Максим Шевченко - Особое мнение - 2012-03-22
И. ВОРОБЬЁВА - Здравствуйте, добрый вечер. Это программа «Особое мнение». Меня зовут Ирина Воробьёва. И здесь в этой студии человек всегда со своим особым мнением, это журналист Максим Шевченко. Максим, добрый вечер.
М. ШЕВЧЕНКО - Здравствуйте.
И. ВОРОБЬЁВА - Я напомню нашим слушателям +79859704545 – это телефон для ваших СМС-сообщений. Если вы пишите нам из Twitter’а, то пишите на аккаунт vyzvon. Максим, вы как человек, который работает на телевидении, вот, смотрите, президент Медведев сообщает, что указ о создании в России общественного телевидения практически готов. Режиссёр Станислав Говорухин говорит о том, что эта вся идея очень неправильная. Вам как кажется? Нужно нам общественное телевидение или нет?
М. ШЕВЧЕНКО - Я видел просто результаты голосования по совету попечительскому, не знаю, как это там называется… Могу сказать, что это не общественное телевидение, а просто частная лавочка господина Федотова и сочувствующих ему людей. Это просто частное мероприятие. Я не понимаю, что общественного… там нету людей левых взглядов, нет представителей КПРФ, нет представителей других парламентских партий. Это просто одна группа людей, которая, очевидно, это всё создаёт, для того чтобы получить бюджетные какие-то возможности и полагает, что именно они являются представителями общества. Что они являются, собственно говоря, обществом.
Я свою позицию выражал. Я не приму такое телевидение, как общественное, ещё раз, я считаю, что кто угодно может создать какой угодно телеканал, может быть, либеральный или коммунистический, или, там, не знаю, единоросный, или путинский, или антипутинский, какой угодно. Общественное телевидение – это телевидение, в совет которого должны входить такие люди, как, не знаю, там, Федотов, Проханов, Сорокин, там, Зюганов, например.
И. ВОРОБЬЁВА - То есть все разные совсем?
М. ШЕВЧЕНКО - Ну, конечно, естественно. Венедиктов, Третьяков. Я так беру специально людей как бы с разными политическими позициями, но авторитет которых – он очевиден. Иначе это не общественное телевидение. Иначе это бизнес-проект группы хороших профессионалов, но заточенных под определённые политические взгляды. То есть я приветствую создание либерального телевизионного канала, который, очевидно, будет получать госбюджет, но я просто смотрю по идеологии тех людей, которые там… Я опубликую в своём блоге сегодня этот список, результаты этого голосования. Он у меня есть.
И. ВОРОБЬЁВА - Ну интересно, а кто там в списке.
М. ШЕВЧЕНКО - Ну, вот вы посмотрите. Загляните на мой блог сегодня. Я вам обещаю, что сегодня вечером я выставлю этот документ, который попал ко мне в руки. Он очень любопытный, очень. И там есть, как голосовали и количество голосов, и так далее, и так далее.
И. ВОРОБЬЁВА - А кто голосовал-то?
М. ШЕВЧЕНКО - Ну, вот, они между собой голосовали, не знаю, Жорес Алфёров, например, его кандидатура выставлялась, он получил мало голосов. Митрополит Илларион Алфеев тоже, по-моему, получил совсем немного голосов. А некоторые 25-26, Федотов, например, и другие. Я ещё раз, не возражаю. Наверное, стране нужен либеральный телевизионный канал, который представлял бы мнение людей либеральных взглядов, западных, демократических, либеральных, я бы это только приветствовал. Просто не называйте это общественным телевидением. Это никакое не общественное телевидение.
И. ВОРОБЬЁВА - Максим, а зачем нам нужно…
М. ШЕВЧЕНКО - Я выступаю за свободу слова, подчеркну, за создание такого канала, который выражал бы мнение конкретно господина Познера, Парфёнова, Федотова, Светланы Сорокиной, выдающихся журналистов, выдающихся, подчеркну, которые имеют право высказывать. Но это телевидение не общественное.
И. ВОРОБЬЁВА - Подождите, одну секунду. Как насчёт просто нормального телевидения? Вот, вы называете имена…
М. ШЕВЧЕНКО - Я считаю, что в России абсолютно нормальное телевидение.
И. ВОРОБЬЁВА - Парфёнова, Светланы Сорокиной, да, это люди журналисты. И в принципе в нормальном обществе журналистика и телевидение – оно представляет все точки зрения, даёт площадку всем, то есть работает, как объективное СМИ, выполняя свою функцию по конституции, информированию общества.
М. ШЕВЧЕНКО - Никакой функции у СМИ по конституции нету. У СМИ есть такая возможность, поскольку СМИ – это всё-таки бизнес-проект, это независимая государственная компания типа ВГТРК, которая всё-таки должна работать, наверное, исходя из каких-то… вот, наверное, ВГТРК должна работать исходя из принципов конституции, но ни «Эхо Москвы», ни Первый канал не обязаны работать, исходя из принципов конституции. Они должны работать, исходя из желания акционеров и политики, которая определяется, наверное, редакцией, редколлегией и главным редактором, в соответствии с законом о СМИ, но не в соответствии с конституцией.
И. ВОРОБЬЁВА - Секундочку, Максим.
М. ШЕВЧЕНКО - Вы можете, допустим, вот, я выступаю за то, что если бы «Эхо Москвы», допустим, захочет в каждой программе каждую секунду говорить о том, что конституция плохая и вы с ней не согласны, чтоб вы имели это право говорить.
И. ВОРОБЬЁВА - В авторских программах? Никто не спорит.
М. ШЕВЧЕНКО - Да в любых программах.
И. ВОРОБЬЁВА - Но в новостных сюжетах…
М. ШЕВЧЕНКО - Да в любых программах.
И. ВОРОБЬЁВА - Максим…
М. ШЕВЧЕНКО - Журналистика – это свободная вещь. Если вам не нравится конституция, а вы, допустим, являетесь правыми монархистами и считаете, что конституция не нужна, что это обман и ложь, а монарх, его власть – это абсолютная истина, ваше право выступать и завоёвывать…
И. ВОРОБЬЁВА - В моей авторской программе говорить о том, что…
М. ШЕВЧЕНКО - Да где угодно. Вы можете канал такой сделать, «Монарх-ТВ», например. Создаёте канал «Монарх-Тв», там, «Прав-ТВ», или «Чёрная сотня ТВ», и говорите, что хотите.
И. ВОРОБЬЁВА - Но если телеканал или газета, или радиостанция называет себя средством массовой информации, то есть средством, которое доносит до вас информацию.
М. ШЕВЧЕНКО - Массы, Ир, ну это просто азы первого курса журфака, как мне кажется. Массы… вы журфак заканчивали?
И. ВОРОБЬЁВА - Нет, вы знаете, не заканчивала. Наверное, поэтому…
М. ШЕВЧЕНКО - Тогда я вам расскажу. Я тоже не заканчивал журфак, но давайте интуитивно.
И. ВОРОБЬЁВА - Давайте.
М. ШЕВЧЕНКО - Массы, Ир, не могут быть охвачены одним СМИ. Вы работаете на свою аудиторию. Вот, у «Эхо Москвы» есть аудитория, огромная аудитория, широкая. У Первого канала есть аудитория, у газеты, не знаю, «Известия» или «Коммерсантъ» есть своя аудитория. Зачастую эти аудитории не пересекаются. Вы не можете работать сразу на всю страну. На всю страну работают реально только два СМИ – это Первый канал и Россия. Это то, что охватывает 90 с лишним процентов телезрителей, потому что они точно смотрят. Ругают, переключаются, но смотрят. Поэтому о чём речь? Ещё раз. Если это создание нового политического телеканала – супер. Я просто поднимаю обе руки за это, понимаете? Сейчас создаётся много разных телеканалов, сейчас это модно, сейчас это правильно. Я уверен, что и Парфёнов, и Познер – это выдающиеся имена. Сорокина. Которых 100% будут смотреть. Но не называйте это общественным. Это не общественное телевидение.
И. ВОРОБЬЁВА - Мы сейчас продолжим об общественном телевидении и о телевидении в целом…
М. ШЕВЧЕНКО - Это политическое телевидение, это политической СМИ определённой политической группы.
И. ВОРОБЬЁВА - Буквально через минуту. Максим, сейчас одну паузу сделаем и продолжим.
РЕКЛАМА
И. ВОРОБЬЁВА - Продолжаем программу «Особое мнение». В гостях журналист Максим Шевченко. Максим, всё-таки продолжая про телевидение, хотелось бы спросить не про общественное телевидение, которое мы уже поняли.
М. ШЕВЧЕНКО - Можно назвать его как угодно – общественное, народное, там, не знаю, массовое, суть его останется одна – это политический проект определённой политической группы. Всё.
И. ВОРОБЬЁВА - Инициированный…
М. ШЕВЧЕНКО - Там нету людей… Ну, я не знаю, кем это инициировано.
И. ВОРОБЬЁВА - Инициировано Медведевым.
М. ШЕВЧЕНКО - Думаю, что Медведевым это было поддержано. Но это не охватывает все сегменты общества. Ещё раз подчеркну. Там нету ни левы, ни центристов…
И. ВОРОБЬЁВА - А Первый канал охватывает все сегменты общества?
М. ШЕВЧЕНКО - Конечно. Первый охватывает, да.
И. ВОРОБЬЁВА - Все сегменты общества, да?
М. ШЕВЧЕНКО - Конечно. Абсолютно, да. В Первом канале его руководство… Вы посмотрите состав совета директоров. Там представлены люди самых разных политических взглядов, поверьте. Самых разных.
И. ВОРОБЬЁВА - Тогда вопрос. Почему в новостных сюжетах федеральных телеканалов, да, или в каких-то программах, ток-шоу, крайне редко можно увидеть тех людей, которые представляют сегменты общества, например, там, Болотной площади, условной. Это до выступления на Болотной площади. В новостях этого никогда не было. Вот, Максим, давайте согласимся, у нас не нормальное ТВ.
М. ШЕВЧЕНКО - Ир, я считаю, что у нас очень много разных телеканалов, что свободное СМИ… это вопрос к ВГТРК сразу.
И. ВОРОБЬЁВА - Вы сказали – все сегменты общества.
М. ШЕВЧЕНКО - К государственному каналу… частные и акционерные СМИ, каким является, в частности, Первый канал, имеет право на собственную редакционную политику. Если вам не нравится редакционная политика Первого канала, не смотрите его.
И. ВОРОБЬЁВА - Тогда признайте, что не все сегменты общества охватывает Первый канал, и всё.
М. ШЕВЧЕНКО - Ир, я вам не об этом говорю. Ну что мы говорим на языке дошкольников. Я вам говорю, что по всем соцопросам, вот, есть у меня опрос Гэллапа. Всемирный… только не ТНС Гэллап, а Gallup world poll, всемирный опрос института Гэллапа. Вот, они по России смотрят. Значит, Первый, второй канал смотрят, я не говорю, что они смотрят постоянно, это не доли, поймите, которые считаются чёрными ящичками, но вот по опросам социологии Первый, второй канал смотрят 90 с лишним процентов людей.
И. ВОРОБЬЁВА - Потому что его показывают практически везде во всей России.
М. ШЕВЧЕНКО - Да, потому что его показывают везде по всей России. Мы же говорим… А дождь идёт, потому что облака и влажность увеличивается. Это такая реальность. Вам эта реальность не нравится?
И. ВОРОБЬЁВА - Это не значит, что все сегменты общества охвачены, Максим.
М. ШЕВЧЕНКО - Я ж не говорю, что они охвачены.
И. ВОРОБЬЁВА - Вы сказали так.
М. ШЕВЧЕНКО - Я сказал – люди смотрят. Понимаете разницу между охваченный…
И. ВОРОБЬЁВА - Если там только Первый канал, ну, конечно, я буду смотреть его.
М. ШЕВЧЕНКО - Ну вот и всё.
И. ВОРОБЬЁВА - О чём речь-то?
М. ШЕВЧЕНКО - Сейчас, если вы дадите себе труд и пощёлкайте просто телевизор вот этим пультом или купите, не знаю, что угодно…
И. ВОРОБЬЁВА - Спасибо, у меня есть пульт от телевизора.
М. ШЕВЧЕНКО - Вы можете смотреть любые телеканалы с любыми взглядами. Мне только странно, что нету телеканалов левых взглядов. Либеральных полно. Левых нету. Консервативных практически нету тоже никаких. Вот, что касается либеральных подходов, я вообще других просто не встречаю.
И. ВОРОБЬЁВА - А новостной нормальный канал есть?
М. ШЕВЧЕНКО - Ну, конечно, я считаю… Новостной прям телеканал? Новостной…
И. ВОРОБЬЁВА - Узнавать новости, что происходит.
М. ШЕВЧЕНКО - Ну, вот, давайте говорить профессионально, на языке не дилетантов, а профессионалов. У вас есть как минимум три новостных канала на русском языке. Это Вести-24, РБК и Euronews. Какой из них вам нравится, тот и смотрите.
И. ВОРОБЬЁВА - Который показывает по всей России? Вы что, хотите сказать, что в какой-нибудь деревне смотрят Россию-24, она там доступна на кнопке? Или, ладно, Россия-24 – бог с ней. Euronews?
М. ШЕВЧЕНКО - Мы говорим о чём? О выпусках новостей или о новостном канале?
И. ВОРОБЬЁВА - Мы говорим об информировании общества о том, что происходит в стране. Та, функция, которую мы с вами, Максим, как журналисты, исполняем.
М. ШЕВЧЕНКО - В каждой деревне ваше мнение слышали… я за.
И. ВОРОБЬЁВА - Нет, моё мнение не надо. Я хочу, чтобы люди в каждой деревне знали, что происходит в стране.
М. ШЕВЧЕНКО - Ну, вы, вот, оказываете вотум доверия, допустим, новостям Первого канала. Вы свои новости считаете хорошими, правильными?
И. ВОРОБЬЁВА - Я считаю, что на «Эхо Москвы», если мы говорим, вы говорите – «своя аудитория», я считаю, что у нас все точки зрения представлены.
М. ШЕВЧЕНКО - То есть вы с точки зрения рынка постулируете… вы сейчас занимаетесь вполне нормальной реальной бизнес-борьбой. То есть вы хотите, чтобы бизнес «Эхо Москвы» был более широким, чем бизнес Первого канала. Это ваше право.
И. ВОРОБЬЁВА - Нет, Максим, я хочу, чтобы то телевидение, которое смотрят в каждом доме нашей страны, информировало людей о том, что происходит в стране.
М. ШЕВЧЕНКО - Я тоже этого хочу, Ир. Я тоже этого хочу.
И. ВОРОБЬЁВА - Ну так сейчас этого не происходит.
М. ШЕВЧЕНКО - Вы только скажите мне, о каком телевидении речь идёт.
И. ВОРОБЬЁВА - Ещё раз говорю – я вам говорю о телевидении.
М. ШЕВЧЕНКО - О чём вы говорите? Вы хотите, чтобы оно изменило свою политику?
И. ВОРОБЬЁВА - Я хочу, чтобы оно информировало общество.
М. ШЕВЧЕНКО - Вы считаете, оно не информирует общество? О чём оно не информирует, например?
И. ВОРОБЬЁВА - Считаю, что о многом не информирует.
М. ШЕВЧЕНКО - Я, допустим, могу с вами согласиться, хотя я не отвечаю за информационную политику. Наверное, мне тоже не хватает каких-то новостей. Меня тоже раздражают какие-то фильмы, которые идут по разным совершенно телеканалам, в том числе по ведущим телеканалам, по другим. На всех угодить-то невозможно. Но вы конкретно чего вы хотите? Чего вам не хватает? Чтобы в каждом выпуске новостей рассказывали о том, как проводит своё время Навальный, Каспаров, Милов, Немцов, Илья Яшин…
И. ВОРОБЬЁВА - Давайте посмотрим, как в своё время… каждый день будем смотреть, как своё время проводит Дмитрий Медведев и Владимир Путин. Кто играет в бадминтон, а кто…
М. ШЕВЧЕНКО - Вы хотите или не хотите? Я за.
И. ВОРОБЬЁВА - Я хочу.
М. ШЕВЧЕНКО - Давайте посмотрим, какие будут рейтинги.
И. ВОРОБЬЁВА - Давайте.
М. ШЕВЧЕНКО - Давайте посмотрим, какой будет интерес аудитории. Значит, вы хотите… Вам не хватает, чтобы об этих пяти персонажах, которых я назвал, говорили в каждом…
И. ВОРОБЬЁВА - Нет, это вы назвали.
М. ШЕВЧЕНКО - А у вас есть другой список?
И. ВОРОБЬЁВА - Я хочу, чтобы говорили обо всём.
М. ШЕВЧЕНКО - О чём – обо всём? Не бывает обо всём. Вы же знаете, вот, вы зайдите по коридору через 3 комнаты в службу информации «Эхо Москвы», спросите…
И. ВОРОБЬЁВА - Спасибо, я там работаю, Максим.
М. ШЕВЧЕНКО - Можно ли говорить обо всём во время информационного выпуска.
И. ВОРОБЬЁВА - За день возможно.
М. ШЕВЧЕНКО - Вы даёте 4 новости, 5 новостей.
И. ВОРОБЬЁВА - За день возможно.
М. ШЕВЧЕНКО - Сколько у вас новостей проходит за день? Сколько? Я слушаю…
И. ВОРОБЬЁВА - У нас много новостей проходит за весь день.
М. ШЕВЧЕНКО - Я слушаю большую информационную программу «Эхо» каждый раз.
И. ВОРОБЬЁВА - В 2 часа и в 6 часов.
М. ШЕВЧЕНКО - В 6 часов я слушаю. 7 новостей. 7 или 8 сюжетов.
И. ВОРОБЬЁВА - Нет, больше гораздо.
М. ШЕВЧЕНКО - Сколько? 9? 10? 15? 30?
И. ВОРОБЬЁВА - И учитывая, что у нас ещё в середине часа новости, у нас достаточное количество новостей. Я с вами не спорю, я не собираюсь сравнивать…
М. ШЕВЧЕНКО - Вы со мной, во-первых, спорите. Во-первых, вы со мной спорите…
И. ВОРОБЬЁВА - «Эхо Москвы» и Первый канал… Я говорю о том, что наше телевидение работает не как журналисты…
М. ШЕВЧЕНКО - Я тоже согласен, что надо работать, что нет пределов совершенству. Что надо работать над всем. Но при этом я настаиваю на том, что любой коллектив, любой главный редактор имеет право на своё видение политическое, свои пристрастия и свою редакционную политику, что независимые СМИ, такие как «Эхо Москвы» или Первый канал, которые являются акционерными обществами, негосударственными структурами, имеют право любить или не любить тех или иных политиков. Имеют право. Но в идеале, конечно, должны предоставлять слово… И, кстати, за прошедшую зиму на Первом канале побывали все.
И. ВОРОБЬЁВА - Ну, конечно.
М. ШЕВЧЕНКО - Абсолютно все.
И. ВОРОБЬЁВА - Потому что Болотная.
М. ШЕВЧЕНКО - Спасибо Болотной.
И. ВОРОБЬЁВА - Да, да.
М. ШЕВЧЕНКО - А кто же возражает? Вам все журналисты Первого канала, все абсолютно скажут – спасибо Болотной. Поверьте.
И. ВОРОБЬЁВА - Отлично, Максим.
М. ШЕВЧЕНКО - Да.
И. ВОРОБЬЁВА - Давайте…
М. ШЕВЧЕНКО - Поэтому давайте продолжать бороться за свободу слова.
И. ВОРОБЬЁВА - Я с вами во многом не согласна, но давайте…
М. ШЕВЧЕНКО - У вас аудитория, условно говоря, 2 миллиона. А у Первого канала 100 миллионов. Поэтому ответственность перед аудиторией в 100 миллионов – она более сложным образом варьируется, чем даже перед ответственностью огромной для радио политического аудиторией в 2 миллиона, поверьте.
И. ВОРОБЬЁВА - Мы не политическая радиостанция, Максим.
М. ШЕВЧЕНКО - Не верите? Спросите у Венедиктова. По коридору вторая дверь.
И. ВОРОБЬЁВА - Спасибо большое. Я здесь работаю. Где какая дверь, я хорошо знаю. Спасибо, Максим. +79859704545 ваши вопросы нашему гостю. Давайте сменим тему. Вот, наш слушатель на сайте задаёт вопрос: «Вообще-то я прочитал все послания Путина, - пишет он, - и нигде не нашёл его обещания осчастливить ульяновцев натовской базой». Ну не базой, а вот этим перевалочным пунктом. Вы как относитесь к тому, что в Ульяновске будет перевалочный пункт?
М. ШЕВЧЕНКО - Я отношусь к этому с подозрением и резко отрицательно.
И. ВОРОБЬЁВА - С подозрением на что?
М. ШЕВЧЕНКО - Вы мою позицию достаточно давно знаете. Я считаю, что России надо прекратить поддерживать операцию НАТО в Афганистане. Я считаю, эта операция против интересов России. Я считаю, России надо признать режим Талибан, который не нёс никакой угрозы ни России, ни странам Средней Азии. Талибы в 2001 году летом заключили соглашение о безопасной границе с Узбекистаном, подписали, с Туркменией у них были свободные границы. С Таджикистаном они это сделать не могли, поскольку таджики по обе стороны границы, масудовские так называемые, союзники России, и в Таджикистане, которые занимались открытой торговлей наркотиков и которых почему-то поддержала Россия, не находились под влиянием Талибана.
Правительство Талибан заявляло только мирные намерения, что оно подтверждало соглашениями, которые подписывало с соседними государствами. Нам же тупо разного рода силовые генералы говорят, что талибы мечтают дойти до Новосибирска, до Алма-Аты. Лебедь ещё этот бред начал, я помню. Когда представил себе пуштунов Афганистана, уже 20 лет борящихся против иностранной оккупации, да какие 20, уже 30 лет прошло, каких-то прямо варваров, ждущих, как бы завоевать Сибирь или ещё что-то.
Поэтому я считаю, что Россия должна пресечь любые военные контакты с НАТО, прекратить транзит натовских грузов через свою территорию, признать то правительство, которое будет сформировано в Афганистане по окончании гражданской войны и вывода оттуда иностранных оккупационных войск, требовать уничтожения и ликвидации всех баз НАТО в Средней Азии и на территории Афганистана. И это единственная политическая ситуация, которая может привести нашу страну к нормальному политическому результату. Смешно протестовать против НАТО на Западе, в Польше или Чехии, и открыто потакать созданию американских военных баз, оснащённых ударным ракетным оружием, а американцы скоро примут на вооружение гиперзвуковые ракеты, которые из Афганистана до Москвы долетят за 15 минут, а до Новосибирска за 5 минут, между прочим, и там есть… Я был в Афганистане не так давно, на Баграме есть сегодня все условия для создания подобных пусковых устройств. Все условия. Для размещения там любых типов ударных группировок с вооружением, о котором мы даже представлять не будем, что это за вооружение. За время пребывания американского контингента в Афганистане производство наркотиков выросло в 20 раз по отношению к режиму Талибан.
Поэтому моя позиция следующая. Режим Талибан для России благо или афганский режим, который будет коалиционным, в котором будет Карзай, допустим, и талибы. Возвращение власти пуштунов, юга, Кандагара, Гильменда и так далее, которая всегда была - это для России благо. Нахождение в Афганистане американской и натовской группировки – это для России абсолютное зло. Поэтому способствовать тому, чтобы эта группировка там оставалась – это очень плохо. С другой стороны, эта база российским руководством интерпретируется как способ вывести американскую группировку из Афганистана. Таким образом, если это так, наверное, можно достичь какого-то соглашения по этой перевалочной базе, при условии, что эта база будет находиться под общественным контролем, потому что, конечно, обеспокоенность наша очень серьёзная, поскольку мы знаем, что там, где возникала натовская инфраструктура даже временная, там, как правило, возникала потом эта инфраструктура на более постоянной основе.
Волга и Ульяновск – это сердце нашей страны. Никогда иностранный солдат, только военнопленные там бывали, немцы или французы, наверное, или шведы, но никогда иностранный солдат не бывал в этих местах. Поэтому мы хотим, чтобы вывод через ульяновский пункт проходил под общественным контролем, сформирован из парламентских партий, из парламентских партий, я подчеркиваю, роль парламента тут будет достаточно велика. Думаю, что по этой теме фракции найдут общий язык, потому что тема и патриотическая, и вопрос государственной безопасности. И все разговоры о том, что там вывозится туалетная бумага, извините, это разговоры в пользу бедных, абсолютно, там вывозится… Через эту базу будут проходить люди, которые совершили военные преступления на территории Афганистана, которая является соседней по отношению к территории России страной, которые там расстреливали свадьбы, похороны, дни рождения, которые убили огромное количество жителей Афганистана под предлогом борьбы с терроризмом, которые занимались карательными акциями выжигания деревень, уничтожения жителей этих деревень.
И. ВОРОБЬЁВА - А мы там не занимались тем же самым?
М. ШЕВЧЕНКО - Мы тоже занимались, но не тем же самым, поверьте. Мы там строили дороги, школы, больницы.
И. ВОРОБЬЁВА - Мы не воевали в Афганистане разве?
М. ШЕВЧЕНКО - Мы воевали. Мы там строили, помимо этого, дороги, школы, больницы. Нету ничего построенного американцами. Я проехал Афганистан от Мазари-Шарифа до Кабула, до Кундуза, вот так прошлой зимой, встречался с разными жителями, не под охраной американской армии, а вопреки ей, скрываясь от них, потому что у меня была уверенность, что когда они узнают, что съёмочная группа Первого канала там находится, они приложат все усилия, чтобы нас убить, потому что мы не ставили их в известность о своём там пребывании.
И. ВОРОБЬЁВА - Ну уж убить?
М. ШЕВЧЕНКО - Да, убить, а что такое? И сказать, что талибы. Сказать, что так и было. Сказать, что это сделали талибы. Я встречался с полевыми командирами Талибан, сделал об этом сюжет, сделал с ними интервью на конспиративных встречах на разных, я прекрасно представляю ситуацию, по крайней мере, в центральном и северном Афганистане, и нет у меня иллюзии по этому поводу, там нет ни одного объекта, построенного американцами, который бы был подарен афганцам. А вот советские школы и советские заводы стоят.
И. ВОРОБЬЁВА - Мы продолжим через несколько минут «Особое мнение» с Максимом Шевченко.
НОВОСТИ
И. ВОРОБЬЁВА - Программа «Особое мнение». Меня зовут Ирина Воробьёва. Продолжаем наш эфир с гостем со своим особым мнением, журналист Максим Шевченко здесь в этой студии. Вы сейчас когда отвечали на вопрос про этот перевалочный пункт в Ульяновске, сказали, что в Штатах уже запустят в производство эти ракеты, которые долетят до Новосибирска за сколько, за 10 минут или за 15… А зачем им туда лететь, Максим? У нас война, что ли, на носу? У нас…
М. ШЕВЧЕНКО - Хочешь к мира – готовься к войне. Это древняя истина, которую никто не отменял. Мы имеем дело с военным блоком, который за прошедшие 20 лет провёл как минимум 5 войн, в которых применялись все типы оружия, кроме ядерного. Если вы считаете, что это не так, то тогда я уважаю ваше мнение, но позвольте с ним не согласиться.
И. ВОРОБЬЁВА - Максим, мы ждём войны от НАТО?
М. ШЕВЧЕНКО - Мы ждём войны от кого угодно. И любое вменяемое государство ждёт войны. США тоже ждут войны от кого угодно и готовы к войне. К сожалению, мир не совершенен. В современном мире идёт борьба за ресурсы, за влияние, за контроль над транспортными, транзитными путями. И это имеет отношение к защите суверенитета, бизнеса, который является национальным бизнесом, который, вот, в Америке понятно, что такое национальная буржуазия, национальный бизнес, какие у них есть интересы и чего они хотят, и почему армия находится в той или иной части земного шара. Политика России мне до конца не всегда понятна в этом отношении. В частности, да, я считаю, что не должны быть на территории Советского Союза бывшего американские и натовские военные базы, и около наших границ они не должны быть. Особенно на юге они не должны быть.
И. ВОРОБЬЁВА - Тут с вами спорит наш слушатель из Лос-Анджелеса, его зовут Сева, он пишет о том, что в Америке протестуют против того, что Америка тратит деньги на школы, больницы в Афганистане. То есть…
М. ШЕВЧЕНКО - Ну, естественно, протестуют, конечно, потому что зачем…
И. ВОРОБЬЁВА - То есть они что-то строят всё-таки?
М. ШЕВЧЕНКО - Ничего они там не строят. Может быть, Сева лучше меня, конечно, знает. Наверное, какую-нибудь одну школу для каких-нибудь элитных детей из окружения Карзая они построили. Но то, что я видел, это, конечно, абсолютно… Там есть прекрасные военные базы, которые окружены огромными минными полями, над которыми висят аэростаты и летают беспилотники. Во всём остальном там нету ничего такого, что построено как социальная инфраструктура.
И. ВОРОБЬЁВА - Максим, скажите, вот, сегодня выступал господин Ромодановский. И, в общем-то, говорил это у нас в эфире, и вообще на эту тему высказывался, что в России не стоит разрешать националистические партии. Националисты России подают заявление в Минюст о регистрации новой партии, там сформированной на базе сразу нескольких движений. Вы как считаете, такая партия нужна? У нас есть…
М. ШЕВЧЕНКО - Ну, несмотря на моё принципиальное несогласие со многими взглядами Константина Крылова или Владимира Тора, или как его зовут, Владлен, не помню, не важно короче, там, и других, я хочу, чтобы эта партия была зарегистрирована.
И. ВОРОБЬЁВА - Почему?
М. ШЕВЧЕНКО - Потому что если закон о партиях сразу будет включать какие-то ограничения и не будет позволено кому-то регистрировать свою партию и участвовать в открытой борьбе, то тогда такой закон кому он нужен в целом? Это никакой не закон о свободе. Да, я считаю, что партии, которые исповедуют идеи национальной демократии, которые тут господин Милов на «Эхо Москвы» очень рекламировал эту партию, ещё раз, я готов с ними полемизировать по многим вопросам, но я не понимаю, почему идеи, которые поддерживаются большим количеством людей, не могут быть оформлены в виде политической партии.
И. ВОРОБЬЁВА - У наших националистов российских есть, как вы считаете, черты такой националистической партии Европе, как они есть? Они, да, действительно…
М. ШЕВЧЕНКО - Я не хочу участвовать в рекламе этой партии и сравнивать их сейчас с европейскими партиями…
И. ВОРОБЬЁВА - Но у нас сейчас есть возможность… партию националистическую? Которая будет отстаивать просто…
М. ШЕВЧЕНКО - Я не понимаю, что такое нормальная партия. По мне так нормальных партий нету.
И. ВОРОБЬЁВА - Которая не призывает к насилию, которая…
М. ШЕВЧЕНКО - У вас только что либеральные партии призывали к насилию. У вас только что к насилию призывали… я не знаю, а почему нельзя призывать к насилию политикам? Почему это нельзя? Что это такое?
И. ВОРОБЬЁВА - Я не знаю, как сказать, Максим.
М. ШЕВЧЕНКО - Когда говорят – мы готовы умереть за нашу свободу. Если нам не дадут нашу свободу…
И. ВОРОБЬЁВА - Это призыв к суициду, скорее, не к насилию.
М. ШЕВЧЕНКО - Почему?
И. ВОРОБЬЁВА - Ну потому что.
М. ШЕВЧЕНКО - А какие националисты призывают к насилию? Они говорят… вот, у них есть взгляды, я могу цитировать Егора Холмогорова, да, что русский народ самый униженный. 80% населения – русский народ. Русские должны быть конституционно, там, я не знаю, государство образующим народом, это должно быть зафиксировано в Конституции, это их политические взгляды. Почему вы им отказываете в праве участвовать в политической борьбе…
И. ВОРОБЬЁВА - Кто же отказывает?
М. ШЕВЧЕНКО - Я ни о каком насилии не слышал с их стороны, если честно. То, что люди говорят в частных разговорах, то, что они не любят кого-то, там, кавказцев или ещё, ну, я с ними не согласен. Но это их право.
И. ВОРОБЬЁВА - А вот смотрите. Константин…
М. ШЕВЧЕНКО - Я получается больший демократ, чем те, кто опасается этого, что ли? Да, я хочу, чтобы в России были партии такие, либеральные, левые партии, интернациональные партии, христианская партия чтоб была, исламская партия чтоб была. Тогда наша страна будет адекватно представлена в политическом поле. А если сейчас опять нам начальство будет рассказывать, что мы можем иметь, какие партии иметь не можем, тогда эти партии будут создаваться вопреки воли начальства. И сейчас уже не 2009-ый год, понимаете, когда можете национал-большевиков разогнать и в тюрьмы посадить. Сейчас другая ситуация.
И. ВОРОБЬЁВА - Хорошо. Просто хотелось бы понять, вот, Константин Ромодановский, я цитирую сейчас его, давайте не будете менять перекладывать.
М. ШЕВЧЕНКО - Я не перекладываю.
И. ВОРОБЬЁВА - Он говорит о том, что подобная партия вызывает у него недоумение и напоминает об опыте нацистской Германии.
М. ШЕВЧЕНКО - Мне кажется, что господин Ромодановский может бороться против этих партий как гражданин и как политик, что он может выступать и всячески разбивать в пух и прах идеологемы господ Крылова, Тора, Холмогорова, Милова и Навального. Это его право, даже это его обязанность как политически активного человека. Но если у нас политическая свобода будет зависеть от печати бюрократа или от подписи бюрократа, тогда кому нужна вообще такая свобода? Это что за свобода такая?
И. ВОРОБЬЁВА - Давайте регистрируем все партии. А, кстати, 500 человек достаточно, на ваш взгляд, или всё-таки нужно побольше?
М. ШЕВЧЕНКО - Мне кажется, абсолютно достаточно.
И. ВОРОБЬЁВА - 500 человек…
М. ШЕВЧЕНКО - Мне кажется, это вменяемый закон вообще. И недаром он, несмотря на ворчание и критику оппозиции, которая боится партий такого большого количества прежде всего.
И. ВОРОБЬЁВА - Ну, оппозиция… вы имеете в виду…
М. ШЕВЧЕНКО - Ну, КПРФ, ЛДПР боялась…. ЛДПР тоже выступала против.
И. ВОРОБЬЁВА - Оппозиция, да.
М. ШЕВЧЕНКО - Да. Ну, вам… Ну какая у нас… Другой оппозиции на данный момент для вас нету. Да, они выступали против.
И. ВОРОБЬЁВА - Спасибо.
М. ШЕВЧЕНКО - Я желаю вам успеха, чтоб вы были депутатом, и тогда в Думе будет другая оппозиция.
И. ВОРОБЬЁВА - Спасибо большое. Я не хочу быть политиком.
М. ШЕВЧЕНКО - Ну, не знаю, ваши близкие, ваши единомышленники, которые разделяют ваши взгляды, вот, вы за «Яблоко», я знаю, уже много лет. Я вам желаю победы партии «Яблоко», чтоб она была…
И. ВОРОБЬЁВА - Нет, Максим, вы ошибаетесь, я не голосую за «Яблоко» уже несколько…
М. ШЕВЧЕНКО - Нет? А вы за кого голосуете?
И. ВОРОБЬЁВА - Вот, на парламентских выборах, вы удивитесь, Максим, я голосовала за коммунистов.
М. ШЕВЧЕНКО - Значит, я желаю…
И. ВОРОБЬЁВА - Как протестное голосование.
М. ШЕВЧЕНКО - Я желаю, чтоб ваша партия, за которую вы голосовали. Значит, вы голосовали за оппозицию. Хорошо. Вот, они против. Они боятся, что это будут спойлеры, что это будет разжижать политическое поле. Ну, мне кажется, это опасения напрасные, потому что всегда в свободном обществе есть угроза, как бы так сказать, излишества, что ли, и симулякра. Симулякр – это вообще основа современного общества информационного. Но в парламент реально будут проходить только те политические силы, которые будут давать людям реальную программу и реальную опору на какой-то образ в будущем. А вот эти маленькие партии – они будут создавать общий политический фон. Это, на мой взгляд, неплохо.
И. ВОРОБЬЁВА - Ещё хотела спросить, у нас совсем мало времени осталось, всё-таки, вот, да, операция, которая была проведена в Тулузе по задержанию вот этого человека, который стрелял и убил несколько детей. Вы как считаете, ну, вот, какая позиция вам ближе – уничтожать террористов при взятии, да, там, и таких преступников, либо, вот, как они говорили, что сделать всё, чтобы взять его живым и осудить. Вам какая позиция в данном случае ближе?
М. ШЕВЧЕНКО - Ну, это чисто технологический вопрос. Если можно взять живым, я всегда моя позиция ближе, чтобы был суд и чтобы была доказана вина человека в ходе суда. Прежде чем его казнить, я за смертную казнь, если доказано, что человек убил 4 детей, он абсолютно должен быть казнён. Никакие… тюрьмы я считаю бесчеловечным инструментом наказания, абсолютно бесчеловечным.
И. ВОРОБЬЁВА - Смертная казнь человечна.
М. ШЕВЧЕНКО - Конечно, гораздо более человечна, потому что если вина доказана, то человек должен понести ответственность. Не надо быть лицемерами. У нас когда в Афганистане расстрелял мерзавец 15 афганцев или сколько, то мы услышали от Обамы «I’m sorry», понимаете? А тут, понимаете ли, мы думаем, казнить или не казнить убийцу 4 детей. О чём вообще речь? Конечно, казнить. Конечно, сметная казнь. Никакая не тюрьма. Тюрьмы – это бесчеловечный истязательный инструмент насилия над человеком.
И. ВОРОБЬЁВА - Если в европейских судах я ещё более менее представляю такую справедливость.
М. ШЕВЧЕНКО - Ну, мы же говорим сейчас про Францию.
И. ВОРОБЬЁВА - Да, поэтому я и сделала этот акцент. В белорусских судах, в российских… как-то вина не очень доказана.
М. ШЕВЧЕНКО - Ну, я тоже с вами согласен. Когда мне в Дагестане предъявляют трупы молодых ребят и говорят – это боевики.
И. ВОРОБЬЁВА - Опять же, да?
М. ШЕВЧЕНКО - Да, боевики. То у меня вопрос – почему их убили, а не попытались взять живыми? Конечно, взять живыми. Взять живыми, попытаться их провести через комиссию по адаптации, которую возглавляет президент Дагестана. Силовики, кстати, препятствуют работе этой комиссии, открыто уже начали препятствовать, потому что, очевидно, они не заинтересованы – ни Следственный комитет, ни ФСБ – в том, чтобы эти процессы проходили в республике. Ни МВД… ну, у ФСБ там чуть более сложная позиция, которая заявлялась у Национального антитеррористического комитета, по крайней мере. Они как раз инициировали эту работу по адаптации. Но в целом эта позиция силовиков мне кажется абсурдной и антигосударственной. Да, мы требуем, чтобы прикладывались огромные усилия, чтобы их брали живыми в Дагестане и дали им возможность жить дальше.
И. ВОРОБЬЁВА - Это было «Особое мнение» Максима Шевченко, спасибо большое, до встречи.