Николай Сванидзе - Особое мнение - 2011-10-21

К. ЛАРИНА: Добрый вечер, мы начинаем программу Особое мнение, сегодня ее веду, Ксения Ларина, а в студии у нас по традиции в этот день недели Николай Сванидзе. Добрый вечер, Коля, здравствуй!

Н. СВАНИДЗЕ: Добрый вечер!

К. ЛАРИНА: Нашим слушателям и зрителям напомню средства связи, вы можете задавать свои вопросы на смс- +7 (985) 970 45 45. Можете пользоваться твиттером - наш аккаунт @vyzvon. Ну, и естественно, есть кардиограмма эфира, где вы можете ничего не спрашивать, голосовать за или против каких-то слов, или каких-то утверждений, которые будут высказаны в этой студии, и в течении программы. За или против на кардиограмме эфира, мы будем так иногда вам докладывать, что там происходит. Ну, что мы начнем, наверное, с Николаем Сванидзе обсуждать события текущего дня, их немало произошло, как в мире, так и в стране, а во второй части обязательно будет персональное дело. По традиции и по заявкам трудящихся. Ну, а что касается событий, конечно, главное событие последних двух дней и вчерашнего и сегодняшнего дня - это гибель полковника Каддафи. там остались, как всегда, моменты не очень понятные, и все-таки обстоятельства его убийства, его гибели не до конца раскрыты. Вот сегодня мы с тобой смотрели новости перед началом программы, знаем, что он будет инициировать какое-то расследование международное факта гибели, но сам факт есть - его этого человека на свете больше нет. Какие чувства ты испытываешь?

Н. СВАНИДЗЕ: Честно говоря, я никаких чувств не испытываю,

К. ЛАРИНА: Ну, как? Торжество, злорадство, восхищение?

Н. СВАНИДЗЕ: Нет-нет, ничего этого нет.

К. ЛАРИНА: Горечь, сожаление?

Н. СВАНИДЗЕ: Повторяю, никаких не испытываю. Я объясню, мне полковника Каддафи как такового не жалко. В тоже время видеть на всех этих кадрах в общем достаточно жестоко убитого человека удовольствие не доставляет. Как он был убит, действительно это предмет для расследование, наверное. Вообще видеть там труп человека, это не самое приятное зрелище и радости никакой доставить не может. Что касается самого Каддафи, если абстрагироваться от эмоций по поводу именно факта его физической гибели то, никакого сочувствия, очень жестокий, свирепый человек, да, говорят, что такие еще есть, кроме него, Конечно есть! Но от этого он не становится лучше. Знаете, вот это знаменитый посыл, когда: А, что там, столько людей угробил! Там-то тогда-то еще больше угробили! ну, и что, абсолютно свирепый персонаж, который был безжалостен ко всем, а сейчас история оказалась безжалостна к нему.

К. ЛАРИНА: Но он не сбежал, переодевшись в женское платье. Или спрятавшись в багажник автомобиля.

Н. СВАНИДЗЕ: Но в женское платье никто не переодевался в отношении известного персонажа. В нашей истории эта легенда придумана большевиками.

К. ЛАРИНА: Про Керенского?

Н. СВАНИДЗЕ: Да, Керенский ни в какое женское платье не переодевался.

К. ЛАРИНА: Хорошо, не скрывался как Хусейн, не прятался по подвалам.

Н. СВАНИДЗЕ: Да, да, да. Он - воин. Он свиреп, но он был воином. И погиб, не был расстрелян, не был казнен. А был убит в ходе боевых действий, да? Т.е. можно сказать даже, что в бою.

К. ЛАРИНА: Как и мечтал.

Н. СВАНИДЗЕ: Да, как и мечтал. И если он попадет в некое подобие рая, то, в чем я крепко сомневаюсь, честно говоря, то его душенька там будет горда. Обстоятельствами кончины тела. Но тем не менее, честно говоря, меня это абсолютно не интересует. Ни куда он попадет, это все совершенно меня не волнует.

К. ЛАРИНА: Т.е. это ни в коей мере никак его образ не корректирует?

Н. СВАНИДЗЕ: Не корректирует и к человеку к этому я абсолютно глубоко равнодушен. Он политически погиб уже некоторое количество времени назад. Уже с ним все было абсолютно ясно. Вопрос был только в том, как именно произойдет, свершится факт его физической кончины. Вот он совершился. Ясно, что большая часть ливийского народа, он уже был ненавистен. Ясно, что частью ливийского народа он продолжает быть любимым. Потому что Ливия разделена на две части помимо всего прочего, и этим двум частям понять друг друга действительно сложно бывает. Думаю, что его кончина не означает жирной точки, в тех кровавых процессах, которые сейчас в Ливии происходят. Думаю, что они продолжаться

К. ЛАРИНА: Т.е. там непонятно что будет?

Н. СВАНИДЗЕ: Непонятно, конечно, я думаю, что там все это продолжится, я думаю, что это не конец. Ну, фактически там гражданская война. И я думаю, что это не ее окончание, но тем не менее, как это может быть не жестоко прозвучит. Потому что действительно человек только что погиб, но тот факт, что он ушел из жизни, я думаю, упрощает ситуацию в Ливии. Потому что все равно он для кого-то был знаменем, а для кого-то главной мишенью. И его уход со сцены он ситуацию упрощает и немножко успокаивает. хотя, повторяю, не окончательно, по моему глубокому убеждению.

К. ЛАРИНА: Вот парочка философских, наверное, скорее вопросов. Чем связанных, наверное, с каким-то событийным рядом. Почему вот в такие моменты, когда, скажем так, получает заслуженное наказание, человек, совершивший преступление против собственного народа, если мы говорим о Каддафи, почему мы превращаемся, мы говорю в широком смысле, общество, в дикарей, в таких мракобесов? Почему обязательно этот труп поверженного диктатора, чтобы он отпечатался в памяти каждого ребенка, включающего телевизор? Зачем так, объясни?

Н. СВАНИДЗЕ: Мы - это кто? Кого ты имеешь в виду, когда ты говоришь "Мы"?

К. ЛАРИНА: Общество в широком смысле слова, не российское, а вообще. Тоже самое было с Хусейном. Вспомни, эта публичная казнь. Зачем это нужно было делать?

Н. СВАНИДЗЕ: Те, кто его сейчас тащил, это его личные враги. И те, кто его добивал. Что касается демонстрации,

К. ЛАРИНА: Демонстрации мертвого растерзанного тела.

Н. СВАНИДЗЕ: Я, прямо скажем, не любитель подобного рода демонстраций. С чего уже мы начали с тобой разговор. Но я думаю, что в данном случае здесь есть объяснение. Дело в том, что он фигура такого плана, что будут популярными версии, что на самом деле убили не его, а его 11-го двойника. А он жив и действительно будут появляться какие-то сведения, что он там-то там-то, а там его видели, а вот на самом деле только у него ус отклеился. А так он живехонький. Это все будет. Даже сейчас...

К. ЛАРИНА: помнишь, как Че Гевару демонстрировали тоже мертвого?

Н. СВАНИДЗЕ: Ну, конечно.

К. ЛАРИНА: Всему миру.

Н. СВАНИДЗЕ: Поэтому сейчас хотят его максимально большому количеству людей продемонстрировать его мертвое тело и его мертвое лицо, чтобы минимизировать количество подобных вещей. Чтобы подавляющему большинству людей, более-менее адекватных было ясно: Каддафи мертв.

Л6 В таком случае, почему тоже самое не произошло с Бен Ладеном?

Н. СВАНИДЗЕ: Не знаю, с Бен Ладеном, но тоже там его демонстрировали фотографию его.

К. ЛАРИНА: Да, но фотография одна и один какой-то странный план.

Н. СВАНИДЗЕ: Да, но его убили не местные повстанцы дикие, а его убил все-таки американский спецназ. Поэтому там немножко другой почерк. Но тоже с самого начала, как ты помнишь, были попытки сказать, что нет, это не он. В том числе многие и у нас люди, большие поклонники Бен Ладена.

К. ЛАРИНА: До сих пор говорят.

Н. СВАНИДЗЕ: Да, до сих пор говорят: фигня собачья! вам американцы еще не то соврут, конечно он живехонький. Поэтому это вещи неизбежные. На самом деле, но пытаться минимизировать, ну следует, наверное.

К. ЛАРИНА: И второй вопрос, Коль. Уж коли мы присутствуем при таком , безусловно, историческом событии, когда очередной диктатор повержен, практически на наших глазах и свидетелем этого является весь мир, это закономерный исход его жизни. Мы так считаем, да?

Н. СВАНИДЗЕ: Но при том как сложились обстоятельства его жизни - да. У разных диктаторов не обязательно закономерный итог только такой. Многие диктаторы хоронят всех своих врагов и не врагов, а половину своей страны и доживают до глубокой старости. И в собственной постели спокойно помирают. Бога ради! Тьма примеров. Но при том как сложилась ситуация с Каддафи. Конечно, это уже было практически неизбежно.

К. ЛАРИНА: Но я хотела задать такой вопрос, тоже очень простой, практически школьный. Если это в какой-то степени закономерный финал такой злодейской жизни.

Н. СВАНИДЗЕ: Я повторяю, при сложившихся определенным образом обстоятельствах.

К. ЛАРИНА: почему это не является уроком для следующего? Почему место диктатора никогда не остается пустым?

Н. СВАНИДЗЕ: Потому что только что я тебе сказал - потому что полно и обратных примеров. Считают, ну, он сглупил. Не нужно было лезть напролом. Не нужно было всех посылать к едрене-фене. А нужно было договариваться. К нему приезжали и говорили, ну, ребят, поговорим. К нему , к Саддаму, приезжал еще Евгений Максимович Примаков, пытался с ним договориться, он не стал договариваться, уверен в своих возможностях, в своей силе, в своей неуязвимости, сглупил, закусил удила, решил, что бога поймал за одно место. Но вот, пожалуйста, такой конец. А если быть похитрее, то и все нормально будет. Будешь спать на мешке с миллиардами, будешь кушать собственных министров на завтрак, будешь любить любую женщину, которую хочешь, и доживешь до седин и еще тебя будут славить во всем мире твою удачливость и твою эффективность.

К. ЛАРИНА: Мало этого, если ты еще грамотно выстроишь отношения с мировым сообществом, тебе гарантирована вполне себе сытая и прекрасная жизнь.

Н. СВАНИДЗЕ: Сытая, будешь выступать с трибуны ООН, будешь у себя проводить олимпиады, и что угодно.

К. ЛАРИНА: У нас же есть такие люди, живые и здоровые, да?

Н. СВАНИДЗЕ: Да.

К. ЛАРИНА: И ничего?

Н. СВАНИДЗЕ: Конечно! Полно.

К. ЛАРИНА: Следующий вопрос опять же на этом останавливаемся пока не хочу, в смысле на этой теме хочу остановиться поподробнее, поскольку масса разных слухов ходит. О его отношениях денежно-финансовых и с Николя Саркози, и с многими другими политиками и лидерами держав, и естественно обнимался и целовался и с нашими лидерами. И шатры ставил здесь вот около Кремля. Есть ли все-таки вина мирового сообщества в том, что такого рода лидеры существуют, живут и безнаказанно совершают свои преступления?

Н. СВАНИДЗЕ: Есть конечно, но это вопрос очень хитрый. Дело в том, что роль мирового сообщества здесь никем, прежде всего, самим мировым сообществом точно не определена. Вот в какой момент мировое сообщество получает право соваться в некую суверенную страну? Вот в какой момент? Как только сунется, сразу все поднимают ор и мы в первую очередь, кстати, а с какого они черта?! А кто их звал? Пусть у себя разбираются! Сами не лучше, а ливийский народ - сам, а иракский народ - сам, а кампучийский народ - сам. Вот если бы в свое время там Полпот не выжил бы из ума. Еще, кстати, не в столь старом возрасте. И не стал бы покусывать Вьетнам соседний, а ограничился бы тем, что мотыгами у себя собственный народ убивал в миллионных количествах, никто бы к нему и не сунулся, он бы всех перебил. А так он, ну, бодливой корове-то, как известно, бог рога не дал. Т.е. в данном случае - ума. Он напал на Вьетнам, ну и получил по полной программе. А так, убивал бы собственный народ. Собственный народ вроде бы как убивать можно. Если собственный народ сам не начинает против этого активно протестовать.

К. ЛАРИНА: Т.е. это то самый случай, когда народ сынициировал некое восстание, да?

Н. СВАНИДЗЕ: Конечно, естественно. Если бы народ молчал и спокойно получал бы свое, вот тебя убиваю - а тебе финик. Тебя убиваю, а тебе - конфетку, и все - за. И все замечательно и никто не сунется. Скажут, очень эффективный менеджер, очень.

К. ЛАРИНА: Ну, и последнее по этой теме, я возвращаюсь, собственно к перспективам дальнейшим, здесь как тебе кажется, какую позицию теперь должны занимать Россия по отношению к уже свершившемуся факту? И дальше - как выстраивать отношения с этим регионом? Вместе со всеми?

Н. СВАНИДЗЕ: Мне кажется, что Россия достаточно взвешенную позицию занимает, и занимала вот с начала этого конфликта и сейчас продолжает занимать. Т.е. мы никого не проклинали, но в принципе мы солидарны с мировым сообществом. Сейчас, после смерти Каддафи, он что нам - друг, брат, сват? Что мы сейчас пойдем рыдать на его могиле как безутешная вдова? С какого бодуна? Сейчас, конечно, нужно договариваться с теми силам , которые там придут к власти. Естественно, нам с ними жить. Пару вопросов по этому поводу еще от наших слушателей: "Смерть Каддафи в водосточной трубе. Вы не находите своего рода символизма в таком ужасном конце? Диктаторам уже 21 века суждено встречать смерть в местах подобных этому (практически канализация)?"

Н. СВАНИДЗЕ: Ну, скажем, так. Я повторяю еще раз, это красиво звучит и романтично, но у разных диктаторов разная судьба.

К. ЛАРИНА: И еще один вопрос уже опять же по дальнейшей судьбе ливийского народа. "Во все времена революционеры после собственной победы начинали резать друг друга в борьбе за власть. Как вы считаете в Ливии произойдёт тоже самое?"

Н. СВАНИДЗЕ: Я уже сказал, что в данном случае это уже не начало примирения, хотя может быть какой-то некий шажок по направлению к нему, но там еще много чего предстоит и много крови. Но там дело не в том, что революционеры режут себя, это правильно, что они друг друга режут, это правило. Это Дантон еще в свое время сказал, что "революция пожирает своих детей" и совершенно справедливо сказал. Но здесь-то речь идет не о революции, здесь все сложнее, здесь межрегиональные и межплеменные трения, и они очень сложные.

К. ЛАРИНА: Возвращаемся в Россию, по громкому делу вынесли свой вердикт присяжные. Я имею в виду дело об убийстве Егора Свиридова. Коллегия присяжных по всем пунктам называла убийцу Егора Свиридова Аслана Черкесова виновным. Голоса присяжных разделились 8 на 4. Я цитирую newsru.com. Громкое дело. Комментарий твой.

Н. СВАНИДЗЕ: Я не вникал в детали дела, у меня нет оснований не верит присяжным в данном случае. Если человека убили, значит, его убили. Если его убили осознанно, значит, этот вердикт справедлив. Другой вопрос, и это не к суду и не к присяжным, а это к комментариям по поводу, что я бы здесь остерегся говорить о некой этнической составляющей...

К. ЛАРИНА: А куда деваться?

Н. СВАНИДЗЕ: А я тебе скажу, куда деваться. Если драка, в которой один человек - москвич, а другой - выходец из Нефтеюганска, ну и что? Кто-нибудь обратит внимание на то, что он выходец из Нефтеюганска? Никто, а если этот выходец с Северного Кавказа, то на это обращается внимание.

К. ЛАРИНА: Ну, что делать? Такие обстоятельства предлагаемые. Так уж вышло.

Н. СВАНИДЗЕ: А какие у нас предлагаются обстоятельства? У нас что - Северный Кавказ не часть России?

К. ЛАРИНА: У нас нет этнической преступности, скажешь? Есть. У нас и группировки есть.

Н. СВАНИДЗЕ: У нас всякая..

К. ЛАРИНА: И северокавказские и южнокавказские, и ростовские и краснодарские... и солнцевские. И кущевские.

Н. СВАНИДЗЕ: У нас всякая преступность есть. Но в данном случае никто не говорил о том, что этот убийца он человек осужденный уже за убийство Черкесов он представитель некой этнической группировки?

К. ЛАРИНА: После этого преступления была Манежка. Давай, мы все про это сказали, но самое-то главное?

Н. СВАНИДЗЕ: Так вот правильно, я именно поэтому об этом и говорю. Ксюш, это во-первых, почему-то вызвало гнев спартаковских болельщиков, как будто Черкесов убил, ну, поскольку постановление суда, можно сказать уже в совершившемся - убил. Черкесов убил Свиридова, он и подумал, что он его убил как спартаковского болельщика. Я никогда не видел ,чтобы там, в их ссоре и не читал, чтобы присутствовала какая-то составляющая, связанная со спортивным болением. Вот я, например, болею за московское "Торпедо". Если мне кто-нибудь по морде даст на улице, я что, буду говорить, что это избиение торпедовского болельщика, что ли?

К. ЛАРИНА: Нет, ты будешь избитым лицом кавказской национальности. Такова твоя планида.

Н. СВАНИДЗЕ: Я не знаю, каким я буду лицом, но уж точно то, что я болею за "Торпедо", в этом сыграет последнюю роль.

К. ЛАРИНА: Нет, ну, они же тут толпой шли фанатов? Были толпой спартаковских болельщиков, да?

Н. СВАНИДЗЕ: Ни из чего не следует, что здесь какое-то отношение имеет футбол.

К. ЛАРИНА: Я понимаю, что набросились толпа подростков, по словам спартаковских болельщиков, группа Черкесова набросилась, напала на группу фанатов "Спартака".

Н. СВАНИДЗЕ: Не знаю, причем здесь фанатство и причем здесь боление. Это не доказано. Это во-первых, во-вторых, к этнической преступности, я еще раз повторяю: почему если один из участников драки или преступник, он выходец из какой-то республик Северного Кавказа, то это немедленно нужно подчеркивать. Я еще раз повторю: Северный Кавказ это часть РФ. Грозный, Махачкала, Нальчик такие российские города ,как Москва, Санкт-Петербург и Нижний Новгород - они все россияне. И подчеркивать, что он такой-то по своей этнической принадлежности, на мой взгляд, абсолютно не нужно. Если драка была по причине какой-то межнациональной, межэтнической розни, если один другого оскорблял на национальную на этническую тему, из-за этого возникла драка, я понимаю, если молодые люди, не знаю, подрались из-за девушки, или еще из-за чего-то, какая разница кто откуда?

К. ЛАРИНА: Ты сколько угодно можешь по тому поводу говорить, но все равно ты ничего не изменишь - так воспринимает общество сегодня. Кто в этом виноват, что граждане РФ, жители Москвы, прежде всгео, не считают Кавказский регион частью России - это другой вопрос - почему у нас так.

Н. СВАНИДЗЕ: А ты считаешь, что неправильно они считают?

К. ЛАРИНА: Неправильно!

Н. СВАНИДЗЕ: Так тогда чего ж?!

К. ЛАРИНА: Они считают частью России только тот двор, где они живут. Малую родину, границы Москвы и Садового кольца.

Н. СВАНИДЗЕ: Ну, значит, тогда надо об этом говорить?

К. ЛАРИНА: Кто будет об этом говорить? - Не ты же по телевизору! Значит, какая-то другая должна быть история. Кто до этого довел страну? Что у нас люди вообще не понимают масштабов собственной страны, не понимают, где свое, где чужое. Когда они говорят: понаехали, убирайтесь в свой Дагестан! - как будто бы это территория другой страны. Ну, это я уж совсем примитивно это все говорю, на самом деле так оно и есть.

Н. СВАНИДЗЕ: Абсолютно.

К. ЛАРИНА: Разница, не знаю, между выходцем из Азербайджана, и выходцем из Дагестана, большинство людей не чувствуют, не знают и не желают знать.

Н. СВАНИДЗЕ: А разница между ними только одна, что Азербайджан - это другая страна, а Дагестан - это Россия. Они могут быть хорошими людьми, плохими людьми, неважно, но просто это одна страна - а это другая.

К. ЛАРИНА: Тут, конечно, защита Черкесова говорит о самообороне, о том, что они там будут подавать апелляцию...

Н. СВАНИДЗЕ: Это я не знаю... для этого нужно внедряться в детали дела, это уже совершенно другой вопрос.

К. ЛАРИНА: Это понятно, но на фоне Манежки, безусловно, возникают подозрения, что такое поспешное обвинение предъявленное и такое почти единодушное согласие по всем пунктам обвинения, наверное, бояться, бояться реакции общества, да? Черт его знает.

Н. СВАНИДЗЕ: Не исключаю, но здесь еще повлияло вот что. Когда еще предполагаемых убийц задержали, их сразу выпустили. И это, конечно, разъярило всех, потому что сразу запахло коррупцией, запахло деньгами, и это стало одной из причин Манежки, наряду с националистической составляющей. Всегда наряду вот с этими представлениями о том, что вот они понаехали и т.д., всегда наряду с этим рука об руку идет коррупция. И это, конечно, людей злит до бесконечности. И это понятно.

К. ЛАРИНА: Ну, посмотрим, как дальше будут развиваться события, я так понимаю, что дальше суд должен уже приступить к обсуждению этого вердикта и вынести свой приговор, что грозит Арслану Черкесову, я вот пытаюсь понять. Там чуть ли не пожизненное. Предполагают, что даже и такое возможно.

Н. СВАНИДЗЕ: Если преднамеренное убийство, то там серьезное наказание.

К. ЛАРИНА: Посмотрим. У нас сейчас новости, перерыв небольшой, потом возвращаемся в программу, и займемся персональным делом Николая Сванидзе.

НОВОСТИ.

Н. СВАНИДЗЕ: Оставшиеся 12 минут на персональное дело Николая Сванидзе. По вашим просьбам. Итак, Николай Сванидзе, был замечен на встречен.

Н. СВАНИДЗЕ: Коротенько так.

К. ЛАРИНА: На встрече Дмитрия Медведева со своими сторонниками, в качестве, как я понимаю, сторонника. Это была первая встреча, на которой Николай Сванидзе выступил, прямо скажем, хорошо и наши слушатели тут пишут, что молодец - единственное выступление, которое как-то противоречило всему елею, который там сочился из всех остальных уст. Но тем не менее, что это за формат такой, Коль? Можно попросить тебя рассказать, как это случилось с тобой?

Н. СВАНИДЗЕ: Легко. Ничего не скрою, как на духу. Мне позвонила пресс-секретарь президента Наталья Тимакова, с которой я в очень хороших отношениях. Она очень помогла мне в свое время, когда писали книжку про Медведева, нам с женой. Позвонила и спросила, интересно ли мне было бы встретиться с президентом? Я сказал ,что да, интересно.

К. ЛАРИНА: А ты не спросил, формат встречи какой?

Н. СВАНИДЗЕ: Она сказала, что там будет довольно много народа.

К. ЛАРИНА: Единую Россию называла?

Н. СВАНИДЗЕ: Нет. Сказала, что будет много народа, Интересно? Я сказал ,что интересно. Все. После этого мне позвонили из администрации президента, сказали: как, что , когда, где, но тоже ни словом не упомянули про Единую Россию, абсолютно. Про Единую Россию я узнал утром в день встречи.

К. ЛАРИНА: А откуда узнал?

Н. СВАНИДЗЕ: Ну, прочитал, что там будут активисты Единой России. Где-то это уже везде было. У вас же на сайте, может быть и прочитал. Это меня напрягло. Потому что я себя к активистам Единой России ни в коей мере не причисляю. И поэтому, когда я туда пришел, когда я задавал вопрос, я начал с того, что я не имею никакого отношения к Единой России. С этого я начал, вот собственно и все. А люди там были очень разные. Все все видели.

К. ЛАРИНА: Формат встречи - встреча с общественностью. Ты там кого представлял-то? сам себя?

Н. СВАНИДЗЕ: Я представлял Николая Сванидзе. Больше никого. Меня пригласили как Николая Сванидзе.

К. ЛАРИНА: Значит, титр гласил "Встреча Дмитрия Медведева со сторонниками". Из чего я делаю вывод, что Николай Сванидзе какой-то сторонник.

Н. СВАНИДЗЕ: Мне было сказано так, что президент хочет встретиться с людьми, с которыми у него нормальные отношения, с которыми он так или иначе встречался, работал. Поскольку он со мной работал, потому что я о нем писал книжку и мы встречались многократно, то я под этот формат несомненно подпадал. Поэтому это меня не удивило.

К. ЛАРИНА: А вторая встреча?

Н. СВАНИДЗЕ: Вторая встреча - мне позвонили тоже из администрации и спросили, не хотите ли вы еще раз встретиться с президентом? В горках. А почему я, собственно, - политический журналист - должен отказываться от встречи с президентом?

К. ЛАРИНА: А ты не спрашивал - зачем? Или все уже понятно? Ты же понимал, что ты уже сторонник? Помечен.

Н. СВАНИДЗЕ: Меня никто никуда не записывал.

К. ЛАРИНА: Привет! Там список опубликован на сайте президента.

Н. СВАНИДЗЕ: Ксюш, секундочку!

К. ЛАРИНА: Нет, уж секундочку, сейчас я. Короче говоря, опубликован список не тайком снятый скрытой камерой продажными журналюгами, проклятыми. Никого здесь подлога нет. Написано "Члены общественного комитета сторонников Единой России" сторонников Дмитрия Медведева.

Н. СВАНИДЗЕ: Единой России?

К. ЛАРИНА: И там есть ты - Сванидзе Николай Карлович. Среди прочих, там 85 человек.

Н. СВАНИДЗЕ: Ради бога, я подпись не ставил. Значит, я для того, чтобы записаться в сторонники, должен иметь представление о том, сторонник чего? Что значит, Дмитрий Медведев? Дмитрий Медведев в каком качестве?

К. ЛАРИНА: Вот у меня как раз к тебе такой вопрос - сторонником чего ты являешься или кого?

Н. СВАНИДЗЕ: Значит, это пока не ясно. Если бы Дмитрий Медведев шел в президенты нашей страны, тогда был бы вопрос, сторонник - ты за Медведева или ты не за Медведева. Поскольку в данном случае Дмитрий Медведев в президенты как известно не идет, а идет совсем другой человек от партии власти, Владимир Владимирович Путин его зовут. А Дмитрий Анатольевич Медведев возглавляет одну из партий, партию Единая Россия, я к партии Единая Россия, как я уже докладывал на разных уровнях, в том числе и там, непосредственно, никакого отношения не имею, и сторонником ее не являюсь,

К. ЛАРИНА: Ну, ты же участвуешь в избирательной компании.

Н. СВАНИДЗЕ: Как я участвую в избирательной кампании?

К. ЛАРИНА: Ну, ты что же не отдаешь себе отчет, что ты участвуешь в избирательной компании Единой России и конкретно ее лидера?

Н. СВАНИДЗЕ: Ксюш, ну, мы все так или иначе, живя в нашей стране, как-то действуя, будучи там мы с тобой журналисты, публичные люди, участвуем там в избирательной компании. Почему я участвую в избирательной компании? Я что поддерживал Единую, тем что я сказал ,что я не являюсь сторонником и не имею никакого отношения к Единой России я поддерживаю избирательную компанию? Я ее не поддерживаю, сам президент Дмитрий Анатольевич Медведев лично мне симпатичен, Единая Россия мне не симпатична, и повторяю еще раз - отношения к ней я не имею.

К. ЛАРИНА: Но он же на тебя рассчитывает, Коля! Он же обращается к тебе, в том числе. А ты там сидишь, находишься. Что я плоть от плоти Единая Россия. Что я хочу получить победу, что с вашей помощью мы победим. Что я рассчитываю, что многие из вас станут доверенными лицами.

Н. СВАНИДЗЕ: Бога ради, я доверенным лицом быть не могу, потому что я не имею отношения к Единой России.

К. ЛАРИНА: Ты говоришь, нет-нет, на меня не рассчитывайте, Дмитрий Анатольевич.

Н. СВАНИДЗЕ: Ну, а почему я должен сразу вскакивать и и кричать что-то, вы на меня не рассчитывайте, мальчик что ли? Здесь речь идет совершенно о другом. Если речь идет о том, чтобы что-то делать по направлениям, которые мне представляются важными, скажем, я в Общественной палате занимаюсь межнациональными и межрелигиозными отношениями.

К. ЛАРИНА: А в большом правительстве тебе предложили тебе какой-нибудь портфель?

Н. СВАНИДЗЕ: Мне никто ничего ни в каком правительстве не предлагал. Но если нужно будет чем-то заниматься в этом направлении, я готов в этом направлении заниматься. Или теперь, поскольку все у нас в стране так складывается, мы вообще ничем не будем заниматься, а только будем сидеть и говорить - у нас все хреново.

К. ЛАРИНА: Тебя отвлекают. Тебе есть, чем заниматься. У тебя же есть своя работа. И там и сям.

Н. СВАНИДЗЕ: Это часть моей работы.

К. ЛАРИНА: В том числе и общественная работа есть.

Н. СВАНИДЗЕ: Ксюша, но это часть моей работы. И часть моей общественной работы.

К. ЛАРИНА: Я никого не вывожу на чистую воду, мне просто интересна мотивация.

Н. СВАНИДЗЕ: И слава богу! Если Дмитрий Анатольевич Медведев станет премьер-министром. А судя по тому, что он сейчас делает, он подчеркивает, что он будет не техническим премьер-министром. А он будет премьер-министром с некими политическими полномочиями. Значит, если он будет чем-то заниматься, что выходит за рамки технического премьер-министра и то, чем он будет заниматься мне покажется полезным и важным, почему бы мне в этом не поучаствовать и в этом его не поддержать? К избирательной компании единой России, уверяю тебя, никакого отношения не имею и иметь не буду. Я объяснил все?

К. ЛАРИНА: Тебя удовлетворил его ответ на твой вопрос по поводу того, когда все это кончится? Перечисляя там различные болевые точки, которые сегодня существуют в стране, напомню, Николай Сванидзе рисовал собственно реальную картину в стране сегодняшней. Что ответил Дмитрий Медведев? Единственный инструментарий какой он сказал? Не отдавать власть.

Н. СВАНИДЗЕ: Он сказал: я согласен с вами, такие проблемы и те проблемы, которые вы поставили, существуют, они не определяют жизнь нашей страны. Это все легко в интернете найти этот ответ дословно. Но я его пересказываю достаточно близко к тексту. И дальше он сказал: главное - не отдавать власть.

К. ЛАРИНА: Тебя это удовлетворило?

Н. СВАНИДЗЕ: Ксюш, что значит, удовлетворило? Я не ожидал, что он мне, загибая пальцы, ответит, как решать эти проблемы. тем более, что он - президент, человек, который четыре года уже имеет верховную власть в стране и имел возможность эти проблемы решать не на словах, а на деле. Поэтому этот вопрос так или иначе обращенный к представителю верховной власти означает упрек. Будь он обращен к Медведеву или к Путину. Ребят, вот у нас такие-то проблемы, вы их решаете уже давно - один - 10 лет, другой - четыре года. А воз и ныне там, что собираетесь делать? Поэтому меня удовлетворил бы в этом смысле любой ответ, потому что он свидетельствовал бы о позиции. Позиция была такова заявлена: власть отдавать не будем.

К. ЛАРИНА: Я не очень понимаю этот ответ, что он имеет в виду? Он лично ее отдал. Когда отказался идти на второй срок. Как президент, он отдал свою власть лично.

Н. СВАНИДЗЕ: Да, но он в данном случае говорил, как лидер Единой России от имени и не только своего, но и от своего и путинского и партии власти.

К. ЛАРИНА: Короче, Николай Карлович, путанная какая-то история. Вот я тебе скажу честно. Поскольку я к тебе неравнодушна, а не просто подставка для микрофона, я тебе сочувствую. Скажу тебе так.

Н. СВАНИДЗЕ: Но в данном случае я сочувствия, наверное, не заслуживаю, потому что что мне собственно сочувствовать?

К. ЛАРИНА: Тяжело это .

Н. СВАНИДЗЕ: В каком плане? А чем тебе легче? Я думаю ,что мне не тяжелее, чем всем остальным. Нисколько не тяжелее.

К. ЛАРИНА: Не могу не спросить последнюю минуту про вчерашнюю историю, которая тоже была такой показательной. История посещения президента РФ факультета журналистики в МГУ. как тебе это? Ничего тебя не смутило?

Н. СВАНИДЗЕ: Странная история, вообще это все странно. Потому что на мой взгляд, если бы был сторонником Единой России, меня бы этот пиар не устроил. Потому что этот елей, о котором ты сказала, который из всех уст льется, он вызывает массу вопросов и в какой мере он работает на Дмитрия Медведева и в какой мере он работает на партию власти - боюсь, что ни в какой. Потому что, когда все время благодарят и кланяются, то за красивые глаза, за счастливое детство, за то, что так прекрасно. За то, что будет так прекрасно, за то что жена родила. Ну, это невозможно, а вчера была странная история, потому что встречались на журфаке, как я понимаю ,далеко не только с журналистами.

К. ЛАРИНА: Да даже наоборот, сказали, что мы на журфак придем, но только с журфаковцами встречаться не будем. Дайте нам других, пожалуйста, студентов.

Н. СВАНИДЗЕ: Это чудновато.

К. ЛАРИНА: Студентов привезли.

Н. СВАНИДЗЕ: Это чудновато.

К. ЛАРИНА: Ну, что у нас завершается наша программа сегодня, Николай Сванидзе сегодня дежурит по стране. Вопросы задавала Ксения Ларина. Пока.