Михаил Барщевский - Особое мнение - 2012-02-14

С.КОРЗУН: Всем добрый вечер. «Эхо Москвы», 14 февраля, 17 часов вечера с минутами, у микрофона – Сергей Корзун, мой сегодняшний гость – юрист Михаил Барщевский. Михаил, добрый вечер.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Добрый вечер.

С.КОРЗУН: Сегодня, думаю, будем повышать производительность труда, потому что очень много вопросов, которые требуют комментариев. Поэтому сразу к делу. Событие, которое сегодня с утра вышло в топы информационные, - это роспуск совета директоров ЗАО «Эхо Москвы». По этому поводу много мнений было высказано уже в эфире, а вопрос мой относится к тому, особое ли акционерное общество, особое ли предприятие средство массовой информации?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это прекрасный вопрос, над которым бьются ученые последние лет 15.

С.КОРЗУН: Насколько я помню, эти вопросы были хорошо решены. Хорошо решены в том самом законе о СМИ...

М.БАРЩЕВСКИЙ: О!

С.КОРЗУН: ...господ Федотова, Энтина и Батурина.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Так вот это как в том анекдоте «Now you talk business». Дело все вот в чем. Что с точки зрения хозяйственной деятельности это обычное акционерное общество. Никакой специфики нету (это с точки зрения закона об акционерных обществах). А с точки зрения закона о СМИ это совсем особая штучка.

С.КОРЗУН: А какой из законов законнее?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Оба законнее при их правильном применении. Другими словами, поменять совет директоров «Эха Москвы» владелец контрольного пакета 66% может в любую минуту. А вмешиваться в редакционную политику, даже если у них будет 100%, нельзя. Вспомните, что было в «Коммерсанте». В «Коммерсанте» взяли, сняли генерального директора, да? Имеют право. Можно ли снять Венедиктова? Можно.

С.КОРЗУН: Имеют право.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Имеют право. Правда, процедура довольно долгая, насколько я осведомлен о вашем уставе. Но давать указания Венедиктову о редакционной политике не имеют права. Понимаете, да?

С.КОРЗУН: Ну, в свое время, еще в 90-е годы, базируясь на том же самом законе, мы, как бы, и старались застраховаться от возможных притязаний владельца. Мы понимали, что «Эхо Москвы» не может быть в этом смысле абсолютно независимым и ввели процедуру выборов главного редактора с утверждением последующим.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот поэтому я и сказал, что с учетом специфики вашего устава, абсолютно законного с моей точки зрения, то процедура снятия главного редактора займет год. Ну, там, может быть, не год, а чуть поменьше. Ну, просто по процедурным срокам. Но вообще вся эта история... Знаете, вот, я уже нахожусь в том возрасте, когда мне было бы пора перестать удивляться. Вот, сегодня за 2 недели до президентских выборов Газпром-Медиа, видимо, в общем, лояльна власти (надо предположить), ну и, соответственно, надо предположить, что лояльна Путину. Ну, надо предположить.

С.КОРЗУН: Возможно такое.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Значит, вот эта вся история сегодня, с моей точки зрения (особое мое мнение) политтехнологически такая подстава Путину. То есть большей подлянки ему подложить было нельзя. Потому что совершенно понятно, что если завтра закрыть «Эхо Москвы» или снять Венедиктова, то Болотная и Сахарова могут показаться просто детским лепетом. Вы знаете, между прочим, какая самая массовая демонстрация была в России за все время ее существования, новой России?

С.КОРЗУН: Ну, где-то на Манежке или в Лужниках, наверное – там 1989-й, что ли, 1990-й?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не. Это, если мне память не изменяет, ну, годы, наверное, те самые, 600 тысяч человек – закрытие «Взгляда». 550 тысяч человек. Кому-то надо сегодня 550 тысяч человек вывести на улицу? Насколько я знаю, кстати, аудитория «Эха Москвы» - это 500 тысяч, не считая сайта, да? Это 500 тысяч только в Москве.

С.КОРЗУН: 900 тысяч, до миллиона.

М.БАРЩЕВСКИЙ: До миллиона.

С.КОРЗУН: 950 тысяч – ежедневная аудитория.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, ясно, что каждый второй может выйти. То есть если нужна провокация против власти, то, вот, лучшая провокация против власти – это сегодня что-нибудь сделать с «Эхо Москвы».

С.КОРЗУН: Вернемся еще на секунду к юридическому аспекту. Нельзя так просто назначить нового главного редактора (уволить можно после процедуры), но возможно изменить устав предприятия. Вот здесь какие есть возможности?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот это, Сережа, извините, надо было мне часа за 2 до эфира этот вопрос задать и прислать устав. Потому что я не знаю, не могу сейчас экспертно...

С.КОРЗУН: Ну, квалифицированное большинство, грубо говоря, необходимо, конечно, для таких изменений устава, естественно. Тут уже расклад в совете директоров имеет значение.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. А дальше при наличии хороших юристов (а они у вас есть)... Хотя бы один из них перед вами...

С.КОРЗУН: (смеется)

М.БАРЩЕВСКИЙ: Шутка. Эти изменения можно будет по судам замотать на пару лет. Понимаете, да? То есть это не так просто, это не на щелчок пальца.

С.КОРЗУН: То есть год-два хороший адвокат гарантирует, редакция «Эхо Москвы».

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, мой личный рекорд – 8 лет.

С.КОРЗУН: Напомню, Михаил Барщевский – гость программы «Особое мнение» на радио «Эхо Москвы» и на телеканале RTVi. Второй вопрос, обсуждается возврат промилле за рулем. Я уже даже не буду приводить ироничные замечания по этому поводу – каждые полгода или год будем уходить от промилле или возвращать промилле. Что вы думаете с юридической и с человеческой точки зрения?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я последнее время сам себе напоминаю старую ворчливую тещу. Какое любимое выражение старой ворчливой тещи? «Я же говорила». По поводу выборов губернаторов, по поводу регистрации партий, по поводу промилле – «я же говорила». Значит, абсолютный ноль... Я открыто выступал против этого и когда на правительстве это обсуждалось, и в эфире «Эха Москвы», и в публичных выступлениях. Объясню почему. Не потому, что я за то, чтобы пить за рулем. Я сам – трезвенник, за рулем уже без малого 40 лет. Дело все в том, что... Я, действительно, считаю, что пьяный за рулем – это преступник. Реально.

С.КОРЗУН: Согласен с вами.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я бы за это в тюрьму сажал просто бы сходу. Вот, ну, не в тюрьму, а административный арест на 30 суток – выпил, на 30 суток пошел (если ты выпил). Но известно, что любой прибор имеет шкалу погрешности. Когда вы даете абсолютный ноль, вы заведомо ставите человека в риски от техники. К тому же хорошо известно, и журналисты, ваши коллеги много по этому поводу уже постебались: значит, кефир, валокордин, квас...

С.КОРЗУН: А кое-кто говорит, что и черный хлеб.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот. Дает на какие-то 15-20 минут или, наоборот, через 15-20 минут на какое-то короткое время дает чуть ли не 0,3 промилле.

С.КОРЗУН: Ну, для этого введена вторая процедура. Понятно, могут на это возразить и это правда.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Но дело еще вот в чем. Что когда вас останавливают, а вы куда-то торопитесь, то вам проще дать денег, чем первую процедуру проходить, вторую процедуру проходить. Да? То есть это, с моей точки зрения, чрезвычайно коррупциогенная норма (абсолютный ноль). Я – не специалист. Где-то, я знаю, 0,3, где-то, 0,8 в разных странах. Поэтому я промилле вам не назову, какие надо. Ну, допустим, 0,3 – правильная промилле.

С.КОРЗУН: Ну, 0,3, 0,5 там в разных странах.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Допустим, я говорю. Сереж. Допустим. Мы с вами оба не наркологи. Кстати, это очень индивидуально – один от 0,3 свалится, другому 0,3 как слону дробина. Ну, вводится некий норматив, да? И вот в этой ситуации, если я знаю, что я не пил (точно не пил) и прибор здесь халтурить не может, то я уже буду отстаивать свои права, я денег гаишнику не дам: «Ах, ты так? Ну давай».

Но я, когда это обсуждалось, я тогда еще предлагал одну вещь – к сожалению, я не был услышан. Значит, вот, представьте себе ситуацию. Вы едете, вас останавливают, вы торопитесь, вам говорит «Вы пьяны», вы говорит: «Я – не пьяный» - «Поехали на все эти процедуры». 2 часа вы потратили на эти все процедуры. Потом говорят: «Извините, не пьяный». Поехал дальше. И всё? И всё?

Так вот я хотел предложить такую вещь. Когда гаишник выписывает направление на наркологическую экспертизу, вы получаете некий отрывной талончик, ну, как штрафную квитанцию, да? С номером, бланк строгой отчетности. И вам на этой самой штучке, вот, когда вы в наркологическом кабинете, ставят штампик «Трезв». И вот с этой бумажечкой, с этим штампиком вы идете в суд и взыскиваете с ГАИ штраф. Вы с ГАИ штраф за потраченное ваше время. Пускай это будет 10 тысяч рублей. Не важно. И тогда с коррупцией на дорогах в этой части будет быстренько покончено, потому что гаишник будет понимать, что когда он вас остановил, а если вы еще окажетесь трезвый, так он на бабки попал... Он на бабки попал! Мало того, что он вас не раскрутил – он сам на бабки попал.

С.КОРЗУН: Вернемся к вопросам, еще присовокупим к ним вопрос об отмене перехода на летнее или, соответственно, на зимнее время. Это что, просто предвыборные обещания или что? Скажите как человек, который, в общем, политике-то не чужд совсем.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я – не астроном. Да? Я – не астроном. Но мне астрономы говорили о том...

С.КОРЗУН: Не астроном, не нарколог.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да вообще никто. Вообще никто, да. Так зашел. Астрономы мне объяснили, что у нас... Ну, и мои знания истории подтверждают, что, наверное, они правы. Вы знаете, какой был первый декрет Ленина?

С.КОРЗУН: Отмена времени?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да.

С.КОРЗУН: То есть чего-то со временем.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, да, да. Не о мире, не о земле, как любит рассказывать Геннадий Андреевич Зюганов, а о времени. Значит, перевели на час вперед. И мы с Европой разошлись на час. То есть не с Европой – с астрономическим временем (вот с этого момента внимательно), с астрономическим временем мы разошлись на час. Чтобы вернуться к нормальному астрономическому времени, отменять надо было не зимнее время, а летнее. Это летнее против природы.

С.КОРЗУН: О’кей. Не будем лезть...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет-нет.

С.КОРЗУН: Вопрос мой в другом. Мы еще дальше отдалились от этого времени, да, эта история понятная.

М.БАРЩЕВСКИЙ: То, что 3 часа для болельщиков трудно – это переживут, я за них не очень волнуюсь. Но биологически. Ну, слушайте, в декабре в 10 часов утра на улице темно. Ну, абсолютно крыша едет. Значит, поэтому, действительно, очень многие люди оказались этим... Вообще, перевод часов неудобен, но перевод в неправильную сторону совсем неудобен. Поэтому это никакая не предвыборная история. Просто, действительно, задолбали уже (и правильно задолбали)...

С.КОРЗУН: Не, ну как? Ну, тандем работает сначала в одну сторону, потом в другую сторону.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я боюсь, что просто Дмитрию Анатольевичу, так сказать, эксперты, которые ему подсказывали, какое время отменять... Либо он оговорился, сказав зимнее-летнее, а служивые люди уже переиграть не могли, либо эксперты ошиблись. Отменять надо было летнее время, переводя нас ближе к астрономическому времени.

С.КОРЗУН: Ну, еще не поздно послушать вашего совета. Напомню, Михаил Барщевский – гость программы «Особое мнение». Еще решение не принято окончательно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А кто слушает старую тещу? Ну, кто слушает старую тещу?

С.КОРЗУН: Вернемся к сегодняшним событиям и событиям последнего времени. Мирзоев снова взят под стражу после освобождения под залог в 100 тысяч рублей, такой, смехотворный, в общем, залог. Переквалификация статьи была и, вот, буквально свежая информация, что вот это все отменено и он остается под стражей.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Значит, первое. То, что я читал в СМИ по поводу Мирзоева. Вроде бы как из рассказов журналистов следует (не его адвокатов, а журналистов), что сам конфликт возник не по инициативе Мирзоева, а по инициативе потерпевшего, который начал, вроде бы как, обижать или приставать к его девушке (Мирзоева).

С.КОРЗУН: Это важно юридически, кстати?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это очень важно юридически. Второе. Вот есть такое понятие «объективное вменение». Я приведу пример объективного вменения с автомобилем. Значит, вот, едет автомобиль с разрешенной скоростью на разрешенном участке дороги, все по правилам. Из-за кустов на расстоянии метра от автомобиля выскакивает человек. Он его сбивает – труп. Вот, с точки зрения объективного вменения водителя надо судить и наказывать, поскольку он есть, труп есть, значит, он виноват. Это Средневековье. Вот, Средневековье по принципу объективного вменения людей наказывает. Давным-давно цивилизованный мир перешел на ответственность по умыслу. Имел умысел или не имел? Это есть умышленное преступление. И имел возможность предотвратить наезд, вот, в моем примере с автомобилем, или не имел? Если автотехническая экспертиза скажет, что не мог за 1 метр затормозить, все, не виновен. Хоть там 100 трупов – не виновен. Если имел возможность затормозить, виновен. В данном случае умысел «хотел давить, не хотел давить» значения не имеет.

Так вот преступление, которое инкриминируется Мирзоеву, это умышленное преступление. Поэтому нужно было установить, имел ли он умысел на причинение смерти (тогда это было бы убийство), на причинение тяжких телесных повреждений (тогда это было бы нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть) или он не имел умысла на нанесение телесных повреждений, а действовал, ну, скажем... Ну, там самообороны, конечно, не было. Ну, скажем, нанесение легких телесных повреждений (умысел был на это). И находится ли в причинно-следственной связи смерть с его действиями? Так вот, экспертиза по этому делу пришла к выводу, что смерть Агафонова не находится в причинно-следственной связи с действиями Мирзоева.

С.КОРЗУН: То есть как? Удар наносил – это видно на видео...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, но смерть с этим не связана. И умысла у него на нанесение тяжких телесных следствием не установлено. То есть чисто юридически переквалификация, опять-таки, в объеме того, что я знаю, была правильная.

С.КОРЗУН: Все равно до конца не вмещается. Удар был нанесен, упал парен. Может быть, удар был не такой сильный, но упал парень на голову. Но смерть-то наступила в результате этого удара?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Давайте я вам приведу пример. По улице идет пожилой человек, из подворотни выскакивает 15-летний мальчишка и целится в него из веника. Пожилой человек пугается, поскальзывается, падает, ударяется головой. Смерть есть? Есть. Мальчишка с веником выскакивал? Выскакивал. Что мы, мальчишку за убийство будем судить? Ну, я упрощаю. Я упрощаю, понимаете, да?

С.КОРЗУН: Мирзоев с веником сразу представляется.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, ну... Да. Нет, понимаете, у нас, у юристов иногда бывает такое, ну, такой прием: довести все не до абсурда, а до гротеска, и тогда становится суть проблемы очевидной. Если будет доказано, что у Мирзоева был умысел на то, чтобы сломать челюсть, то есть нанесение тяжких телесных, то, пожалуйста, судите его по этой статье. Что касается изменения меры пресечения, то мера пресечения, конечно, в этой ситуации...

Вообще, так. Давайте будем откровенны. У нас, конечно, многонациональная страна, у нас великолепные межнациональные отношения, да?

С.КОРЗУН: Политический аспект, да, о котором тоже хотелось.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Так вот в этом деле чересчур много политики. Потому что будь это не Мирзоев, а Иванов, а упал бы Агафонов, то про это дело бы а) никто бы не говорил и никаких бы проблем не было. Но поскольку это Мирзоев, это россиянин северокавказский, а Агафонов – это россиянин равнинный, то поэтому вот сейчас, я думаю, что сегодняшнее решение Мосгорсуда (я не исключаю этого) таково, каково оно есть во избежание новой Манежки. Я думаю.

С.КОРЗУН: То есть такая, превентивная мера.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. К сожалению (я об этом почти год говорю), у нас толпа (не народ, а толпа) начинает влиять на власть. Понимаете, когда народ влияет на власть, это очень позитивно, это демократия. А когда толпа влияет на власть, это катастрофа для страны.

С.КОРЗУН: Последний аспект – размер залога. 100 тысяч против 50, там, чуть ли не 100 миллионов по другим делам.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не-не, стоп-стоп-стоп. Опять-таки, по памяти говорю. Поймите, я – не ходячая энциклопедия. По менее тяжким минимальная сумма залога – 100 тысяч, по преступлениям средней тяжести минимальная сумма залога – 500 тысяч. Минимальная. Это оговорено нормативными актами.

С.КОРЗУН: Крыши нету.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А крыши нету. Понимаете, да? Там, залог в 100 миллионов – это, в общем, как писал Владимир Ильич Ленин, «формально все правильно, а по существу – издевательство». Залог там в 10 миллионов, в 20 миллионов – это допустимо в случае предпринимателя, мошенничества. Сумма похищенного, инкриминируемого 50 миллионов – ну вот тебе 50 миллионов инкриминируют, давай, 50 миллионов положи на стол и иди гуляй. Да? До суда гуляй, на самом деле.

Кстати, я хочу вам сказать, что... Сегодня был съезд судей.

С.КОРЗУН: Да, мы поговорим. Может быть, после перерыва сразу.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Так вот там, по-моему, назвал Лебедев цифру – я ее не записал, по памяти говорю – по-моему, в прошлом году общая сумма примененного залога была, по-моему, 400 миллионов и из них обращено в доход государства в связи с неисполнением условий 40 миллионов, то есть всего 10%, 1/10. Это означает, что это очень эффективная мера. Но, с моей точки зрения, малоприменяемая, потому что 400 миллионов залога по всей стране, по всем делам (а рассмотрено у нас уголовных дел миллион 70 тысяч) говорит о том, что эта мера начинает применяться намного больше, чем год назад или 2 года назад, конечно, но не достаточно. Могла бы применяться и больше.

С.КОРЗУН: Михаил Барщевский. О событиях сегодняшних, о свежей информации поговорим уже после перерыва. Есть еще несколько вопросов. Вопрос, пришедший до эфира: «Прокомментируйте, пожалуйста, решение российских властей о приостановлении выдачи разрешений на усыновление американцами российских детей».

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я не знаю такого решения. Я верю радиослушателю, что оно есть. Знаю только одно, опять-таки, из того, что сегодня Лебедев...

С.КОРЗУН: Собирались приостановить – это точно было по информации.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Собирались – да, собирались – я знаю, да. Но приостановили или нет – вот этого я не знаю. Знаю одну вещь. По усыновлениям сегодня называл Лебедев, опять-таки, эти цифры. Ведь, дела об усыновлениях рассматриваются судом. Значит, иностранное усыновление... А, вот, нашел. Значит, за весь прошлый год было рассмотрено 18 тысяч дел об усыновлении. Обратите внимание на цифры, потому что это политика. Значит, вообще по России 18 тысяч дел об усыновлении.

С.КОРЗУН: Независимо от того, в России или за рубеж.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, да. 97% заявлений удовлетворено, то есть в 97% случаев суд разрешил усыновление. 3 тысячи дел об иностранном усыновлении из 18 тысяч. Позор нации. Вот, я считаю, это позор нации. 28% дел в США. То есть США усыновляет больше всех. Ну, 28% от всех иностранных усыновлений приходится на США. Поэтому тема есть. Но когда говорят о приостановлении...

Я с большим уважением отношусь к моему коллеге Павлу Алексеевичу Астахову. Я знаю, что сейчас опять летал в США, недавно вернулся, там межправительственное соглашение... То есть этой темой занимаются. Но на что я хочу обратить ваше внимание? На 2 детали. Деталь первая. Вы не слышали про проблему запрета в США усыновлять детей в Россию?

С.КОРЗУН: Да вроде как не слышал.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А знаете почему? Потому что ее нет. Потому что почему-то из США в Россию не усыновляют. В США, в самих США очередь стоит за детьми. Да? Вот, я бы хотел, чтобы у нас проблема с США отпала также, потому что у нас в России была бы очередь за детьми, и проблемы иностранного усыновления просто не существовало бы в принципе. И вторая вещь, мы знаем, что в прошлом году в США погибло двое детей, усыновленных из России (в семьях погибли). А вы по России цифру не знаете? И я не знаю. А знаете, я ее искал. И при моих-то возможностях, вроде бы как не совсем рядовых, я не нашел этой цифры. Ее нет. Ее нет. Я не смог получить цифру, сколько усыновленных детей российских погибло в российских семьях. Поэтому это, вот, некие такие раздувания антиамериканских настроений меня, честно говоря, немножко раздражают.

С.КОРЗУН: Тоже политический вопрос? Предвыборное дело, что ли?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, это не предвыборное. Это ментальность. Мы чересчур долго привыкли жить с образом врага. Для нас, вот (ну, возьмите среднего россиянина), Америка – это враг. Реальную опасность для России, с моей точки зрения, представляет Китай, а не Америка. Но вся эта история с НАТО, с ракетами, со всем прочим... Да, НАТО, конечно, не близкий друг, и Америка, наверное, ну относится... В Америке к нам, наверное, относятся хуже, чем в Армении, например, да? Но вот эта вот ментальность, образ врага – она распространяется и на эту ситуацию. Мне так кажется.

С.КОРЗУН: Ну, надо сказать, что американцы ее подкармливают, и Макфол в интервью Познеру, в частности, сказал, что Россия тоже не друг США, а враг, пускай и на одном из последних мест.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А кто сказал, что все американцы – умные?

С.КОРЗУН: Михаил Барщевский – гость программы «Особое мнение» на радио «Эхо Москвы» и на телеканале RTVi. Встретимся снова через несколько минут.

НОВОСТИ

С.КОРЗУН: Напомню, что гость сегодняшней программы «Особое мнение» - юрист Михаил Барщевский. Тут во время перерыва он развлекал меня разными цифрами, от которых, ну, не то, чтобы волосы на голове встают как у некоторых наших руководителей страны, но, по крайней мере, достаточно любопытные эти цифры, и я бы хотел, чтобы Михаил поделился. То есть от кейсов, от конкретных актов мы переходим к статистике. Она тоже, штука такая, довольно лукавая, но тем не менее. Михаил?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну да. Нет, но есть просто несколько цифр, которые красноречивы, с одной стороны...

С.КОРЗУН: Скажите, кто их озвучил и где? Это сегодняшняя информация.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А, сегодня началось всероссийское совещание судей. Эта цифра из доклада Вячеслава Михайловича Лебедева, председателя Верховного суда. Значит, цифры, с моей точки зрения, очень красноречивые и порой удивительные. Но главное, что они, во многом, развеивают мифы о нашей судебной системе. Сразу оговорюсь, я не собираюсь быть ее адвокатом, да?

Первая цифра, которая интересна, количество дел, рассмотренных судами, административных, уголовных, гражданских – 20 миллионов в год. При этом у нас всего 20 тысяч судей всех уровней. Вместе с мировыми, 20 тысяч.

С.КОРЗУН: Тысяча в год. Нормально. 5 в день при такой нагрузке.

М.БАРЩЕВСКИЙ: 5 в день, правильно. Вы быстро посчитали: 5 в день. То есть нагрузка нечеловеческая, просто нечеловеческая. Значит, это первое. Второе. Вторая цифра, которая мне показалась интересной. Да, сразу оговорюсь. У нас есть 2 категории уголовных дел, 2 процедуры: это в общем порядке, это когда подсудимый, обвинение, защита, свидетели, исследование доказательств, как правило, непризнание вины. В этом порядке рассмотрено 45% уголовных дел. Всего миллион уголовных дел у нас, миллион 70 тысяч. В этом порядке рассмотрено 45%. А, вот, 55% дел рассмотрено в особом порядке – это когда подсудимый признает свою вину, когда не вызываются свидетели, когда не исследуются доказательства, а, по существу, обсуждают меру наказания только.

Так вот. В Америке, кстати (параллель), 95% в этом особом порядке рассматривается, называется «сделка с правосудием». У нас – уже 55%, уже хорошо (что уменьшает нагрузку на судей).

С.КОРЗУН: Раньше меньше было, кстати?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ноль. Когда-то раньше было ноль. Там, еще лет 5 назад еще не было особого производства (или 7 лет назад), было ноль.

Так вот. Дальше цифры, которые я буду произносить, имеют значение, потому что они относятся к делам в общем порядке, когда подсудимый не признает своей вины. Так вот. Оправдательных приговоров плюс прекращений судом дел по реабилитирующим основаниям – 5,8%.

С.КОРЗУН: Много, мало? Даже трудно сообразить. Вроде как маловато.

М.БАРЩЕВСКИЙ: С учетом мифа 0,1 – много. Да? С учетом цифры, которую я знал (1,5%) – много.

С.КОРЗУН: А в сравнении?

М.БАРЩЕВСКИЙ: А, вот, а в сравнении... Я только напоминаю, что мы говорим про особый порядок, ну, или сделки с правосудием. В Америке – 1%. Понимаете, да? У нас – 5,8%. Но у нас оправдательных 1,8% и 4% - прекращение по реабилитирующим основаниям. По реабилитирующим, подчеркиваю.

Суды присяжных. Значит, у них оправданий 12,5%. Мировая цифра – в среднем, 15%. Ну, вот это так, из этих цифр.

С.КОРЗУН: О чем это говорит? Какой вывод можно сделать об этом? То, что у нас хорошая судебная система, хотя мы все по кейсам-то знаем, что она не очень хорошо работает?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Значит, смотрите. Если брать судебную систему в чистом виде, вот, как судебную без следствия, без правоохранительных органов, то она, в общем, с моей точки зрения, соответствует мировому стандарту. Если брать в совокупности с правоохранительными органами, со следственными органами и правоохранительными, то у нас все не слава богу. Я несколько раз уже произносил эту цифру, у нас 25% заключенных под стражу до суда выходят из суда либо с оправдательным приговором, либо с наказанием, не связанным с лишением свободы. Каждый четвертый, кого берут под стражу, сидит...

С.КОРЗУН: Сидит безвинно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, не совсем безвинно – может быть, там и наказание «Исправработы», да? Но без необходимости сидеть. Вот, без необходимости сидеть. У нас сокращение... Меня эта цифра удивила, по улице и по прессе, как бы, я ее не замечал, у нас в прошлом году, в 2011 году относительно 2010 года на 11% сокращение дел по убийствам. Такая цифра, в общем... Вот это как раз цифра, характеризующая положительно правоохранительные органы.

С.КОРЗУН: А цифр по убийствам по самим?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот тут статистика (то, о чем мы с вами говорили в перерыве), вот тут статистика лукавая. Потому что когда мы говорим об убийствах, мы говорим о случаях, когда есть труп. Но я бы прибавлял к этому количество пропавших без вести. Ну, я имею в виду на длительный срок – не на полгодика или год, а пропавших без вести. Потому что нет трупа – нет убийства, как правило, да? У нас в статистику по убийствам входят только те случаи, когда есть труп. Хотя, можно предположить, что какое-то количество трупов оказывается закопанным в лесу.

Вот. По взяткам интересная цифра. Осуждено за взятки в прошлом году 1,5 тысячи человек. Начала применяться, усиленно применяться мера штрафной ответственности, кратный штраф. Очень эффективно. 35% приговорено к этому кратному штрафу, и судьи говорят, что это эффективная очень мера. Интересен состав. 60% взяток – в сумме от 50 до 100 тысяч рублей. 2% взяток – свыше 1 миллиона, всего 30 человек свыше миллиона взятку получили. И по профессиональному составу из числа осужденных 38% - это госслужащие разных уровней, в основном, муниципального уровня.

С.КОРЗУН: Всего 38?

М.БАРЩЕВСКИЙ: 38, да. 25% - правоохранительные органы, 20% - здравоохранение, 10% - образование и 3% - вооруженные силы. Ну, это военные комиссары и так далее. Картинка такая, в общем, интересная. И последнее, что я вам назову, это следующее. Что к лишению свободы в прошлом году приговорили 231 человека, из них вот по такой категории, самой распространенной категории как менее тяжкие преступления 81% приговоренных к лишению свободы – это рецидивисты, то есть те, у кого 2-я, 3-я, 4-я, там, и 5-я судимость. Это говорит о том, что по менее тяжким, когда это первая судимость, практически к лишению свободы не приговаривают. Вот.

С.КОРЗУН: Напомню, Михаил Барщевский – гость программы «Особое мнение» на «Эхе Москвы». Немножко, наверное, подустали от цифр, теперь к теме...

М.БАРЩЕВСКИЙ: А, нет, еще 2 цифры назову, Сереж, не могу. Очень красноречивые цифры.

С.КОРЗУН: Но только быстро.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. За уклонение от военной службы количество осужденных за год сократилось на 40%. Такая цифра. Это, вот, помните, переход с 2-х лет на год срока службы в итоге дал уже такую цифру. И последняя цифра, которую называю. Если в 2005 году решение о заключении под стражу было принято в отношении 255 тысяч человек, то в 2011 году заключено под стражу 136 тысяч человек, то есть в 2 раза меньше за 6 лет сокращение тех, кого берут под стражу до суда. Все, с цифрами закончил.

С.КОРЗУН: Все, услышали. Теперь еще раз говорю, к нашей любимой теме, о которой не договорили в прошлый раз. И у вас не было возможности, хотя это случилось еще в прошлый вторник, прокомментировать это. Встреча кандидата в президенты, премьера со своими доверенными лицами – цитирую – «Я рассчитываю, если граждане мне доверят и голосование пройдет, как я надеюсь, то мы сможем безболезненно сократить количество мигалок, оставив их только у должностных лиц, которые имеют государственную охрану, которым нужна физическая защита. Продолжают, будут сокращения до нескольких десятков». Ну, не секрет, что вы входите в число 850 примерно человек...

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не я, а моя должность – это большая разница.

С.КОРЗУН: Ну, вы же ездите (смеется) – не должность ваша перемещается в автомобиле под мигалкой.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да.

С.КОРЗУН: Будете исполнять решение, если будет?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, во-первых, меня никто не спрашивает ни как с вопросом, поставить мигалку, ни как с вопросом снять мигалку. Я вам могу сказать, что, вот, я крайне редко ею пользуюсь. Ну, я не знаю там, пару раз в месяц, может быть, в экстремальных ситуациях (буквально в экстремальных). Я буду, скорее, рад, если это произойдет, потому что я, вот, знаю... Просто, вот, видно по комментариям к эфирам, какие были позитивные комментарии на мои слова до того, что в эфире вдруг выяснилось, что у меня есть мигалка, и какие стали негативные после того, что выяснилось, что у меня есть мигалка.

С.КОРЗУН: Не, ну, больной вопрос-то, для Москвы, по крайней мере.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. То есть другими словами, пока не было известно, что у меня мигалка, я говорил умные вещи, а с тех пор, как стало известно, что у меня мигалка, эти же вещи стали глупыми вещами, или вражескими вещами. То есть я, на самом деле, безболезненно совершенно...

С.КОРЗУН: А добровольно не будете отказываться от мигалки?

М.БАРЩЕВСКИЙ: А я не могу, я же объяснял уже. Это не от меня зависит. Мигалка прикреплена к должности.

С.КОРЗУН: Ну, не ставить. Мы помним эти потертости на крыше машины. Да, помним. Снимать, ставить – это достаточно сложно, потому что связано с материальными затратами.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не, политтехнологические приемы «Единой России» накануне прошлых выборов, когда они массово поснимали с себя мигалки... Ну, тогда, кстати говоря, в России было порядка 9 тысяч мигалок. На самом деле, я совершенно не отстаиваю мигалки, я просто хочу объяснить радиослушателям, противникам мигалок, что проблемы-то на дорогах не из-за мигалок, проблемы из-за перекрытия. А перекрывают далеко не для всех мигалок. Мягко говоря, далеко не для всех, да? Там, для трех-четырех. И будут перекрывать.

С.КОРЗУН: А вот поэтому, кажется, что как раз, раз проблема не в мигалках, а в дорогах, то хорошо бы, чтобы те, кто принимают решения или предлагают их, они как раз это и почувствовали на своей собственной машине.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А я могу сказать, что мы также стоим в пробках. Мы также стоим в пробках. Ну, куда ты денешься, когда перед тобой поток и встречный поток сплошной? Или отбойники стоят как на третьем кольце. Что, мигалка позволяет под машинами проезжать? Или выше машин перелетать? О чем вы говорите? Проблема, на самом деле, не в этом. Проблема в том, что... Вот я недавно наблюдал сцену. Значит, едет скорая помощь, впереди какой-то жлоб и у него есть место, куда уступить, и он не уступает.

С.КОРЗУН: Не, о «скорой помощи» никто не говорит.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Сереж-Сереж, я параллельно. Я сейчас не про мигалки чиновничьи, а, вот, про это, про жлобство на дорогах. Ну, как можно скорую было не пропускать? Причем, написано «Детский реанимобиль» Ну ладно, он, может, в зеркало это не видел. Детский реанимобиль не пропускал.

С.КОРЗУН: В общем, пропускаем 01, 02, 03. Михаил Барщевский был гостем программы «Особое мнение». Спасибо всем. До встречи.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Спасибо.