Михаил Барщевский - Особое мнение - 2012-05-30

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Здравствуйте. Это «Особое мнение», у нас в гостях Михаил Барщевский. Здравствуйте, Михаил Юрьевич.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Здравствуйте.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Меня зовут Нателла Болтянская. Бывший президент Либерии Тейлор, ранее признанный виновным в совершении военных преступлений, 30 мая был осужден на 50 лет тюремного заключения. Это мессадж всем правителям, что такое может с ними случиться?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, вы сами спросили, сами ответили. Дело все в том, что некоторое время назад... Я сейчас, честно говоря... Мартышка к старости слаба мозгами стала.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Эка у вас.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, стал забывать. Буквально 2 или 3 недели назад по какому-то поводу я сказал, что мне нравится эта ситуация, потому что это мессадж всем правителям, что потом будут судить, могут судить. Причем, не обязательно в своей стране.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А в Гааге.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. То есть глобализация – это не Макдональдс. Глобализация – это вот такие процессы. Это вот это вот, да? И по Югославии. Это глобализация. И первой глобализацией был Нюрнбергский процесс, первым таким признаком глобализации.

Так вот. Мне нравится ситуация. Я совершенно не знаю вот этого осужденного, я не знаю, что он делал и как это доказано. Не волнует меня это абсолютно. Но мне нравится то, что любой правитель любой страны понимает, что если он будет вести себя не по цивилизационным правилам, принятым в мировом сообществе, то заканчивать свою жизнь он может совершенно не так, как ему хотелось бы. И мне кажется, что если сегодня это, все-таки, эпизодические случаи, не уникальные уже, а эпизодические (уже эпизодические стали), то мне кажется, что лет через 30, 40, 50 это будет просто обычным стандартом.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нормой?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, просто стандартом.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А вы знаете, в чем загвоздка? Я где-то читала, что жена Чаушеску, буквально стоя напротив людей, которые через минуту спустили курки, угрожала им, что большинство людей, наверное, не представляют себе...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, конечно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: ...что до них тоже дойдет.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, Нателл, так я об этом и говорю. Что когда это станет стандартом... И уже сегодня об этом многие задумываются. Но когда это станет стандартом, то об этом люди будут помнить. Посмотрите, что сегодня происходит в Европе. Не хочу сказать, что все, но многие бывшие президенты и премьеры европейские оказываются привлеченными к уголовной ответственности. Осуждены, не осуждены, доказывают свою невиновность, но они все знают, что в отношении них может быть уже уголовное преследование. И сегодня европейские все первые лица знают, что это стандарт, что в отношении них попробует по крайней мере оппозиция возбудить уголовное дело. И это влияет на их поведение.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Положительно?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Думаю, что да.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хорошо. Еще один судебный процесс. Верховный суд Великобритании подтвердил экстрадицию Ассанжа в Швецию, где его обвиняют в преступлениях сексуального характера.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Знаете, в чем там вообще хохма?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну? Что он импотент? (все смеются)

М.БАРЩЕВСКИЙ: Там же хохма, насколько я понял эту историю, лингвистическая. Дело все в том, что жалоба Ассанжа была связана с тем, что в рамочной конвенции сказано о том, что по запросу судебных органов могут выдать. А из Швейцарии запрос был сделан не судом, не судебным органом, а прокурором. И жалоба Ассанжа носит формальный характер о том, что ненадлежащее лицо запросило. Но хохма заключается в том, что по-английски и по-французски (а конвенция на французском написана) это разные... Ну, как бы, неправильный перевод или вольный перевод. Дело все в том, что то, что по-французски звучит как justice authorities, ну в переводе точном justice authorities – это, как бы, судебные власти, имея в виду и судебного прокурора во французском языке. А в английском языке это только судебные власти, только судьи. Судьи и суд. И спор был вокруг этого. И насколько я понял, что сегодня решение о выдаче было связано с тем, что судьи разобрались в лингвистических проблемах. То есть это не по существу рассматривался вопрос.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну а с вашей точки зрения, все-таки?..

М.БАРЩЕВСКИЙ: Насиловал или не насиловал? Не знаю.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да нет. Причина в реальных или мнимых сексуальных преступлениях или совсем в другом?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, после истории со Стросс-Каном, когда, вроде бы, те же самые сексуальные преступления, а выяснилось, что, на самом деле, не он ее, а она его насиловала, то...

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Не повезло мужику.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Или повезло, наоборот (это как посмотреть). Короче говоря, сегодня такая, стандартная схема уже найти что-нибудь сексуальное, чтобы решить политические проблемы. Я не думаю (ну, это сугубо моя личная точка зрения), я не думаю, что... Да, там же вообще в чем суть-то, помните? Там в чем заключалось насилие, вы помните? Мы можем нашим радиослушателям объяснить, да? Насилие заключалось в том, что он понуждал их к половому акту без презерватива. То есть, в принципе, они были за, но только с презервативом, а он их заставил, чтобы без презерватива. Это называется «насилие».

Так вот. Я не думаю, что все так лобово. Похоже, что там, действительно, очень сильно было желание кого-то заткнуть Ассанжу рот.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно. Андрей из Москвы: «Михаил Юрьевич, у вас больше снов о Ходорковском не было? Праздничный майский оказался пшиком».

М.БАРЩЕВСКИЙ: Сон не может быть пшиком.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну, не сбылся.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не сбылся, да. На самом деле, я говорил об этом, что у меня было такое ощущение, что Ходорковский будет помилован после инаугурации Путиным.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Новым президентом.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Новым президентом, да. Мне было совершенно понятно, что он не может быть помилован не Путиным (ну, просто по психологии момента). Но я никак ни в одном даже самом страшном сне не мог предположить, что возникнет спор о том, можно или нельзя помиловать без ходатайства. Ну, потому что для меня это очевидно, что без ходатайства помиловать нельзя. Нельзя удовлетворить просьбу, если нет просьбы. Я был уверен, что...

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Подождите. Я ни в коем случае не пытаюсь спорить с уважаемым юристом. Нов законе об этом ничего нет.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Есть. Нателл-Нателл-Нателл, стоп-стоп. Не надо со мной спорить. Значит, в законе об этом есть. Причем, в двух местах.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: В указе президента от 2001 года? Да, есть. Но это не закон.

М.БАРЩЕВСКИЙ: И в законе есть. Просто сейчас не готов вам... Я специально отдельно даже блог писал по этому поводу для «Эха Москвы». Значит, есть. Ни один серьезный юрист никогда вам не скажет, что можно помиловать без помилования просто в силу того, что это идиотизм.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Тамара Георгиевна Морщакова – серьезный юрист?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не комментирую. Тамара Георгиевна Морщакова, с моей точки зрения, стала политизированным юристом. А юрист не должен быть политизирован. Мне так кажется. Может быть, я не прав. Тамара Георгиевна Морщакова – просто блестящий юрист. Но в этой ситуации мне кажется, что эмоциональная сфера довлела над холодным рассудком.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но это ваше мнение?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это мое мнение. Я говорил о необходимости помилования еще задолго до того, что Совет при президенте по гражданским правам написал заключение, что можно без ходатайства помиловать.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А мое может быть ходатайство?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ходатайство лица. Значит, есть один случай, когда может быть помилование без ходатайства – это в случае осуждения к смертной казни.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Во всех остальных случаях должно быть ходатайство. Я уже много раз говорил о том, почему это так, какая в этом логика есть. Не нравится – меняйте закон. Но по закону сейчас так. И более того, я не очень понимаю... Вот, я просто, правда, не понимаю, почему не написать такое ходатайство. Дело все в том, что люди многие путают, что ходатайство о помиловании – это есть признание вины.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это не так?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это не так. Для помилования признание вины совершенно не обязательно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть, извините, пожалуйста, Михаил Юрьевич, выводя из профессионального языка: «Я не считаю себя виноватым, но выпустите меня, пожалуйста». Это так?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Более того, я даже в эфире «Эха Москвы» как-то привел образец текста, который мог быть написан. «Я такой-то, такой-то, осужденный по такой-то статье к такому-то сроку наказания не считаю себя виновным и своей вины не признаю. В связи с тем, что я отбыл такую-то част наказания, прошу вас о помиловании и освобождении меня». Вполне правомерно.

Более того. Вот, напиши он такое ходатайство, то в неловком положении оказались бы те, кто его будут рассматривать (это ходатайство). Но даже такого ходатайство нет. Я понимаю, почему Ходорковский не хочет признавать свою вину. Я понимаю.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Потому что он не считает себя виноватым.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я понимаю. Имеет полное право. И никто от него этого, как бы, не требует применительно к ходатайству о помиловании. Как к условно-досрочному освобождению, так и к помилованию признание вины не является условием по нашему законодательству. Но помиловать без ходатайства невозможно. Поэтому...

Так вот. Когда мне снился этот сон, я не думал, что на эту тему возникнет спор. Мне казалось, это самоочевидным, что будет написано такое ходатайство о помиловании, которое, как мне кажется (или казалось), придется удовлетворить. Просто придется – выбора не будет.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Прекраснодушны вы, Михаил Юрьевич.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Возможно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Еще одна тема, которую хотелось бы обсудить, - это история с митинговым законом.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Каким? Их уже теперь 2 с сегодняшнего дня.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну вот давайте оба два.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Значит, что касается второго, сегодняшней инициативы Комитета Госдумы по конституционному законодательству, я текста не видел, но я его осуждаю.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: (смеется) Так. Это очень по-нашему.

М.БАРЩЕВСКИЙ: (смеется) Да, да, да.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А почему вы его осуждаете?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я объясню. Потому что если принять этот закон в том виде, по крайней мере, как он изложен был в новостях, то начать надо с ареста всех, кто вчера участвовал в чествовании нашей сборной.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Действительно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, для начала. Правильно?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А чтобы больше двух не собирались. Нечего.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, ну, формулировка: «массовое чего-то там людей». Вчера это было? Было. Когда наша сборная выиграла и люди ночью вышли на улицу с флагами и радовались. Было?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Было.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Было.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А старушки валидол глотали ведрами.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. А 1-го мая на демонстрации было?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну да.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Было. А если бы Бурановские бабушки выиграли Евровидение, было бы?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Who knows.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Было бы.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Было бы.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Было бы. По-моему, здесь... То есть я понимаю, чего хотели сказать. Только дело все в том, что иногда в праве бывают ситуации, когда сказать невозможно. То есть все понятно, но сказать невозможно. Невозможно отделить, скажем так, правомерные, неполитические, не направленные на свержение режима, политического строя, изменения Конституции массовые гуляния от массовых гуляний по другому поводу.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А почему одним можно менять Конституцию, а другим даже думать об этом нельзя?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Можно менять Конституцию.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть на изменении Конституции можно гулять массово?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Меняем разговор или нет? Тему, нет?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нет.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я говорю, что здесь никогда (мне кажется) не найдется юристов, готовых сформулировать дефиницию, то есть диспозицию нормы, что запрещается. Потому что массовое скопление людей на улице запретить невозможно. Ну, возьмите, закончился матч Спартак-Зенит, и болельщики победившей команды радостные выходят на улицу, идут к метро. Мы имеем улицу, мы имеем массовое скопление людей, мы имеем лозунги, кричалки и прочее. Чего, всех вязать?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы меня спрашиваете?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не, я вас спрашиваю, да. Я говорю, невозможно описать.

Что касается того закон, который сегодня обсуждался применительно к штрафам, то в прошлом эфире я уже объяснял: там ситуация гораздо интереснее. Дело все в том, что Конституционный суд на днях вынес постановление, в котором разъяснил, что само по себе превышение заявленной численности не образует административного правонарушения. И не важно, тысячу рублей, 300 тысяч или полтора миллиона. Просто нет правонарушения. Что правонарушение возникает в том случае, когда численность была нарушена при том, что организаторы заведомо знали, что она будет больше (это практически недоказуемо). Понимаете, да?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Абсолютно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, я завтра... Вот, я привел пример.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы говорите «Знал», я говорю «Не знал».

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не знал. Ну, я завтра призываю всех, кто против закона о курении в новой редакции, собраться на Новом Арбате. Откуда я могу знать, сколько народу придет? Ну, я думаю, что тысяча придет, а приходит 1,5 тысячи, 150 тысяч. Ну, я же не знаю, заведомо я же не знаю, да? Это первое.

Второе. Когда это создавало опасность для жизни, здоровья граждан, ну, это, условно говоря, я собираю митинг в Арбатский переулок.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Одну секундочку, Михаил Юрьевич. Тут сразу возникает вопрос. Вот, не обсуждая другие аспекты тех же самых событий, по мнению организаторов, например, митинга 6-го мая, противостояние с властями началось с того, что власти нарушили свое собственное обещание – они обещали открыть для митинга такие-то места, а на деле сделали проход гораздо более узкий.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нателл, я слышал очень разные точки зрения по поводу того, что произошло 6 мая. Я слышал о том, что все события начались после завершения митинга, когда люди выходили уже с митинга. Я слышал такое.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да видеотрансляция есть, где Митюшкина говорит, что митинг не состоится, потому что мы нарушили условия.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я слышал такое. Меня там не было. Я слышал, причем, от людей, близких к организаторам, о том, что эта заваруха (так назовем ее) началась из-за усадки провокаторов по центру.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Провокаторы – это Навальный, Немцов, Яшин?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет-нет. Там сели не Навальный, Немцов, Яшин. Там так и непонятно, кто сел посидеть, насколько я, по крайней мере, осведомлен. Люди, которые явно совершенно либо были без ума...

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Либо с умом и с целью.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Либо с умом и с целью. И все началось из-за этого. Потому что те, кто шли на митинг или с митинга, им некуда было деваться кроме как на полицейские цепи. А полицейские цепи для того и ставятся, чтобы стоять на месте. В общем, это была такая, ну, либо чрезвычайная глупость, либо чрезвычайно хорошо продуманная провокация.

Так вот вернемся, все-таки, к закону.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Потому что события 6 мая сейчас находятся в стадии, как бы, исследования и прокуратуры, и МВД. Не будем забегать вперед. Посмотрим.

Так вот. Ответственность наступает в том случае, когда действия организаторов создавали угрозу жизни, здоровью, безопасности, да? Или в случае заведомого превышения численности, заведомого для них. Первое отпадает, второе реально. Второе реально можно будет доказать и реально можно будет сделать. И это правильно. И вот это правильно. Потому что нельзя использовать людей для достижения своих политических целей – я имею в виду и Болотную, и Поклонную.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Если это доказано.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, если это доказано. Например, после Поклонной я слышал, что была давка в метро.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И денег кому-то не заплатили.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, «денег» - это пожалуйста. Но была давка в метро, реальная давка в метро. Вот, организаторы за это должны отвечать.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: То есть это просто не политический, а это как левые, так и правые, как белые, так и красные за это должны отвечать. Потому что если я, организатор зову людей на массовые мероприятия, я обязан предусмотреть все, чтобы с людьми ничего не случилось.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Смотрите, в Чебоксарах активист «Другой России» Дмитрий Каруев был осужден на 15 суток по статье «Мелкое хулиганство». Полицейские обвинили молодого человека в том, что во время акции у общественной приемной 6 мая в Чувашской столице он плюнул в портрет главы государства.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не могу комментировать.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Не знаете?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, я не знаю. А вы знаете?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я – нет. Но государь-император, помнится, однажды велел передать Афанасию Булгакову, что он на него тоже плевал и просил впредь не вешать свои портреты по кабакам. Была такая история, вы знаете.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Была такая история. А как кончил государь-император плохо?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну, знаете, судя по тому, с чего мы начали программу, все еще впереди. Михаил Барщевский в программе «Особое мнение». Скажите, пожалуйста, что-то вы там сегодня говорили о феерических речах господина Чайки.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, я не говорил о феерических речах, я говорил о том, что... Ну, я на работе, у меня включен фоново «Вести 24», что-то выхватывает память, что-то не выхватывает. Значит, Чайка сегодня выступал в Совете Федерации и назвал очень интересные цифры. Ну, меня, правда, прервал телефонный звонок, поэтому не все слышал.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну хорошо, цифры я вам прощаю.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, там в цифрах-то вся суть. Что прокуроры выявили по заявлениям граждан 17 тысяч случаев насильственных действий со стороны полицейских в прошлом году.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Так?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Все материалы были переданы в Следственный комитет, поскольку право возбуждать уголовные дела есть только у Следственного комитета. Следственный комитет из 17 тысяч возбудил 250 дел. Тоже вообще, между прочим, так... 2 года назад представить себе было невозможно, что в отношении полицейских за год 250 дел возбудят. Ну, вот, для меня из 17 тысяч 250 – маловато.

Прокуроры отменили 2 тысячи постановлений следователей об отказе в возбуждении уголовного дела. И некоторые постановления отменялись по 3 раза. То есть просто интересны цифры.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: О каких действиях идет речь? Они объединены все группой? Превышение полномочий?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да-да-да, речь идет об этих делах.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть там, где можно сказать «Пройдемте», нефига руки заламывать до ушей, да?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, либо это, либо бутылка шампанского.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Кстати, насчет бутылки шампанского вы знаете, что человек, который был освобожден от своей должности из-за этих самых событий, он сейчас у нас на вполне хорошую должность попал.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Но я не очень уверен в том, что министр внутренних дел Татарстана, скажем так, непосредственно лично санкционировал использование шампанского.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Допустил.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот. Это другая тема, это вопрос национальной культуры. Я уже много раз об этом говорил. У нас нет в национальной культуре отставки начальника за действия подчиненного. Правда, заметим, что Колокольцев еще на ГУВД Москвы это правило ввел и очень жестко ему следовал. И когда он сейчас вошел в кабинет министра внутренних дел, один из первых тезисов, который он провозгласил, что начальник будет отвечать за действия подчиненных.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И это правильно?

М.БАРЩЕВСКИЙ: И это правильно. И, может быть, с МВД... Вот как раз Колокольцев – он такой, он... Этот сказал – этот сделает. И, может быть, это распространится и на другие ведомства.

Так вот. Интересным в выступлении Чайки является то, что до сих пор идет, как бы, не выяснение отношений, потому что и Бастрыкин, и Чайка – оба очень... Ну, скажем так, в свое время они были просто близкими людьми. Когда Бастрыкин был замом Чайки, и замом Чайки он стал по представлению Чайки. Там нет хорошего, плохого. Просто у двух людей разное видение ситуации. И если эта ситуация не будет разрешена, то, в общем, будет большая беда. Потому что война между этими ведомствами - она объективно идет. Это плохо. С одной стороны, нам нужна фигура следователя как независимая процессуальная фигура – в этом я совершенно согласен с Бастрыкиным. Но с другой стороны, прокуратура должна быть тоже не финтифлюшка, которая там присутствует, но никаких прав не имеет. В этом я согласен с Чайкой. Вот, найти этот компромисс предстоит, я думаю, в течение ближайшего года. Вот здесь Путину придется принимать политическое решение, потому что нынешнюю ситуацию сохранять невозможно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я напомню, что гость «Особого мнения» сегодня – Михаил Барщевский. Мы продолжим буквально через несколько минут. Слушателей «Эха» ждет выпуск новостей.

НОВОСТИ

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Михаил Барщевский в программе «Особое мнение». Вот тут с комментарием «Никогда не задаст «Эхо» этот вопрос, а Барщевский никогда не ответит» задаю: «Бойцы ОМОНа в поисках участников акции против инаугурации Путина (это 7-е мая) ворвались в кафе Жан-Жак на Никитском бульваре, и стали задерживать людей прямо в помещении, перевернув несколько столов и применяя физическую силу, в том числе к журналистам с удостоверением. Хотелось бы услышать ваше особое мнение по этим фактам».

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я фактов пока не знаю – я пока знаю письмо вот этого товарища. Было это или не было?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Было.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Было. И журналисты об этом писали?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да, конечно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Безобразие. Этих полицейских надо наказывать. Выявлять и наказывать.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А как их наказывать, если у них эти?

М.БАРЩЕВСКИЙ: А вот это вот...

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А на просьбу представиться они обычно закручивают руки.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А вот это вот интересно. Вот, у нас, как бы, на «Эхо» (это наезд на всех – и на журналистов, и на радиослушателей, ну, на тех, кто пишет, по крайней мере). Все помнят сегодняшний день. Гораздо интереснее помнить день вчерашний. А вы помните, как Министерство внутренних дел годика три тому назад пообещало, что на всех омоновцах будут номера?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Было.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Помните?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Было.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот. И, вот, требовать надо этого. Вот, я сам пойду на массовый митинг или демонстрацию...

Н.БОЛТЯНСКАЯ: С номерами на всех частях тела.

М.БАРЩЕВСКИЙ: ...лозунгом которой или призывом которой будет одно – потребовать, чтобы на каждом омоновце был номер. Вот это реальный путь к наведению порядка, а не хлопанье крыльями. Потому что вот тогда, как это, между прочим, происходит и в Америке, и в Израиле, и на Ближнем Востоке, и в Европе, все полицейские имеют номера, большие, крупно написанные. Не фамилии, не бляхи, на которых номер не разберешь, пока очки не наденешь...

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А имена и фамилии?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет. Номер его, но крупно, белым по-черному.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И в интернете пусть висит.

М.БАРЩЕВСКИЙ: И пускай висит, да. Страна должна знать своих героев.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Михаил Юрьевич, обращаю ваше внимание, 30 мая в 17:34 Барщевский сказал, что пойдет на акцию, которая...

М.БАРЩЕВСКИЙ: С требованием, чтобы на омоновцах были номера. Да, пойду.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Отлично. Замечательно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Пускай эти номера будут засекречены в том плане, что они не будут в интернетовском доступе, что за номером 247863 скрывается Иванов Павел Сергеевич.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А почему?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Потому. Потому что это, извините меня, вопросы обеспечения их безопасности.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Чтобы знали, кому квартиры дали.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Но чтобы у прокуратуры, у Следственного комитета, у Службы собственной безопасности эти цифры были. И чтобы когда с этим номером человек совершит преступление, то прокуратура, МВД и Следственный комитет обязаны будут сказать: «Да, это был Иванов Павел Сергеевич». Понимаете, да?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно. Хорошо.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот это наведение реального порядка.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Еще один вопрос из интернета. По поводу записи задержания Навального вы заявили, что запись явно смонтирована.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я не заявил, что запись явно смонтирована.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Не заявили?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я сказал, что я не эксперт, что я вижу на этой записи перерыв между тем, как Навальный находится в этой точке и в этой точке. Разница, ну, по заднику видно, метр. Я не знаю. Может, ничего не произошло в это время, может, произошло. Я не знаю.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Потому что в том ролике, который выложен был, абсолютно не мотивировано задержание Навального. Но с другой стороны, понимаете, не может быть ситуации, стоит Навальный с микрофоном в руках, пробует, как он работает, рядом стоят полицейские и совершенно спокойно на него реагируют. Через доли секунды в следующем кадре эти же полицейские со скоростью ниндзя оказываются в другом положении, в другой позе, Навальный оказывается в другом месте (на метр, на два в стороне) и они его вяжут. Что-то же произошло между тем, как они вдруг начали его вязать и...

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Они получили приказ.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нателл, даже для того, чтобы получить приказ, должны были пройти секунды. Надо услышать этот приказ по рации.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: «Берем». Всё.

М.БАРЩЕВСКИЙ: В ролике то, что я... Я повторяю, я не эксперт. Но в ролике явно отсутствие нескольких секунд.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, для меня, не эксперта явное отсутствие.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну понятно. Это, опять же, ваше мнение. «Михаил Юрьевич, зимой вы обещали, что мы увидим обновленного Путина 2.0. Увидели. Вам он нравится?»

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, знаете, есть правило 100 дней. Первое. Указы, которые подписал Путин, вот эти рамочные экономические указы мне очень нравятся. Очень нравятся.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно. Чем?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, вам все указы пересказать?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нет, ну, самый любимый.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, там просто с моей точки зрения... Но я подчеркиваю, это рамочные указы, там нельзя искать конкретику. Но направления, заданные этими указами, они очень разумны. И они, главное что, они реалистичны. Но подождем первые 100 дней. Сейчас подождите, сейчас заканчивается решение кадровых вопросов. Подождем, посмотрим. Я думаю, что... Просто варианта другого нет, не может быть. Ну, 10 лет прошло, не может быть тот же Путин. Другая ситуация в России совершенно, принципиально другая.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: «Господин Барщевский, как быть, если ни организаторы, ни участники шествия не ожидают, что будет столько народу?»

М.БАРЩЕВСКИЙ: Никак. Никак.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть развести руками?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Здесь нет ответственности.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Коллизия.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Но если при этом еще нет нарушения сценария, я забыл добавить. То есть если заявлен митинг на таком-то месте без шествия, а потом организаторы говорят «А теперь пошли брать Кремль» или «А теперь пошли брать Макдональдс» (не важно, что брать), «А теперь пошли», если изменение сценария, вот за это ответственность наступает.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно. А вот вам, пожалуйста, комментарий от Айрата: «Толку от этих омоновских номеров, если игнорируют видеодоказательства?» Большое количество за последнее время поступило информации о том, что в суде пытаются предъявить...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Мы сейчас говорим уже, меняем тему, мы говорим сейчас уже о судебной системе. Это немножко другая тема.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но, понимаете, это, с одной стороны, другая тема, но, с другой стороны, как покарать человека, который взял и дал в морду там, где мог просто сказать «Извините, вы задержаны».

М.БАРЩЕВСКИЙ: Повторяю еще раз, другая тема. Я же не говорю о том, что судебная система работает идеально и что в суде правильно делают, что не принимают видеодоказательства. Я же этого не говорил никогда, по-моему, да? Но просто сегодня, когда в суде показывают, если его даже возьмутся смотреть, видеодоказательства, где омоновец в маске или за шлемом его не видно, то судья при всем желании ничего сделать не сможет. А если будет на каске номер, то судья при всем желании...

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но по жемчужному браслету-то опознали этого Жемчужного прапорщика, да?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Его опознали, да, да.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но там, по-моему, лицо было открыто, если я не ошибаюсь.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Там и жемчужный браслет был открыт, для начала.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но если судья отказывается смотреть видео, то все?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нателл, я готов ответить на все вопросы, но не все сразу.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Значит, первое. Надо сделать так, чтобы можно было идентифицировать, чтобы человек мог писать жалобу на конкретный номер в отношении конкретного полицейского. Вторая тема – другая, не связанная с этим. Суды должны рассматривать все доказательства, имеющие отношение к делу и могущие помочь установить истину по делу. Точка.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Скажите, пожалуйста, вот, опять же, возвращаются к этому вашему предложению про крупные номера. Очень много вопросов по этому поводу. Вот, с моей точки зрения, на публичной акции номер такой-то по отношению ко мне позволил себе лишнего. Я обращаюсь куда? В полицию?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, в полицию.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: В Управление, наверное, собственной безопасности.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, если там превышение служебных полномочий, то в Следственный комитет для возбуждения уголовного дела.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А мне говорят, спустя какое-то время, «Уважаемая госпожа Болтянская, номер такой-то наказан». И чего мне?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет-нет, когда речь идет об уголовном деле, то наказан он может быть уголовным судом в публичном процессе. Если речь идет о том, что он Нателлу Болтянскую назвал бранным словом...

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да плевать мне на него.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, вообще бранным словом, то за это идет дисциплинарное наказание.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Понятно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А если он ее по башке ударил дубинкой, то это уголовное наказание идет уже. И тут нельзя сообщить, что он наказан.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: У вас есть какие-то прогнозы на предмет акции, о которой сегодня говорят уже, планируемой на 12-е июня?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я не думаю, что она... Мой прогноз. Понимаете, ведь, каждый пишет то, что слышит. Или как там?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Слышит, как он дышит.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Как он дышит, да.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы хорошо дышите?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, я дышу хорошо. Хотя, тополиный пух меня достал уже. Я не думаю, что акция 12 июня соберет много людей (это мой первый прогноз). Я думаю, что полиция будет крайне заинтересована, чтобы все прошло тихо, мирно, спокойно. Я всегда вспоминаю старую историю с Маршем несогласных. Первый Марш несогласных – били, крутили, под телекамеры все это шло. На второй Марш несогласных полиции была дана команда никого не трогать и никому не мешать. 150 человек прошло мирно-спокойно и в растерянности разошлись, потому что люди пришли на войну.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: У меня другие ощущения – я была и на первом, и на втором.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это было, Нателла, лет 7-8 назад. Мы про одно и то же говорим, да?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Хорошо. Так вот. Я не думаю, что 12 июня кто-то будет заинтересован в том, чтобы было повторение 6 мая. Не думаю. Я имею в виду со стороны власти, со стороны полиции. Но я думаю, что в этом будут заинтересованы те, кому нужно поддерживать высокий градус. Не люди обычные, а те, кому... Ну, послушайте, ну, вот без этих уличных акций кто такой Удальцов? Кто такой Яшин без этих уличных акций? Вы читали его высоконаучные труды?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да нет, я с ним знакома еще до того, как он начал участвовать в уличных акциях.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, он – политический лидер, он – хороший экономист?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Михаил Юрьевич, пространство зачищено – неоткуда взяться политическому лидеру.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Так вот. Не будет уличных акций, вот таки вот скандалов – не будет Яшина, не будет Удальцова.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Жаль.

М.БАРЩЕВСКИЙ: У Навального есть дело в руках – он занимается борьбой с коррупцией, занимается этим достаточно эффективно. Поэтому Навальный не пропадет.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А вы сдали бы денег на его проект?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Хороший вопрос. Скорее да, чем нет. Скорее да, чем нет.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: 17:43 30-го июня. Барщевский сдал бы денег на проект Навального.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А я никогда не скрывал того, что Навальный... Ну, посмотрите, давайте сразу разберемся.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Меньше минуты.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Извините. Навальный не имеет эксклюзивной лицензии на борьбу с коррупцией. Но Навальный как и любой гражданин реально может повлиять на борьбу с коррупцией. И в отличие от других, кто молотит языком и ничего не делает, вот, Навальный (я имею в виду среди простых граждан), Навальный реально делает. И я никогда не скрывал своего положительного отношения к тому, что делает Навальный в области борьбы с коррупцией.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну что ж, Яндекс Кошелек опубликован в интернете. Я напомню, что это особое мнение Михаила Барщевского. Спасибо вам, до встречи.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Спасибо.