Николай Сванидзе - Особое мнение - 2011-07-29
С. БУНТМАН – Добрый вечер. Николай Сванидзе сейчас как полагается по пятницам. Может, потом планы изменятся. Но Николай Сванидзе будет всегда, форева. Правда?
Н. СВАНИДЗЕ – Это, по-моему, кто-то так о Путине говорил, что Путин навсегда. Я не претендую на то, чтобы составить тандем с Владимиром Владимировичем.
С. БУНТМАН – А это продолжение его определения как Бэтмена. Потому что так назывался Бэтмен навсегда. Давай раз мы заговорили о Бэтмене, как ты относишься к заявлению Юргенса и Гонтмахера насчет того что если Владимир Владимирович вернется в Кремль, это будет катастрофа. Они казни египетские экономические политические предсказывают. Если серьезно.
Н. СВАНИДЗЕ - Если серьезно, я не сторонник драматизации любого варианта. Потому что жизнь продолжается, так или иначе. Но здесь конечно трудности будут. Трудности будут при любом случае. Если останется нынешний президент Медведев, у него будут трудности, потому что у него нет достаточных контактов с силовой частью сегодняшней элиты. Силовая часть сегодняшней элиты составляет большинство. Это плохо. Что она составляет большинство. Не должно так быть. В мирное время в нормальной стране невоенизированной. И нетоталитарной. Но это факт. И у него будут в этом плане проблемы, ему нужно будет наращивать свое влияние на эту часть того, что называется истеблишмент. Это будет сложно, тем более что сейчас ситуация сложная в стране, гораздо более сложная, чем была в нулевые и экономически и политически.
С. БУНТМАН – А если уж так, если был бы Дмитрий Анатольевич Медведев намерен серьезно баллотироваться, сделать бы некую группировку или движение или как угодно назовите.
Н. СВАНИДЗЕ - Сделать это ты кому предлагаешь?
С. БУНТМАН – Дмитрию Анатольевичу Медведеву.
Н. СВАНИДЗЕ - Видимо, пока еще решение если и принято, то не озвучено. А может быть еще и не принято. Что касается варианта, по поводу которого высказались Юргенс и Гонтмахер, то да, в том, что они говорят много резонов. Потому что Путин у него будут свои трудности. Он никак не только не ассоциируется в обществе, но по всей видимости и себя не ассоциирует с программами, связанными с модернизацией. То, что у него хорошо получалось – то, что называлось или пиарилось как стабилизация. Действительно определенная стабилизация имела место. Несомненно.
С. БУНТМАН – Ну а ты думаешь, если Владимир Владимирович Путин пойдет на следующий срок президентский, что ему мешает повернуть куда угодно.
Н. СВАНИДЗЕ - Ментальность мешает, мешает его собственная ментальность, которая не модернизационная и мешает его команда в широком понимании этого слова. Те люди, которых он за эти годы поднял на социальных лифтах, на политических, на бизнес-лифтах снизу вверх, те люди, которые составляют его большую команду, в основном это бывшие офицеры, или действующие. Но не только, так или иначе, это люди совершенно не склонные ни к какой модернизации. Это люди, которым очень хорошо уже сейчас. Которым от модернизации лучше не станет. И я думаю, что они до последнего будут любые попытки модернизации, даже если они будут исходить от Путина, во что я не очень верю, их тормозить. Поэтому я думаю, что здесь, если снизить только драматический пафос, в том, что говорят Юргенс с Гонтмахером есть свое рациональное зерно.
С. БУНТМАН – Коль, пожалуйста, без описательных очень обтекаемых конструкций…
Н. СВАНИДЗЕ - А что тут было сказано обтекаемого-то?
С. БУНТМАН – Не будем, дискуссия нам глубоко чужда об обтекаемых конструкциях. Как ты себе представляешь режим, не режим, а построение системы принятия решений, власти.
Н. СВАНИДЗЕ - А что мы не знаем, как принимаются решения у нас.
С. БУНТМАН – Ты себе представляешь так, как это было до идей модернизации.
Н. СВАНИДЗЕ - Совершенно верно. Так как было при бабушке, как было сказано однажды.
С. БУНТМАН – Тогда это было не очень плохо.
Н. СВАНИДЗЕ - Сейчас это будет несколько хуже. Вот так и будут приниматься.
С. БУНТМАН – А это физически возможно? Объективно возможно?
Н. СВАНИДЗЕ - Объективно это возможно и это еще будет продолжаться неизвестно сколько лет, но потом если изменений в эту конструкцию не будет внесено, она с огромным шумным треском рухнет. Я не знаю, насколько это по-твоему звучит гладко и описательно, я конкретизировать вряд ли смогу сейчас.
С. БУНТМАН – Да нет, нормально, не гладко, хорошо.
Н. СВАНИДЗЕ - Просто рухнет и все. Потому что сейчас нет того драйва, который был в нулевые, сейчас нет такого ни экономического, ни психологического драйва. Сейчас совершенно другой тренд. И этот тренд явно не способствует продолжению, скажем так, этого радостного приятного и благополучного распила, который у нас уже долгие годы существует. Тогда было что пилить, сейчас я боюсь, уже скоро закончится. И что после этого делать, пила что начнет пилить, я не знаю.
С. БУНТМАН – Начнет перепиливать, передел собственности, мира, границ.
Н. СВАНИДЗЕ - Поэтому здесь очень серьезные проблемы стоят перед обоими нашими членами правящего двуединого, я не знаю чего, перед каждым свои.
С. БУНТМАН – Я у всех спрашиваю тупо…
Н. СВАНИДЗЕ - Но главная проблема, которая для них общая – победить ту систему, которая у нас сейчас реально существует и какая-то почему-то называется, некоторые склонны ее называть капитализмом. Хотя если это капитализм, то я балерина. Без конкуренции, без суда, с монополизмом экономическим, без прозрачной экономики и с дикой совершенно коррупцией. Если это удастся победить, как, для этого естественно нужно, что угодно понимай под модернизацией, но просто сидеть на месте невозможно.
С. БУНТМАН – Но поступили бы они по-мужски и вышли оба на выборы. Очень многое бы вернулось в представлении, кстати, доверие власти может быть вернулось бы. А они вышли как настоящие мужики на выборы. Для этого необязательно им быть смертельными врагами. Это они так думают.
Н. СВАНИДЗЕ - Это было бы мило.
С. БУНТМАН – Как трогательно. Нормально
Н. СВАНИДЗЕ - Но вся бюрократическая рать сойдет с ума.
С. БУНТМАН – С чего?
Н. СВАНИДЗЕ - Поедет крыша.
С. БУНТМАН – А есть с чего сходить?
Н. СВАНИДЗЕ - Они не будут знать, на кого работать. Они привыкли к четким сигналам, оба начальника оказываются в конкурентной ситуации, идут, что делать-то. Застрелиться только. А если не угадают. А если не тому помогу. Ты представляешь. Ты что? Так не будет.
С. БУНТМАН – Как вам не стыдно, - пишет Юра из Санкт-Петербурга, - вы же знаете, не большинство, а по факту командуют чекисты у власти, и вы это знаете.
Н. СВАНИДЗЕ - Я не понял, в чем меня стыдят.
С. БУНТМАН – Большинство поддержит кого скажут. Вот в чем дело.
Н. СВАНИДЗЕ - Да, но в данном случае никому не скажут ничего. Скажут, ребята, решайте сами. А сами ребята решать не могут.
С. БУНТМАН – А хороший был бы первый шаг для того чтобы вернули…
Н. СВАНИДЗЕ - Он был бы красивый, но по факту невозможен.
С. БУНТМАН – Из-за того, что многие так думают, он становится, а на самом деле совершенно возможен.
Н. СВАНИДЗЕ - Теоретически конечно возможен.
С. БУНТМАН – Для этого нужна простая вещь, о которой они так любят говорить.
Н. СВАНИДЗЕ - У нас бюрократическая окукленная система.
С. БУНТМАН – Политическая воля должна быть.
Н. СВАНИДЗЕ - Чья воля? И у нас у власти бюрократия. Прежде всего, в погонах, но не только. И эта бюрократия сойдет с ума, если так произойдет. Поэтому это невозможно.
С. БУНТМАН – Хорошо. У нас некоторые институты работают и советуют. И вроде бы с ними президент Медведев считается. Это совет при президенте по правам человека, институт гражданского общества, который очень жестко высказался по поводу отказа в УДО Лебедеву. Ты как думаешь об этой ситуации? Кстати показывал долго Первый канал, по-моему, саму процедуру. Хороший корреспондент был, кстати говоря.
Н. СВАНИДЗЕ - Я думаю, что вся ситуация с Платоном Лебедевым позорная. Потому что, вот вчера передавали, какой-то милиционер хотел сказать, полицейский пьяный на пешеходном переходе убил женщину.
С. БУНТМАН – В свободное от работы время.
Н. СВАНИДЗЕ - Вот теперь ему грозит до 7 лет. Полицейский пьяный на зебре убил женщину. Ему грозит до 7 лет. Платон Лебедев уже отсидел 8 и теперь ему предстоит еще отсидеть 6. Он никого не убивал. За инкриминируемое ему экономическое преступление. И даже по УДО не выпустили. Педофилов по УДО выпускают. Рядами и колоннами. Платона Лебедева по УДО не выпустили. Штаны, не штаны, что там еще…
С. БУНТМАН – Отчуждение продуктов питания третьему лицу.
Н. СВАНИДЗЕ - Да, да. На мой взгляд это издевательство. Как это еще можно оценить.
С. БУНТМАН – Президентский совет тоже сказал, что это издевательство. Как ты думаешь, какова будет реакция президента?
Н. СВАНИДЗЕ - Я думаю, что если она и будет в устной форме, то она не будет иметь никаких последствий.
С. БУНТМАН – Там можно обжаловать. По процедуре.
Н. СВАНИДЗЕ - Но я думаю, что если бы у президента была выраженная позиция по данной проблеме, которую бы он проводил в жизнь, хотел бы провести в жизнь, то был бы уже другой результат. Почему нужно было дожидаться обжалования?
С. БУНТМАН – Тем самым получается, что ты не веришь в перспективы, если они решат, сядут и решат, что будет следующим президентом Медведев, то у нас пойдет сплошная модернизация, инновация и всякие интересные такие вещи.
Н. СВАНИДЗЕ - Я вообще не верю в сплошную модернизацию…
С. БУНТМАН – Кто мешает сейчас Медведеву принимать самостоятельные решения?
Н. СВАНИДЗЕ - Я не знаю, это уже отдельный вопрос. Как распределяется власть между ним и Путиным. И каков объем власти у того и другого. Я думаю, что в любом случае до того как решится, а он решится мне кажется реально не раньше декабря, вопрос о том, кто у нас формально пойдет в президенты от партии власти, а на самом деле кто у нас будет следующим президентом, пока у нас этот вопрос ни решится, никакие УДО будут невозможны. Может они и дальше будут невозможны, даже скорее всего. Но что до декабря будут невозможны это точно.
С. БУНТМАН – Это мне напоминает разговоры, конечно они скорее всего и дальше при таком раскладе сил могут иметь, потому что здесь уже представляется, я все-таки склонен рассматривать и президента Медведева, я не знаю как ты, как вполне самостоятельного человека. А остальное все отговорки. Также либеральные наши коллеги и политики кусок 2000 годов рассматривали президента Путина как человека, который не может принять очень хороших решений, потому что он борется с наследием совершенно разложившегося государства Бориса Николаевича Ельцина. И говорили, помнишь, как либеральные политики говорили, вот посмотрите второй срок будет. Это будет блестящий срок. Мы посмотрели. Очень было интересно.
Н. СВАНИДЗЕ - Так это ты к чему сейчас?
С. БУНТМАН – К тому, что если уж выставляться, так обоим, а гадать на том, кто из них либеральнее…
Н. СВАНИДЗЕ - А я и не гадаю. Но речь не о том, кто из либеральнее, а речь идет о том, кто из них как, во всяком случае, позиционируется. И естественно мы видим, что в большей степени Путин позиционируется как консерватор, называя вещи своими именами, а Медведев в большей степени как склонный к либеральным действиям модернизатор. Это так. Бесспорно. А кто из них кто на самом деле это Господу Богу одному ведомо.
С. БУНТМАН – Владимир нам пишет, что модернизация это прежде всего независимый суд, независимые свободные СМИ, прозрачность в принимаемых решениях властями всех уровней. Мне кажется, это Волга впадает в Каспийское море.
Н. СВАНИДЗЕ - Разумеется. Нет, понятно, что он хочет сказать, что модернизация это не новая модель айпеда. Вот что он хочет сказать. С этим я абсолютно согласен. Что никакой айпед не изобретешь, пока ни будет всего того, о чем этот неглупый человек только что сказал.
С. БУНТМАН – Катя нам пишет, что Лебедев убил миллионы людей.
Н. СВАНИДЗЕ - Ну Кате, наверное, виднее.
С. БУНТМАН – Какой-то Адольф Лебедев или Иосиф Виссарионович Лебедев. У Кати. Если Катя не иронизирует, то у нее все смешалось. Как смешалось у М. 24 года, а вот это кстати при всей эмоциональности и пафосности того, что говорит М. 24 года: нет, вы скажите, что делать, за кого голосовать. А дальше важно: что я могу, чтобы мою страну не распилили? М. 24 года из редких людей, которые об этом сами себя спрашивают.
Н. СВАНИДЗЕ - М. мальчик или девочка интересно.
С. БУНТМАН – Не могу тебе сказать.
Н. СВАНИДЗЕ - Потому что если мальчик, я порекомендую жениться, а если девочка – выходить замуж.
С. БУНТМАН – Это очень весело, и это единственное, что может сказать Россия и ее СМИ 24-летнему человеку того или иного пола, которого все-таки волнует, что он/она может сделать.
Н. СВАНИДЗЕ - Вот я говорю, родит кого-нибудь, воспитывает, что еще. А ты что порекомендуешь?
С. БУНТМАН – Ничего, значит мы уходим во внутреннюю эмиграцию.
Н. СВАНИДЗЕ - Жить и работать. Если это называется внутренняя эмиграция.
С. БУНТМАН – Это называется внутренняя эмиграция. Стопроцентная.
Н. СВАНИДЗЕ - Помнишь, как мадам де Сталь спросила у Талейрана, что делать в якобинские времена, когда была якобинская диктатура. Он говорит: ждать и спать.
С. БУНТМАН – Тогда было совершенно неважно, что ты ждешь и спишь или что делаешь, голову могут отрубить в любом случае по любой причине. Мы что в якобинских временах? Мы во временах жесткой диктатуры? Мы признаем, что мы во временах абсолютно иррационального правосудия.
Н. СВАНИДЗЕ - С правосудием, несомненно, конечно оно иррациональное. Мы только что говорили о попытке выпустить по УДО Платона Лебедева. Иррациональное, то есть отсутствующее, давай назовем вещи своими именами. Правосудие как брынза, которая бывает либо первой свежести, либо никакой. Точно также правосудие бывает…
С. БУНТМАН – Вообще в оригинале осетрина, ну ничего.
Н. СВАНИДЗЕ - Да, извини. Но там брынза тоже фигурировала.
С. БУНТМАН – Про брынзу тоже. Я не люблю зеленоватую брынзу.
Н. СВАНИДЗЕ - Так правосудие бывает либо рациональным и нормальным, либо его нет.
С. БУНТМАН – Медведев понимает, что непоход на выборы это его политическая смерть?
Н. СВАНИДЗЕ - Ты меня это спрашиваешь? Целесообразнее это спросить у Медведева.
С. БУНТМАН – Как ты думаешь, спросим, гипотетически. Ты же все-таки анализируешь, мы все пытаемся разобраться в их хитросплетениях их размышлениях.
Н. СВАНИДЗЕ - Думаю, что отдает себе в этом отчет конечно. Как это будет воспринято.
С. БУНТМАН – И если будет принято такое решение, то все равно он на него пойдет.
Н. СВАНИДЗЕ - Думаю, что да.
С. БУНТМАН – Тогда ни о какой истории нельзя будет говорить…
Н. СВАНИДЗЕ - Думаю, что да, но это решение наверное не будет принято без него. Оно должно будет принято вместе с ним. Мы не знаем, какова была система их договоренностей на берегу. Мы же этого не знаем. Это все о чем мы говорим, это мы гадаем на кофейной гуще.
С. БУНТМАН – Ну да. Спать, ждать, - спрашивает Таня, - мы что, доведены до овощей? Да, Николай Карлович считает, что доведены.
Н. СВАНИДЗЕ - Нет, Талейран так считал.
С. БУНТМАН – Будем размножаться почкованием.
Н. СВАНИДЗЕ - Я только цитирую. Я против размножения почкованием, хотя овощи люблю, но не имеет отношения к теме.
С. БУНТМАН – Пуси Кет пишет: Лебедев покусился на госустои, это вам не педофилия какая-нибудь.
Н. СВАНИДЗЕ - По всей видимости да.
С. БУНТМАН – Жалкенькая. Типа вам не мелочь…
Н. СВАНИДЗЕ - Это классика жанра. Потому что преступление против личности, как-то насилие, убийство, это ничто по сравнению с преступлением против государства. Экономическое преступление в данном случае воспринимается как покушение на величество, и преступление против государства. А они по советским законам всегда осуждались значительно более жестко.
С. БУНТМАН – Слушатели судя по всему, хотят быть активными. Поэтому ушли вы, Николай Карлович в минус, когда говорили о пассивной позиции, которую я охарактеризовал как внутреннюю эмиграцию.
Н. СВАНИДЗЕ - Замечательно, значит слушатели и зрители рвутся в бой. Молодцы.
С. БУНТМАН – Как М. 24 года, лучше себя чувствуют при этом. Теперь давай поговорим о норвежских делах. Потому что это очень показательная ситуация.
Н. СВАНИДЗЕ - Вот уж кто рвался в бой.
С. БУНТМАН – Я вослед Коли Троицкому не хочу называть по имени этого человека, потому что мне уже надоело, что все его цитируют, а его писание разбирают серьезно. Где он кстати очень хвалит путинскую Россию и «Наших».
Н. СВАНИДЗЕ - Он там много кого хвалит, он больной человек в принципе, можно спорить, почему, если убил столько народа, обязательно больной, может он здоровый. На мой взгляд, просто по определению, я не психиатр, на мой взгляд по определению человек, который просто так взял на ровном месте перебил столько народу, да даже если гораздо меньше, он больной как мне кажется.
С. БУНТМАН – Тогда скажи, пожалуйста, мы думаем о том, не то что как к этому относиться. Относиться однозначно, а как об этом писать и говорить. Любопытно почитать, конечно, эти его писания. Но какая-то есть брезгливость…
Н. СВАНИДЗЕ - Чего же любопытно-то, читать писания маньяка.
С. БУНТМАН – Чем мотивирует.
Н. СВАНИДЗЕ - Да какая разница. Он может мотивировать чем угодно. Такие люди всегда норовят чем-то мотивировать свое людоедское безумие. Я убиваю женщин потому что они все шлюхи. И поэтому я думаю, что их надо наказать. А я убиваю и мужчин тоже, потому что я хочу обратить внимание общества на те проблемы, которые в нем существуют. И кто-то начинает: да, действительно ведь существуют проблемы. Ведь обратил же, а то ведь и не обратишь внимания…
С. БУНТМАН – И мой какой-нибудь жалкенький опыт соответствует представлению о женщинах…
Н. СВАНИДЗЕ - И вот такие уроды всегда облекают свои действия в какую-то идеологическую псевдошелуху. И выглядят даже очень удобоваримо. Не просто убил, я не просто больной маньяк, урод, а я это делаю из принципиальных соображений. И вот они эти соображения. Действительно люди всерьез читают, да, были соображения.
С. БУНТМАН –… начинают возглавлять государства с подобными товарищами.
Н. СВАНИДЗЕ - А что мы не знаем людей, которые возглавляли государство?
С. БУНТМАН – Конечно знаем, Николай Карлович. Продолжаем чтение ваших посланий. Юрий, 26 лет, спасибо говорит, а до этого пишет: разве Менатеп не проплачивает эфиры на «Эхе» о Ходорковском и Лебедеве? Чем они вам так понравились. Конечно, оплачивает. Ведь это же отчужденные штаны кто из нас получил. А кто продукты питания. Мы поделили с Николаем Карловичем, ему – штаны, мне – продукты питания.
Н. СВАНИДЗЕ - Там еще тапки были.
С. БУНТМАН – Тапки до меня не дошли. А также тебе это не нужно, а до меня не дошло курево. Тоже отчужденное. Конечно, проплачивают, Юрий, вы все правильно понимаете, так и многие понимают. Здесь: вы что хотите, чтобы Путин сам уступил свою власть. Поэтому не верю, что никогда в жизни никакой Медведев никогда не будет на второй срок президентом.
Н. СВАНИДЗЕ - Что по этому поводу…
С. БУНТМАН – До чего дошла система. Когда он нас ничего не зависит.
Н. СВАНИДЗЕ - У нас система пока что варианты ротации людей у власти не выработала. Это правда.
С. БУНТМАН – Говорят, что мы будем овощами, я сказал, что почкованием. Спасибо, Лина: нет, семена и вегетативно. А почкованием это в следующий раз. В следующий избирательный цикл, когда мы дойдем до одноклеточных.
Н. СВАНИДЗЕ - Без меня, пожалуйста.
С. БУНТМАН – А куда ты собрался?
Н. СВАНИДЗЕ - Я никуда не соберусь, но почковаться не хочется.
С. БУНТМАН – А если не хочется, тогда давайте сойдем с этого пути, Николай Карлович, каким-то образом. Не будем говорить, что вот тут у нас так все и будет.
Н. СВАНИДЗЕ - Я бы сошел.
С. БУНТМАН – А что мешает?
Н. СВАНИДЗЕ - Не я по нему иду, собственно говоря. Если бы я по нему шел, я бы с него и сошел. В данном случае разве ко мне вопросы. Я что ли должен кому-то место уступить или бороться за власть или оставаться у власти.
С. БУНТМАН – Мы же как бы граждане страны.
Н. СВАНИДЗЕ - Мы как бы анализируем ситуацию, вот я тебе как бы и говорю, что будет. Я-то причем собственно. Я в данном случае созерцатель, так же как и ты.
С. БУНТМАН – Ну да, созерцатели. Как мадам де Сталь. Тут удивились, что мадам де Сталь жила в эпоху Талейрана. Талейран очень долго жил, понимаете, в чем дело. Очень долго. И в разных ипостасях.
Н. СВАНИДЗЕ - Они даже любовниками были.
С. БУНТМАН – Да? Я не помню, я был маленький.
Н. СВАНИДЗЕ - Я тоже был еще не очень взрослый.
С. БУНТМАН – Я уже не помню этого. Скажи мне, пожалуйста, вот сейчас был опубликован польский доклад, и в общем, получается, что практически во всех принципиальных положениях доклад МАКа и польский доклад сходятся. Факты примерно те же, легкие даже интерпретации. Можно ли ставить в этой истории точку? Истории, трагедии апреля 2010 года.
Н. СВАНИДЗЕ - Черт его знает, никогда не говори «никогда». Вот скажу, что можно поставить точку, а это будет многоточие. Не знаю. На данный момент наверное, точка все-таки пожалуй что поставлена. Я думаю, что серьезных претензий уже обоснованных, выходящих за рамки понятных эмоций, у польской стороны уже не будет.
С. БУНТМАН – Но будут определенные, существует Солидарность-2010.
Н. СВАНИДЗЕ - Есть разные политические движения, есть движения, которые так или иначе все равно черпают свою силу из недоверия к нам, в чем-то обоснованного исторически во многом, несомненно, политически уже значительно менее обоснованного. Но, тем не менее, в Польше это очень сильная тенденция. Они все равно будут эту тему так или иначе горячить. И поднимать. Но реально то, что фактически раскопали, уже не дает оснований для того чтобы говорить - а, это все-таки русские погубили. Нет. Видно, что нет.
С. БУНТМАН – Ну да. И здесь нужно наверное, поставить какой-то знак препинания достаточно явственный, потому что совершенно необходимо идти дальше, притом, что если что-то выяснится еще, конечно можно на это посмотреть, но в какой-то момент надо поставить…
Н. СВАНИДЗЕ - Наверное, да и все-таки констатировать, что это страшная трагедия, она как ни странно привела к все-таки изменению, к лучшему отношению между двумя странами. Вот так вот. Хотя боялись, что произойдет…
С. БУНТМАН – И здесь надо скакать в этом направлении и дальше. В улучшении отношений уж точно. Скажи мне, пожалуйста, все-таки не будут пускать 5-6 десятков чиновников, причастных к смерти Магнитского в США.
Н. СВАНИДЗЕ - Ужасно просто, это страшная трагедия на мой взгляд.
С. БУНТМАН – Ты зря смеешься. Потому что Министерство иностранных дел поручено, кого бы к нам не пустить.
Н. СВАНИДЗЕ - Вот им поручено, пусть они и посмотрят.
С. БУНТМАН – В Интернете все спрашивают: Николай Карлович, скажите, а кого бы вы могли предложить МИДу?
Н. СВАНИДЗЕ - Мне некого предложить МИДу, потому что я не знаю, кто там собирается к нам ехать. У нас проблема вот в чем. Мы можем выработать список, но этот список сложно будет наложить на список тех, кто реально собирается к нам приехать.
С. БУНТМАН – У нас полно американцев.
Н. СВАНИДЗЕ - И реально хранит, скажем, деньги в сберегательной кассе. Что называется. Нашей российской. Вот я себе не представляю представителей американской элиты, которые прячут деньги от американских налоговых служб в Сбербанке российском. Вот мне такие случаи неизвестны. Если они известны МИДу нашему, тогда карты им в руки. Вот в этом проблема. У нас люди туда ездят, почему-то. Они ненавидят Запад, ненавидят, потому что Запад он поганый, потому что он нам все время ставит палки в колеса, но они туда ездят на этот Запад поганый. Они туда отправляют своих детей учиться. Они там хранят бабки свои. И поэтому когда вырабатывают такой список, он по ним реально бьет. Ну как же ненавидеть, когда тебя не пускают. Ну что же ты будешь делать. А чтобы те сюда ездили и отправляли сюда детей учиться и капиталы свои сюда переправляли, вот это мне, честно говоря, не очень известно. Чтобы так было. Поэтому насчет ответа, здесь могут возникнуть определенные трудности. Хотя я уверен, что МИД конечно с ними справится. Я верю в наш МИД.
С. БУНТМАН – Да конечно справится и можно составить список, особенно он будет интересен людей, которые так и не собираются. Высших полицейских чинов.
Н. СВАНИДЗЕ - Да, да.
С. БУНТМАН – Из ФБР, из американских тюрем.
Н. СВАНИДЗЕ - Да из Госдепа между прочим.
С. БУНТМАН – Из Госдепа-то чего?
Н. СВАНИДЗЕ - А кто первый вообще этим стал заниматься? Я бы начал вообще с Обамы, я честно скажу.
С. БУНТМАН – Нечего ему тут делать.
Н. СВАНИДЗЕ - Потому что без Обамы там бы и квас не укис.
С. БУНТМАН – И без Клинтон.
Н. СВАНИДЗЕ - Ну конечно.
С. БУНТМАН – Мадам Клинтон. Он может ездить.
Н. СВАНИДЗЕ - Он пусть ездит. Но без нее.
С. БУНТМАН – Конечно.
Н. СВАНИДЗЕ - Ее я бы не пускал. И деньги бы заморозил, все те миллионы, которые миссис Клинтон хранит в сбербанке, я бы их заморозил к чертовой бабушке. И вот пусть попляшут у себя в Вашингтоне.
С. БУНТМАН – Я единственное чего не пойму, все-таки контрсписок составляется по каким причинам. Те американцы, которые обижают американцев или те, кто обидел нас тем, что составил список.
Н. СВАНИДЗЕ - Те, кто обижают нас, когда говорят о том, что мы обижаем сами себя. Они нас этим обидели глубоко. Они нас этим оскорбили. Они суют нос не в свои дела. Поэтому они к нам сюда не будут допущены. Они будут просить, молить, умолять, ползать на коленях, не пустим.
С. БУНТМАН – Скажи мне, пожалуйста, чтение мидовского списка может пройти ты телевизионный человек, вслух. Чтение вслух…
Н. СВАНИДЗЕ - Вслух с выражением.
С. БУНТМАН – Может пройти как топовая комическая передача по американским каналам?
Н. СВАНИДЗЕ - Они же пока, между прочим, не озвучили имена. И мы не озвучим. Мы что дураки что ли. Ты что думаешь, в МИДе дураки сидят. Нет.
С. БУНТМАН – Нет, ну что ты. Бесконечно далек от такой мысли.
Н. СВАНИДЗЕ - Правильно. Они не озвучивают и мы не озвучим. Мы скажем, список выработали, а кто - не скажем. И пусть они не спят ночами. Пусть они мучаются.
С. БУНТМАН – Но приехать не смогут.
Н. СВАНИДЗЕ - Не смогут.
С. БУНТМАН – И все это выяснится только на паспортном контроле…
Н. СВАНИДЗЕ - Пусть они мучаются и думают, попал я в список МИДа или нет.
С. БУНТМАН – Или в посольстве в Вашингтоне или консульстве в Нью-Йорке. Когда пойдут визы получать.
Н. СВАНИДЗЕ - Предположим.
С. БУНТМАН – Я так думаю, наш список будет, представляешь, вообще-то вам нельзя, но в принципе.
Н. СВАНИДЗЕ - Наш список будет покруче ихнего я тебе скажу. Вообще ответ должен быть, как известно с усилением. Ты меня кулаком. Я тебя бревном.
С. БУНТМАН – В консульство приходит за визой человек из списка, говорят, вы знаете, вам вообще-то нельзя, но вообще-то можно проблему и решить. Может, решим как-нибудь. Ладно, это все пока дело будущего. А сейчас мы прекращаем «Особое мнение», Николай Карлович Сванидзе очень затейливая у тебя кардиограмма получилась.
Н. СВАНИДЗЕ - Художественная.
С. БУНТМАН – Невероятно. Счастливо всем, до свидания.