Сергей Алексашенко - Особое мнение - 2011-10-05

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте, это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, и я приветствую в этой студи Сергея Алексашенко. Здравствуйте, Сергей Владимирович.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Добрый вечер.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте сначала поговорим про сегодняшние заявления Эльвиры Набиуллиной. Глава Минэкономразвития сегодня выступала в Госдуме и пыталась, как могла, объяснить депутатам, что есть, что будет, чем сердце успокоится. Говорит госпожа Набиуллина, что позиции России по сравнению с другими странами достаточно благоприятны, и, если говорить о прогнозах социально-экономического развития нашей страны, то министерство, подведомственное госпоже Набиуллиной, учло риски мировой экономики и возможности снижения цен на нефть, то есть, такие сценарии рассматриваются. В этой связи – насколько действительно наши позиции так уже хорошо или нет, и где вот эта планка цены на нефть, когда надо бы уже бить тревогу?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Мне почему-то кажется, что мы все это дело переживали три года назад. Нам рассказывали осенью 2008 года то же самое. Рассматривался бюджет в Государственной Думе, нам говорили, что у нас островок стабильности, что у нас резервный фонд немереных размеров, что его чуть ли не на 15 лет хватит, и что жить мы будем счастливо и долго, и бюджет наш нужно только увеличивать. И как вот сейчас, опять синхронно, Игорь Шувалов выступил в Чикаго, сказал, что Россия гораздо лучше подготовлена к кризису, Эльвира Набиуллина говорит, что гораздо лучше подготовлена к кризису Россия. Мне почему-то кажется, что это выдает желаемое за действительное. Ведь многие страны, кризис был тяжелым, он не только в России был тяжелым, во многих странах, и обычно правительство, администрация, они каким-то образом проводили работу над ошибками. То есть, они выявляли самые слабые звенья – где треснуло, что рухнуло, и проводили такую исследовательско-законодательную работу, что поменять, куда поменять, как подвигать. И не секрет, что во всем мире, например, банковский сектор явился сердцевиной финансового кризиса. Практически все страны – США, Англия, Еврозона, масштабные совершенно изменения в банковском регулировании, просто колоссальнейшие, все меняется.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А у нас за эти три года?

С.АЛЕКСАШЕНКО: У нас то же самое. У нас, на самом деле, 40 процентов антикризисного пакета в 2008-2009 годах было потрачено на спасение банковского сектора. При этом с банковским сектором ничего не сделали, ничего не изменилось. Центральный банк продолжает говорить, что у нас все в порядке, что у нас самое хорошее в мире регулирование, что оно защищает интересы вкладчиков лучше всего. У нас один за другим рушатся банки – АМТ, Межпромбанк, Банк Москвы, ВТБ там 800 миллиардов рублей с государственной поддержкой не мог устоять на ногах. И при этом мы замечательно подготовлены к кризису. В прошлый раз в 2008 году перед кризисом государство денег не тратило. Сейчас оно их уже тратит. Видимо, действительно подготовились лучше и готовы их тратить заранее.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Прошли же 2008 год, нормально прошли.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Диалектика жизни состоит в том, что после кризиса всегда бывает подъем, а после долгого подъема всегда бывает спад. Поэтому из кризиса рано или поздно мы выйдем. На деле же, если говорить серьезно, мне все-таки кажется, что наша экономика в сильно ослабленном состоянии находится по сравнению с тем, какая она была три года назад. Просто у нас настолько велика зависимость от нефти, от нефтегазового (неразб.), что с каждым кризисом она только возрастает. У нас 45 процентов дохода федерального бюджета – это доходы от экспорта нефти и газа. Еще процентов 20 – доходы от импорта, который растет с неимоверной скоростью. Вот кризис означает следующее – цены на нефть и на газ падают и импорт падает. Вот эти доходы, 60 процентов доходов федерального бюджета, начинают сжиматься. Падают, например, в 2 раза.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мэрт это учитывает.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Мэрт сказал, у Мэрта есть сценарий, 2С, 1А, какую-то буковку они придумали, у них есть сценарий, что будет с их экономикой при цене на нефть 60 долларов за баррель. Но бюджет-то сверстан при ста. Бюджет, который вносится в Государственную Думу, который будет утверждаться, он исходит из того, что цена на нефть будет 100 долларов за баррель. Это ровно столько, сколько она составляет сейчас. Если ухудшение ситуации продолжится, если финансовый кризис, спад в европейской экономике, в китайской экономике замедление, если все это будет продолжаться, то нынешний сценарий будет более чем оптимистический. Татьяна, последняя фраза: на самом деле выяснить, кто прав, Набиуллина с Шуваловым или Алексашенко с Фельгенгауэр, можно будет только, когда кризис состоится. Когда оно случится, мы и поймем – экономика готова к кризису или нет.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Бюджет принимают и утверждают в Госдуме. Так?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Ну да, президент подписывает, ну хорошо.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Понятно, что его подписывает президент…

С.АЛЕКСАШЕНКО: Госдума его пропускает через себя, как танк и минное поле.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как-то все-таки с ним работает, в идеале.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Но у нас парламент же не место для дискуссий. Как Дума может работать с бюджетом, если это не место для дискуссий?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как-то же должна.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Но не обязана.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я представляю себе ситуацию, при которой к депутатам приходит глава Мэрт и говорит – у нас все хорошо, мы ко всему готовы, может, нефть подешевеет, но мы все равно лучше всех. Как в такой ситуации депутаты вообще работают с бюджетом?

С.АЛЕКСАШЕНКО: По команде. Как скажут, какую кнопочку нажать, такую и нажать. У нас же большинство у единой партии, как это… у «Единой России».

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: «У правящей» называется. Вы столько лет с ней живете и до сих пор не запомнили, как называется правящая партия.

С.АЛЕКСАШЕНКО: У правящей партии есть гарантированное большинство в Госдуме. Какая разница, что там говорит министр экономики, который, наверно, даже членом партии не является? Как скажут партийные руководители, такую кнопочку и нажмем. Скажут одобрить бюджет – одобрим бюджет, скажут не одобрить бюджет – не одобрим. В чем проблема? Неужели вы думаете, что им действительно, депутатам, интересно, что там написано?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, должно быть.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Какого-то вы очень хорошего мнения. Вы давно с депутатами общались?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давно. А вы?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я недавно. Удовольствия не получил, честно скажу.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: По поводу кризиса, который вызывает у вас ощущение дежа-вю, на самом деле, господин Песков, пресс-секретарь Владимира Путина, давал большое очень интервью. Мы к нему еще вернемся, там есть интересный момент, который связан как раз-таки с кризисом. Песков похвалил премьера за то, что тот вывел страну из экономического кризиса. Далее цитата: «Была банковская паника? Не было. Был дефолт? Не было. Перешли ли наши стратегические предприятия во владения иностранного капитала? Не перешли. А потеряли ли мы с вами суверенитет хоть частично? Не потеряли».

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вот здесь он не прав, потеряли. Мы создали Таможенный союз и отдали туда часть нашего суверенитета. Добровольно отдали, но потеряли. Правда же?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Таможенный союз – это же здорово.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Подождите. Вопрос: мы потеряли суверенитет или не потеряли? Вот Владимир Путин, начальник Дмитрия Пескова, сказал, что мы отдали часть своего суверенитета.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но это же… подождите. Создание Таможенного союза – вынужденная мера (неразб.) с кризисом?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Конечно. После кризиса надо было укреплять, расширять экономическое пространство.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это было после кризиса.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Это было антикризисное мероприятие.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А сам кризис Владимир Путин (неразб.) вывел страну, и так мы остались островок стабильности.

С.АЛЕКСАШЕНКО: А еще Владимир Путин обеспечил повышение мировых цен на нефть в течение тучных годов, то есть, с 2000 по 2008. Он обеспечил повышение нефтяных цен с весны 2009 года, ну да, кто бы в этом сомневался.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Он просто очень удачливый президент.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Премьер. Он был президентом более удачливым.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Более удачливый президент, менее удачливый премьер.

С.АЛЕКСАШЕНКО: В кризис страну сначала ввел, потом вывел. Кстати, экономика России до сих пор не вышла на предкризисный максимум.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я думала, сейчас скажете – экономика России до сих пор не достигла дна, и мы еще падаем.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Нам есть, куда копать, когда начнем.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Из сегодняшних же заявлений. Во-первых, госпожа Набиуллина говорит, что экономика России в ближайшее время будет переходить к новой модели роста. Для инновационной экономики необходимо значительно улучшить инвестиционный климат, условия деятельности для малого и среднего бизнеса, повысить эффективность госполитики с точки зрения проектного программного подхода к развитию ведущих комплексов и регионов. Какие-то, по-моему, совершенно очевидные вещи говорит Эльвира Набиуллина депутатам, они, по-моему, повторяются уже не первый год.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Но самое главное, что это к жизни не имеет никакого отношения.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А зачем это повторять из раза в раз, если ничего на деле не работает?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Есть две тактики поведения. Можно говорить все честно, как оно обстоит на самом деле, говорить – в России засилье бюрократии, коррупции, правоохранительные органы, вместо того, чтобы охранять право, занимаются рэкетом, и в этой ситуации у экономики нет никаких шансов не то, что на инновационную модель развития, нет никаких шансов на современную модель развития, хотя бы не инновационную, какую есть. Не может же министр экономики это сказать? И она начинает говорить правильные слова, к которым по большому счету придраться невозможно. Да, нужно улучшать инвестиционный климат, условия для малого и среднего бизнеса.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Просто Капитан Очевидность.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Она же очень хорошо понимает, что сидящие перед ней депутаты пришли туда не дискутировать. Они же не задают ей вопросов – а что вы делали три года, будучи министром? Почему вы эти проблемы не решаете? Мне вообще кажется, при всем уважении к Эльвире Набиуллиной, мне кажется, что у нее причинно-следственные связи как-то перепутаны. Не экономика начнет расти, а пока инвестиционный климат не улучшится, пока условия деятельности не улучшатся, пока правоохранительные органы не разберутся, экономика ни на какую инновационную модель не перейдет. Не бывает так, что сначала экономика переходит на инновационную модель, потому что президент указал, премьер-министр или министр экономики, а потом правительство думает – ой, если-палки, у нас экономика инновационная, а бюрократия не инновационная, давайте мы догонять будем. Ничего подобного. Поэтому спорить с тем, что это нужно делать… да, это нужно делать. Но никто не собирается пока этого делать.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот вы говорите, что не может министр экономики выйти и сказать, что у нас все плохо, и прочее…

С.АЛЕКСАШЕНКО: Но министр финансов попробовал, даже не то, что сказать, он намекнул, что не со всем согласен, и чем все дело закончилось? Представляете, министр экономики скажет все, как есть? Ну куда же это годится? Так все министры сбегут.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А потом еще все, как есть, скажет министр транспорта…

С.АЛЕКСАШЕНКО: Транспорта, природных ресурсов, обороны и так далее. И каждый начнет рассказывать, как все есть на самом деле.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И далее вопрос: из кого же будет формировать свой кабинет премьер Дмитрий Медведев?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Где он других министров возьмет? Работайте с теми, которые имеются.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: (неразб.) у меня для вас нет.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Правильно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: С другой стороны, ведь замглавы Минэкономразвития Андрей Клепач говорит, что не все очень хорошо, что по итогам текущего года отток капитала примерно 50 миллиардов долларов, может быть, больше. Или это не такие серьезные показатели и не надо на это обращать внимание?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Конечно, 50 миллиардов долларов – это большая сумма денег. Это чуть меньше 3 процентов российского ВВП. Страна, которая мечтает о неком ускоренном развитии, она должна инвестировать. Макроэкономика устроена таким образом, что в замкнутой системе, в замкнутой экономике объем сбережений равен объему инвестиций. Вот Россия, как страна, которая мечтает об инновационном развитии, об ускоренном развитии, она должна привлекать инвестиции со всего остального мира, то есть, у нас сбережения должны быть меньше инвестиций, инвестиции должны идти к нам.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В «Сколково», желательно.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Куда угодно, да хоть в «Сколково». В конце концов, если у нас в «Сколково» вырастет что-то такое, не фантастическое, пусть вырастет, неплохо же будет. А у нас же все наоборот. У нас получается, что наша экономика инвестирует деньги за границу. Мы, как страна, комплекс людей, предприятий, компаний, государств, мы все сберегаем, а вкладываем деньги в экономику остального мира. Вот печаль в чем состоит. Какая же здесь инновационная модель, когда наш капитал российский работает за границей? И 3 процента ВВП – это много, это те же самые 3 процента роста, которые российская экономика могла бы иметь, если бы деньги вкладывались здесь.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если все-таки продолжать об экономической ситуации в России, давайте теперь уже перейдем к интервью, которое дал Дмитрий Песков телеканалу «Дождь». Там есть несколько интересных моментов, в том числе они, мне кажется, частично связаны с экономикой. О брежневизации говорили. Действительно, в Москве можно достаточно часто сейчас услышать – зачем он, то есть, Путин, возвращается? Действительно, многие говорят о брежневизации Путина, при этом, говорят те люди, которые вообще ничего не знают про Брежнева, говорит господин Песков. И продолжает: «Знаете, Брежнев – это не минус для истории нашей страны, это огромный плюс. Он заложил фундамент экономики, сельского хозяйства и так далее».

С.АЛЕКСАШЕНКО: Уже смешно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас вы развернуто посмеетесь, аргументированно. В ответ на то, что журналист ему говорит, что это застой, господин Песков говорит: «Потом застой, но застой по продолжительности был гораздо короче. Все произошло из-за того, что Брежнев не ушел вовремя». Вот теперь можно смеяться.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Уже хорошо, что Дмитрий Песков не сказал, что основы нашей экономики заложил Иосиф Виссарионович Сталин. Мог бы сказать. Кто подтолкнул нас к индустриализации, коллективизацию кто провел? Вот же основы нашей экономики. Колхозы и социалистическая промышленность. Есть хорошая новость и плохая новость.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте с хорошей.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Хорошая новость состоит в том, что послезавтра Владимиру Путину исполняется 59 лет. На самом деле, Леонид Ильич Брежнев стал первым секретарем, потом Генеральным секретарем, в 58 лет. То есть, Путин сегодня – это как Брежнев времен восшествия в кресло Генерального секретаря, то есть, еще не все так плохо, потому что в первые годы Леонид Ильич действительно был прогрессивно мыслящим, энергичным, что-то там пытался исправлять. Его потом, правда, события в Чехословакии напугали, он экономические реформы свернул, политические, гайки стал закручивать. Поэтому, как политический деятель, Владимир Путин, безусловно, еще обладает большим горизонтом движения. Если посчитать, что Леонид Ильич просидел в своем кресле 18 лет…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А Путин у нас уже почти 12.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вот, и еще 18, это будет, представляете, какой рекорд? Плохая новость состоит в том, что, по сравнению с событиями практически уже 50-летней давности, ведь Леонид Ильич в 1964 году стал генсеком, 47 лет назад, мир изменился, он стал развиваться гораздо быстрее. И то, что в 60-е годы можно было сделать, отстать на десять лет и догнать за два года, сейчас такое невозможно. Сейчас, если российская экономика по уровню технологического развития отстанет на 10 лет, она уже не догонит никогда. И вот эти потерянные годы институциональных реформ, в привлекательности для иностранных инвестиций, потерянные уровни структуризации экономики, они отбрасывают страну все дальше назад. И у меня сильно большие сомнения, что на свой четвертый срок Владимир Владимирович решится проводить какие-то реформы. Ну, не бывает так, что человек 12 лет отсидел у власти, и вдруг, ни с того, ни с сего, в этот момент начинает радикальные преобразования, у него меняется все в голове. Понятно, что его желание – сохранить систему неизменной. Нравится ему система, и Дмитрию Пескову нравится эта система.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так он же ее и выстроил.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Конечно. Это нормально – человек построил систему, которая его во всем устраивает. Дмитрий Песков даже не говорит, что система развивается, что она суперэффективная, что она конкурентоспособная, он об этом даже не заикается. Он говорит – нет, ребята, еще не застой, застой еще впереди, вы чуть-чуть подождите, и начнется застой. Вот это самая плохая новость, что даже ближайшие сотрудники нашего премьер-министра, будущего президента и бывшего президента, они уже понимают, что эта система обречена на застой, что никакого другого будущего у нее нет. Абсолютно правильный диагноз ставит Дмитрий Песков – застоя можно избежать только тем, если Владимир Путин уйдет, чего не сделал Брежнев.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И, по-моему, пока не собирается делать Путин.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я не знаю, Пескову задали этот вопрос, или нет? Я думаю, что он знает, что Владимир Путин пока не собирается, как минимум в ближайшие семь лет он точно не собирается уходить.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: С чего бы ему вдруг? Только объявил о президентских амбициях.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Полгода и шесть, шесть с половиной лет точно совершенно Владимир Путин еще не уйдет. Надо было задать Пескову вопрос – слушайте, а в какой момент, может, уже пора принять решение? Ну, или хотя бы через пять лет.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сергей Владимирович, а сейчас на сколько наша экономика отстает? Вы сказали, что нельзя такими темпами, как в 1954, нагонять.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я думаю, что в 1970 году мы от американской экономики отставали лет на 10. В 1980 году отставание составило где-то 15. Сейчас - боюсь, что лет 50 уже.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть, мы в любом случае не догоним. Зачем нам реформы?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Видимо, мы американской экономикой не станем на горизонте 50 лет, может, даже ста лет, слишком масштабное отставание. Но сделать рывок вперед с 60-го – 70-го места, где мы сейчас, на уровень 30-го места за поколение, за 25, за 30 лет можно.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А нам нужна американская экономика в России?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Я считаю, что да. Я считаю, что у американской экономики есть, как минимум, два замечательных момента. Первый – она абсолютно построена на стимулах, она самая эффективная экономика в мире, она быстрее всего выбирается из любых кризисов, быстрее всего находит решения…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И всех вокруг ввергает в кризис быстрее всех.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Это ее право. Доллар – это американская валюта, это ваша проблема, если вы ее используете. Не используйте, используйте что-нибудь другое. На самом деле, страна – технологический лидер, и я не вижу ничего плохого в том, чтобы Россия стала вторым, третьим, пятым местом в технологическом развитии, было бы замечательно, если бы мы начали двигаться в этом направлении, есть, чему учиться. Во-вторых, мне кажется, что американский опыт 200 с лишним лет, 235 лет американского развития – это совершенно уникальный плавильный котел наций, которые переплавились в единую историческую общность «американский народ». Если Россия действительно говорит о том, что у нас не хватает рабочей силы, если нам нужна иммиграция, если мы хотим привлекать, Россия должна научиться у Америки привлекать квалифицированную рабочую силу, энергичную, создавать для них условия, чтобы им здесь было выгодно работать. Поэтому я считаю, что есть, чему поучиться.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте начнем следующую тему, а потом, после перерыва ее продолжим. Тут уже к заявлениям самого Владимира Путина. Просто я знаю, что тема авиации вам близка и понятна. Премьер-министр говорит, что безопасность полетов зависит от подготовки экипажа, а не от количества самолетов у авиакомпаний. Дело не в количестве самолетов, дело в том, чтобы любая компания, пускай у нее будет хоть один самолет, но чтобы она готовила пилотов, должны быть тренажеры и так далее. Согласны с Владимиром Путиным?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Конечно, согласен. Чтобы банк был устойчивым, нужно, чтобы менеджмент был квалифицированным, чтобы не повторялись случаи Банка Москвы, ВТБ, чтобы банки были хорошими, должен быть банковский надзор сильный, чтобы не было такого, что банки ни с того, ни с сего начинают рушиться, а председатель Центрального банка говорит – у нас все в порядке, у нас нет проблем. Чтобы экономика развивалась хорошо, премьер-министр должен думать стратегически вперед, создавать стимулы, а не говорить – вы знаете, у нас все замечательно, цена на нефть выросла, и наша экономика встала на ноги. Кадры решают все. Мы сейчас все равно будем делать перерыв, я бы хотел на этом остановиться, и начать с подготовки пилотов, качества пилотов. Если вы мне пару минут дадите, я на эту тему хочу особо поговорить, потому что она очень важна.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Пару минут дам, потому что авиабезопасность – это тема очень важная, касается очень многих. Мы сейчас делаем перерыв на несколько минут, оставайтесь с нами, «Особое мнение» с Сергеем Алексашенко скоро продолжится.

НОВОСТИ Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Напоминаю, что в гостях у меня сегодня Сергей Алексашенко. У нас работает смс +7-985-970-45-45, и кардиограмма эфира на сайте «Эха Москвы», которая неприлично хороша. Голосуйте уже наконец против чего-нибудь, что говорит Сергей Владимирович.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Про авиабезопасность. Есть такая тема подготовки авиационных пилотов. Россия испытывает жесточайший дефицит пилотов. У нас пилотов не хватает, при всем при том, что зарплаты пилотов на очень приличном уровне, за полторы сотни тысяч рублей в месяц. А пилотов не хватает. Более того, у нас в Воздушном кодексе есть статья, прямо запрещающая работу иностранных пилотов на территории РФ. То есть, можно использовать только граждан России. Граждан стран-членов СНГ используют, из единого государства России и Белоруссии. Постольку, поскольку я совершенно случайным образом являюсь членом совета директоров Аэрофлота, мы эту проблему регулярно разбираем. И выясняется, что реально тупиковое состояние. Есть два авиационных училища в стране, которые готовят пилотов. Готовят пять лет, им дают высшее образование. При этом их учат чему угодно, только не тому, чтобы летать на самолетах. Их учат математике, физике, химии, они не знают английского языка, который является международным языком для всех авиапилотов, языком общения, и они не умеют летать, даже на тренажеры не садятся, на нормальные самолеты, у них вообще летной практики практически нет. Есть Министерство транспорта, есть Росавиация, есть бюджетные деньги, Аэрофлот платит какие-то деньги на поддержание отрасли, и эта проблема не решается. Система обучения абсолютно неадекватна. Людям не нужно высшее образование, там не нужен диплом о высшем образовании, там нужно хорошее профессиональное образование, которое в Америке дается за полтора года. Даже за год можно научить пилота летать. Все необходимые навыки он будет иметь. Год в Америке на обучение, плюс еще год у нас в России на разгильдяйство и на обучение английскому языку, вот через два года человека можем сажать вторым пилотом, если он получает достаточную практику. Что только ни делаем, какие только письма, слезные, не слезные, объясняющие им пишем, не хотят менять. Вот у нас Владимир Путин удивляется, что пилоты плохо подготовлены. У нас их не готовят, у нас авиационные училища выпускают людей, которых нельзя сажать за штурвал самолета, которых Аэрофлот и другие, Аэрофлот создал специальную школу, мы переучиваем, доучиваем всерьез людей.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А это вопрос к Минтрансу?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Да, ему подчиняются авиационные училища, он определяет учебные программы для них, соответственно, с Минобразования. Он – ведущая организация.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Странно, что в такой высокотехнологичной вещи нет никаких изменений.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Вот ничего не меняется. Пробить невозможно вообще. Казалось бы, можно резко сократить сроки обучения, можно сэкономить бюджетные деньги, можно купить все тренажеры, поставить, обучать людей, давать им нормальную, хорошую работу, которая гарантирована. По нашим оценкам, стране тысяча пилотов на ближайшие три-четыре года понадобится, потому что очень быстро развиваются авиационные перевозки.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас закроют несколько авиакомпаний нормально, тут приходит, что Авианова с 10 октября авиационные сети свои…

С.АЛЕКСАШЕНКО: Авианова не решает проблему. Там сколько, десять самолетов?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас еще что-нибудь позакрывают.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Авианову закроют не из-за недостатка самолетов, а из-за того, что экономическая модель была неправильная. Компания попыталась реализовать (неразб.), низкобюджетная авиакомпания, по дешевым ценам возить пассажиров. Выяснилось, что не живет авиационная модель в таких условиях. В России нет аэропортов с низкими аэропортовыми сборами, что Аэрофлот платит «Шереметьеву», что Авианова платит «Шереметьеву», одни и те же деньги. За счет чего Авианова может летать дешевле? Не факт, что старые самолеты дешевле в обслуживании, они меньше стоят, но на обслуживание тратится больше денег. Ну, ниже уровень сервиса, ну, еще что-то. В принципе, компания залезла в огромные долги. Вчера где-то я слышал, что у нее миллиард рублей долгов. Компания накопила миллиард рублей долгов, она обанкротилась и завершает свое существование. Мне кажется, что вот причина исчезновения Авиановы, даже не то, что у нее самолетов мало. Просто люди не смогли правильно построить модель бизнеса.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сергей Алексашенко в программе. Тут приходит вопросы по смс с просьбой прокомментировать статью Владимира Путина, которая была посвящена Евразийскому союзу. Получится, и зачем это Путину надо?

С.АЛЕКСАШЕНКО: Есть такая мечта у Владимира Путина – восстановить Советский Союз, хотя в какой-нибудь форме. Не случайно же он назвал СССР величайшей геополитической катастрофой.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В той же статье он написал, что речь идет не о воссоздании СССР.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Конечно, нечто другое, я же говорю, в какой-то форме. Я для себя, я прочитал внимательно эту статью, я ее на две части делю. Первая – это констатация того, что произошло. К удивлению многих, кто как-то вскользь следит за этим, у нас действительно сформировалась новая экономическая ситуация во взаимоотношениях России, Казахстана и Белоруссии. У нас предприятия из Казахстана и Белоруссии имеют те же самые права на территории России, что и российские, и наоборот. У нас единые правила экономической деятельности. Это сильно меняет конкурентное пространство, потому что российские компании перебазируются в Казахстан, казахские компании беспроблемно, без каких-то ограничений продают свои товары в России, и многие еще этого не осознали. На самом деле, это очень важная в этом отношении статья для людей, которые строят бизнес, особенно тех, которые в пограничных районах с Казахстаном, с Белоруссией. Это очень важный элемент развития бизнеса. Это то, что уже случилось, то, что сформировалось, наднациональная настройка под названием Комиссия Таможенного союза. То есть, появился орган, который выше, чем правительство России. Это все случилось, незаметно, незаметно, и оно случилось. А есть вторая часть – то, что Владимир Путин мечтает построить Евразийский союз по модели Европейского союза. Ну, флаг в руки, бог в помощь, ветер в паруса. Честно говоря, ничего плохого в интеграции не вижу. Это, наверно, такое веяние времени, и во многих регионах мира мы видим интеграционные процессы. Они с разной скоростью проходят, где-то они быстрее…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Список стран немножко смущает.

С.АЛЕКСАШЕНКО: А чем он вас смущает?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: (неразб.) про Таджикистан и Киргизию потенциально…

С.АЛЕКСАШЕНКО: Подождите, а чем он вас смущает? Три страны, объединенные общим языком, у нас у всех русский язык рабочий, правда же? Даже в Казахстане и в Белоруссии практически все население может говорить, есть язык межнационального общения. У стран общее историческое прошлое. У стран примерно одинаковые политические режимы, которые явно не демократические, которые явно не имеют тенденции к западной демократии. То есть, у нас есть единый подход, единые принципы. У нас везде государство играет важнейшую роль в экономике и как регулятор, и как участник. У нас государство ограничивает конкуренцию, чиновники принимают множество важных решений для бизнеса. Это общая основа.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но в свое время-то все разбежались, не хотели вместе быть.

С.АЛЕУСАШЕНКО: Подождите. Разбежались страны-бывшие республики СССР. Прибалтика уже давно ушла в Европейский союз. Молдавия, Украина, Грузия…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Об Украине, кстати, в этой статье тоже нелестно сказано.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Об Украине там сказано очень жестко, что мы с Европейским союзом будем вести переговоры теперь только в рамках Евразийского союза, а Украина самостоятельна, значит, не будет в Евразийском союзе. Но значит, делаю вывод я, Украина будет в Европейском союзе. Есть выбор, Украина зажата между Евразийским союзом и Европейским союзом. Она сделает выбор в пользу Европы. Значит, у нее каких-то ценностей, в том числе и демократических, при всем ироничном отношении к тому, что происходит в украинской политике, у них все-таки больше демократических ценностей. У них действующий президент уже два раза проиграл выборы. Два президента проиграли выборы, ничего не случилось, трагедии не произошло…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Бывшего премьера вот-вот посадят.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Одного посадили в Америке, приговор огласят на Украине, третьего бывшего президента под следствие по делу (неразб.) Нормально развивается. Но я к Евразийскому союзу. Вот это есть некая мечта Владимира Путина. Мне кажется, что на пути реализации этой мечты, совершенно очевидно, очень скоро возникнет одно препятствие. Очень просто отдавать наднациональным органам определение техрегламентов – как производить молоко, какого цвета должны быть мигалки на машинах. Это очень просто. Неохота Путину этим заниматься – пусть кто-нибудь другой этим займется. А другое дело, когда настоящий экономико-политический союз. Мы же видим, что происходит в Европе. Нужно отдавать политические функции. И вот я посмотрю на Владимира Путина, на Александра Лукашенко и Нурсултана Назарбаева, когда речь встанет так – мы хотим интеграции? Ну-ка давайте политические функции отдадим в наднациональную надстройку. Думаю, тут весь Евразийский союз и закончится. Точно он создается не для того, чтобы лишать себя каких-то политических…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А возможно без вот этой политической составляющей, чисто в экономике строить союз? Это будет экономический Евразийский союз.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Возможно. Но тогда мечта Путина вести переговоры с Европейским союзом о создании единого пространства, объединенного ценностями рыночных свобод, демократических и еще чего-то, исчезнет. Но там будет экономическое пространство по неким правилам…

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как жаль мечту Владимира Путина.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Очень красивая мечта. Я же за то, чтобы у нас было единое демократическое пространство, единые принципы с Европой, ну вам что, не хочется этого?

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Очень хочется. И хочется, чтобы мечты Владимира Путина тоже сбылись, у него же день рождения скоро. Будем его поздравлять, желать исполнения всех его желаний.

С.АЛЕКСАШЕНКО: Особенно единых демократических принципов с Европой.

Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, в первую очередь. С этого начнем. Спасибо большое. В программе «Особое мнение» сегодня выступал Сергей Алексашенко. Если вы что-то не услышали, не увидели, или хотите услышать еще раз, тогда добро пожаловать к нам на сайт. Большое спасибо всем. До свидания.