Виктор Шендерович - Особое мнение - 2011-02-17

К.БАСИЛАШВИЛИ: Здравствуйте, в эфире программа «Особое мнение», меня зовут Ксения Басилашвили. Я приветствую в нашей студии Виктора Шендеровича, писателя, журналиста, гражданина и человека.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: О, как много. Все четверо.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Здравствуйте, Виктор.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Здравствуйте.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Напоминаю сразу же средства связи с нами, правда, уже и без объявления идут к вам вопросы на смс +7 985 970 4545. Кроме этого, работает наша видеотрансляция на сайте www.echo.msk.ru. Там же бьется пульс эфира, кардиограмма, которую вы сами ведете либо вверх, либо вниз, наше дыхание зависит от вас. Ну а мы переходим к новостям этой недели, к новостям сегодняшнего дня, к самым горячим пирожкам. И вот уже появились первые комментарии относительно резолюции Европарламента, который принял резолюцию с критикой соблюдения законности в России. Там вспоминаются последние суды – и дело Ходорковского, и случай Магнитского, и многое другое. И глава международного комитета Госдумы Константин Косачев считает, цитата – «в этой резолюции нет ультиматумов и угроз в наш адрес, а это означает, что сохранился минимальный здравый смысл у большинства депутатов Европарламента». Ваш комментарий.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Минимальный?

К.БАСИЛАШВИЛИ: Да.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Понятно. Замерил Косачев здравый смысл Европарламента. Не повезло Европарламенту с замерителем, ну да бог с ним. Да, здравый смысл, он абсолютно прав. Здравый смысл Запада заключается в том, что он имеет дело с ядерной державой, он имеет дело с крупнейшим, пока что безальтернативным, поставщиком энергии, поэтому здравый смысл заключается в том, что Запад не может нам диктовать. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что мы суверенная страна. Плохо, потому что вот эта вот невозможность диктата по отношению к нам администрацией воспринимается как карт-бланш на безобразия любой степени тяжести. Потому что и Косачев, и те, кто за Косачевым, прекрасно понимают, что Запад очень ограничен в своих средствах воздействия на Россию, очень заинтересован в энергетической части, очень заинтересован в военной части, - у нас есть среднеазиатские базы и так далее. И никуда не денется. Вот это вот «никуда вы не денетесь» и является, собственно говоря, главным ответом нашим. И в этом смысле сегодняшнее заявление жесткое в меру или не в меру (в меру, конечно) Европарламента…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Оно немотивированное и, безусловно, политизированное, говорит Косачев.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Это уже театр понятный. Что они примут такое заявление, потому что они Европарламент (они не могут сделать вид, что Ходорковский и Магнитский – это закон). У них там свои избиратели, своя практика и свои стандарты, в которые мы никак не вписываемся. С одной стороны. С другой стороны, все понимают – они скажут это, Косачев скажет это, и разойдемся по своим делам. Потому что Запад может только давать свою оценку. Менять что-то здесь должны мы, если хотим. Если не хотим, можно деградировать дальше. Запад может только время от времени напоминать. Практической ценности в этом большой я, честно говоря, не вижу. Поскольку Россия, повторяю, давно уже – ну, с «мюнхенской» речи Путина, можно сказать, окончательно – кладет с прибором на это все. И есть такое вот ощущение (даже, мне кажется, ну, до какой степени оно вербализовано там в переговорах), не знаю, но ощущение твердого расписания ролей, порядка реплик. Ну, они должны отметить нарушение прав человека, мы должны пожать плечами и сказать о том, что это политизировано. Все всё понимают. Что касается наших интересов, - вот наших с вами, Ксения, и некоторого количества граждан России, которые граждане, а не население, - то надо понимать, что никаких особенных надежд с Европарламентом, Госдепом, что-то еще, мы питать не должны.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Прекрасно, Виктор, у меня как раз есть вопрос на этот счет. Мы еще вернемся к Европарламенту после него. Спрашивает organarius из России: «Виктор Анатольевич! Я Музыкант. У меня нулевое образование. Каждый раз, объясняя моим коллегам (с таким же нулевым образованием), что надо как-то реагировать на события в стране и бороться за будущее, я натыкаюсь на вопрос " ну хорошо, а ты-то что предлагаешь? что я конкретно могу сделать?" и я НЕ ЗНАЮ ответа на этот вопрос. Вы говорите о ситуации в стране, вы говорите о бездействии властей, но я до сих пор не понимаю, что конкретно, в физическом эквиваленте, вы предлагаете сделать, чтобы это изменить. Ответьте, пожалуйста!»

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, если б можно было сделать в физическом эквиваленте одному человеку, чтобы изменить, это было бы уже сделано.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Вот конкретный вопрос.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Конкретный вопрос. Тут каждый делает то, что он считает нужным – от выхода на улицу до участия в общественной жизни, партии, парламенте и так далее. Никакого ответа для этого персонально человека у меня нет, я не могу ему сказать: так, откладывай флейту, или что там у тебя есть, и вперед, на митинг! Я не имею права ему так сказать. Это персональный выбор каждого человека. Народ как сумма, условно говоря, 140 миллионов нас таких разных… вот, некоторое «среднеарифметическое народное» дает картину будущего. Значит, если все ведут себя по-пражски, то получается в итоге Чехия. Если все ведут себя по-монгольски, то получается в итоге Монголия. Вот и все.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Не обижайте Монголию.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: А я что? Я ничего не сказал. Просто констатирую факт, что страна…

К.БАСИЛАШВИЛИ: То есть это я неправильно просто поняла, искаженно.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да нет, просто они - разные. Вот зафиксируем, что они разные. Ну, или Эфиопию можно поставить, неважно.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Египет.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Все что угодно. Люди ведут себя - так, и получается на выходе - такая страна, в сумме. А отдельному человеку посоветовать ничего нельзя. Стране посоветовать очухаться можно давно.

К.БАСИЛАШВИЛИ: К вопросу о поведении людей – а как вы считаете, вот эта резолюция Европарламента была вызвана, спровоцирована, стало ли толчком для этого заявления выступление Натальи Васильевой из Хамовнического суда?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, я думаю, что так и так все было понятно с делом Ходорковского, - уж для Европарламента в деле Ходорковского особенных загадок нет. Все понимают, что это политизированное дело. Все понимают, что это заказное дело. И мы понимаем, и они. И они об этом говорят вслух.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Но как-то уже практически совпало.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, совпало. В случае Васильевой – об этом уже говорили, все уже это отметили – самое важное не то, что она сказала, не те факты, которые она привела, потому что мы знали эти факты (она не сказала ничего, что бы мы с вами не знали, там были какие-то эмоциональные подробности пыток, которым подвергали Данилкина, но ничего нового принципиально она не сказала). Там принципиально важно другое: что это сказано - вслух, и сказано не журналистом, не адвокатами Ходорковского, не Европарламентом, а - винтиком, в прошлом молчаливым винтиком судебной системы. Это очень важная вещь, психологически очень важная! И вот это - событие, если определять, что тут событие. Событие – то, что она заговорила. А не то, что она сказала там.

К.БАСИЛАШВИЛИ: То есть вас удивило, что она заговорила?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, это удивило. Это симптоматика некоторая, потому что, ну, я не знаю ее мотивов, еще раз говорю, там всякое может быть, но в принципе вот последние недели подтвердили симптоматику – очевидно стыдно принадлежать к этой системе. Можно конспирологические версии – Березовский ей заплатил, Немцов заплатил… Мы все это прочли, всю эту мерзость. Но есть самая простая версия: человеку стало стыдно. На нее пальцем показывают. У нее дети, подруги. На нее показывают пальцем. Ей неловко. От нее отворачиваются. Она – часть этой судебной репрессивной системы. И есть люди, которые уже конвертировали свою репутацию в «бабки» и равнодушие и которым все, как говорится, уже побоку, - а есть такие, на которых это распространяется. Вот ей, может быть, просто стыдно. Нельзя не учитывать такой простой версии. Как правило, надо рассматривать самые простые версии как самые вероятные. Вот простая версия: ей стало стыдно. Психологически то, как она говорила, подтверждает эту версию. Она явно не публичный человек. Ей явно трудно говорить.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Выступать против любой системы.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Конечно. Это же ответ на вопрос – а чего ж она раньше молчала?

К.БАСИЛАШВИЛИ: В том числе корпоративной системы судейской.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: «Что ж она раньше молчала?» Вот это вот, презрительное: что ж она, сколько думала, а сейчас заговорила? А поставьте себя на место человека! Поймите, что изменилось в ее жизни в этот день, в эту секунду. Какая система против нее. И она знает, какая система против нее.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А кстати говоря, что изменилось? Смотрите, в Мосгорсуде говорят, что увольнять не будут.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, уже пошли…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Данилкин сказал, что тоже в судебных разбирательствах с ней не заинтересован, хотя не согласен.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Мы не знаем, что будет. Мы знаем систему эту, мы о ней с вами представление имеем. Мы знаем, что это мстительная и очень… к тому, что они называют «предатели», они очень чувствительны. Это что касается случая с Васильевой. И уже давление идет, она уже говорила – по линии мужа и так далее.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Через адвокатов.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, уже началось. И еще, несомненно, продолжится. Давайте вернемся к тому, о чем она говорила. Мы не видели судью Данилкина – ау, судья Данилкин! вас назвали преступником публично. Человек, назвавший преступником, лица не прячет. Мы через какие-то агентства услышали, что это клевета. Отлично! Появитесь. Дайте пресс-конференцию. Дайте нам задать вам вопросы, увидеть ответы, увидеть ваши глаза в этот момент. Если лжет она, а не он. Ну? Виктор Николаевич, ау. Ваше исчезновение, ваше физическое неприсутствие означает для нас подтверждение ее слов. Потому что она лица не прячет, а вы прячете. Точка. Это просто явка с повинной – вот такая молчаливая явка с повинной. Публичный человек, у него есть репутация. Ну, какая ни есть, а вот она есть. Вот сейчас она такая. Он прячется и через агентства говорит о клевете, о чем-то еще таком. Появитесь, Виктор Николаевич, вы не Анна Чапмен в США…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Но, с другой стороны, это его право – держать удар таким образом.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Право. А наше право… Нет, секундочку, он не держит удар! Нет. Держать удар – это объявить на следующий день пресс-конференцию, сказать: «Вот он я, я готов ответить на любые вопросы, я готов выдержать любую очную ставку, я - готов! Я закон не нарушал. Я готов». Это публичная позиция. А через агентства передать, что клевета, и слинять по-тихому – это не публично. Я уж не говорю про «мужское»… оставим гендерный вопрос в покое… Но это трусливая позиция. И это позиция, прямо признающая то, что права Васильева, а не он. Точка. До тех пор, пока он не появится и не выразит готовность ответить на все наши вопросы, будем считать, мы будем считать так. Это не юридическое…

К.БАСИЛАШВИЛИ: То есть вы обращаетесь к Виктору Данилкину здесь в эфире.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Я не обращаюсь к Виктору Данилкину, ему плевать на мое обращение…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ну почему же, кто знает?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Если бы ему было не плевать на мое обращение, был бы другой приговор. Плевать-плевать. Но нам должно быть не плевать на правила игры! Мы должны сфокусировать этот момент, понять, что обвинение не прячется, женщина вышла под своей фамилией, обвинила прямо, рискуя многим. Они - все в кусты. Через пресс-службу, через это, через то, через РИА Новости, через что угодно. Их - нет. Для всякого нормального человека это подтверждение того, что права Васильева и что мы имели дело с тяжелым нарушением закона, с тяжелейшим нарушением закона. Мы это все знали. Сейчас это таким вот образом доказывается. Я пока не слышал ни о каких действиях, которые предприняло российское государство в связи с этими открывшимися обстоятельствами.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Но вообще, такой пока вакуум. В СМИ это кое-где обсуждается, но вакуум. Долго продлится, на ваш взгляд?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Конечно. Как, помните, Богомол в «Буратино» притворился деревяшкой? Вот они притворились…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Чем это вызвано?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Притворились деревяшкой. Вот и все. Они все притворились деревяшкой – от Медведева до Лебедева, главы Верховного суда. Они все притворились деревяшками. Ничего не было, ничего нет. Живая природа. Шелестят тут... Представьте себе, что такое произошло бы в Англии, во Франции, в Америке – публично, гласно обвиняют суд в тяжелейшем нарушении уголовного закона!

К.БАСИЛАШВИЛИ: Скандал, да?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Не просто скандал.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Повод для расследования.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Во-первых, если ты немедленно это не опроверг, немедленно не появился, не объяснился с публикой - все, тебя нет. Иди в отставку, как минимум. Ну, стреляйся не стреляйся, но в отставку немедленно. Как… У Визбора есть строчка – «Честь должна быть спасена мгновенно». Тебя обвинили в том, что ты подлец и, собственно, преступник. Ты должностное лицо, крупное. Быстро, немедленно объясниться! Или уходить в отставку. Ничего третьего. У нас возможно третье – просто сделать вид, что ничего не было. И вот эта тишина, юридическая тишина, очень характерна. Это явка с повинной всей системы. Это означает, что им нечего возразить, что Васильева сказала правду. Вот что это означает. Мы это и так знали. Сейчас это подтверждается ну уже вот буквально. Очень интересно… Повторяю, тут ведь важно то, что они будут делать то, что мы им позволяем делать. Страна, которая скушала молча Беслан… - все остальное уже подробности, конечно. Ожидать, что сейчас люди вскинуться по поводу этого случая, другого, уже смешно. Страна, которая пережила Беслан благополучно, не потребовав никакого ответа от убийц, от прямых убийц, при огромном количестве доказательств, опубликованных! Страна, в которой ничего не произошло с этим начальством, - эта страна лежит без сознания, с ней можно делать все что угодно, что и делается.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ну а что бы вы сейчас ждали – чтобы люди вышли на митинги с плакатами на улицы?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Я ничего не жду, я только констатирую, что мы лежим в параличе. Страна лежит в параличе. Именно поэтому они могут себе позволить - просто не отвечать. Вообще, делать вид, что ничего не произошло. Вот они выбрали самую правильную тактику. Заметим, это самая правильная тактика. Даже не увольнять эту Васильеву. Ну, там гадость какую-нибудь сделают, разумеется. Но в принципе - вообще ничего не делать, вообще! И круги затихнут от этого камня на воде, и все, дальше снова ряской затянет, и живем дальше. Прагматически они поступают очень правильно. Они делают вид, что ничего не случилось. Вот и все.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ну смотрите, есть человек, который никогда не лез в бутылку. Я имею в виду Елену Батурину. Она всегда стремилась отвечать на те претензии, которые к ней публично высказывались. Отвечать и в судах, и в прессе.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Когда это она отвечала?

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ну, были интервью, когда она объясняла свои позиции.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет-нет, давайте не путать божий дар с яичницей. Когда она была женой видного деятеля правящей партии, распальцованной женой распальцованного мэра, - тогда они ходили в суды и все там благополучно выигрывали. Сейчас вот она заявила, что это заказ и давление, я имею в виду сегодняшний обыск…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Да, я просто напомню нашим радиослушателям, что сегодня идут обыски в офисе «Интеко» с десяти утра. Почему сейчас?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да. Вот это главный вопрос, опять-таки. Почему сейчас? Мы знаем ответ, почему сейчас, а не полгода назад. Мы знаем на это ответ. Он совершенно очевиден, это банальность. Потому что тогда Лужков был видный член правящей партии, а сейчас хрен с горы. Поэтому - можно. Поэтому теперь выясняется, что она все украла, перевела, миллиардные хищения и так далее. Не будем бить лежачего, а спросим только у Следственного комитета, у Генпрокуратуры, у тех, кто сейчас там в масках шарит по «Интеко» - а вы прочли только одну книжку Немцова и Милова? Только про Лужкова? Потому что Немцов и Милов написали еще книжки про «Газпром», про Путина. Вы их еще не прочли? Подвезти тираж? Чего ждем? Почему обыски именно вот у того, кто почему-то выпал из власти? Ответьте, пожалуйста, на вопрос, не подвезти ли тираж. Я знаю, что у Бориса Ефимовича еще осталось немножко книжек, можно подвезти. Здесь неловко задавать вопросы, потому что мы знаем ответ. Здесь вот что важно. Конечно, с одной стороны, важен прецедент. Вот - вчера ты был всесильный и раскидывал пальцы, сегодня к тебе пришли, и завтра ты в международном розыске... И виды на жительство не помогут, и ничего не поможет. Это один важный прецедент, который не худо бы вспомнить тем, кто сейчас еще у власти. Но гораздо важнее для нас создать другой прецедент – прецедент преследования уголовников, пока они во власти. Вот это будет означать, что мы куда-то сдвинемся. Потому что пока в рамках сведения счетов, в рамках вот этого дарвинизма… ну, волк оказался слабый, он отмирает.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А вы думаете, простите, это именно сведение счетов?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну разумеется.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А оно носит политический характер, на ваш взгляд?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Ну, наверное, политический. Даже не знаю. Даже не буду фантазировать.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Нет, ну это против Лужкова?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, ну разумеется. Там есть составляющая политическая, но, безусловно, есть и экономическая составляющая. Кто-то же получит эти звездочки, а кто-то получит и это финансирование. Будут дербанить. Точно так же, как в деле ЮКОСа была очевидная политическая составляющая, а потом появилась мощнейшая экономическая. Есть личные счеты Путина и ненависть его, персональная, к Ходорковскому, а есть ЮКОС, на который радостно налетела стая гиен - и раздербанили. То есть, это все совпадает. Здесь – да, каким-то образом тоже совмещается… Кто-то сводит счеты с удовольствием, в том числе личные, потому что они успели нагадить многим и надоесть, наверняка. А с другой стороны - вот, лежит кусок, туша посреди саванны лежит, можно подойти и откусить. Туша уже не сопротивляется.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Есть много возможностей бороться с коррупцией, много инициатив принимается в этой связи в нашей стране. Вот, в частности, стократное увеличение штрафов за взятки, в том числе не только тем, кто берет, но и тем, кто дает.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Это вот - песня, конечно! Прихожу я в больницу к близкому человеку, который лежит, как полагается ему лечиться, в коридоре у туалета где-нибудь с этой каплей кашки на тарелке в день, и что-нибудь даю медсестре, нянечке, чтобы лишний раз подошла…

К.БАСИЛАШВИЛИ: И тут вас за руку – оп…

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, и тут выясняется, что ровно-таки я и есть тот самый коррупционер! Мне врачихи рассказывали - как был очередной сеанс борьбы с коррупцией, как нельзя было… я фрукты врачихе принес, буквально фрукты, врачихе, которая лечила родителей, она замахала руками: «Что вы, что вы! У нас сейчас тут комиссия!» Потому что мы-то и есть коррупционеры.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А они коррупционеры, вот эти учителя и врачи, которые берут?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Так кто-то и коррупционер, наверное, есть разные случаи.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Учитывая зарплату.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да, есть разные случаи. Давайте еще раз… – давайте не валять дурака! У нас Росукрэнерго не расследовано толком, у нас книжка Немцова про «Газпром» нечитаная лежит. Давайте не хватать за руки меня и ту нянечку, которой я дам сто рублей, ладно?

К.БАСИЛАШВИЛИ: Нет-нет, Виктор, я не слежу за вами. Мы вернемся в студию программы «Особое мнение». После короткого перерыва.

НОВОСТИ

К.БАСИЛАШВИЛИ: Мы продолжаем программу «Особое мнение», меня зовут Ксения Басилашвили. Виктор Шендерович сегодня отвечает на ваши и мои вопросы. +7 985 970 4545 – это телефон нашего смс. Кардиограмма эфира работает. Видео тоже на сайте www.echo.msk.ru. Тоже фиксирует все происходящее в нашей студии. Я знаю, что Виктора поразила одна новость, которая сейчас прозвучала в эфире «Эха Москвы», и он рвется ее прокомментировать. Тут географический интерес, наверное, работает? Или как называется… Топографический?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Это про что?

К.БАСИЛАШВИЛИ: Я имею в виду название гор.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Топонимический, я бы сказал. Было сообщение о том, что в Киргизии назвали вершину именем Путина.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Пик Путина.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Пик Путина, да.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Там большая гора такая.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Большая гора. Но он сам у нас вон какой! Да, большая гора. Значит, двести миллионов кредита мы им дали, и в честь этого - как благодарность - Пик Путина! Я думаю, что это не первый случай. Вот прошлая власть решала вопрос так... Помните, они взяли за базу Манас и у России, и у Штатов? Вот я думаю, они взяли этот кредит, назвали гору именем Путина – если наши потребуют отдавать кредит, то они просто возьмут у Штатов и назовут именем Обамы тот же пик, и все.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ну ладно, Виктор, зато во взятке упрекнуть сложно. К вопросу о взятке.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Вот! Это не взятка, это благодарность. Но вполне себе такая, высокая, я бы сказал... Высокие отношения, учитывая размеры этого пика.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Я читаю смс, которые приходят к нашему эфиру. И, конечно, здесь очень много вопросов по Данилкину. Спрашивают, как вы думаете, все-таки он выскажется или нет? Ваши предположения.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Я думаю, что нет. У него ведь одна возможность теперь. Он себя загнал в такой угол сам, что у него только одна возможность высказаться – выйти, рвануть рубашку на груди, упасть на колени, сказать «Простите меня» и покаяться. Вот только в этом качестве. Потому что после того, как он назвал клеветой слова Васильевой, которая, если вы заметили, всячески старалась его выгородить, всячески старалась его объяснить, ему посочувствовать… - то есть, ее пафос ведь не был направлен против Данилкина, и это было очень заметно, что она ему сочувствует по-человечески, а он после этого ее сдал…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ну, после этого он отказался и сказал, что не будет иметь судебных претензий.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, это другое. Он сдал. Он сказал, что она оклеветала его. У него нет возможности появиться. Все, мы его не увидим в публичном пространстве. Ему как-то конвертируют, видимо, его заслуги перед вертикалью. Публичной фигурой он уже не будет.

К.БАСИЛАШВИЛИ: То есть это такое умирание?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Думаю, что да. Ему нечего сказать, это совершенно очевидно.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Еще происходят интересные события, в частности, в ближнем к нам регионе, я имею в виду Подмосковье, где раскрыли целую нелегальную сеть, которая занималась игорным бизнесом, а крышевало все это местное ГУВД, и даже прокурор, оказалось, ездит отдыхать куда-то далеко, в жаркие страны, на эти деньги нелегальные.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Да вы что! «Даже прокурор» - эта фраза хорошо звучала бы в Бельгии.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ну а что, по Москве тоже таких точек немало – и действующих, и закрывающихся время от времени.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Разумеется. И «крышевание» - слово, имеющее хождение не только в Подмосковье, но и, страшно сказать, в Москве тоже. Ничего нового. Это такой быт. Это слабый волк, опять-таки, в джунглях обнаружился, и его съели.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Нет, ну опять-таки – именно сейчас. Или нет? Или мы здесь уже ищем какие-то знаки?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, это некоторое броуновское движение. Время от времени вот так встают звезды, скажем так. Слабый волк. Прокуратуре надо кого-то брать. Такой глагол – недокрышевали.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Идет борьба с коррупцией.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, давай о борьбе с коррупцией замкнем уста. Пока у нас правительство возглавляет Владимир Владимирович Путин, а его тренер по дзюдо становится миллиардером, - замкнем уста о борьбе с коррупцией. Лозунг борьбы с коррупцией как инструмент для перекрышевания… - в данном случае, я думаю, что это называется «недоперекрышевали» - кому-то что-то недодали, не донесли, кто-то за очередное крышевание мог просить энную сумму, не получил, обиделся и начал бороться с коррупцией. Ну, допустим. Я предлагаю такой известный мне механизм. Я знаю пару случаев такого механизма. Значит, либо давай неси больше, либо я начинаю выполнять свои должностные инструкции. Это тоже такая разновидность коррупции. Там везде система, работающая…

К.БАСИЛАШВИЛИ: С недоверием Виктор относится к коррупционной борьбе. Я-то рада, что закрыли эти точки.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, правильно, но только надо понимать…

К.БАСИЛАШВИЛИ: У меня под окнами в Москве действовала. Закрыли – очень хорошо.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Замечательно, что…

К.БАСИЛАШВИЛИ: И мне все равно, какие у них мотивы.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Нет, а мне не все равно. Вот случай с «Интеко», случай с этой борьбой с коррупцией – мне не все равно, потому что: либо мы имеем дело с саванной, где сильный волк вдруг вышел из правящей партии и стал слабым волком, и его съели вместе с семьей и все разорили. И – была ваша антилопа, а стала наша. Либо мы имеем дело, как с этим подмосковным случаем, с условным «недоперекрышеванием». Либо - мы имеем дело с законом. С законом мы дела не имеем сегодня. Закона никакого нет. Потому что – еще раз говорю – опубликованы стотысячными тиражами, миллионами тиражами, включая наше радио, тяжелейшие факты коррупции, поименовано все. Никакой реакции со стороны прокуратуры, никакой попытки… Вот - эта вот самая характерная немота. Богомол притворился куском дерева. Все! Поэтому – давай забудем на время, не будем пользоваться хотя бы мы их терминологией. Это не борьба с коррупцией, это передележка саванны, которая происходит по-крупному в случае с «Интеко», по-мелкому - с игорными домами в Подмосковье.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Если уж мы вспомнили джунгли, давайте вспомним и зов джунглей. Некоторые ему следуют. Сегодня был осквернен подъезд, где проживает Сергей Удальцов, один из лидеров «Левого фронта». В то время как Сергея Удальцова не было дома.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: И его не было дома по уважительной причине – он сидит.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Да, дома находилась его жена и дети.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Смотрите, какая тут интересная штука. Не в первый раз я обращаю на это внимание. В первый раз я обращал на это внимание, когда в отделении милиции проломили голову Баркашову - такой был и есть не самый приятный персонаж, РНЕ, фашисты, попросту говоря. Тем не менее, ему проломили голову в отделении милиции. И я тогда еще на телевидении работал - или «Плавленый сырок» был, не помню. И я очень хорошо помню тогда: думаю, господи, твоя воля, приходится вступаться за Баркашова! Вот, господи, твоя воля… ну, Удальцов все-таки не такой отвратительный тип, но тем не менее идеология вполне отвратительная. Но хочу обратить ваше внимание, что человек, принадлежащий к экстремистской идеологии вполне (с моей точки зрения, все эти ультралевые - вполне экстремистская идеология, которая очень дорого обошлась нашей стране), тем не менее, он арестован за свои гражданские требования соблюдения закона, а в это время кремлевское движение «Сталь», существующее на наши деньги, ездящее на Селигер и являющееся подразделением движения «Наши», вымазывает краской его подъезд, оскверняет и пишет мерзости. Кто у нас экстремист? С кем надо бороться в этой ситуации? Ситуация совершенно парадоксальная и очень-очень типичная, очень характерная.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Виктор, еще один вопрос. У нас немного времени. Вопрос творческий. Наверное, он касается литературы, в которой вы живете. Ваши произведения порой тоже запрещали в некоторых регионах нашей страны, выступления ваши. Я просто к тому, что в Белгородской области – вы в курсе, наверное, - запретили (правда, потом опровергли, но все-таки был такой факт), не оказали пьесу «Планета» Гришковца. Вот как поступать творческой личности в такой ситуации? Обидеться? Уйти в бутылку? Выступить на площади? Что делать? Ваш рецепт.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Слушайте. Дарио Фо, я думаю, все равно. А на месте Гришковца я бы обрадовался, потому что его запретили вместе с Нобелевским лауреатом. Это высокое признание высокого литературного качества. Нет, ну как тут реагировать? Это такой местный бред, но бред тоже характерный. Это такая ДНК пролезла… Вот ведь это все то же самое – советские дядьки-тетьки в этих комитетах культуры: как бы чего… на всякий случай, лучше запретить. Дарио Фо, Гришковца…. На всякий случай. Мой случай был совсем смешной. Повторяю, проводился просто иронический концерт в Петербурге, который они сами превратили в политическую демонстрацию, своими руками. Ну, бог с ними. Нет, в данном случае, повторяю, на месте Гришковца я бы обрадовался – все-таки не каждый день «Евгений Гришковец» и «Дарио Фо» - так вот, через запятую, пишут. По-моему, это приятно.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Нет, ну а все-таки – в данном случае как-то юридически защититься, защищать себя в суде?

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Слушайте, ну – кому это нужно?

К.БАСИЛАШВИЛИ: Тоже оклеветали – считают, что это экстремистское произведение, предположим.

В.ШЕНДЕРОВИЧ: Послушайте, ну, Женя достаточно умный человек, чтобы не судиться с этими белгородскими дядьками-тетьками, которые… Ну, тут можно усмехнуться и развести руками, что он, по-моему, и сделал, к его чести. Но, повторяю, соседство с Дарио Фо – для меня главное в этой истории! Вот такая пара совершенно прекрасная и делающая честь нашему соотечественнику.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Спасибо большое. Я благодарю Виктора Шендеровича. Сегодня он участвовал в программе «Особое мнение», ее провела Ксения Басилашвили.