Купить мерч «Эха»:

Николай Усков - Особое мнение - 2012-03-15

15.03.2012
Николай Усков - Особое мнение - 2012-03-15 Скачать

С. КОРЗУН - Всем добрый вечер. Ведущий этой программы сегодня Сергей Корзун. А мой сегодняшний гость – Николай Усков, президент медиагруппы «Живи!» и главный редактор или руководитель проекта «Сноб», что одно другое не исключает. Добрый вечер, Николай.

Н. УСКОВ - Здравствуйте.

С. КОРЗУН - Первый раз в этом качестве?

Н. УСКОВ - Нет, уже второй.

С. КОРЗУН - Второй раз уже в этом качестве.

Н. УСКОВ - Ну, да, в прошлый раз я ещё формально не вступил в должность.

С. КОРЗУН - Ну, да. Да, да. Собственно, об этом мы поговорим чуть попозже, сначала свежее сообщение. Может быть, будет небезынтересно. Сообщение из Китая оно прошло, поговорим о китайской модели, теперь уже смотрим в деталях, что из себя представляет китайская модель. Вот, китайская модель в Интернете. Власти Китая запретили использовать в сети псевдонимы. Отныне только настоящие имена. Для регистрации потребуются паспортные данные, адрес и телефон. Вообще в Китае считают, что электронная сеть должна оставаться под контролем государства и помогать экономическому росту страны. Ну, не все так, понятно, считают, многие известные блогеры, которые разоблачительные сообщения публикуют различные, так, видимо, не считают. Ещё можно напомнить, что Китай давно блокирует доступ к Twitter’у, Youtube’у и Facebook’у. Как человек, живущий практически в сети, что вы думаете по этому поводу? Годится ли нам китайская модель?

Н. УСКОВ - Ну, первая мера довольно странная, потому что мне кажется и сейчас, для того чтобы подключиться к Интернету, нужны паспортные данные…

С. КОРЗУН - Ну, паспортные нет. Данные паспорта, строго говоря, нет, в общем.

Н. УСКОВ - Всё-таки у каждого компьютера, который зарегистрирован в сети, есть адрес, да? Этот адрес закреплён за конкретным человеком, и найти его, в общем, довольно просто. Какая-то мера довольно такая, мне кажется, комичная. Я предвижу…

С. КОРЗУН - Демонстративная даже.

Н. УСКОВ - Здесь даже риск утечки просто этих частных данных, которые будут куда-то загружаться и которые в принципе легко могут стать достоянием общественности, как мы не раз, в общем, видели, постоянные скандалы с кредитными карточками, то есть это в принципе распространённая технология… частных данных из сети. И мне кажется, это не очень разумно лишний раз это выкладывать.

А что касается запрета на те или иные сайты и всей этой китайской модели, ну, Китай очень сложная цивилизация. Если там можно себе представить какой-нибудь аналог арабской весны, то просто даже об этом думать не хочется. Поэтому у китайского правительства есть какая-то ответственность, да, перед народом, и, в общем, перед всем миром, потому что в мире китайцев каждый шестой, да? Поэтому я не подходил бы к этому с точки зрения абстрактной демократии. Другое дело, что всё это, конечно, очень неприятно. Но слава богу, что страны все разные, у всех свои проблемы, и у нас пока вроде бы никто никакие ресурсы не запрещает.

С. КОРЗУН - Но с другой стороны, ещё вопрос о товарном знаке встаёт, если человек вынужден вместо ника своего, который становится товарным знаком, как Долбо… и другие, да, это понятно, что не единственный, но потеря одного знака тоже, наверное, чего-то стоит. Или Китай настолько рыночная экономика… Да нет, вопрос не в том. Насколько товарный знак, то есть ник, под которым человек работает в Live Journal, Twitter, где угодно, да, насколько его можно ценить даже с точки зрения бизнеса и денег?

Н. УСКОВ - Ну, наверное, можно сильно оценить. Да, действительно, я думаю, что популярные блогеры – они неизвестны под своими реальными фамилиями, а если известны, то очень небольшому кругу людей, там, специалистам, да? Безусловно, Долбо...б, Другой, Тёма – это практически Бекки Шарп, практически товарные знаки. И многие, в общем, потом с удивлением обнаруживают за ними каких-то реальных людей. Но мне кажется, что я просто не знаю, как это выглядит в Китае, но мне кажется, что в принципе традиция псевдонима – она довольно древняя и литературная. Человек, в общем, выбирает сам, как ему хочется именоваться и подписываться, это его право и его дело, и нет никакого имени, которое дано тебе, как форма носа. То есть ты можешь отказаться от своего имени по любой причине.

Мне кажется, что, наверное, какие-то конфликты и казусы здесь могут быть, но в целом, я говорю, эта мера мне представляется совершенно бессмысленной.

С. КОРЗУН - Ну а по поводу разных псевдонимов вспомнить можно… многие до сих пор Уильяма Шекспира считают, в общем, таким коллективным псевдонимом с одной стороны…

Н. УСКОВ - Ну, да, есть такая версия. Ну, слушайте, Акунин, который Григорий Чхартишвили, который пишет уже под, сколько, тремя или четырьмя псевдонимами.

С. КОРЗУН - Тремя как минимум.

Н. УСКОВ - И блестяще пишет.

С. КОРЗУН - Известная история французская с писателем Эмилем Ажаром с русскими корнями, который, ну, собственно, Ромен Гари он был изначально, потом Эмиль Ажар, и дважды получил Гонкуровскую премию ровно потому, что до конца довёл эту историю, никто не знал, что это один и тот же человек. Потому что дважды одну и ту же премию не присуждают.

Н. УСКОВ - Мне, конечно, очень жалко, если пропадут дневники всяких вымышленных барышень, которые на самом деле являются какими-то прыщавыми докторами филологических наук.

С. КОРЗУН - Пишут весёлые дневники.

Н. УСКОВ - Это, конечно, обидно, но я просто не знаю, как это в Китае может быть…

С. КОРЗУН - А у нас как может быть? У нас грозит эта опасность или нет? Или в этом смысле мы от Китая отличаемся? И ближе к Европе, чем к Китаю.

Н. УСКОВ - Ну, я плохо себе представляю, как можно сейчас Россию отключить от каких-то ресурсов, потому что, ну…

С. КОРЗУН - Ну, физически легко. Как в Китае сделать, в общем… физически…

Н. УСКОВ - В общем, да. Риски протестные – они очень высоки. Я бы, честно… Я полагаю, что был некий период времени, когда можно это было сделать, скажем, в 2003-2004 году на волне борьбы с терроризмом, ещё с чем-нибудь, но сейчас это совершенно невозможно. Мне кажется, как раз если бросать поленья в топку протестного движения, то это будет главное самое большое полено, потому что, собственно, это сетевое протест, он вышел из сети, и пока этот протест довольно конструктивный. Но его довольно легко, конечно, провести в неконструктивное русло, если людям в очередной раз табуреткой по морде, вместо того чтобы по-человечески разговаривать и обсуждать.

С. КОРЗУН - Напомню, Николай Усков, президент медиагруппы «Живи!», гость программы «Особое мнение» на радио «Эхо Москвы», на телеканале RTVI.

Ну, давайте о протестах тогда поговорим. Многие пишут о том, что волна эта захлебнулась, иссякла, отложена, и что, в общем, свой исторический шанс это движение уже… вернее, свою историческую миссию это движение уже выполнило, да? Вы как считаете?

Н. УСКОВ - Я полагаю, что люди…

С. КОРЗУН - Я об уличных протестах в данном случае говорю.

Н. УСКОВ - Люди просто устали немного, потому что сходить на митинг как на работу довольно проблематично. Я ходил почти на все митинги как на работу, иногда с большим энтузиазмом, а иногда с меньшим энтузиазмом.

С. КОРЗУН - В качестве журналиста?

Н. УСКОВ - Нет, я даже не брал журналистское удостоверение из принципиальных соображений. Это, конечно, для меня гражданская акция, но довольно трудно совмещать практическую жизнь насыщенную с митингами, да, особенно по выходным, уж не говоря про рабочие дни. Это всё-таки какая-то совершенно другая стихия, я все-таки думаю, что просто люди действительно от этого устали. Но просто это не значит, что они не выйдут, если их в очередной раз обманут или оскорбят. Мы понимаем, что те лидеры, которые стоят на трибуне, они не выводят людей на улицы. Выводят те лидеры, которые сидят в Кремле. Вот, они выводят, потому что те, кто стоят на трибуне – они, в общем, ну, выражают, наверное, чьи-то интересы, но, в общем, они выражают собственные интересы, ну, за исключением что Алексея Навального, который, в общем, конечно, во многом спровоцировал этот протест и умело сумел как-то этих людей убедить в том, что они должны быть на улице, поначалу, во всяком случае. Но в целом все ждут, мне кажется, удастся ли политическая реформа, которая объявлена и обсуждается, удастся ли диалог с оппозицией, с тем же Рыжковым, с Удальцовым, что будет с Прохоровым, да, какое займёт он место на политическом ландшафте новой страны.

С. КОРЗУН - Ну, нам же должны сказать, наверное? Каждый день общаетесь.

Н. УСКОВ - Пока не знаю, нет. Он сейчас, по-моему, был в отпуске какое-то время. И я думаю, что он будет реализовывать идею правой партии или просто партии нового типа, как он говорит. Но посмотрим, опять-таки, будет ли возможность в России для формирования такой партии и будут ли какие-то электоральные перспективы для такой партии. Мне кажется, люди сейчас не столько от протестов, они устали от протестов, но они готовы протестовать, если это потребуется. Все ждут, что будет дальше.

С. КОРЗУН - Позитивный итог был какой-то? Можно ли расценивать как позитивный итог начало разговоров о политической реформе, законопроекты, которые пошли, ну и новые какие-то документы, которые появляются в самое последнее время, в частности, антикоррупционные… Ну, один из документов – доклад о расходах или контроль над расходами высоких чиновников, то, что сейчас обсуждается, либо это было бы и так, и так. Просто закончились выборы и началась работа.

Н. УСКОВ - И так, и так ничего не происходит. В политике значение имеет только сил, да? Люди продемонстрировали, что они являются некой реальной общественной силой, да? Мне не очень симпатичны рассуждения, что именно благодаря тому, что люди вышли в Москве на улицы, Путин получил такой высокий процент. Я в этом сильно сомневаюсь. Мне кажется, протестное движение пытаются таким образом деморализовать, да? Это не совсем правильно. Во-первых, фальсификации были масштабные, и это, в общем, вполне уже очевидно. Да и результаты Владимира Владимировича не столь блестящи.

С. КОРЗУН - Но нельзя отрицать, что акции, организованные, собственно, в поддержку Путина – они были организованы по следам после, и, возможно, даже вследствие уличных акций…

Н. УСКОВ - Просто власть нынешняя, да, когда-то она была генератором смыслов и идей новых, свежих, сейчас она очевидно обезьянничает, потому что идеи закончились, люди, которые их раньше продуцировали, то ли сдулись, то ли им всё надоело. Интеллигенция, или, как мы говорим, креативный класс, да, в общем и в целом отвернулась от власти. И идеям браться неоткуда, да? В общем, можно только пародировать, да, обезьянничать, ну, в той или иной степени им это удаётся, но это едва ли сможет превратиться в правило, да? Всё-таки нельзя по каждому поводу собирать два митинга, да? Странно выглядит.

С. КОРЗУН - Николай Усков, напомню, гость программы «Особое мнение». Ещё два относительно близких вопроса задают слушатели, в частности, по поводу продолжения определённой линейки программ на НТВ, ровно сегодня вечером должна выйти программа, которая будет разоблачать участников митинга. Ну, собственно, и к вам… вернее, вопрос общий я сформулирую чуть попозже. Да хотя можно прямо и сейчас. Это уже пошёл откат? Всё вернулись назад, возвращается, или это продолжение какой-то инерционной линейки?

Н. УСКОВ - Ну, это огромная машина, она не может остановиться сама по себе, она работает, она производит фильмы, разоблачает кого-то, там, я не знаю, доказывает в сотый и в тысячный раз, что всё было проплачено, всё руководилось из Госдепа. Ну, это чем дальше, тем меньше, наверное, работает на аудиторию в стране.

С. КОРЗУН - Вы будете смотреть этот фильм?

Н. УСКОВ - Нет, я давно очень не смотрю центральные телевизионные каналы. Делаю иногда исключения. Для сериала Валерии Гай Германики я сделал исключение, потому что мне нравится всё, что она делает, но в целом у меня даже нет этого рефлекса – включить телевизор.

С. КОРЗУН - О-кей, второй вопрос, как я сказал, близкий к этому. Сегодня оглашены несколько приговоров. Удальцов получил 10 суток и уже заявил о том, что снова войдёт в сухую голодовку. Особых доказательств приведено не было. Навальный получил 1000 рублей штрафа тоже без протокола заседания, что вполне по закону возможно и тоже собирается возражать, подавать иск против этого, поскольку задерживали его одни люди, а показания в суде давали другие люди, в общем… И у многих складывается ощущение, да просто сегодня об этом говорят о том, что власть снова начала закручивать гайки, в частности, адвокат Удальцова об этом говорил в эфире «Эхо Москвы», о том, что никто не ожидал, и Удальцов не ожидал такого приговора – 10 суток. Он думал – ну, что штрафом в этом смысле, даже если его признают виновным, то отделается штрафом. Это действительно закручивание гаек? Всё, уже кончилась эта снежная революция?

Н. УСКОВ - Я думаю, что, вы знаете, это проба сил. Вот, что будет, если мы так попробуем? То есть власть просто тестирует общество на реакцию, да? Мне кажется, что Удальцов очень сильно оторвался и от той протестной волны, которой он пытался руководить, потому что не все, далеко не все, кто вышел на пушкинскую площадь, хотели каких-то насильственных акций, да, со стороны в том числе оппозиции. Довольно глупо заявлять, что никуда отсюда не уйду. Ну, странно это. В самом деле. Мне кажется, вообще для лидеров протестного движения – им было бы полезно слушать иногда людей, которые выходят, да? Они, конечно, живут в своей логике, они живут в логике собственной борьбы, но тем не менее, те, кто выходят, живут в разных логиках, да? Это обычные люди, которые вполне настроены на какой-то конструктивный диалог. И никто из них не хочет жить в палатке на площади, да? И не нужны им лидеры такие, да? То есть тут должна быть какая-то ответственность. Но я понимаю, что у Удальцова своя жизнь. И он в праве делать с ней всё, что он хочет. Но я не думаю, что это закручивание гаек, я уверен, что никто не будет бороться с митингами как таковыми, да? Ну, потому что это довольно сложно. Довольно сложно противодействовать большой толпе людей, которые хотят выйти. Это практически невозможно. То есть митинги разгоняли, потому что их хотели проводить в том месте, в котором власть не разрешала проводить. Никто в принципе не разгонял. Ну, скажут собраться на Воробьёвых Горах. Ну, соберёмся в следующий раз на Воробьёвых Горах. Тут нет принципиального… А для Удальцова принципиально залезть в фонтан, поставить палатку, то есть это его жизнь, его борьба. Я к нему с уважением отношусь. Он гражданин и имеет право на это. А государство, соответственно, будет его показывать и тоже проверять нас, а выйдем ли мы, а будем ли мы за него заступаться, обидит ли это нас или вызовет только злорадство.

С. КОРЗУН - Ещё одно дело, близкое дело Алексея Козлова. Уже судья приняла решение о том, что он виновен, идёт оглашение приговора или вот-вот закончится, то есть информация об этом будет, то есть срок реальный, наказание, которое будет объявлено, мы о нём ещё не знаем на момент, когда будем в эфире. Но почему я об этом спрашиваю? С одной стороны, частное дело, а с другой стороны, 3 или 4 выступления на последнем митинге были посвящены именно этому делу. Что это для вас? Это частное дело, которое не надо было вмешивать вот в этот политический процесс, либо это часть этого политического процесса?

Н. УСКОВ - Мне кажется, что с самого начала надо было говорить не о политических заключённых в России, потому что их действительно не так уж много, и в принципе если не брать случай Ходорковского, и то, как мы видим, европейские судебные структуры не готовы поддержать общественное мнение в России и назвать это дело политическим. То есть в принципе политических заключённых практически нет или вообще нет, да? Но то, что государственная машина, репрессивная машина, используется для бизнес-разборок, для сведения счётов, для ограбления людей – это факты, доказанные многократно. И я считаю, что дело Козлова – это одно из тысячи дел, которое на самом деле только благодаря Ольге Романовой стало так известно, благодаря её храбрости, настойчивости, упорству, но вот это настоящая проблема. И мне кажется, скорее нам надо было бы добиваться на этих митингах с самого начала борьбы с той бытовой всепроникающей несправдливостью, на которой зиждется всё российское государство. Эта несправедливость начинается с унижения в любой государственной структуре, да, с унижения, поборов, и заканчивается, в общем, ГУЛАГом, по-прежнему.

С. КОРЗУН - С трудом представляю себе лозунг, который можно сформулировать, там, «унижению нет», условно говоря.

Н. УСКОВ - Ну, над лозунгом можно подумать. Но на самом деле нужно попытаться создать. Я считаю, что это очень хорошая была бы затея создать кому-то из политиков, возможно, Михаилу Прохорову, создать некую сеть по выявлению таких случаев и по борьбе с ними, да? Потому что часто просто элементарно нормальный адвокат, которого ты пришлёшь из Москвы, может какое-то дело решить, да, нормальное следствие, да, обсуждение этого в печати того или иного случая, да? Часто может спасти реального человека, часто – нет. Как в случае с Козловым, да, ничего не сработало. Может быть, сработает ещё. Кто знает? Но мне кажется, что как раз проблема российского государства состоит не в том, что во главе него находится Путин, а в том, что это государство действует часто, как просто организованная преступная группа, не очень организованная, но тем не менее распадающаяся на тысячи таких преступных групп. Первое лицо может вообще даже не подозревать существования этих преступных групп. Может и подозревать. Но бороться с ними гораздо важнее, чем на самом деле просто выходить на улицы и кричать, что мы отсюда не уйдём.

С. КОРЗУН - Напомню, в программе «Особое мнение» Николай Усков. Теперь событие, свидетелем которого вы, судя по всему, были и о котором много спорят. Это история в «Твербуле» с Ксенией Собчак и с группой журналистов, соответственно, из «Live News». Вы свидетелем непосредственно…

Н. УСКОВ - Вы знаете, я не был свидетелем, потому что я ушёл в тот момент, когда это всё закрутилось. Я был во французском посольстве на приятной церемонии награждения нашего замечательного режиссёра Павла Лунгина Орденом почётного легиона, после чего поехал с ним выпить пару стаканов чего-нибудь в «Твербуль», где собрались его друзья. Там есть зал, в котором это всё происходило. Пробыл я там минут, наверное, 20. Выхожу – сидит Ксения Собчак с коллегами и друзьями. Я присел, выпил тоже пару бокалов вина и до начала всей этой катавасии, видимо, уехал. Поэтому я ничего не видел.

С. КОРЗУН - Как очевидца пытать не будем. Тогда вопрос общего порядка. Обсуждается он так в журналистском, да и вообще в обществе. Есть ли право у журналистов, да, поскольку журналистом может себя назвать любой, имеющий редакционное удостоверение, а получить его тоже не так сложно, имеет ли он право подсматривать, подглядывать, шпионить, записывать и после этого публиковать на страницах своего или какого-то другого издания.

Н. УСКОВ - Ну, я полагаю, что есть некая частная жизнь, в которую журналист всё-таки если вторгается, то должен вторгаться на своё страх и риск, то, что называется.

С. КОРЗУН - Присутствие в ресторане относится к этому…

Н. УСКОВ - Присутствие в ресторане – нет, то есть наблюдение за каким-то персонажем в ресторане, наверное, это не вторжение в частную жизнь, но скрытная съёмка или запись беседы, да, это, мне кажется, вторжение в частную жизнь. И тут журналист рискует, безусловно, да? В таких случаях ну что может ждать? Он может потерять работу в таких случаях, да, если это будет доказано, да? Газета или ресурс может заплатить штраф, да, если это будет доказано, опять-таки. Иногда, тем не менее, средства массовой информации на это идут, да, сознавая, что риски не столь велики, сколь велика потом отдача от такой публикации. Но я говорю, что это работа на свой страх и риск.

С. КОРЗУН - Николай Усков, президент медиагруппы «Живи!» в программе «Особое мнение». Встретимся снова через пару минут.

НОВОСТИ

С. КОРЗУН - Напомню, что гость сегодняшней программы – глава медигруппы «Живи!» Николай Усков. Для тех, кто смотрит нашу программу, а не слушает её, в бюллетень новостей «Эхо Москвы» только что было сказано о том, что Алексей Козлов получил 5 лет тюрьмы, то есть ровно то, что просило для него обвинение. А учитывая, что он отсидел 3 с небольшим года, если память мне не изменяет, он, по сообщениям, был взят под стражу в зале суда. С одной стороны, конечно, мужества, терпения и сил Ольге Романовой, с другой стороны – о чём это говорит? О том, что митинговая демократия на суды не влияет, что суд независимый или что-то другое?

Н. УСКОВ - Суд контролируется, соответственно, уже даже не властью, контролируется очень часто теми или иными полукриминальными или целиком криминальными группировками, которые также точно контролируют государственные органы многие. И это большая проблема России. И с этим очень сложно бороться на митингах, да, потому что нельзя… Можно провозглашать любые лозунги на митингах, но я подчеркиваю, что это каждодневная, утомительная, долгая борьба. И как раз пример Ольги Романовой показывает, что, в общем, это непросто, но это надо делать. Это надо делать, потому что это то, что способно отравить, в общем, жизнь любого человека. Грань между нормальной жизнью и ГУЛАГом в России по-прежнему практически прозрачна. Любой из нас может оказаться в такой ситуации по самому невероятному обвинению. Для этого не надо заниматься, в общем, ничем особенным, да? Ты можешь просто оказаться в чудовищной ситуации, скажем, не понравишься ты милиции, да, решат они на тебя какое-нибудь дело повесить, будешь ты похож на кого-нибудь по описанию, и всё. И ты будешь… попадёшь в эту машину, и из неё, может быть, и выберешься, но каким выберешься, уже не очень понятно. Да, вот этот кафкианский мир, в котором оказалась вдруг наша страна, он честно… снова оказалась, надо сказать, снова оказалась наша страна. Он требует терпеливой ежедневной борьбы на всех уровнях, да? И требует на самом деле гражданской активности. И тут не митинги помогут, тут поможет большая систематическая работа с каждым конкретным случаем, работа в средствах массовой информации, работа юристов независимых, добровольцев, да, которые будут эти случаи выявлять и стараться помочь тем людям, которые попали в эти истории, да? Речь идёт о конкретных жизнях, о счастье конкретных людей, поэтому здесь неважно, решится ли эта проблема в целом, да? Тут каждая победа – она будет иметь большое значение, потому что речь идёт о конкретной реальной жизни.

С. КОРЗУН - Ещё к событиям. От пользователя Дыбенко пришёл этот вопрос до эфира: «Господин Усков, полицейский беспредел достал всех, однако министр Нургалиев даже внушения от руководства не получил. Неужели и на этот раз, - он имеет в виду казанские события, - наш слушатель уйдёт от ответственности. Вообще, несёт ли ответственность министр внутренних дел за подобные события?

Н. УСКОВ - Ну, в таких ситуациях на самом деле в цивилизованных странах подают в отставку, да? Все начальники… не принимают отставку – это другой вопрос, но, честно, это, конечно, чудовищно, да, все эти подробности, которые вдруг стали известны – это всё чудовищно. И это может случиться с любым. Я хочу подчеркнуть, чтоб никто… ни я не обольщаюсь, ни вы, наверное, не обольщаетесь.

С. КОРЗУН - То есть с любым министром и с любым гражданином…

Н. УСКОВ - С любым гражданином, да, то есть то, что там произошло, это может случиться абсолютно с любым человеком, да? Потому что логика… это логика сильных, да, а не просто ради какой-то глупости своей собственной, да? Решили сорвать злость на пусть не очень хорошем человеке. Тем не менее, они вели себя отвратительно, и это может произойти, с кем угодно, и, конечно, министр несёт за это ответственность, да, он несёт за это полную персональную ответственность. Мне кажется, вообще проблема Владимира Владимировича Путина в том, что он не меняет людей, да, которые, в общем, на протяжении многих лет продемонстрировали свою не просто полную недееспособность, но профнепригодность. И то, что это происходит, да, после аттестаций, после превращения всего из милиции в полицию, что это происходит, значит, министру в принципе пора убираться…

С. КОРЗУН - А есть у нас пример удачных замен министров, вот, на вашей памяти за последнее время? Их было не так много, но тем не менее.

Н. УСКОВ - Тут, знаете, каждый министр… это, всё-таки, понимаете, есть никому не понятный, неинтересные министры, которые там что-то потихоньку распределяют, а есть министры, от деятельности которых зависит наше с вами благополучие просто самым непосредственным образом. Министр внутренних дел – это как раз такая позиция, да? Мне совершенно неинтересно, чем занимаются какие-нибудь министры лёгкой промышленности ил чего там у нас. Я понятия не имею, какие у нас министры, потому что это всё канцелярия, это канцелярия при президенте или «Мозге нации», как сейчас…

С. КОРЗУН - Поставив другого человека, можно добиться результатов всё-таки?

Н. УСКОВ - Ну, вот, то, что касается министерства внутренних дел, министерства обороны, это такие министерства серьёзные, они требуют большого экспертного знания, да, они требуют больших менеджерских качеств, да, это свои системы замкнутые, достаточно закрытые. Там от лица, которое возглавляет ведомство, очень многое зависит от его способностей, от его опыта, от его честности. А есть министерства, где, в общем, ничего не зависит.

С. КОРЗУН - Николай Усков, напомню, президент медиагруппы «Живи!» в программе «Особое мнение» на «Эхе». К вашим должностным обязанностям. Сейчас будете отчёт держать. Спасибо вам говорят в вопросах, присланных на эфир, за то, что вы приютили в «Снобе» передачу «Госдеп» («Госдеп-2», уточняю) с Ксенией Собчак. Это ваша инициатива?

Н. УСКОВ - Ну, это, в общем, инициатива была и Михаила Дмитриевича Прохорова, разумеется. Так как-то всё произошло неожиданно, да, и я рад, что он мгновенно отреагировал и дал сигнал, чтобы мы стали эту передачу эту каким-то образом делать.

С. КОРЗУН - Судебное дело возбуждено по поводу названия программы?

Н. УСКОВ - Оно, по-моему, не возбуждено, и оно, по-моему, не имеет никаких перспектив, потому что у профмедиа не было никаких соглашений с Ксенией Собчак подписанных, да? Кому принадлежит название, тоже непонятно, потому что оно не было зарегистрировано на тот момент, тем более что у нас немножко другое название, и даже не ненможко, а множко другое. И я полагаю, что здесь не будет никаких перспектив у них. И мы продолжим делать «Госдеп-2» с Ксенией Собчак.

С. КОРЗУН - Угу. Ещё один вопрос. Я не очень хорошо понял. А что, Канделаки передумала на эфир приходить? Это была история… Канделаки звали на эфир?

Н. УСКОВ - Мы постоянно зовём людей разных, да, кто-то не может в силу уважительных причин, кто-то демонстративно не хочет приходить, кто-то отшучивается. Я полагаю, что нам очень важно… мы сейчас публикуем фамилии всех, кто отказался по любым причинам, да, с тем чтобы нас не обвиняли в предвзятости, в том, что мы кого-то не зовём. По телевидению есть чёрные списки, а у нас есть белые списки. Мы просто сообщаем людям, кого мы приглашали и кто по тем или иным причинам не смог нам придти. Если они 5-6 раз не смогут придти, наши зрители смогут свои выводы.

С. КОРЗУН - Ну что, хлопотное хозяйство вам досталось? Уже было время оценить его и понять, что будете делать дальше?

Н. УСКОВ - Хлопотное. Но я-то знал, на что иду. Любое новое место работы хлопотное. В принципе страшно интересно, потому что сайт «Сноб» - это интересный онлайн и офлайн комьюнити, я никогда не работал ни в чём подобном, да? У меня есть блог и фейсбук, и twitter, но это совершенно другой мир, потому что это люди, которые купили себе членство. Между ними существуют какие-то свои взаимоотношения, страшно интересно в этом разбираться, как-то в этом участвовать. Это очень приятные и содержательные люди. И приятно, что у тебя есть потом возможность с ними ещё встретиться на специальных каких-то событиях.

С. КОРЗУН - Телевидение будете развивать дальше? Телеканал «Живи!», «Дождь», ведёте переговоры о покупке?

Н. УСКОВ - «Дождь»… ну, они то идут, то не идут. Понятия не имею, честно говоря, потому что это решение большое финансовое, да, и я за такие решения частью не отвечаю.

С. КОРЗУН - Но телевизионную составляющую в любом случае будете развивать?

Н. УСКОВ - Я буду развивать, да, потому что мне кажется, что мультимедийность – это требование аудитории, и мы будем, конечно, стараться наладить отношение с РБК, которое принадлежит практически тому же человеку, что и медигруппу «Живи!», и уже, в общем, наладили, потому что «Госдеп» производится в студии РБК, и через несколько дней после опубликования на сайте «Сноб» он выходит на канале РБК, то есть это ток-шоу выходит на канале РБК. Но я думаю, что таких проектов может быть, в принципе, больше, да? Сейчас мы только пробуем, смотрим, как идёт. Может быть, мы запустим какую-то ещё видеоисторию на сайте, что, в принципе по разным даже технологическим причинам удобнее иметь несколько больших проектов мультимедийных, им удобнее так продвигать, чем иметь один, да?

С. КОРЗУН - Ну, минута у нас остаётся. Даже меньше. Последний, наверное, вопрос. Возвращаюсь к тому, о чём спрашивал ещё в январе. По-прежнему не смущает то, что владелец вашего издания Михаил Прохоров начинает вполне определённую политическую карьеру? Вам как главному редактору о вашей независимости, об этом вопрос.

Н. УСКОВ - Ну, с Михаилом Дмитриевичем не говорили вообще о том, что происходит в медиагруппе, вот, в принципе, с того момента как он сделал мне предложение возглавить. То есть он у нас не было ни одного разговора об этом. Я не чувствую никакого ни давления, хотя времена были драматические. Предвыборная кампания.

С. КОРЗУН - Напомню, гостем программы «Особое мнение» был Николай Усков. Смотрите, слушайте, думайте. Встретимся.


Напишите нам
echo@echofm.online
Купить мерч «Эха»:

Боитесь пропустить интересное? Подпишитесь на рассылку «Эха»

Это еженедельный дайджест ключевых материалов сайта

© Radio Echo GmbH, 2024