Леонид Млечин - Особое мнение - 2011-07-25

О. ЖУРАВЛЕВА: Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». Меня зовут Ольга Журавлева. У нас в гостях сегодня по традиции журналист Леонид Млечин. Здравствуйте.

Л. МЛЕЧИН: Здравствуйте. Рад вас видеть. У вас тут прохладно, хорошо, просто оазис.

О. ЖУРАВЛЕВА: Для работы. Это для дела. Тоже для дела требуется иметь в виду, что у нас есть смс-ки, которые вы можете присылать в ходе эфира, задавать вопросы, смс +7-985-970-4545. Разумеется, поддерживать Леонида или не соглашаться с ним можно при помощи так называемой «Кардиограммы эфира». Компания «Сетевизор» всё это показывает для желающих. Там тоже есть возможность принимать участие во всем, в том числе и твитты присылать, аккаунт vyzvon. Самый первый вопрос, который висит в воздухе, – куда катится мир? Потому что всё, что мы представляли себе незыблемым, как благополучие Норвегии, например, или величие Америки, оно в последнее время нас, мягко говоря, разочаровывает.

Л. МЛЕЧИН: Это не первый случай в истории, когда нечто такое происходило. 20 столетие начиналось ведь в радужных тонах, и люди писали, что наконец-то царство прогресса и всё замечательно…

О. ЖУРАВЛЕВА: Золотой век. А потом случается Первая мировая война и революция.

Л. МЛЕЧИН: Совершенно верно. Я две недели назад стоял на том месте, где всё это началось, где Гаврило Принцип, сербский националист, точнее боснийский географически, стрелял в наследника престола Австро-Венгрии. Так что бывало уже и похуже.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вы сейчас предсказываете нехорошие вещи.

Л. МЛЕЧИН: Не надо так сильно пугаться. На самом деле ничего такого страшного я сейчас не вижу. Я с некоторым изумлением смотрю за комментариями относительно ожидаемого американского дефолта. Мне кажется, что из-за использования этого слова у людей возникает ощущение, что всё, Америка рушится, доллара уже больше не будет. Но это неправильно.

Речь идет о техническом дефолте. Простым языком это вот что означает. Пришел человек, у которого есть машина, загородный дом, большой банковский счет, сел в кафе выпить кофе, а кошелек забыл дома. Вот в этот момент у него наступил технический дефолт – он неплатежеспособен. Можно, конечно, вызвать милицию, полицию, устроить скандал. А можно, взяв у него что-то в залог, попросить его сходить домой, вернуться с кошельком и расплатиться.

Когда речь идет о США, надо понимать, что мы имеем дело с самой мощной на сегодняшний день и самой диверсифицированной экономикой, самой инновационной экономикой, которая располагает огромным богатством. Это богатство заключено не только в недрах, как у нас, а в способности продуцировать интеллектуальный продукт, который больше всего и ценится. Говорят – они напечатали столько денег, а где…

О. ЖУРАВЛЕВА: Материальное обеспечение.

Л. МЛЕЧИН: Да. Столько золота нет. Золота нет. Интернет нельзя пощупать, спрятать в сейф. Но Интернет – это огромное богатство. Практически всё, чем мы сейчас пользуемся, создано в США. Поэтому доллар подкреплен всей экономический мощью этого государства.

О. ЖУРАВЛЕВА: В общем, им есть что продать за долги, вы хотите сказать.

Л. МЛЕЧИН: Это другое дело. Теоретически, если до 2 августа большинство республиканцев в нижней палате и президент не договорятся, у них может быть технический дефолт. Что это означает практически? Министерство финансов не сможет заплатить проценты по государственным казначейским обязательствам. Чисто теоретически владельцы этих обязательств могут испугаться, запаниковать и начать их продавать. Вот тогда произойдет катастрофа. Потому что такого количества наличных денег в США нет, ликвидного капитала, чтобы быстро продать и вернуть нет. Вот тогда может наступить дефолт и на самом деле разрушение финансовой системы.

Вообще, в мире всё может произойти, но не должно бы. Почему? Потому что американские казначейские обязательства есть самые ценные бумаги в мире, самые надежные. Почему их скупают все? Потому что они обеспечены тем, о чем я говорил, – всем могуществом. Поэтому никто не заинтересован в том, чтобы это случилось. В данном случае, если кто-то испугается и начнет продавать, он потеряет больше, чем сами США. Поэтому ничего не произойдет. Хотя умные люди, я замечаю, скупают золото, оно сейчас растет в цене. Т.е. если у кого-то есть такая возможность, можно прикупить немножко золотишка. Пугаться и думать, что мы накануне очередной мировой войны, не надо.

О. ЖУРАВЛЕВА: Леонид Млечин сказал о том, что у него наболело. Он, вообще, находит всегда что-то положительное даже в самом страшном. Но уж про Норвегию, согласитесь… Правда, пришла смс-ка, что благополучие Скандинавии – это миф. Но всё равно самая счастливая, самая благополучная, самая-рассамая страна – и обнаруживаются какие-то абсолютно шокирующие вещи. Человек много лет готовится, он никакой не исламист, как мы привыкли, а вовсе напротив, и человек совершает не укладывающее в голове по масштабам злодеяние и искренне полагает, что он был вынужден это сделать.

Л. МЛЕЧИН: К сожалению, это не первый случай и не последний. Таких безумцев-одиночек в мире сколько угодно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вы находите, что это безумие? Или это тенденция?

Л. МЛЕЧИН: Это очень сложный вопрос, на него ответа нет. Я много раз беседовал на эти темы с нашими лучшими психиатрами. Понятие нормы как таковой не существует. Психические заболевания диагностируются только в том случае, когда речь идет о серьезных очевидных нарушениях, в остальных случаях человек считается нормальным.

Раньше, когда у нас существовала смертная казнь и психиатры осматривали серийных убийц, у них всегда был выбор: они могли признать его дееспособным – тогда его расстреливали, или недееспособным – тогда его отправляли в лечебницу навсегда. И каждый из них решал, что он считает нужным сделать с этим человеком в данном случае. На самом деле и то, и другое справедливо.

Потому что нормальный человек не может быть серийным убийцей, нормальный человек 90 людей не убьет. Вместе с тем уверяю вас, что до той минуты, как он это начал, вы в разговоре с ним никогда не поняли бы, что речь идет о таком убийце. Это очень сложный вопрос. Ни криминалисты, ни психиатры ответить на него не могут. Какие-то есть отклонения.

Но я хочу обратить внимание, что этот человек жил в определенной субкультуре. Сейчас установлено, что он все последние годы общался в кругу ультраправых блогеров, в основном американских, борцов и джихадом, т.е. антиисламски настроенных, он жил в этом мире. В этом мире звучит то, что звучит в нашей стране очень часто – «да убить бы их всех, да уничтожить бы их всех». Некоторые наши коллеги это произносят и пишут.

Вот шаг между словами «да уничтожить бы их всех» публично до того момента, как кто-то берет и начинает уничтожать, он небольшой. Кто-то его делает, кто-то не делает из чувства самосохранения, страха, неумения и так далее. Но кто-то делает этот шаг страшный. Конечно, мы имеем дело с безумцем-одиночкой в определенном смысле. Таких немного, но они повсюду. А что, майор Евсюков, который приезжает в магазин и начинает стрелять, он что, из другого теста? Из того же самого.

О. ЖУРАВЛЕВА: Он из другого текста хотя бы потому, что он не пишет полторы тысячи страниц теоретического текста, где смешивает Ницше с Марксом и бог знает кем…

Л. МЛЕЧИН: Совершенно верно. Он у себя на ферме не собирал удобрения, не обрабатывал их (не буду рассказывать как, чтобы никто не воспользовался). Этим он занимался долгое время. Кстати говоря, можно было обратить внимание – он регулярно ездил к маме обедать. Вдруг он перестал это делать. Никто не обратил внимания, что с ним что-то происходит.

Такие безумцы существуют. В США был такой бомбист, которого с трудом поймали. Одиночку поймать сложнее всего. В группе кто-то может проколоться, или рассказать, или еще что-то. Одиночку, маниакально сосредоточенного на своей цели, очень сложно поймать. Но можно.

В США совсем недавно был пойман точно такой же ультраправый террорист с огромным арсеналом. Там службы работают лучше, чем в Норвегии. Я хочу сказать, что от таких людей мы не можем себя гарантировать, их нельзя даже диагностировать. Повторяю, что, если бы два дня назад кто-то из нас с ним разговаривал, в голову бы не пришло, что этот человек вот-вот совершит нечто фантастическое.

О. ЖУРАВЛЕВА: Леонид, я с вами не соглашусь, что такое диагностировать нельзя. Потому что диагноз уже российскому обществу пытаются поставить, хотя бы по блогам, когда большинство обычных людей, мы их называем нормальными людьми, они, естественно, реагируют понятно – детей убили, почти сто человек неповинных молодых людей, выражают сочувствие, соболезнования и так далее.

Но есть определенный процент людей, которые говорят: да, он прав, на свою голову населили страну, на социал посадили вот этих вот, создали кучу проблем, так нужно уже всех к ногтю, нужно уже всё поставить как положено, и у нас так будет – говорят они. Вот вам диагноз, пожалуйста. Человека видно, человек так думает. И когда они соглашаются в этой ситуации, по-моему, это уже очевидно.

Л. МЛЕЧИН: Никто из них, бьюсь об заклад, этого не сделает. Это разного типа люди. Один, в нем что-то такое сидит, и он совершает потом преступление. И ты никогда не догадаешься заранее – он же скрытен, он держит это в себе, и он не раскроется. И вот этих одиночек поймать очень сложно. А вот те люди, которые создают атмосферу, в которой он вырос… Ведь это он не сам придумал, это он не сам до этого дошел, он это читал, он вникал, он вращался в этом кругу.

О. ЖУРАВЛЕВА: Его подучили, как Гаврило Принципа?

Л. МЛЕЧИН: Те люди, которые сеют ненависть публично в блогах, в газетах, на телевидении, на митингах, и есть та питательная среда, которая взращивает. Вот с этими людьми надо бороться. Надо сделать так, чтобы это их ядовитое семя не распространялось. Вот этих людей видно, их можно диагностировать, их можно остановить.

О. ЖУРАВЛЕВА: Знаете, что еще очень страшно? Полиция и европейская, и вообще мировая западная полиция, она настолько заточена, и вся борьба с терроризмом заточена на то, что нужно ловить подозрительных черноглазых, чернобородых и так далее, что когда появляется вот такой натуральный викинг, красавец, блондин, люди не могут поверить, что это может быть как-то связано с насилием.

Л. МЛЕЧИН: Чисто количественно ультраправых терроризм, действительно, в последнее десятилетие отставал по количеству сначала от ультралевого, а потом от того, который мы называем исламским, это верно. В прошлом году спецслужбы США подготовили доклад об ультраправом терроризме и отозвали его после довольно нервной реакции. Наполитано, руководитель спецслужб, отозвала его, потому что реакция была довольно злобной.

Выяснилось, что из 10 аналитиков только два занимаются ультраправыми. Это правда. Потому что этот спектр сузился, количество таких опасных акций уменьшилось. Полицейские же борются с главной опасностью всегда, с основной. Пока что цели должны быть разные, внимание должно быть ко всему, и ожидать неприятностей можно отовсюду, и надо по всему спектру бороться. Из этой истории надо извлечь много выводов. Еще раз повторю, что, к сожалению, такого человека угадать очень сложно. Второе – мы должны понять, сколь опасным является вот это возбуждение ненависти.

О. ЖУРАВЛЕВА: Так мультикультурализм и эта политика, по мнению этих людей, это как раз и ведет к ненависти. Сидели бы каждый в своем дворе – никакой ненависти не было бы, всё было бы прекрасно.

Л. МЛЕЧИН: Я позволю себе с этим не согласиться и привести такой пример. Русские люди, живущие в Прибалтике, являются теми, кто утверждают это «мультикульти», как говорят, просто на практике. Они живут, предположим, в Латвии. Они не учат латышского языка, не хотят по-латышски говорить, писать, они говорят по-русски, они придерживаются своих традиций, привычек и так далее. Это и есть сосуществование различных культур.

Насколько я знаю, российское общество нисколько против такого «мультикульти» не возражает, а, наоборот, отстаивает права наших соотечественников жить в той же Прибалтике так, как они считают нужным, и вступается за их права. Т.е. на самом деле наше общество – самый ярый сторонник «мультикульти» на практике. Что нам не нравится? Я имею в виду что не нравится обществу и что не нравится многим. Это, конечно, когда речь идет о приезжих из исламских государство.

Китайцы, китайские диаспоры колоссальные, в целом за пределами Китая живет, по-моему, от 52 млн. человек, это целая страна живет за пределами. Они живут по-своему. Кто видел чайнатауны в разных странах, обратят внимание, там говорят только по-китайски, люди живут своими обычаями, традициями. Это тоже «мультикульти» в действии, и это не вызывает раздражения.

Что вызывает раздражение? То, что люди, приезжающие в основном из арабского мира, настроены по отношению к тем государствам, в которые они приезжают, достаточно агрессивно. Это связано с тем, что ислам – молодая религия. Это связано с жизнеощущением арабского мира, который считает, что его обижали и всё время обижают. Это чувство огромной обиды на весь мир, требование компенсации и полное неприятие другого. Вообще говоря, это свойственно всем религиям.

Обратите внимание, православие – это что такое? Это правильная религия, остальные все неправильные религии. Просто поскольку православие существует давно, темперамент у русских людей другой, он не столь жесткий. А ислам, как религия растущая, экспансирующаяся, развивающаяся, она очень жестка.

О. ЖУРАВЛЕВА: Я не могу этого понять. Вы сейчас говорите, что, действительно, вот эти черные понаехали, они нас не любят, живут на наши деньги и еще ужасно агрессивны. Зачем тогда Европе всё это нужно?

Л. МЛЕЧИН: Вы сейчас говорите примерно так, как говорят латышские националисты. Я говорю про Латвию, потому что я в этом году четыре раза там был, снимал фильм. Вот они тоже говорят: вы понаехали, вы живете здесь по своим правилам, вы не желаете прислушиваться к нашим правилам, к нашим традициям, к нашим привычкам, к нашей культуре, вы не только не желаете, вы агрессивно отрицаете это всё, и вы у нас здесь живете. И мы утверждаем права русских людей там жить, очень даже утверждаем. Если бы вообще не происходило этого перемешивания и передвижения людей, мир так и остановился бы на уровне пещеры. Это нормальный процесс. Только в любом процессе, естественно, есть недостатки. Создание двигателя внутреннего сгорания абсолютно прогрессивно, никто с этим не будет спорить.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но пахнет плохо.

Л. МЛЕЧИН: Нет, людей погибает на дорогах очень много. Но мы же пока не запрещаем автомобили. Речь идет о том, что делать с огромным количеством людей, которые приезжают из государств, которые воспитаны в ненависти к Западу. Собственно, мы в России тоже воспитаны в ненависти к Западу.

О. ЖУРАВЛЕВА: И тоже с удовольствием туда уезжаем.

Л. МЛЕЧИН: И тоже туда уезжаем, и тоже их не любим. Послушайте наших людей, которые особенно часто бывают за границей или которые там живут. Они, как правило, ненавидят страну пребывания. Просто они по-другому выглядят, нет контраста, девушки не ходят в паранджах, мужчины не отращивают бород, не молятся и так далее. Они тоже ненавидят западный мир, просто не так заметно. А эти приезжают, и заметно, что они ненавидят западный мир. Вопрос один из самых сложных. Потому что на протяжении всей истории народы переезжали, и это создало величие США. Величие США как государства создано иммигрантами.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но эти иммигранты не приезжали…

Л. МЛЕЧИН: С желанием уничтожить эту страну.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да. С желанием ее ненавидеть и подрывать изнутри.

Л. МЛЕЧИН: Мы должны говорить о другом. О том, что у нас огромная часть мира – мы тоже в какой-то степени часть этого мира – ненавидит другую часть мира и мечтает ее уничтожить, воспользоваться плодами ее, тем, что эти люди создали, и их уничтожить. Мы тоже такие же, мы же тоже ненавидим Запад, США, но хотим воспользоваться их плодами. Ничего нельзя противопоставить живому, нормальному процессу перемещения людей. И свобода передвижения – величайшее завоевание, необходимое для человеческого прогресса. Всё, что можно сделать, это, естественно, пытаться интегрировать приезжающих людей в существующую жизнь. Конечно, надо отсеивать тех, кто очевидно ненавидит тебя до такой степени, что просто не может это скрыть.

О. ЖУРАВЛЕВА: Должен сидеть такой специальный чиновник миграционной службы и решать – на выезд, много ненависти в глазах.

Л. МЛЕЧИН: Обратите внимание, во многих посольствах на тебя смотрят, с тобой разговаривают, тебе задают вопросы. Вот в США мы ездили снимать. Казалось бы, мы и с бумагами, и знают нас вроде, а всё равно с нами беседовали: а куда вы собираетесь поехать, а чем вы занимаетесь. Этот иммиграционный инспектор смотрит на меня очень внимательно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вот интересно: такая иммигрантская страна полностью, а такие сложности на въезде.

Л. МЛЕЧИН: Всё то же самое, из-за таких людей замечательных, которые приезжают с желанием всех убить. Вот таких людей надо стараться отсеивать.

О. ЖУРАВЛЕВА: Мне кажется, они отсеивают таких людей, которые приезжают с желанием там остаться и пожить как-нибудь на широкую ногу.

Л. МЛЕЧИН: Смотря кого. Есть люди, которым они рады, потому что они привнесут в их общество что-то хорошее, помогут им развиваться. Все китайцы, лауреаты Нобелевской премии получили свои премии, работая в США. Так что определенной категории людей очень рады. Ничего не остается, кроме как развивать возможность людей переваливаться. Кроме того, огромные усилия должны быть потрачены на отношения с третьим миром. Нашей стране надо перестать со сладострастием поддерживать тех, кто всех ненавидит, поддерживать Каддафи… Не надо было поддерживать Саддама, не надо поддерживать «Хамас», не надо поддерживать сейчас режим в Сирии.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вы так просто без суда определяете людей, которые всех ненавидят, каким-то простым девичьим взглядом.

Л. МЛЕЧИН: Так они же сами об этом говорят. Это вот норвежского террориста надо было вычислять. А когда человек выходит на трибуну и говорит «я вас всех уничтожу», так и не надо спрашивать, какие у тебя политические взгляды. Человек сказал – «я вас всех сейчас уничтожу».

О. ЖУРАВЛЕВА: По поводу норвежского террориста, который очень много чего наговорил и все свои взгляды везде изложил, многие обратили внимание на то, что он очень позитивно отзывался о нашем премьер-министре и бывшем президенте, что вот такой-то лидер как раз и хорош. Кстати, по поводу «Наших» тоже высказался, что это идеальная молодежная организация, к которой надо стремиться. Тут смс от Владимира Блушинского: «Наших» на Селигере зомбируют на ненависть к другим, на поиск врагов. Не будет ли это питательной средой для преступлений?» Видимо, находят люди друг друга, даже через такие сложные пути. Вот какой-то отдаленный фермер в Норвегии оценил такое движение, как «Наши», или оценил Владимира Путина именно с этой точки зрения. Это о чем-то говорит?

Л. МЛЕЧИН: Это говорит о неважной репутации, которой пользуется это движение, этот политик в мире. Четче об этом сказала история с присуждением и невручением немецкой премии. Такого афронта для руководителя правительства нашей страны я даже не припомню. Это очень неприятно для репутации государства. Я повторяю, что я не помню такой истории. Хрущеву была вручена знаменитая премия, когда дочка с зятем ездили ее получать, в Ватикане были приняты. Никита Сергеевич тоже был не самый большой демократ на земле, но репутация была другая. Т.е. репутация складывается не очень удачно. Надо задуматься об этом.

О. ЖУРАВЛЕВА: Это ошибки имиджмейкеров?

Л. МЛЕЧИН: Нет. Репутация – это отражение реальной жизни. Надо задуматься над тем, почему создается такая репутация и что это означает в реальности.

О. ЖУРАВЛЕВА: Товарищ Сталин тоже нравился выдающимся политикам на Западе.

Л. МЛЕЧИН: Сталину не вручали премии, он никому не нравился. Это ложное ощущение. Он никому решительно не нравился. Просто деваться было некуда. Вы поймите, когда на тебя наступает абсолютное зло в виде Гитлера и фашизма...

О. ЖУРАВЛЕВА: Но с Гитлером как пытались дружить…

Л. МЛЕЧИН: Дружить не пытался никто, кроме товарищей Сталина и Молотова. Больше никто. Когда сюда приехал канцлер Западной Германии Аденауэр и ему здесь в аэропорту стали говорить, что у вас реваншистские тенденции, он, глядя в лицо Молотову, сказал, что лично он Гитлеру руки не пожимал. Так что дружить, кроме Сталина и Молотова, не пытался никто.

О. ЖУРАВЛЕВА: А по поводу норвежского террориста пишет нам Лера: «Его довели до этого сами европейские политики. У него будет много сочувствующих. Я в их числе».

Л. МЛЕЧИН: Убил, изнасиловал, украл – всегда есть люди, которые найдут объяснение: или в детстве мама била, или денег не хватило машину купить, или обидели, поэтому он изнасиловал, убил ребенка. Эти объяснения всегда есть у преступников.

О. ЖУРАВЛЕВА: О педофилах у нас тоже будет что сказать, если уж вы сами об этом заговорили, потому что новости, связанные с этим, тоже есть. Это «Особое мнение» Леонида Млечина. Меня зовут Ольга Журавлева. Никуда не уходите, мы скоро вернемся.

НОВОСТИ

О. ЖУРАВЛЕВА: Меня зовут Ольга Журавлева. У нас в гостях Леонид Млечин, именно его особое мнение вы и слушаете. Эта ломаная линия означает бурную поддержку основной части высказываний Леонида. Хотя на смс есть, например, такая англоманская совершенно по интонации заметка: «Что за вздор? Я живу в Англии, ценю и уважаю англичан, а россиян и их Путина презираю. Вы, Леонид, сначала думайте, потом говорите», подпись – Алекс. Человек абсолютно внедрился в страну.

Л. МЛЕЧИН: Такое ощущение, что он ничего не понял из того, что мы здесь говорили.

О. ЖУРАВЛЕВА: По поводу педофилов я все-таки хотела бы ваш комментарий. Дело даже не в самом педофиле, а в том, что вокруг этого закрутилось. Спор Следственного комитета и прокуратуры из-за благовещенского педофила, над которым местные жители готовы были устроить самосуд после того, как его отпустили из-под стражи, в понедельник разрешился, но лишь частично. Опять идет борьба. Эти не взяли, мы их сейчас поймаем и накажем, а эти сами виноваты, а они нам не дают, а эти туда не пускают… Нам всегда говорят, что силовых структур должно быть несколько, чтобы они друг друга контролировали, и правоохранители тоже должны друг за другом следить, вроде как это гуманнее и проще. В результате мы наблюдаем какую-то недостойную возню.

Л. МЛЕЧИН: В реальной жизни не они должны друг за другом следить, а институты гражданского общества следят за правоохранителями, и это не пользу всем.

О. ЖУРАВЛЕВА: Не у всех же так есть. Есть Федеральное бюро расследований, есть полиция, есть еще что-то…

Л. МЛЕЧИН: Федеральное бюро расследований не следит за полицией. У них четко разграниченная юрисдикция.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но конкуренция некая есть.

Л. МЛЕЧИН: Конкуренция, когда речь идет о крупных преступлений. Дело в том, что если преступник действовал в нескольких штатах, то теоретически полиция каждого штата разбирает это дело, но обязанность ФБР – любые преступления, которые совершались сразу в нескольких штатах. Это вопрос юрисдикции. У нас особый случай. Поскольку у нас нет никакого гражданского общества, некому надзирать, то у нас на самом деле единственная возможность, что они иногда между собой дерутся, и в силу этого мы кое-что узнаем.

Когда руководство Госнаркоконтроля сцепилось с Федеральной службой безопасности, выяснилось кое-что, о чем мы, конечно, подозревали… Но одно дело, когда мы со стороны, другое дело – когда они сами о себе рассказывают. Так и в данном случае такая ненависть Следственного комитета и прокуратуры кое-что приоткрывает, и они немножко друг за другом присматривают. Может быть, на кого-то это и действует.

О. ЖУРАВЛЕВА: Т.е. вы видите в этом пользу.

Л. МЛЕЧИН: Минимальная, но есть. Но я хотел сказать о другом. Вообще, эта история, ее надо разбирать, но тут одна вещь очевидна – не хватает профессионализма. Потому что, конечно, с одной стороны, в истории с педофилами бывает очень много ложных доносов. Но, с другой стороны, если человек подозревается в совершении столь опасного преступления, то он, конечно, должен быть изолирован. Для этого следователю необходим профессионализм, которого остро не хватает, просто невиданно не хватает. И это становится ясно с каждым шагом, и это самое главное.

О. ЖУРАВЛЕВА: Одной конкуренции недостаточно для профессионализма.

Л. МЛЕЧИН: Нет, конечно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Александр возвращается к нашим предыдущим разговорам: «И Муссолини руку Гитлеру не жал, и один из министров Британии…»

Л. МЛЕЧИН: Муссолини такой же, как Гитлер, был повешен вниз головой.

О. ЖУРАВЛЕВА: На самом деле отрекшийся король Великобритании, бывший король…

Л. МЛЕЧИН: О не жал руку Гитлеру.

О. ЖУРАВЛЕВА: Он Гитлеру симпатизировал.

Л. МЛЕЧИН: Целый ряд британских политиков видели в националистически настроенных немцах силу, которая противостоит коммунизму, и в силу этого их нужно поддерживать. Но важно то, что британское общество отвергло этих людей. Обратите внимание, поклонники Гитлера во главе с Мосли сели в тюрьму. Британское общество отвергло этих людей, они окружены ненавистью и презираемы. А Сталин-то у нас стоит пожимавшим руку. Риббентропу-то стоит памятник на Красной площади, извините. Есть разница.

О. ЖУРАВЛЕВА: «Таймс» Сталина назвал «Человеком года», – напоминает Вовик. «Человек года» – это не значит хороший «Человек года».

Л. МЛЕЧИН: И убийцы, к сожалению, бывали «Человеком года».

О. ЖУРАВЛЕВА: Я боюсь, как бы ни стал «Человеком года» наш викинг.

Л. МЛЕЧИН: Вполне возможно. Если никто его не перещеголяет. Но тут никакой заслуги-то нет.

О. ЖУРАВЛЕВА: Есть еще одна тема. Тоже, кстати, «Человек года», и не одного года, тут схлестнулись. Михаил Сергеевич Горбачев высказался по поводу «Единой России» и осудил ее, сказал, что на нее нельзя положиться, она Путину нужна, потому что он хочет власть сохранить, статус-кво и так далее. Естественно, секретарь президиума генсовета «Единой России» Сергей Неверов должен был отреагировать, вообще «Единая Россия» должна была отреагировать. Не ручаюсь за то, что это его личные слова, а не пресс-службы или кого-то еще, но их цитируют агентства: «Именно Горбачеву мы обязаны тем, что Россия чуть не утратила свой суверенитет, и это во многом объясняет, почему Михаил Сергеевич пользуется на Западе куда большим уважением, чем у себя на родине. Сильная Россия не нужна никому в мире. Можно долго рассуждать о том, может ли человек, который пышно отмечает свой юбилей в Лондоне, категорично заявлять, чего хочет или не хочет российский народ». Попреки ожидаемые вполне. У меня только один вопрос – для чего такие вещи говорят?

Л. МЛЕЧИН: Слабовато немножко. Все знают, что свой юбилей Михаил Сергеевич отмечал здесь. Я тоже имел удовольствие быть на этом вечере.

О. ЖУРАВЛЕВА: А в Лондоне была благотворительная акция.

Л. МЛЕЧИН: Там была благотворительная акция, в ходе которой западные люди жертвовали деньги, которые переданы в фонд больных детей в России. Ничего лучше и благороднее придумать невозможно для страны (это для тех, кто не понял, в чем дело). Видите ли, это всё политики непубличные. Они не прошли школу…

О. ЖУРАВЛЕВА: Я уверена, что население в массе своей поверит.

Л. МЛЕЧИН: Мы сейчас о политиках говорим. Они не способны хорошо реагировать, они не наделены этой способностью.

О. ЖУРАВЛЕВА: А мне кажется, это очень точная реакция: Горбачев – это тот, кто испортил нам всё, развалил СССР и чуть не продал нас на Запад, только Путин нас и спас.

Л. МЛЕЧИН: К сожалению, это очень непрофессиональная реакция. Эти люди, они без политической подготовки. Я сейчас наблюдал настоящего политика, который теоретически мог бы сделать карьеру в политике. Это Дмитрий Анатольевич Медведев. Я на одной международной конференции его видел, вот так вблизи видел его фактически первый раз. Хотите мои наблюдения? Отличный русский язык. Мало кто у нас в стране так хорошо и ясно говорит и так профессорки артикулирует. Замечательная реакция, очень быстрая. Чудесное чувство юмора.

Всё, что надо для преуспевающего политика, у него есть. Причем у нас даже такого поля нет, где он мог бы этим блистать. Вот там, беседуя с немцами и реагируя на немецкие замечания быстро и очень точно, лучше, чем они, он был на месте. А у нас даже такой политической площадки нет, с кем бы он мог конкурировать. Но, вы знаете, на что я обратил внимание и что мне бросилась в глаза?..

Как мне представляется, есть две причины, толкающие политика неостановимо вверх: или внутренняя страсть к власти, и она его толкает вперед неостановимо. Он должен добраться до власти, потому что это заложено в нем. А второе – это ощущение мессианства, т.е. у меня есть миссия и я должен, я рожден, я появился на этой земле, для того чтобы сделать то-то и то-то. Вот у Дмитрия Анатольевича нет ни того, ни другого. Он явно совершенно не балдеет от власти, и у него нет ощущения, что он должен что-то совершить. Я думаю, что этим и определяется его поведение на политической арене, когда его упрекают в нерешительности, еще в чем-то. А в нем не сидит вот этой страсти к власти.

О. ЖУРАВЛЕВА: Его, может быть, из-за этого и выбрали. Кому же нужен такой преемник… Это говорит о том, что, с другой стороны жажда власти фонтанирует просто.

Л. МЛЕЧИН: И Путин, и Медведев попали на высшие должности в достаточной степени случайно. Но в Путине этот интерес и страсть проснулись, а в Медведеве нет. Это я к тому, что Медведева всё время упрекают – ну что же ты?.. А это не его натура, это не его жизненные стремления. У него совсем другое жизнеощущение и совсем другие жизненные интересы. Просто когда мы анализируем политиков, надо ясно представлять себе их личности. Потому что личность и определяет поведение на политической арене. Я думаю, что Путина очень многие недооценивают, не зная ни его жизненного пути, ни его представлений о жизни. А он, между прочим, в разные моменты своей политической карьеры очень ясно их высказывал. Имеющий уши, да услышал бы и яснее представлял бы.

О. ЖУРАВЛЕВА: Тогда уж в заключении вернитесь к Михаилу Сергеевичу Горбачеву. Он действительно должен нести ответственность за страшные перемены и обнищание народа? Стоит ли ему вообще выступать с политическими заявлениями сейчас?

Л. МЛЕЧИН: Михаил Сергеевич, с моей точки зрения, трагическая фигура в политике. Потому что он попытался сделать то, что на самом деле сделать было уже практически невозможно. Мысль о том, что преобразовать советский строй, советскую систему и советского человека в нечто нормальное легко, просто и безболезненно, она оказалась невозможной. Т.е. его идеи были нереализуемы. Он мог бы, как и его предшественники, понимавшие, что дела очень плохи, ничего не делать, тихонько пройти и остаться тоже бюстом на Красной площади. Он же, понимая, что что-то не так и надо что-то сделать, попытался что-то сделать. Но, к сожалению, реформы, изменения можно было провести только самым ужасным образом. В этом трагедия России последних ста лет.

О. ЖУРАВЛЕВА: Спасибо большое. К сожалению, на этом нужно заканчивать. Это было «Особое мнение» Леонида Млечина. Меня зовут Ольга Журавлева. Всем спасибо. Всего доброго.