Константин Ремчуков - Особое мнение - 2011-02-28
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, и я приветствую в этой студии главного редактора и владельца «Независимой газеты» Константина Ремчукова. Здравствуйте, Константин Вадимович.
К.РЕМЧУКОВ: Здравствуйте.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте начнем с ситуации вокруг Ливии, тем более что сегодня активно в Женеве обсуждают последние события. Ну, понятно, что санкции принимают. Параллельно приходят сообщения о том, что, вроде как, Каддафи готов начать переговоры с повстанцами. Как вы думаете, это, вот, скоро все закончится? Если да, то как?
К.РЕМЧУКОВ: Знаете, я вчера смотрел интервью Кристиан Аманпур (это такая известная журналистка, она раньше на CNN работала, а сейчас я ее видел на NBC и Би-Би-Си), она брала интервью у сына Каддафи. И сын Каддафи весьма определенно заявил, что вся информация о том, что якобы Каддафи стрелял по демонстрантам, по протестующим из самолетов, это все ложь.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это тот сын, который остался еще при отце? Или который ушел на сторону оппозиции?
К.РЕМЧУКОВ: Нет-нет, тот, который при отце, который такой, ну, осмысленный наследник. И он говорит, и, собственно, Аманпур говорит: «Объединенные нации приняли санкции против Ливии, возмущенные, в основном, тем, что Каддафи, якобы, использовал самолеты против своего народа, а, на самом деле, доказательств никаких этого нет». Это просто к вопросу о ситуации, что сам этот сын считает, что все спокойно. Правда, при этом трудно объяснить, почему 100 тысяч беженцев в Тунис, когда все спокойно. Но решимость очень велика, я так понимаю, всего мирового сообщества Каддафи сместить. И даже мы, не задумываясь, поддержали санкции против Ливии, как бы, не торгуясь, несмотря на то, что Россия потеряет ряд военных контрактов.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, вот, Лавров говорит, что как бы дело ни обернулось, но за военные все поставки придется Каддафи заплатить.
К.РЕМЧУКОВ: Ну, во-первых, там не начало еще многое реализовываться – там еще в состоянии торга, на 1,3 миллиарда евро, то есть на 1,8 миллиардов долларов были заключены соглашения, еще на 2 миллиарда велись переговоры. Но уже второй раз мы попадаем в такую ситуацию очень забавную. Когда мы поддержали резолюцию по Ирану и согласились не поставлять комплекс С-300, то тоже у нас ущерб совокупный эксперты некоторые оценивают до 10 миллиардов долларов, которые мы несем на этом деле. Но американцы тогда, якобы, говорили нашим ребятам: «Ничего. Вы в Иран не поставляйте – для нас это очень важная тема. Но мы вас в Саудовской Аравии пристроим, и вы сможете поставлять в Саудовскую Аравию». Однако выяснилось, что Саудовская Аравия на 60 миллиардов долларов с американцами заключила контрактов на вооружения. При этом режим не самый, прямо скажем, либеральный, народ там не как в Тунисе – чуть-чуть позашоренней, мне кажется. То есть в этом смысле мы эмоционально поддержали однозначно анти-Каддафи-политику, но при этом, мне кажется, выглядели весьма лоховато с точки зрения бизнеса и загрузки собственных предприятий и рабочих мест.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну а мы могли как-то по-другому поступить? Сказать, что «нет, знаете, вот мы все за Каддафи, и наш глашатай – Борис Якеменко»?
К.РЕМЧУКОВ: Ну, вы знаете, в дипломатии всегда находятся какие-то формы объяснения. Вчера, например, премьер Китая достаточно пространно выступил по экономической политике и сказал, что центром экономической политики Китая будет социальная стабильность, обеспечение социальной стабильности, под которой он понимает следующее: «Если мы послушаем все мировое сообщество и американцев, и рекомендации «большой двадцатки», и сделаем что-то с нашей замечательной валютой, сделаем ее более дорогой, то у нас закроется очень много предприятий обрабатывающей промышленности и у нас образуется безработица и снизится доход. Как на этом фоне мы можем решать какие-то задачи? Поэтому мы не будем спешить подчиняться этому требованию».
Плюс в Китае на трети площадей неурожай, засуха. Ну, если считать, что треть площадей кормит треть страны, то это порядка 400 миллионов китайцев могут нуждаться в продовольствии, и Китай тоже понимает, что это может являться спусковым крючком, любое повышение цен на продовольствие. Вот. Поэтому тоже будет, скорее всего, фокусироваться на своих, внутренних проблемах. Таким образом социальная стабильность не позволит ценам на продукты питания подняться, сохранит рабочие места и при этом Китай в мире – очень сильно интегрированная страна. Поэтому я думаю, что у дипломатов это не так – там торг более сложный идет, чем просто сказать «Вот, мы не поддерживаем».
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, то есть многоуровневый – слишком много надо учитывать одновременно тем. Как вы считаете, все-таки, мы дождемся какого-то суда над Каддафи? Или дело закончится, не знаю там, убийствами, самоубийством?
К.РЕМЧУКОВ: Я военной силы внутри Ливии, хорошо вооруженной, которая может захватить Каддафи, вытащить его за чалму, бросить в тюрьму, а потом судить, я не вижу – там именно народ. Вообще, все эти арабские революции демонстрируют удивительную силу мирного способа борьбы с тираническими режимами. До этого казалось...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Какой же он мирный?
К.РЕМЧУКОВ: Не-нет, мирный. Народ везде, что в Каире, что в Тунисе – это мирные демонстрации, и вот это принципиально важно. Потому что до этого казалось, что рекомендации Аль-Кайеды, что нужно терроризм, нужно взрывать, нужно подрывать и только тогда мы сбросим ненавистные тиранические режимы. И вдруг выясняется, что сила вот этого молодого среднего класса (а, кстати, средний возраст в Ливии поразительный – 24 года). Вот. Она оказывается сильнейшим оружием, то есть, как бы, моральная правда. Но я не представляю себе военной организации внутри Ливии, которая может организованным образом захватить, перебить охрану Каддафи и его схватить. Поэтому я думаю, что если пойдет дело совсем по-плохому, то он сам уже будет принимать решение, жить ему, не жить. Но мне кажется, он решительно настроен будет либо жить, либо умереть в Ливии сам.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. Сейчас делаем небольшой перерыв. Продолжим.
РЕКЛАМА
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, в гостях у меня сегодня Константин Ремчуков. Не забывайте про SMS +7 985 970-45-45, и огромное количество камер, которые теперь есть у нас в студии – смотреть нас можно в том числе на iPad, iPhone, Андроидах, где угодно. Свой iPad, кстати, Константин Ремчуков уже сдал нашим операторам.
К.РЕМЧУКОВ: Добровольно.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Добровольно, естественно. У нас все в этой программе добровольно происходит. Давайте про символы Олимпиады поговорим. Сегодня такое неожиданное развитие получила эта тема, потому что Дмитрий Анатольевич Медведев, известный пользователь, интернет-юзер такой очень активный обратил внимание на то, что голосование в телевизионном эфире и голосование в интернете разительно отличались. И считает, что, в общем-то, результаты не очень справедливые, которые мы имеем. Как вы считаете, что у нас теперь будет с этими символами? И справедливы ли упреки главы государства?
К.РЕМЧУКОВ: Я думаю, что, может быть, термин не очень справедлив и не совсем точен, или я его не понимаю. Что не очень справедливо? По крайней мере, для меня сегодняшнее замечание Медведева оказалось естественным, поскольку ситуация вокруг голосования была немножко странная, когда в день голосования Владимир Владимирович Путин несколько раз произнес, что ему нравится... Вернее, несколько раз было показано, что он произнес, что ему нравится этот замечательный леопард на сноуборде. И, как бы, все каналы в каждом выпуске новостей не дали телезрителю, то есть специфическому гражданину нашей страны, тому, который смотрит телевизионные каналы, пропустить эту информацию мимо ушей до момента голосования. И побеждает этот исконно русский зверь леопард. (смеется)
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: На исконно русском, вы сейчас скажите, спортивном снаряде.
К.РЕМЧУКОВ: Да, на сноуборде. Но снаряд – признак молодости. Это выглядело необычно, потому что... Ну как так? Он что, хочет проверить? Либо он знает, что уже леопард победит, либо он хочет проверить в очередной раз силу своего слова. Но в любом случае в течение всего вот этого периода тандемократии считалось, что Дмитрий Анатольевич Медведев не вмешивается в политику каналов, что он развивает интернет-коммуникации. И та аудитория, которая в сети, она более молодая, более прогрессивная и эта аудитория более полно и симметрично информирована о том, что происходит в стране. При этом мы видим, не один руководитель федеральных каналов не был тронут, и там все осталось примерно так же, как было и в предыдущий избирательный цикл.
И, вот, скорее всего, мы увидели опять вот это. Если интернет мог голосовать за кого-то, то голосование по телевидению, по звонкам, которое шло... Голосовала фактически та аудитория, которая любит Путина, которая ему доверяет, которая обеспечивает ему рейтинг и победу. И, скорее всего, на это обратил внимание Медведев. Но почему это не справедливо, я не очень понимаю, в чем несправедливость.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Может быть, сам Дмитрий Анатольевич голосовал в интернете за лягушку Зойч и теперь ему обидно?
К.РЕМЧУКОВ: За мишку.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мишку – это уже после того, как лягушка не прошла. Все-таки, Зойч был потрясающим созданием, изобретением. Вообще вот эти претензии к тому, что медведь – он, в общем-то, не сказать, что сильно оригинальный, и автор мишки, который был в Олимпиаде-80, уже высказал свое недовольство.
К.РЕМЧУКОВ: Вы понимаете, я когда прочитал вот это сегодня, я попросил на цветном принтере на работе распечатать мне мишек – и того, и нынешнего – и я думаю, что очень точен в своей претензии автор олимпийского мишки-80. Потому что взято все от полуоборота... Ну, немножко там рот. До того как нос сделан, как пропорции, эти лапы. Да, было ощущение. Но сегодня, как бы, вдогонку этого конфликта я все время слышу, как Чернышенко, руководитель оргкомитета объяснял о том, что «мы отобрали рисунки художников, отдали нашим мультипликаторам на стилистическую доработку и выставили фактически не конкретную работу, а вот эту доработанную. На этом основании ни один не получит никаких гонораров из авторов, потому что это коллективное творчество, но получит бесплатные пригласительные билеты и на Олимпийские, и на Паралимпийские игры».
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Потрясающее великодушие.
К.РЕМЧУКОВ: Да. Имелось в виду, что, все-таки, отвечали они художнику олимпийского мишки-80.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Константин Ремчуков в программе «Особое мнение». Давайте не будем забывать про наших слушателей, зрителей и посетителей сайта. Я бы хотела задать вопрос от пользователя, который назвал себя Петром, предприниматель из Москвы, пишет он вам: «Господин Ремчуков, 2-го марта – 3 года власти Медведева. Подведите итоги, пожалуйста. 3 года – срок? Уже можно?»
К.РЕМЧУКОВ: Да, 3 года – это значительный срок. И, действительно, время подводить итоги, потому что по-любому 3/4 пути в этом сроке Дмитрий Медведев пройдет. Значит, коротко я тогда скажу. С моей точки зрения, модель экономического развития и в значительной степени политического развития, которую оставил Владимир Путин Медведеву, она подверглась рестайлинговой обработке. Рестайлинг в автомобилестроении, люди знают, оставляет принципиально машину такой, какая она была задумана, но меняет фары, подфарники, морду...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Что называется, да, морду автомобиля поменяли.
К.РЕМЧУКОВ: Да, решетку какую-нибудь, оставляя базовые узлы такими, какие они были, как правило. Вот, мне кажется, то, что произошло за эти 3 года, это произошел рестайлинг той модели, которую придумал Путин.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это хорошо или плохо? Расшифруйте.
К.РЕМЧУКОВ: Мое ощущение, что эта модель не катит. Вот, она хоть и рестайлинговая, хоть путинская. Объективно есть проблемы в ее функционировании, которые не позволяют России динамично развиваться не только за счет сырьевых отраслей. Модель, в основе которой лежали крупные монополии и государственные корпорации, она постепенно трансформировалась в очень специфическую форму организации нашей жизни.
Значит, когда-то я в эфире вашей передачи, по-моему, даже в беседе с вами говорил, что государственный монополистический капитализм – это суть той формы капитализма, которая у нас строится. Потом этот государственный монополистический капитализм с олигархическими чертами начал эволюционировать в сторону бюрократического капитализма. Ярким олицетворением его является лужковский тип капитализма – бюрократия. И это естественно, поскольку основные финансовые потоки идут через бюджет. Бюрократия распределяет или влияет на бюджетные потоки. Поэтому бюрократический капитализм – основа.
Так вот, специфической формой бюрократического капитализма, с моей точки зрения, является построенный в России чекистский капитализм (я его так называю). Под чекистами я понимаю всех представителей силовых структур, которые... Суть этого чекистского капитализма состоит в том, что средства и способы сбора информации, слежения за людьми, возбуждения уголовных дел, которые являются законными для специфической деятельности правовых органов, становятся инструментом для достижения прямых политических и экономических целей, вот, представителями вот этих силовых структур.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, то есть раньше такими рычагами власть не пользовалась, потому что...
К.РЕМЧУКОВ: Она пользовалась ими, но она не была частью заинтересованного напрямую.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть было вот это разделение власти.
К.РЕМЧУКОВ: Да. То есть, условно говоря, бюрократ, губернатор или мэр города для того, чтобы решить свой бюрократический интерес, он мог вызвать представителя силовой структуры и сказать: «Слушайте, что-то вот тут вот, нам кажется, надо посмотреть, как налоги платят или посмотреть, где он бывает, ходит ли он в баню и так далее». Использовалось это.
Сейчас мы видим, что огромное количество людей в погонах, которые обладают всем этим инструментарием, они ходят с оружием, они могут подслушивать, там, огромное, десятки тысяч человек подслушиваются, да? И это становится уже не то, что какой-то мэр или губернатор вызывает этого человека, а это становится частью его собственного интереса. Его жена решила взять этот бизнес или он сам решил взять этот бизнес, и тогда он начинает бороться с другим бизнесменом, пользуясь всем инструментарием, который ему дает закон. А закон достаточно щедро наделил все спецслужбы огромным количеством полномочий, непроверяемости, неприкосновенности и так далее. Мне кажется, вот это очень опасная вещь.
И Дмитрий Анатольевич Медведев, который хотел бизнесменов чтобы не сажали до приговора суда, чтобы была мера пресечения, он сталкивается с тем, что мы видим, там, решение Мосгорсуда, которое может трактовать, что Ходорковский и Лебедев не являются предпринимателями, поэтому на них не распространяется поправка, которую Дмитрий Анатольевич...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, вот, объясните мне. Как же?.. Действительно, получается, что Дмитрий Медведев, который на словах хочет каких-то очень правильных, хороших вещей, по итогам 3-х лет становится олицетворением вот этой страшной мутации бюрократов и силовиков, сращивания.
К.РЕМЧУКОВ: Ну как? Это жизнь, это реальность. Это человек хочет, а, вот, что получается, то и получается.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Человек предполагает, а бог располагает.
К.РЕМЧУКОВ: В политическом плане если говорить, Таня, еще очень важная, я считаю, системная ошибка – это то, что власть по инерции и в течение этих 3-х лет продолжает кошмарить вменяемую часть оппонентов, делая их маргиналами. А маргинализуясь, люди становятся нервными и их лозунги исключительно «Всех долой». Условно говоря, людей с экстремистски-левацкими троцкистскими взглядами... Вот, я к троцкистам легко отношу Лимонова, перманентная революция, перманентный проект. Их много в любой стране. Латинская Америка кишмя кишит, в Азии тоже эти люди есть, в Европе их много. Но они всегда на обочине не потому, что их туда оттеснили, а потому что основной дискурс в стране идет между лейбористами и консерваторами. И основная масса людей видит, что взгляды вот этих людей – они содержательно точнее отражают их интересы, а вот эти вот экстремисты-леваки, они шумят, могут выходить на площади, но они реально маргинальны.
У нас получается, что такие люди как Касьянов, Немцов, которые могли быть содержательными оппонентами власти, да? И пусть, там условно говоря, Немцов с Грефом бьется, Касьянов с Кудриным по содержательным вопросам, и тогда общество начинает делиться. Их вытесняют, и тогда получается, что единственные, кто реально протестует власти, это люди, которые требуют эту власть, ну, под суд, в кутузку и куда угодно, тем самым радикализируют настроения. И это не нормальный политический процесс.
Мне кажется, за 3 года Медведев должен был нормализовать вот эту функцию нормальности оппозиции, респектабельности оппозиции, что оппозиция – это не тот человек, которого надо немедленно посадить на 15 суток.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А во что же это все эволюционирует тогда, если тут применимо слово «эволюция»? Или во что это мутирует? Что будет дальше? Еще есть год у Медведева. Только хуже будет?
К.РЕМЧУКОВ: Тань, мне сложно сказать, как будут развиваться события, да? Но мне кажется, что сейчас ничего, как бы, особо хорошего не будет, потому что сейчас, мне кажется, все вот эти разговоры, которые мы с вами ведем, они хороши, но они периферийны. Сейчас главная задача – удержать власть. Сделать так, чтобы парламентские выборы прошли и партия власти получила достаточное количество голосов, и потом нормально планово провести президентские выборы. А вот уже потом, мне кажется, решат, а уже через год, в апреле мы посмотрим, чего там делать с нормальным устройством.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте сейчас сделаем небольшой перерыв и продолжим программу «Особое мнение», в которой главным героем сегодня выступает Константин Ремчуков.
НОВОСТИ
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр, в гостях у меня сегодня Константин Ремчуков. Тут вот вдогонку к нашим с вами разговорам об оппозиции наш слушатель по фамилии Шадов написал: «Оппозиция сидит в Думе, а Демшиза неизлечима. Галоперидол запретили, а замены нет». В Думе оппозиция?
К.РЕМЧУКОВ: Ну, это же точка зрения. Если Шадов такое написал, его ж невозможно этим убедить, никакими аргументами. Если взрослый человек считает, что это так, что Миронов – оппозиция Путину, то он вправе жить с этим. Но с моей точки зрения Миронов не является оппозицией Путину, и какие бы заявления он ни делал, его избирают сначала членом Совета Федерации большинством голосов «Единой России», и держится он на своем посту, благодаря позиции «Единой России». То есть считать, что ты оппозиционер, но при этом тебя Заксобрание Питера делегирует в Москву голосами «Единой России», к которой ты в оппозиции – это шизофрения, так не бывает. Оппозиционер – это есть некая принципиальная непримиримость. Поэтому я не считаю как считает господин Шадов.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Константин Вадимович, вот, до перерыва вы сказали, что сейчас главная задача – это удержать власть. А какие реальные опасности? Что угрожает власти, что нужно сосредоточиться на том, чтобы ее удержать? Ну, неужели выборы пройдут не гладко? Неужели какие-то могут возникнуть проблемы?
К.РЕМЧУКОВ: Всякое может быть. Вы знаете, люди, которые во власти находятся, они не такие как мы с вами, которые не находятся во власти. Для нас многие те вопросы являются абстракцией, это является вопросы представлений о власти. А люди, которые во власти, они знают, что им власть нужна не только для того, чтобы рулить, ну, как, собственно, власти, а для того, чтобы удерживать жизненно важные куски собственности, активов, интересов друзей. Для того, чтобы не быть приглашенным к какому-нибудь маленькому, неказистому следователю в прокуратуру или в отделение милиции, полиции теперь, который задаст несколько неприятных вопросов. То есть это нарушения, если ты вдруг в силу каких-то причин утрачиваешь власть, нарушения образа жизни могут быть колоссальные. Поэтому борьба за власть, именно чтобы она была такая устойчивая, чтобы можно было не бояться оппозиции как легитимного сообщества людей, мне кажется, очень серьезная. И второй блок проблем – он связан с тем, что, по крайней мере, после 1917 года я не помню низовых революций, которые бы шли снизу, от толпы.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В России?
К.РЕМЧУКОВ: В России. Я вижу, в основном, что бунт начинается в мозгах элиты. Какая-то часть элиты недовольна сложившимся раскладом сил внутри этой элиты, недовольна куском пирога, которую она имеет. А самое главное, она недовольна собственным уровнем безопасности. И тогда внутри этой элиты начинается брожение, начинаются заявления типа как сделал Кудрин в Красноярском крае, начинаются заявления кого-то, кто хочет к чему-то призвать. Горбачев вдруг говорит, если вспоминать Горбачева 26 лет назад, он же изнутри, он из Политбюро, он вдруг говорит, что мы не можем двигать научно-технический прогресс, синоним модернизации. Он говорит о том, что в течение двух лет собирались провести Пленум ЦК, собрали мешки документов – никто не в состоянии это осмыслить. Потом начинается обновление Политбюро, и предлагают Алиеву, там, и прочим людям в возрасте покинуть Политбюро в пользу молодых. То есть вот это все начинается сверху. Поэтому это тоже один из элементов, насколько внутри правящей элиты, насколько она монолитна, насколько она одинаково думает в терминах будущего России.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но сейчас российская элита – она такая, ну, как я вижу, сильно подчищенная, что ли. Потому что часть, действительно, влиятельных людей вынуждена была уехать, кто-то сидит.
К.РЕМЧУКОВ: Тань, сильнее почистить, чем товарищ Сталин чистил...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Соглашусь.
К.РЕМЧУКОВ: Чтобы Хрущев и Маленков, и Булганин, и Берия решили сразу после смерти Сталина, сразу буквально, через месяц поменять огромное количество направлений, утвержденных полугодами раньше Сталиным политики на XIX съезде партии... Это самые верные соратники, которые все видели. И они понимают: сельское хозяйство не так развивается. прибалтийские республики не так, ГДР не так развивается, врачей надо выпускать из тюрьмы, потому что это перегиб в репрессиях.
Трудно сказать, насколько она подчищена. Они же все равно живут какой-то частной жизнью, эти люди. И не могут они не понимать, что вот та специфическая форма бюрократического капитализма, о которой я говорю, чекистский капитализм – он не дает гарантий для будущей жизни. У них гарантия есть до тех пор, пока они внутри обоймы. Многие устали, многие не хотят быть на госслужбе – они хотят уйти и чем-то заниматься. Но они понимают, что они тогда утрачивают самый важный актив в своей жизни – статус, который делает их неуязвимыми.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А вы ждете в ближайшее время выступления от элиты, подобной, ну, например, там, тем же кудринским недавно?
К.РЕМЧУКОВ: Да нет. Кудрин сегодня уже, по-моему, отъехал. Я сегодня видел его беседу с Путиным, где он сказал, что вообще дефицит будет...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: (смеется) Не, вы меня неправильно поняли.
К.РЕМЧУКОВ: ...меньше 2-х процентов – 1,8%...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Позвольте мне исправиться.
К.РЕМЧУКОВ: ...никакого большого дефицита.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, то есть это будут такие отдельные внезапные слова, которые потом будут стараться как-то загасить, сгладить все острые углы?
К.РЕМЧУКОВ: Сложно сказать. Я думаю, все будет зависеть от того, какую стратегию изберет сам Дмитрий Медведев. Потому что стратегия...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: У него год всего остался.
К.РЕМЧУКОВ: Ну вот. Вот, если в этой стратегии, как мне кажется, он займет позицию, вот, тихо, непротивление злу насилию, но, все-таки, утвердиться на новый срок, вот, прийти без эксцессов и быть рекомендованным правящей партией на пост президента... Он же партию новую не создает, он же демонстративно настаивает на том, что «Единая Россия» - это и его партия, не только Путина. Значит, если вот эта стратегия удастся, условно говоря, если его не раскусят и он станет президентом на следующий 6-летний цикл, то тогда, мне кажется, только и возможны какие-то шевеления, поскольку они будут связаны с серьезной кадровой пертурбацией, чисткой.
Сейчас – ну, кто там может? Они же все сплочены десятилетием утверждения в России, в столице. Поэтому я не жду организованных выступлений внутри элиты.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Все у нас будет хорошо, гладко, мирно. Проголосуем сначала на одних выборах, потом на других.
К.РЕМЧУКОВ: Ну, слава богу, нефть движется вверх, и в краткосрочном периоде она не будет дешеветь. По крайней мере, этот краткосрочный период описывает электоральный оставшийся кусочек цикла.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: На выборы хватит. Цены на нефть хватит.
К.РЕМЧУКОВ: На выборы хватит, все будет сделано. И даже многие непопулярные вещи, которые обсуждаются... Вот сегодня мне журналисты писали о том, что рабочие группы по корректировке Стратегии-2020 предлагают, чтобы женщинам увеличить... Мужиков не трогать (они и так умирают), а женщины, типа, живут долго, поэтому им надо до 60 лет. При этом, правда, 4% женщин не доживет до пенсионного возраста, но хотят поднять им. И то, я думаю, все равно как решение будет принято такое непопулярное уже в следующем году. Но однозначно все считают, что женщины чего-то рано в 55 лет на пенсию уходят – надо их... Но все равно это будет сделано потом.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Еще один вопрос от нашего слушателя. Ну, так как 1 марта у нас уже полиция будет существовать в стране, а не милиция.
К.РЕМЧУКОВ: Мой господин полицейский.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. (смеется) Мой господин. Ну, кстати, Нургалиев сказал, что можно не называть их «господами».
К.РЕМЧУКОВ: А Нургалиев может позволить себе не называть.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А вы как будете обращаться?
К.РЕМЧУКОВ: Я буду говорить: «Мой господин полицейский, разрешите к вам обратиться».
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А вообще чего ждете от полиции? У нас случится какой-то?.. Мы завтра утром проснемся и так: «Вот оно, свершилось».
К.РЕМЧУКОВ: Ну, вы же сами знаете и все говорят, что ничего сразу не случится, что это большое... Я даже сегодня читал какого-то умного человека, который сказал (по-моему, Коновалов, министр юстиции), что это общество тоже должно само. Само тоже должно общество меняться.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте с 1-го марта общество тоже по-другому называть. Ну, почему бы нет?
К.РЕМЧУКОВ: Тань, вы знаете, вот, все разговоры во все времена, которые начинаются с того... Для того, чтобы что-то изменилось, все должны в этом участвовать. Вот, я в это не верю, потому что я знаю, как живут все. Масса людей не смотрит телевизор, масса людей не читает газет, еще большая масса не слушает даже нас с вами по «Эху Москвы», представляете?
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да быть такого не может.
К.РЕМЧУКОВ: Да, вот есть такие.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я была уверена, что вся страна в едином порыве сейчас прильнула к радиоприемникам.
К.РЕМЧУКОВ: И, вот, они не слушают, да? А мы говорим: «Они должны что-то осознать». Система так не работает. Как только говорят «Перестройка. Начни с себя», это кирдык перестройке. Как модернизацию надо начать на своем рабочем месте, это кирдык модернизации. Нужны такие институты, которые заставят людей несовершенных, не додумавшихся сами по себе до каких-то ценностей, делать все так, как это в интересах общества. А для этого совершенно по-другому должен быть организован труд полиционеров.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Знаете, вот, мы, ведь, с вами давно уже в эфире вместе работаем?
К.РЕМЧУКОВ: Да.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И о создании институтов мы говорим тоже очень и очень давно. И, судя по всему, люди, которые должны этим созданием заниматься, относятся к числу тех, кто не слушает нас. Потому что институтов все так и нет.
К.РЕМЧУКОВ: Да.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, я надеюсь, что, может быть, хотя бы этот эфир до них дойдет и мы получим те самые институты, без которых наше общество не сможет жить и развиваться. Спасибо большое. Программа «Особое мнение», провела ее для вас Татьяна Фельгенгауэр. Большое спасибо Константину Ремчукову, главному редактору и владельцу «Независимой газеты». Всем счастливо.
К.РЕМЧУКОВ: Спасибо.