Если верить ему.

Э.ГЕВОРКЯН: Ну да. Если читать Навального, там вопрос.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, Навальный тоже это не отрицает, Навальный говорит, что он сделал по поддельной доверенности. Но что нам важно? Вот, что суть и что финтифлюшки? Он это сделал или не сделал?

Э.ГЕВОРКЯН: Хорошо. Перевел на жену.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Перевел на жену.

Э.ГЕВОРКЯН: И когда он стал высоким чиновником, высокопоставленным чиновником?..

М.БАРЩЕВСКИЙ: Подождите-подождите. Значит, перевел на жену. Квартиру иметь имеет право. Государственный чиновник имеет право иметь квартиру. Бизнесом он не занимался – это не его фирма. У нас есть, как известно, многие государственные служащие, у которых жены – очень хорошие предприниматели. Тем более, что это, действительно, фирма, нулевой доход.

Теперь вопрос про вид на жительство. Насколько я знаю (пускай меня Алексей поправит), но во всех странах мира вид на жительство дается на определенный срок. Поэтому получение Бастрыкиным вида на жительство тогда, когда он не был госслужащим, не образует никакого правонарушения.

Вопрос вот в чем: он продлял вид на жительство, уже будучи на госслужбе, или нет? Если он не продлял вид на жительство, то он истек. Вид на жительство самое большое – по-моему, это 5 лет.

Э.ГЕВОРКЯН: 5-10 лет должно быть. Нет?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, не знаю. Вот, не знаю.

Э.ГЕВОРКЯН: Есть, что выяснить.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Про 10 я не помню, не знаю. Я знаю, что где-то вид на жительство дается на 3 года, где-то на 5 лет. Я (сразу для всех интересующихся) ни разу не получал, поэтому не в курсе. Но если срок истек и больше Бастрыкин не продлевал срок, тогда вопрос: какие к Бастрыкину претензии? Если он продлил срок вида на жительство, то тогда надо разбираться в том, о чем сам Алексей или кто-то писал: там в Чехии вид на жительство и долговременная виза – это одно и то же или не одно и то же? Потому что, вот, у меня, допустим, есть 5-летний Шенген. Считается ли это видом на жительство? Нет, не считается, это Шенген, это виза. Но она долговременная. Вот, чешская эта штука – это вид на жительство или это виза?

Но у чехов уже давным-давно Шенген, они же в Шенгенской зоне. Так что у Бастрыкина? У него вид на жительство в Чехии или Шенген, полученный в России? А при наличии зеленого паспорта, ему вообще зачем нужна виза? И зачем ему нужен вид на жительство?

Э.ГЕВОРКЯН: Как вы думаете, вот этот буквально вчера подписанный Путиным закон о клевете – это в адрес, я не знаю, кого-то конкретного а-ля Навальный или нет?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, это не в адрес кого-то конкретного. Я был и остаюсь противником этого закона. Я считаю, что наказание в рамках гражданского права о защите чести и достоинства гораздо эффективнее должна быть, если Верховный суд, наконец, разродится...

Э.ГЕВОРКЯН: Потому что не работает.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, работает, только Верховный суд должен разродиться постановлением Пленума или информационным письмом и указать судьям о том, что взыскивать надо миллионы, а не 2-3 тысячи. И тогда это будет гораздо эффективнее.

Э.ГЕВОРКЯН: 10 секунд.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А что касается клеветы, то я повторяю еще раз, необходимо будет доказать заведомый умысел, то есть заведомую ложность. То есть применительно к Навальному надо будет доказать, что он точно знал, что у Бастрыкина все в порядке.

Э.ГЕВОРКЯН: Ну как же залезть в голову? Это невозможно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: О! Почему я и говорю, что статья не работает, почему в свое время я приветствовал то, что ее убрали из Уголовного кодекса. Это была мертвая статья, она не работала, потому что доказать заведомость было нельзя.

Э.ГЕВОРКЯН: Или работает в ту сторону, в которую надо.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, это приведите примеры, будем обсуждать.

Э.ГЕВОРКЯН: Это было особое мнение Михаила Барщевского. Спасибо за участие в эфире. До свидания.


Напишите нам
echo@echofm.online
Купить мерч «Эха»:

Боитесь пропустить интересное? Подпишитесь на рассылку «Эха»

Это еженедельный дайджест ключевых материалов сайта

© Radio Echo GmbH, 2024