Купить мерч «Эха»:

Виктор Шендерович - Особое мнение - 2012-03-01

01.03.2012
Виктор Шендерович - Особое мнение - 2012-03-01 Скачать

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр и я приветствую в этой студии Виктора Шендеровича, журналиста, писателя, человека и постоянного гостя «Эхо Москвы» и RTVi.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Как меня много сегодня. Здравствуй.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вас много, да. Мы готовимся к выборам. Да. Учимся считать правильно. Поэтому вас, Виктор Анатольевич, будет много. Сейчас внимательно все следят за тем, как кто пытается договориться с московскими властями по проведению мероприятий 5-го числа, так как и сторонники Путина, и противники Путина, и люди, которые все выступают за честные выборы, ну, в общем, все подряд хотят проводить свои акции 5 марта где-нибудь в центре. А московская власть по принципу «Вас много, я одна» никак не может решить, все-таки, кого куда пускать.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Такая тяжелая задача.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Санкционировать, не санкционировать, согласовывать, не согласовывать. Тут есть несколько принципиальных моментов. Ну, во-первых, нужно ли упираться оппозиции в согласованность акции?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Это в интересах мэрии, я рискну сказать так. Это - в интересах мэрии! Поскольку на улицы выйдут (очевидно уже) десятки тысяч людей - это ясно по тому, как идет эта, с позволения сказать, предвыборная кампания, - ясно, что десятки тысяч людей... Уже ясно, что это не выборы, уже ясно, что они не равные и не свободные. А четвертого числа блестяще выяснится, что они и не честные, разумеется. И уже понятно с открепительными - все понятно нам про эти выборы! Собственно говоря, поскольку их считает то же самое жулье, которое считало парламентские (и попалось), то нет никаких оснований думать, что сейчас что-то будет другое. Таким образом, десятки тысяч людей выйдут, безусловно, на улицы. Значит, дальше вопрос, как любит говорить наш с тобой шеф на «Эхе Москвы» господин Венедиктов, - «вопрос целеполагания». Если целеполагание заключается в соблюдении закона и Конституции, то, безусловно, десяткам тысяч людей (а я думаю, что под сотню-то выйдет в общей сложности), им должна быть предоставлена возможность это сделать - да, в центре! Непонятно, почему эти площади можно занимать, можно туда свозить автобусами вассалов, а свободным людям туда нельзя. Это только для вассалов у нас центральные площади? Только для тех, кто, так сказать, автобусами, и шантажом, и за бабки? А свободным людям - нельзя? Значит, если мэрия этого не делает... Когда мы говорим «мэрия», мы понимаем, что мы говорим не о мэрии, что - мэрия ничего не решает, она все время бегает консультироваться в корпорацию, которая, собственно, решает. И которая представляет интересы одной из двух сторон. Это в интересах, сильнейшим образом… если задача в том, чтобы начать восстанавливать каким-то образом демократические нормы жизни, то - в интересах мэрии и в интересах всех нас, чтобы это было согласовано и нам дали одну из центральных площадей. Если целеполагание другое, а именно то, что так блестяще предвидел вчера Владимир Владимирович… Если целеполагание заключается в том, чтобы замутить что-нибудь и чтобы все это было совершенно неуправляемо и в этой мутной воде поймать какую-нибудь кровь, а потом завинтить гайки с криками о недопущении гражданской войны (которую эти самые люди и разожгут, разумеется), - вот если целеполагание такое, то мэрия на правильном пути.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Предположим такую ситуацию. Московская мэрия согласовывает акцию, ну, скажем, на Болотной. Оппозиция говорит: «Нет, мы хотим либо Манежную, либо Лубянскую»...

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, а оппозиция уже это сказала, да.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Тогда что бы вы порекомендовали? Куда идти? На согласованную на Болотной или на несогласованную, но ту, которую хотят организаторы и ту, за которую голосовали там, например, в FaceBook?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Я полагаю, что очень важно сейчас возвращать, просто возвращать правила игры - нормальные. Мы не обязаны, в принципе... Мы обязаны уведомить, да? И нас достаточно много. Мы можем просто мирно выйти на любую из центральных площадей. Мне кажется это довольно важным. Мне кажется довольно важным сейчас довести это до сведения. Не спросить разрешения - «ой, а можно мы?», а уведомить их – уведомительный порядок! Вот, уведомить: «Мы придем туда-то. Мы – такой же народ, уж как минимум не хуже, чем нашисты и эти самые все, автобусами свезенные. Мы – свободные люди и мы вправе собраться в этот день». Это очень важный день, да? И я, конечно... Мне трудно сейчас к чему-то призывать, потому что меня физически не будет в Москве (я буду в Перми в этот день), поэтому с моей стороны не очень, может быть, правильно призывать. Я говорю о том, где бы я был, разумеется. Очень важно возвращать нормальные правила игры. Они не должны нам указывать. Мы должны им сообщать, где мы собираемся мирно собраться, чтобы они имели возможность развести по разным сторонам, там, разные силы. Пожалуйста, есть Манежная, есть Лубянка. Пожалуйста! Если одни хотят там - другие там, прекрасно! У милиции… у полиции, если она не хочет кровопролития, - вот, если она не хочет кровопролития, то она его и не допустит. Кровопролитие целиком будет лежать в зоне ответственности тех людей, которые создали такую ситуацию.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мэр Москвы Сергей Собянин пообещал не допустить обустройства палаточных лагерей протестующих после президентских выборов – это интервью «Комсомольской правде». «Мы предоставляем площадки, чтобы высказаться всем желающим, - заявил мэр столицы, - но Майдана точно не будет. Никаких палаток в городе мы разбивать не дадим». Насколько вот этот сценарий?.. Я так понимаю, сейчас именно такое развитие событий больше всего беспокоит власть.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Власть вообще беспокоит возвращение демократической практики, то есть такой практики, когда граждане вдруг оказываются что-то решающими. Власть настаивает на том, что решать будет она, а мы будем жить, как она будет решать. Значит, эта вещь обоюдоострая, с одной стороны. С другой стороны, эта вещь абсолютно связанная. Значит, если власть будет идти навстречу - ну, организовывать нормальную демократическую жизнь, а не подыгрывать одной из сторон... Если представить себе, что Собянин работает на нас всех, москвичей (которые за Путина, против Путина), но он не сотрудник Путина, не сотрудник одного из (кандидатов), а вот такой вот мэр вообще, который имеет такое же отношение к Путину, как к Жириновскому, Прохорову, Миронову и к любому другому… он просто мэр! То в его интересах соблюдение закона, а не соблюдение того, что они называют «стабильностью». «Стабильностью» они называют сохранение статус-кво. Стабильностью они называют новые двенадцать лет Путина, - которые как раз, конечно, никакой стабильностью не будут.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Тут очень много вопросов нам приходит на SMS +7 985 970-45-45. Я думаю, что вы, разумеется, слышали вчера выступление Владимира Путина или читали его.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Читал, читал.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот Наталья спрашивает (наверное, выберу именно ее вопрос из общего числа): «Как вы думаете, кто эта сакральная жертва?»

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Я даже фантазировать на этот счет не собираюсь! Это неправильная формулировка вопроса. Гораздо важнее вопрос о том, что это такое за глава правительства, который знает о каких-то провокаторах, знает о том, что прольется кровь - и об этом сообщает нам? Если вы знаете этих провокаторов, у вас есть господин Нургалиев, господин Чайка, суды… Арестуйте, задержите, расследуйте. Если вы знаете. Если нет, закройте рот на замок. Потому что то, что когда говорится о таких провокаторах, а ничего конкретного не называется, то это напоминает очень сильно (я уже писал об этом) 25-ю главу «Мастера и Маргариты». Ты помнишь, как Прокуратор пытался спасти Иуду из Кириафа, да? И так прямо чувствовал, что должна пролиться кровь. И так прямо вслух об этом говорил в присутствии понимающих людей из своих силовых структур. И так прямо опасался этого, что это, действительно, случилось. До такой степени Прокуратор опасался! «Так зарежут, игемон?» - спрашивал его Афраний. «Зарежут, - отвечал Пилат. – Зарежут». А потом, значит, будут привычно умывать руки… Так вот, это провокация, господин Путин! Это называется - провокация. Это мы должны понимать, что это провокация - и это прямое указание желающим пролить кровь о том, что Владимир Путин, собственно, не против, о том, что когда будет пролита кровь, виноватыми в этом будем мы сами - или Березовский, который, как стало известно Путину через сутки после убийства Политковской, заказал Политковскую, да? Он же все знает! Это прямое указание.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Только сказать не может.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Сказать, к сожалению, может. И говорит. И говорит! Так вот я хочу обратить внимание, что это воспринимается - и людьми, читавшими Булгакова, и на уровне здравого смысла, - это воспринимается как указание того, что было бы желательно. Потому что как раз этот вариант – очевидно, лежит в русле всего, что они умеют. Потому что каждый человек работает по специальности, а специальность Владимира Путина – именно провокации. Он сам об этом писал. Провокации, дискредитации. Вот это та территория, на которой он чувствует себя в своей профессии. Он заканчивал, все-таки, не истфак, а школу КГБ, да? И вот это образование его все время высовывается, да? И как, вот, в доме Собакевича каждый стул кричал «я – Собакевич», так у Путина любое его действие кричит «Да, я из школы КГБ! Вот меня этому учили, я это умею». Он очень опасен. Он очень опасен для общества.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Тогда как вы расцениваете слова Владимира Путина о том, что те, кто заранее говорят, что выборы не легитимны, сами вбросят, сами проконтролируют, сами потом опротестуют результаты выборов?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Даже неловко это комментировать. Выборы уже на сегодняшний день (вот мы с тобой разговариваем 1 марта, да?), вот - они уже не свободные и не равные! Это уже зафиксированный факт. Только за один митинг в Лужниках в стране с действующим законом кандидат Путин был бы снят с выборов. Точка. Да? За бесстыжее использование административного ресурса. Беспрецедентное, беспардонное. Значит, ни о каких выборах говорить не приходится – они уже не равные и не свободные, поскольку мы знаем десятки случае шантажа (они выплыли наружу). И они будут, разумеется, нечестными. Это можно не предполагать – это предмет знания. Повторяю, потому что не был снят даже Чуров! Мы-то предполагали, что они откупятся Чуровым. Они не откупились Чуровым - они его защитили. Значит, если тот же человек, который считал декабрьские парламентские выборы и попался на воровстве… Потому что графики, опубликованные Орешкиным - это математика... Это не зона фантазии, это не зона оценки. Мне кажется (а мне не кажется) - есть цифры, да? Вот -графики, да? Там, где были наблюдатели - там, где не было наблюдателей. Эти графики математически доказывают огромные фальсификации в пользу одной партии. Лидер этой партии, известной в народе как «Партия жуликов и воров», сейчас идет на выборы. Какие у нас есть основания хоть даже предполагать, что эти выборы будут честными? Значит, пусть не валяют дурака. Что же касается того, что мы сами вбросим... Видимо, за него. Видимо, мы с Навальным прокрадемся и всех наших сторонников наймем… там, Улицкую, Парфенова… прокрадемся на избирательные участки и вбросим за Путина, чтобы его дискредитировать. Эта логика? Ну, если есть дебилы слепоглухонемые, которые готовы в это верить, пускай верят.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Хорошо. Вопрос, чему верить и чему не верить в истории с раскрытым покушением на Владимира Путина. Сейчас вот Россия требует выдать участников покушения. Ну, тут не очень понятно, как там дальше будет.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да чего ж тут непонятного-то? Во-первых, предвыборные покушения стали приятной нормой. Даже нельзя назвать неожиданностью. Мы всё ждали. Так ждали, так ждали…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В прошлый раз не было такого. Ну, это давно такого не слышали.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да. Значит, я тебе хочу сказать. Ребят, которых поймали, на том, что они, собственно, делали - что? Они собирали бомбу, да? Они собирали бомбу, на чем и попались. Первое, что сделали эти ребята, это побежали утяжелять себе статью с криком «мы хотели взорвать Путина, мы хотели взорвать Путина! Дайте нам лишних десять лет за подготовку убийства». Да? Тут же, конечно, в компьютере нашлись съемки кортежа. Ты помнишь, через какое-то время после «Норд-Оста» в каком-то схроне в Чечне ФСБ блистательно нашла план зала «Норд-Оста»? Там неделю после истории с «Норд-Остом» они хранили, специально для ФСБ, видимо… Есть такая штука как репутация. У наших спецслужб - со времен Патрушева как минимум - такая репутация. Эти 857 шпионов, пойманных без единого суда...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так тут же не наши спецслужбы ловили, а украинские.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, пока можно констатировать… Констатировать можно только одно – что какие-то ребята чеченские пытались в Одессе взорвать бомбу и взорвались. Это то, что известно. Все остальное мы знаем только со слов того сильно помятого человека, который вдруг явился с повинной. Чего вдруг он явился? Почему люди побежали утяжелять себе статью? Объясни мне, пожалуйста.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Может быть, они за правду? Совесть проснулась?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Вот, совесть проснулась перед выборами. Значит, Тань, «некрасиво подозревать, когда вполне уверен». Да? Это очередная... Ну, это такой... Там есть элементы правды. Элементы правды заключаются в том, что есть какие-то чеченские ребята, которые собирали бомбу. Все! На этом фактура кончается. Все остальное – в зоне пиара.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Следили ли вы за судьбой губернатора Приморья господина Дарькина?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Я за судьбой господина Дарькина, известного больше как Серега Шепелявый, слежу с его еще первого назначения. И должен заметить, что Серега Шепелявый был первым губернатором, которого назначил Владимир Владимирович Путин! - ровно после Беслана, когда выяснилось, что мы сами такие недоумки, что не можем выбирать, и что выборы дискредитировали себя как институт, потому что мы выбираем преступников, а сейчас придет Путин и будет назначать проверенных. Так вот первым, кого он назначил, был «Серега Шепелявый», что сняло уже, мне кажется, у всех более-менее зрячих людей все вопросы по поводу мотиваций.

Чего тут дальше особенно следить? Он был...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, как бы, в общем, все, нету.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нету. Это предвыборная история, совершенно очевидно. Ну, об этом писали – мне неловко это все повторять, долбить все зады…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Что-то вам сегодня весь эфир, Виктор Анатольевич, неловко.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: А это не весь эфир – это гораздо раньше началось. Когда ты спрашиваешь меня про Дарькина, то ты меня толкаешь на путь просто объяснения таблицы умножения. Чего не ясно про Дарькина? Почему сняли, не ясно? Потому что...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вдруг внезапно сейчас. Не после выборов думских.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, потому что совсем бы ни черта не получил при Дарькине во Владивостоке Владимир Владимирович! А так, вроде бы, есть надежда у тех, кто сняли срочно перед выборами Дарькина, что это будет воспринято как шаг навстречу народу, - потому что Дарькин всем уже, ну, просто совсем поперек был горла. И до такой степени поперек горла, что было решено целесообразным сделать этот шаг навстречу населению. Ну, сделали. Поможет ли? Не сильно уверен, потому что, все-таки, ну, люди не идиоты…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если смотреть на предвыборную кампанию вот эту президентскую, кто вам больше всего запомнился? В любом смысле. Можно в хорошем, можно в плохом.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, в хорошем... Странный вопрос. Ну, конечно, Путин и запомнился, потому что он и раньше-то в моем представлении был не Мать Тереза, а та мерзость, которая поперла из него уже в последнее время… Совершенно искренняя мерзость, потому что видно, что он боится! В Лужниках он был совершенно искренен, я бы сказал, непропорционально искренен. Потому что - вроде бы, речь ведь всего лишь о выборах! Кандидат в президенты, да? Откуда такой нерв? Откуда такой надрыв? Откуда эта риторика? Откуда эта истерика?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Он искренен?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет. Это он понимает, что решается не судьба политическая. Ну, как во Франции где-нибудь: «Буду ли я президентом - или я буду лидером оппозиции», допустим, да? А решается судьба - личная! Он понимает прекрасно, что как только его руки отлепят с рычагов власти, с этих рычагов начнут снимать отпечатки пальцев. Он прекрасно понимает, что через короткое время после того как он отлипнет от рычагов власти, он будет всего лишь одним из членов преступной корпорации, к которой очень много вопросов, среди которых хищения в особо крупных размерах еще не самый драматичный вопрос. Он это знает. Отсюда такой нерв неподдельный, отсюда этот зажим, эти сжатые челюсти, отсюда вся эта истерика, отсюда весь этот Лермонтов, и эти «не Москва ль за нами» и «враг будет разбит», этот 41-й год... Я все с того дня все не могу понять, француз я или немец. Потому что я понимаю, что я враг, да? Это мне просто было сказано, что я – враг! Я и все там мои товарищи, и все, кто стояли с белыми шариками и ленточками вдоль Садового кольца, - мы все враги. Тут ведь что интересно? Ни в одной демократической стране ни один лидер никогда не будет оскорблять избирателей, которые за него не голосуют. Он понимает, что он всего лишь претендует на роль наемного менеджера, да? Саркози, там, Обама, не важно, кто... И он претендует на роль наемного менеджера - всем. И даже если кто-то за него не голосует, он не может его оскорблять, просто не имеет права! Представь себе, выйдет Обама и скажет: «Все республиканцы, все, кто голосуют за республиканцев, - козлы. Козлы, враги Америки».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Митт Ромни среди них первый.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да-да-да. И вообще, они все... «Мы любим Америку, а они все – предатели». Ну, как-то странно. Не думаю, что это добавит ему очков среди своих даже. А у нас - враги, да? Враги.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вчера-то как раз он и сказал, что вообще неплохо было бы оппозиции подчиняться и слушать мнение большинства. А большинство, вроде, за Путина.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет. Не-не, нет. Вот это вот подмена, в чистом виде «наперстки». Значит, во-первых, меньшинство не обязано слушать мнение большинства! В демократической стране (в отличие от примитивных обществ) меньшинство защищено - любое: политическое, гендерное, сексуальное, эстетическое... Любое меньшинство имеет свои ниши, оно не затаптывается в землю как враг. Это первое. Второе. Для того, чтобы выяснить, кто, собственно, большинство, нужно и провести что? Хором: вы-ыборы.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Неужели?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Честные, равные, свободные.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вам проводят выборы. Вот эти-то будут вообще суперчестными, потому что сколько наблюдателей, а? Ничего не сфальсифицировать. Еще и камеры.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Вот мы сверим потом данные наблюдателей в тех участках, где наблюдатели смогли проконтролировать, и, значит, общий «марий эл» снаружи. И мы сверим эти цифры. И сделаем очень, я думаю, внятные математические выводы. Но! Повторяю. Во Франции, Дании и других островах Зеленого Мыса (там, где есть выборы), там выясняется, кто большинство, в результате равных, честных, свободных выборов. Поскольку у нас уже не равные и не свободные, а будут и не честные, то выборами это давай не называть. Значит, это переназначение начальства. А большинство, образовавшееся в результате этих выборов, должно искать консенсус с меньшинством, разумеется. По демократическим законам. То есть, например, не объявлять меньшинство врагами, каким бы это меньшинство не было, и затаптывать его в землю, не отнимать бизнесы у этого меньшинства, не выгонять из страны, не перекрывать вход на телевидение, а - сосуществовать. Потому что в Америке, во Франции меньшинство имеет выходы и на телевидение, и в парламент, и так далее, и так далее…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мы только, вот, не в Америке и не во Франции, а в РФ. Сейчас делаем перерыв буквально 3 минуты, оставайтесь с нами, программа «Особое мнение» с Виктором Шендеровичем скоро продолжится.

НОВОСТИ

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, у меня в гостях Виктор Шендерович. Ну, вот, на фоне выборов президентских, которые вы называете переназначением начальства, идет некая политическая реформа в стране, которая, по идее, должна принести много всего хорошего, если все получится. Тем более, если еще и, может быть, там с блокированием как-то решат вопрос, партии появятся разные. Всего 500 человек для регистрации. Ведь, здорово же?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ничего здорового в этом нет. Тань, это смотри...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, просто вы так все рисуете, что, вроде как, после 4 марта жизни нет.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, почему? Она какая-то есть. Жизнь есть и при Мугабе, жизнь везде есть. Вопрос в том, что это за жизнь, какого качества эта жизнь! В данном случае, как я понимаю, мы говорим о политической жизни. Значит, я, все-таки, исхожу из того, что лошадь должна стоять впереди телеги. Есть некая корпорация, которая находится у власти с некоторых пор - уже и незаконно. Я не обсуждаю качества даже этой корпорации. Может, они прекрасные. Но только они находятся незаконно. Они своровали выборы - уже несколько выборов своровали и сейчас воруют еще одни, последние, президентские. Страна будет жить уже без легитимной власти, и это не просто «она будет жить без легитимной власти», а это будет ощущением, довольно определенным ощущением очень большого круга людей, да? Вот это отсутствие легитимности. В этих условиях любые реформы, любые... То есть, Медведев ведь только и объявляет, что он проводит какие-то реформы, все время.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да уже давно что-то не слышно ничего от Медведева.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну да, да-да. Кстати говоря, и это характеризует страну, в которой мы живем. Мы с тобой обсуждаем выборы, вообще страна обсуждает выборы, фамилия Медведев вспоминается совершенно случайно - фамилия президента!

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, он же не кандидат в президенты. Чего о нем вспоминать-то?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, нет. Это означает, что он не президент вообще. Он – часть этой корпорации, и все более мало-значительная часть, да? А сейчас уже и просто - незначительная часть этой корпорации. Так вот, надо менять. Просто менять корпорацию. Знаешь, американцы, кажется, говорят, что политиков и памперсы надо менять чаще по одной и той же причине, да? Очень быстро становится грязно. А когда долго не меняешь, начинать вонять. Надо менять памперсы, вот и все. Надо соблюдать гигиену. Надо сменить эту корпорацию, которая, собственно, вцепилась всеми лапками во власть и не отдает...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: На другую корпорацию.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: А?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: На другую корпорацию.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет. А вот тут очень важно, что - не на другую корпорацию, а сменить на некоторый работающий механизм смены. Вот это очень важно, что - не на другого фюрера сменить, не на другого, там, ахмадинеджада (не важно), не на другого Царя горы, как бы он ни назывался, какую фамилию ни носил бы, а - возвратить нормальную систему смены памперсов, смены власти.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А кто предлагает, на ваш взгляд, вот этот вот работающий механизм?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Работающий механизм предлагает история, да? Европейская цивилизация придумала этот работающий механизм и его реализует. Ничего тут выдумывать не надо. Памперсы продаются в любом магазине. Просто можно им пользоваться, а можно так жить, да? И пахнуть. Вот это выбор. Это выбор страны. Послушай, мы уже от Сенегала отстаем! Там уже вторые выборы (второй тур). И этот самый их 85-летний лидер нации, который хотел на третий срок, - его, по всей видимости, прокатят. Мы позади Сенегала. А он тоже говорил, кстати говоря, о том, что - «великий Сенегал»… умремте ж под Дакаром. Это все было…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А с другой стороны, вот перед нами пример Украины, где была оранжевая революция, где потом был Ющенко, Тимошенко, все так здорово, эйфория, тра-та-та, выборы, честные, настоящие, бац – обратно Янукович. Ровно потому, что были честные и свободные выборы.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Так проблема украинского народа и украинского общества не в том, что пришел Янукович, а в том, что они позволили Януковичу распоясаться и охаметь. Точно так же как проблема немцев была не в том, что какой-то Шикльгрубер победил в 1933 году на выборах, а в том, что они позволили ему демонтировать элементы обратной связи – демонтировать выборы, демонтировать свободную прессу, подчинить все себе. Да? Вот где, так сказать, точка невозврата! Вот, украинцы разочарованные результатами реформ и так далее, и так далее (тут все очень похоже на наши 90-е, да?) позволили узурпатору - узурпировать. То есть, не было бы лучше, если б Ющенко объявил, что он остается там навсегда, да?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да нет. Я говорю о том, что люди захотели обратно Януковича.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Люди захотели обратно Януковича, это очень хорошо.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Точно так же они могут захотеть Путина.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, они могут. Так пускай. Так пусть он уйдет к чертовой матери...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Он уходил.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Не-не-не, он не уходил, он никуда не уходил. Он от рычагов власти не отлипал, он примотал изолентой себе руки к рычагам власти! Он завел себе просто - погреть креслице по соседству. Не валяй дурака – ты прекрасно все понимаешь. Он никуда не уходил. Вот, когда он уйдет и, допустим, пришедший следом Иванов, Петров, Сидоров, совершенно не важно кто, совершит… какая-то там партия какое-то количество ошибок… и люди равным, честным, свободным образом проголосуют за Путина - ну, на здоровье! Потом он им снова осточертеет. Хорошо, отлично. Демократия! Я снова говорю азбуку и снова раздражаюсь от этого. Значит, демократия, разумеется, не гарантия от ошибок, от глупости, от пошлости. Это входит вполне себе, да? Эта пошлость предвыборная – она входит в понятие демократии! Просто как предупреждал Черчилль, все остальное еще хуже. Можно просто не на тот памперс сменить. Но тут есть шанс. А если ты просто не меняешь памперс, то шанса нет – будешь вонять.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, у нас есть еще один пример по соседству – Белоруссия. Там что-то были какие-то движения и... И потом пропали.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, там не пропали движения.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот есть чудесный Лукашенко.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Не, там не пропали движения, там как раз случилось то, что с удовольствием... О чем, видимо, мечтает, судя по всему, и к чему ведет путинская корпорация – вообще по периметру все затоптать, да? Вообще. Потому что там Лукашенко упустил шанс уйти живым от власти в декабре позапрошлого года. Он упустил шанс уйти живым от власти! Он устроил провокацию, - кстати говоря, очень похожую на то, что сейчас предрекает Путин. Просто «ночь в ночь», как говорится, да? Вот, людей, которые вышли протестовать против узурпированных выборов, он их обвинил в попытке захвата… пара провокаторов разбила пару стекол… их свинтили и они сидят все. Только он упустил шанс уйти живым (Лукашенко) от власти. Все, шабаш! Его фамилия уже Мугабе, его фамилия Фидель Кастро, его фамилия Ким Чен Ир - или кто там есть, да? Все, он живым от власти не уйдет. И он это точно знает. Это кто-то написал замечательно (по-моему, Павел Шеремет), он – больной, сумасшедший с бритвой, он уже неадекватен и у него нет никаких шансов, он не выйдет из своих Вискулей живым. Он понимает, что он должен умереть в Вискулях, потому что снаружи у него нет шансов просто выжить. Значит, вот, если мы этого хотим, то мы в сантиметре от этого, в нескольких днях…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, у Путина пока сохраняется шанс избежать вот этого сценария.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: У Путина сохраняется шанс. Он очень много этих шансов потерял с конца декабря. Очень много. Мы все думали - ну, вот, как бы, все эти вальсы, все эти мазурки с Кудриным бесконечные, да? Мы все думали, что сейчас что-то там внутри стронется, там внутри, в элите найдутся какие- то силы, которые его немножечко пододвинут и начнут, как бы, от имени Кремля договариваться, - как я формулировал полтора года назад, «об условиях выхода на цыпочках». Начнут договариваться, да? Выяснилось, что все это была разводка, выяснилось немедленно, что они пришли в себя и первое, что сделали, это начали новый тур уголовщины, тяжелой довольно уголовщины замечу, да? Ясно, что Путин уже упустил, ну, пару дюжин таких шансов с декабря. И судя по тому, что мы знаем о психике этого человека, его менталитете, на него надежды большой нет. На него надежды большой нет. К сожалению, на элиту тоже большой надежды нет. Вот эти все припутинские олигархи, страшно его ненавидящие (тихо, про себя, за вискарем, молча), - они абсолютно парализованы и деморализованы, и ничего не в состоянии сделать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но с другой стороны, смотрите, какое огромное число наблюдателей будет на этих выборах. Будут вебкамеры. Сильно возрастают шансы на то, что посчитают честно.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, нет. Возрастают шансы - и сильно возрастают шансы - на то, что мы еще лучше, чем в декабре, отследим уровень фальсификаций, и еще внятнее их докажем. Это да, эти шансы возрастают. И он войдет в Кремль, объявив себя Царем горы в очередной раз, как сказал Сережа Пархоменко, голый и скользкий. И все будут видеть, что он голый и скользкий, что он своровал, и это будет доказано. Конечно. То, что он боится второго тура как огня, это ясно. То, что он... Уже ВЦИОМ же объявил, да?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, у нас сейчас уже не объявляем никакие цифры...

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну хорошо, не важно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: ...потому что предвыборное законодательство диктует свои правила.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, у нас же выборы! Я совсем забыл. Извините, пожалуйста.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. У нас продолжается предвыборная кампания...

В.ШЕНДЕРОВИЧ: У вас – да, а у меня – нет. (Смеется) Все, молчу-молчу, молчу. Извините. Значит, ясно, что доктор сказал «В морг», значит, в морг. Ясно, что будет объявлена после первого тура его победа. А вот то, что мы, если хорошо самоорганизуемся и сработаем, мы сможем это доказать еще предметнее, чем в декабре, - да, я надеюсь на это. Вообще, впереди длинная история... Я уже говорил: двойной тактовой черты, как в музыке, нет. Будет шестое, седьмое, восьмое - и не только марта, да? Очень важно это медленное движение, но неотвратимое движение к выходу из путинского...

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы когда из Перми вернетесь?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Я из Перми вернусь седьмого – мы еще увидимся, я думаю.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ага. Ну, значит, 7 марта и обсудим, что там да как.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Обсудим-обсудим. Непременно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. Виктор Шендерович был сегодня в особом мнении. Всем счастливо.


Напишите нам
echo@echofm.online
Купить мерч «Эха»:

Боитесь пропустить интересное? Подпишитесь на рассылку «Эха»

Это еженедельный дайджест ключевых материалов сайта

© Radio Echo GmbH, 2024