Евгения Альбац - Особое мнение - 2012-03-27

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, и в эту студию входит Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times».

Е.АЛЬБАЦ: Здравствуйте.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Ну что? Во-первых, я вас поздравляю с тем, что вы отвоевали своего журналиста, Наталью Морарь.

Е.АЛЬБАЦ: Спасибо.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И об этой ситуации обязательно поговорим в середине программы. Начнем все равно с Дмитрия Медведева. Он будет нашим главным героем сегодня в «Особом мнении». Скандал наблюдали мы сегодня с замечательной фразой «Я передам это Владимиру» и с тем, что Барак Обама, говоря о ситуации вокруг ПРО, объяснил, что у него на носу выборы, его последние выборы, и, вот, после того, как они пройдут, он может быть более гибким. Ну и Дмитрий Медведев, объяснив, что он все понимает, сказал, что всю информацию он передаст Владимиру, подозреваю, что Путину.

Е.АЛЬБАЦ: А вы думали Красное солнышко?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я не исключаю того, что в Кремле проводят спиритические сеансы. Кроме того, Дмитрий Медведев как-то довольно резко к другим кандидатам в президенты обратился и сказал, что советует им «при заявлениях включать доводы рассудка и следить за часами – сейчас не середина 70-х. В том, что касается различных идеологических клише я всегда опасаюсь, когда та или иная сторона использует конструкцию типа «Враг №1» и так далее. Это очень пахнет Голливудом и определенными временами». Резкое заявление для Дмитрия Медведева. Что у нас тут с США происходит?

Е.АЛЬБАЦ: В США происходят президентские выборы. Сейчас заканчиваются праймериз республиканцев, впереди съезды Демократической и Республиканской партий. Поэтому то, что мы наблюдаем сейчас, это надо расценивать, с моей точки зрения, ровно как элемент предвыборной борьбы. Я внимательно прослушала этот диалог. Я не поняла, по какому поводу тут все так возбудились. Собственно, совершенно понятно, что мы знаем, что когда было утверждение в Конгрессе и в Сенате посла США в России Майкла Макфола, то блокировали это, прежде всего, республиканцы. Была очень жесткая ситуация, в какой-то момент казалось, что Макфола не утвердят. И в том числе это было связано с ястребами в Республиканской партии, которые считали, что, вот, сейчас Макфол все секреты по ПРО передаст русским. Потом Макфол приехал сюда, и русские ему устроили небо в алмазах со всей этой истерикой Наших и прочее.

С моей точки зрения... А что, собственно, Обама такое сказал? Обама сказал в переводе на русский, что сейчас, пока идет предвыборная кампания и естественным образом Митт Ромни, который, скорее всего, станет соперником Обамы, основным соперником Обамы, они в том, что касается внешней политики, совершенно альтернативную занимают позицию – никакого reset’а с Россией, ничего подобного быть не может. Ну вот.

А Обама сказал «Друг Дмитрий, ты понимаешь, что сейчас ни о чем договариваться невозможно. А, вот, когда закончится предвыборная кампания, у меня это последний срок...» В отличие от нашего отечества там, знаете, вот так, четко...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Строго.

Е.АЛЬБАЦ: Строго, да? Там никаких вариантов «Тут мы подумали-посидели, и теперь я пойду в президенты опять» там быть не может. Ну вот и все.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Дмитрий Медведев когда говорит, что ему очень комфортно с Обамой и никогда наши отношения не выходили на такой уровень как при президенте Бараке Обаме, он фактически поддерживает его в этих предвыборных делах всех.

Е.АЛЬБАЦ: Ну, я думаю, что, вообще, Ромни делал довольно резкие заявления в отношении России. Хотя, вообще-то считается традиционно, что нашим ястребам вроде Путина, им легче с республиканцами. Если вы помните, когда шла борьба между Обамой и Маккейном, то отечество наше свободное в лице Кремля бесконечно ратовало за Маккейна и утверждало, демонстрируя такой вот плохо скрываемый расизм, что никогда Америка не изберет афроамериканца. Поэтому было для всех такое удивление, когда Барак Обама победил. Хотя, в общем, это было довольно очевидно за несколько месяцев до ноября 2008 года.

Так что сейчас, ну, у Медведева с Обамой, насколько я понимаю, действительно, сложились вполне приличные отношения. У Хиллари Клинтон вполне приличные отношения до последнего времени были с Путиным. Там были некоторые сложности с Байденом, да? Но, в принципе... С Путиным всем будет сложно. Путину самому с собой сложно, а уж всем остальным точно совершенно с ним будет сложно, потому что западный мир понимает, что Путин не может не чувствовать двойственность своего положения, и эту двойственность он будет разрешать путем жесткой риторики.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, хотелось бы, конечно, услышать теперь комментарий Владимира Путина по поводу всех этих историй, получил ли он эту информацию, этот загадочный конверт, вокруг которого развернулась...

Е.АЛЬБАЦ: А какой там загадочный конверт? Это все хорошо, ведь, известно, что там такое.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, вы знаете же российский сегмент интернета.

Е.АЛЬБАЦ: Там никакого конверта нету. Об этом... Вы посмотрите, вот, российский сегмент интернета, найдите письмо, которое сенаторы-республиканцы писали по поводу Макфола, когда шли еще дебаты по поводу его утверждения в Сенате. Всё там написано, все подозрения американцев по поводу того, что вот сейчас Макфол раскроет все секреты ПРО русским. Все там написано об этом.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Были бы еще секреты какие-то, совсем было бы замечательно. Я напомню, что это программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает главный редактор журнала «The New Times» Евгения Альбац. Через небольшой перерыв продолжим про Дмитрия Медведева, но уже про дела российские.

РЕКЛАМА

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, Евгения Альбац сегодня выступает в «Особом мнении», собственно. Про Дмитрия Медведева. Сегодня президент очень много всего наговорил про оппозицию. Сказал, что термин «внесистемная оппозиция», как он надеется, скоро уйдет в прошлое. И дальше вот такая фраза, которую я бы вас попросила прокомментировать: «Оппозиция, если она есть, она действует на основе законов, включая закон о политических партиях, другие законы. Она в любом случае системная». Вы согласны с президентом? Действительно, не может быть такого понятия как «внесистемная оппозиция»?

Е.АЛЬБАЦ: Ну вообще это, на самом деле, я тоже не понимаю, что такое несистемная оппозиция. И системной-то оппозиции я не очень понимаю. Значит, есть власть и есть оппозиция. А все остальные эти выдумки – это как демократия и суверенная демократия, вот все из той же серии. В этом смысле я с ним согласна.

Но, кстати говоря, вот, вы знаете, Таня, что Наташу Морарь вчера мы встретили вместе с Ильей Барабановым, они прилетели в Москву. И я вам должна сказать, что... Вот, мы 4 года много чего ждали от Дмитрия Анатольевича Медведева. Вот, что бы там дальше ни случилось, вот, я ему всегда буду благодарна за то, что именно он дал указание, чтобы эта несправедливость в отношении Натальи Морарь была ликвидирована. Единственное, что я надеюсь, мне очень хотелось бы верить, что у Медведева есть список тех политических заключенных, которые сидят по тюрьмам и лагерям, и я надеюсь, что на Наташе Морарь эти его действия не будут остановлены и что такую же справедливость он проявит в отношении Михаила Ходорковского и Платона Лебедева.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну вот предвосхитили вы немного мой вопрос относительно того, как разрешилась эта долгая, тяжелая история...

Е.АЛЬБАЦ: 4 года и 3 месяца.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: ...с неразрешением Наталье Морарь въехать в Россию. Почему сейчас? Почему Дмитрий Медведев сделал это сейчас? Как вы для себя это объясняете? Вы, ведь, обивали, по-моему, все пороги. Весь журнал «The New Times» делал все возможное эти 4 года и 3 месяца. Почему сейчас?

Е.АЛЬБАЦ: Вы знаете, в начале февраля, как вы помните, была встреча главных редакторов в Сочи с Дмитрием Медведевым. И я была впервые приглашена на эту встречу. И после общего разговора у каждого из нас была возможность переговорить тет-а-тет с президентом, и, собственно, это была моя единственная просьба к Дмитрию Анатольевичу. Я ему сказала, что «Дмитрий Анатольевич, у меня к вам просьба. Это в ваших силах. Дайте указание, чтобы Наташа могла приехать в страну». И насколько я поняла, Дмитрий Анатольевич был вполне хорошо осведомлен об этой ситуации и, по-моему, он разделял точку зрения, что никакой угрозы национальной безопасности Наташа не представляет. То, что было проделано в отношении Натальи Морарь и Ильи Барабанова, это был абсолютный беспредел, такое, вот, барское «не пустим». И, вот, я думаю, что после, собственно, потребовалось исключительно его распоряжение, чтобы ситуация была разрешена.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если он был осведомлен, неужели он ждал вашей личной просьбы?

Е.АЛЬБАЦ: Не знаю. Знаете, честно, не знаю. Я только знаю, что после этого разговора... Я, ведь, тоже не надеялась, что это произойдет. И когда я узнала, что Наташа может въехать, до последней минуты я ждала, что будут какие-то проблемы. И когда мне пришла смска от Барабанова, что всё... «Да!» Он так написал: «Да!» И оказалось, что Наташа спокойно прошла пограничный контроль... Вот тогда, собственно.

Тань, это такая болезненная история, это такое для меня тяжелое чувство вины перед двумя людьми, которым я здорово поломала жизнь, потому что не предусмотрела, что в условиях нашего бесчеловечного государства ты должен и обязан предусматривать все в отношении своих сотрудников. Поэтому я вам не могу передать. У меня до сих пор, вот... Я смотрю на Наташку и думаю: «Господи, неужели это правда, неужели она в Москве?»

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, я так понимаю, что в этой ситуации уже мотивация Дмитрия Медведева вам, наверное, не так важна, почему он это сделал.

Е.АЛЬБАЦ: Нет, мне важна. Я думаю, что... Понимаете, это, вот, человеческий поступок, и я думаю, что это хорошая история, что президент может позволить себе совершать человеческие поступки. Это вот такая очень человеческая история. И я думаю, что если Медведев предпримет шаги, чтобы были выпущены из заключения Михаил Ходорковский и Платон Лебедев, и многие другие заключенные, политические заключенные, это только поднимет его акции в глазах сограждан.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да. Только времени ему осталось совсем немного. И, кстати, вот, за это время (до мая там что, полтора месяца) он собирается встретиться с руководителями тех политических сил, которые хотели бы зарегистрировать свои партии. Для чего ему это сейчас? Вот, ему осталось полтора месяца быть президентом. Зачем он сейчас с ними встречается? Почему не передать эту информацию Владимиру?

Е.АЛЬБАЦ: «Владимиру» - это кому? Красное солнышко?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот, все тому же, с которым спиритический сеанс.

Е.АЛЬБАЦ: Я думаю, потому что Медведев рассматривает политическую реформу и те законы, во всяком случае, тот закон о политических партиях, который уже прошел через Думу, как свою политическую реформу. Он хочет насколько возможно довести, во всяком случае, хоть до какого-то промежуточного, если хотите, конца. Для него, я думаю, что это такая, личная история. Я не вижу других... Не знаю, почему еще. Вот, обратите внимание, что мы, Тань, к сожалению, все последнее время наблюдаем, ведь. сигналы совершенно другого свойства. И эта история с Пусси Райот. Я сегодня разговаривала с их адвокатом, Михаилом Захаровичем Фейгиным. И, в общем, складывается ощущение, что их, действительно, ведут на реальный срок. Сегодня утром прошел обыск у Гейдара Джемаля, главы Исламского комитета и человека, который входит в политический комитет. У него искали экстремистскую литературу. Почему это надо искать у него дома, вообще для меня это все напоминает середину 70-х годов, когда в разных домах искали запрещенную литературу, а за «Архипелаг ГУЛАГ» можно было отправиться по этапу. Или за распространение. Точнее за распространение.

Тогда тоже, ведь, «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицына считали экстремистской литературой. Неизданного Пастернака, неизданного Мандельштама тоже считали экстремистской литературой, целый ряд сборников Гумилева считали экстремистской литературой да антисоветской литературой. Тогда это называлось «антисоветской литературой», а теперь это называется «экстремистской литературой».

Что меня поражает? Вот я говорила с Джемалем и с его адвокатами, и с Максимом Шевченко, который был сегодня там, когда...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Понятым.

Е.АЛЬБАЦ: Понятым. Потому что когда вдруг сотрудники ФСБ постучались утром в квартиру Джемаля, Гейдару Джахидовичу просто стало плохо. Он человек уже немолодой и ему стало плохо.

Так вот дело это 2008 года. К этому сайту, на котором был опубликован там некий текст, насколько я понимаю, Джемаль не имел никакого отношения. Вдруг, ни с того, ни с сего обыск проходит именно сейчас.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Почему?

Е.АЛЬБАЦ: Потому что, я думаю, что, к сожалению, мы получаем с разных сторон сигналы того, что нас ждут. Вот, с одной стороны, одна рука, назовем ее «Медведев» настаивает на политической реформе, а одновременно другая рука, назовем ее «коллективный Путин» делает то, что делает, и в отношении этих девочек, Толокно и ее коллег, и сегодняшний этот обыск у Джемаля. Понимаете? И то, что мы все время слышим, из регионов идут сообщения о том, что очень активизировалось управление по борьбе с экстремизмом. Это сильно напоминает Пятое управление КГБ, идеологическую контрразведку, которая была при советской власти. И мы узнаем о том, что люди, которые принимали участие в митингах на Болотной и на Сахарова, вдруг их либо увольняют, либо им говорят, что им лучше в этом месте не работать. А когда они приходят трудоустраиваться в другие места, вдруг оказывается, что им задают вопрос «А вы принимали участие в митингах?», и их не берут на работу.

Тань, вот, для вас это, так сказать, кажется какой-то экзотикой, понимаете? А для меня это...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Уже, скорее, нет. Уже даже для нас это не кажется экзотикой.

Е.АЛЬБАЦ: Я вдруг себя вспомнила, вот, молодость, вот, 1975-й год, 1976-й, когда все это в бесконечном варианте происходило, когда вызывали на Факультете журналистики и задавали вопрос «А почему это вы купили?..» А я купила машинописный «Реквием» Анны Андреевны Ахматовой (он тогда был запрещен). «Реквием» Анны Андреевны Ахматовой. И Гумилева, и Марину Цветаеву. И меня, значит, выясняли, зачем и что, и как это я покупаю запрещенную антисоветскую литературу, да? Зощенко был тогда, между прочим, еще запрещен.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но есть, ведь, эта правая рука.

Е.АЛЬБАЦ: Так вот я хочу сказать, что вот это, на самом деле, очень серьезная история, что вокруг нас, особенно и не только в Москве, а это происходит по всей стране, множатся подобные случаи. Это по-настоящему опасно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так а правая-то рука? Мы тогда списываем ее со счетов? Мы забываем про то, что есть Медведев с его желанием провести хоть как-то политическую реформу?

Е.АЛЬБАЦ: Я думаю, что это все существует в параллельных вариантах. Мы сейчас живем в такое немножко безвременье.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это шизофрения какая-то.

Е.АЛЬБАЦ: Ну, шизофрения – это вообще стиль нашего руководства. А мы сейчас живем в такое некоторое безвременье, когда есть действующий президент и избранный президент. И есть действующий президент, который пытается успеть провести политическую реформу, во всяком случае какие-то ее части, и есть избранный президент... И я бы говорила тут, скорее, не о лично Путине Владимире Владимировиче, а, вот, о коллективном Путине, который одновременно грозит кулаком и говорит «Ребята, вы не очень тут обольщайтесь. Пока там говорят про либерализацию и регистрацию политических партий, мы тут сейчас будем возбуждать дела, там, по всякой экстремистской статье и прочее иное». Это очень стремная история, с моей точки зрения. И мне очень не понравилось. Когда я услышала сегодня о том, что у Гейдара Джемаля дома, еще раз повторяю, дома искали какую-то там литературу, ну, это ровно так, как при «совке» делали, проводили обыски и искали в разных всяких местах. Я не буду говорить им, где я тогда хранила. Искали самиздат, тамиздат и так далее. Очень напоминает.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну да. Все новое – это хорошо проверенное старое.

Е.АЛЬБАЦ: И, главное, еще раз напоминаю, это история 2008 года. То есть и вдруг это именно сейчас все вспухает. То есть для меня нет сомнения, что обыск сегодняшний у Гейдара Джемаля – это, конечно, политическая история.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте мы сейчас сделаем перерыв буквально на несколько минут. Я напомню, что в программе «Особое мнение» сегодня выступает главный редактор журнала «The New Times» Евгения Альбац, а через буквально 3 минуты поговорим о том, кто у нас в России настоящий либерал.

НОВОСТИ

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, Евгения Альбац у меня сегодня в гостях. Обещанного либерала оставим на десерт, а сейчас поговорим о новостях, которые остаются в центре внимания в мировой...

Е.АЛЬБАЦ: Как вы сказали? «Обещанного либерала оставим на десерт»?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, мы его съедим.

Е.АЛЬБАЦ: А.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В центре внимания мировой прессы тулузский стрелок. И, вот, стало известно, что зрителям телеканала Аль-Джазира не покажут пленку с расстрелом. Но более того, президент Франции заявил, что будут глушить сигналы тех телеканалов, которые будут распространять видео расстрела детей в Тулузе. Вы считаете, что президент принял верное решение?

Е.АЛЬБАЦ: Нет, я считаю, что президент принял... Вы имеете в виду президент Саркози...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да.

Е.АЛЬБАЦ: ...принял неверное решение. Это идиотизм, то, что он делает. Потому что в условиях YouTube и интернета никакие пленки скрыть нельзя. И все, кто захотят, это посмотрят. А в условиях, когда существует запрет, интерес к тому, что не показано, будет многократно усилен. Мы это проходили у нас в отечестве. Как только здесь что-нибудь запрещают, тут же к этому резко возрастает интерес.

Мне, откровенно говоря, не очень понятно (ну, может быть, я недостаточно внимательно следила за этим), я не понимаю, почему не была, все-таки, предпринята попытка взять этого тулузского подонка...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Была.

Е.АЛЬБАЦ: Ну, вот, как-то я не очень понимаю, почему. Это какое-то такое...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Он отстреливался, отбрасывался гранатами.

Е.АЛЬБАЦ: Ну, отстреливался, да. Да, отстреливался.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не удалось. Во всяком случае, говорят, что не удалось.

Е.АЛЬБАЦ: Хотя, информация о нем была и раньше. И тут, понимаете, нет вопроса, что это абсолютный подонок. Потому что человек, который стреляет в детей, он, как бы, выходит за грань человеческого круга. Это уже не человек, это такое зверьё, которое позволяет себе стрелять в детей.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если говорить о решении канала Аль-Джазира, который решил не показывать пленку, вот это решение верное с точки зрения журналистов?

Е.АЛЬБАЦ: С моей точки зрения, любые запреты подобного рода ведут к прямо обратным результатам. Я, наверное, приложу некоторые усилия, чтобы в интернете это найти и чтобы понять. Не видя, что за пленка, мне очень трудно об этом говорить. И тем не менее, я считаю, что любой запрет на информацию, лю-бой ведет абсолютно к обратному эффекту. В век интернета это просто бесполезно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Евгения Альбац в программе «Особое мнение». Ну, теперь про либерала обещанного. Пресс-секретарь премьера Владимира, можно смело называть, Путина Дмитрий Песков назвал своего шефа «настоящим либералом». И по мнению Пескова, на Западе грешат навешиванием на избранного президента ярлыков типа «железный», «проповедник авторитаризма» и так далее. «Полная глупость, - заметил пресс-секретарь главы правительства, добавив, цитирую, – если внимательно проанализировать сказанное и сделанное Путиным, то совершенно очевидно, что он не меньший либерал, чем многие из тех, кого у нас принято так называть».

Е.АЛЬБАЦ: Я согласна с Дмитрием Песковым, что Путин никакой не железный. Потому что сильный правитель никогда бы не держался за кресло так, как держится Путин. Путин как раз сейчас демонстрирует, что он – человек слабый и что он не способен сопротивляться коллективному Путину. Ровно поэтому мы видим возвращение его в Кремль. Одновременно с этим говорить о либерализме Путина, в том числе даже экономическом, довольно трудно. Действительно, в первые 3 года его первого президентского срока Путиным был предпринят целый ряд очень важных либеральных шагов. Это связано с изменением налоговой ставки, Налогового кодекса, Таможенного кодекса и целый ряд других важных шагов.

Мы также знаем, что одновременно с этим, вот, Путин не успел еще войти в Кремль, как начался бизнес по-путински, когда все, что касалось кэшевых потоков, это было предметом рассмотрения узкой группы людей, о чем говорит и расследование, которое я делала в материале «Чисто конкретный кандидат», и то, о чем рассказывал помощник по экономике в то время Путина Андрей Илларионов – что все эти вопросы, вообще они рассматривались узким кулуарным кругом людей.

Так что говорить, действительно, о либерализме Путина, мне кажется, абсолютно не приходится. То, что мы наблюдали последние 5 лет его правления и когда он был премьер-министром, когда началась экспансия государства во все возможные сектора экономики (государство сейчас присутствует как минимум больше, чем в 50% экономики РФ), ни о каком либерализме здесь говорить не приходится. Этот невероятный поток обещаний, который Путин раздавал на протяжении всей своей кампании... Вот, Глеб Павловский в интервью, которое мы публикуем в этом номере, говорит о том, что он выбрал 30 социальных групп, и каждому рассказывал, что было и как много он для них еще сделает. Мы считали. Путин наобещал примерно на половину ВВП. Ни о каком либерализме, когда правитель относится к своим гражданам как папаша к детям, говорить не приходится.

На самом деле, все последние месяцы Путин демонстрирует абсолютно патриархальный подход и к политике, и к экономике. И это настораживает более всего остального.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Про выборы давайте, причем про грядущие. Следите ли вы за ситуацией в Ярославле? В эти выходные там будет второй тур выборов мэра города, и там, конечно, все очень интересно, и собирается туда огромная толпа наблюдателей. Как думаете, чем дело кончится?

Е.АЛЬБАЦ: Вот это очень важная история. Я не знаю, я, знаете, не умею гадать на кофейной гуще, но, мне кажется... Там мы знаем, что оппонент, Евгений Урлашов там идет в качестве представителя, который идет как альтернативный кандидат, его оппонент – Якушев.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Яков Якушев, да.

Е.АЛЬБАЦ: Это креатура власти, он – единоросс, он стал то ли заместителем мэра, то ли исполняющим обязанности мэра, по полной программе использует ресурс. Я хочу только сказать одно. Вот, мне тут пришлось говорить с одним губернатором, и оказалось, что в целом ряде губерний вообще не было никаких наблюдателей. Что штабы конкурентов Путина - Прохорова, Зюганова, Миронова – полностью слили президентскую кампанию. Они не считали нужным агитировать в небольших регионах России. Одновременно с этим чиновники разного рода проводили встречи не с избирателями – они их не называли «избирателями» - с населением и рассказывали, что было сделано, а что, когда Путин вернется в Кремль, что будет еще сделано. В одном только регионе в совсем небольшом было проведено 8 тысяч таких встреч. В то время как кандидаты от других политических партий, другие кандидаты, которые были конкурентами Путина, такой кампании вообще не проводили. И самое главное, там вообще не было наблюдателей.

Вот это принципиально важно, чтобы в Ярославле как и в других местах, где будут проходить выборы, чтобы там были наблюдатели. И мне кажется, что если Лига избирателей будет отслеживать каждый такой случай и помогать предотвращать фальсификации со стороны власти, мне кажется, это абсолютно принципиально важная история.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, судя по всему, все так и получится, потому что, вот, насколько я просмотрела и интернет, и информационные агентства, в Ярославль в эти выходные собираются абсолютно все – и наблюдатели от кандидатов, и независимые наблюдатели, и ассоциация «Голос».

Последнюю тему хотелось бы вас попросить прокомментировать, скандал вокруг Патриарха, этой квартиры. Что здесь для вас важно, принципиально важно в этой истории?

Е.АЛЬБАЦ: Для меня важно, что человек, с которым борется, я не пойму, Патриарх или его доверенное лицо, находится при смерти. Это чудовищная, конечно, история. Я никак не могу понять, что, с одной стороны, на сайте «Эха Москвы» выложены судебные документы, которые показывают, что это касается квартиры человека, который в миру имеет имя Гундяев, а все его знают как Патриарха Всея Руси, и одновременно с этим нам все время рассказывают, что это не имеет никакого отношения к Патриарху.

Я думаю, что для прихожан Русской Православной Церкви, наверное, было бы очень важно услышать пояснения от самого Патриарха или от людей, которые могут на эту тему говорить. Мне кажется, что это все какая-то страннейшая история, и в то время, когда экстремисты Русской Православной Церкви требуют наказания для солисток группы Пусси Райот, одновременно выплескивается эта история, тут уже начинаешь трясти головой и пытаешься понять, что же это такое происходит в верхушке главной церкви страны.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. В программе «Особое мнение» сегодня выступала Евгения Альбац, эфир вела Татьяна Фельгенгауэр. Всем счастливо.

Е.АЛЬБАЦ: Спасибо.