Леонид Млечин - Особое мнение - 2011-02-07

М. КОРОЛЕВА – Здравствуйте. Это действительно программа «Особое мнение». Напротив меня Леонид Млечин – журналист, публицист. Здравствуйте.

Л. МЛЕЧИН - Здравствуйте. Как слушатель радиостанции «Эхо Москвы», рад вас видеть вживе.

М. КОРОЛЕВА – Там посмотрим, что скажете в конце. Потому что вы сможете посмотреть еще, и как будет выглядеть кардиограмма нашего эфира. Кроме того, работает видеотрансляция на нашем сайте. Итак, давайте начнем с Японии, точнее с обострения наших отношений с Японией. Очередной виток. В Москве считают отвратительным акт надругательства над российским флагом перед посольством России. Все началось с визита министра обороны Анатолия Сердюкова на Курильские острова. Он там совершил облет на вертолете, побывал в воинских частях, и сказал, что будем перевооружать дивизию. После этого началось, покатилось. Но впрочем, до этого там побывал и Дмитрий Медведев. Это что, просто такое очередное обострение, если хотите предвесеннее или все-таки происходит нечто более серьезное?

Л. МЛЕЧИН - Это конфликт, который разделяет наши страны на протяжении уже многих десятилетий. Он начался до того, как я родился и не уверен, что я при своей жизни увижу его разрешение. Это территориальная проблема, которая зашла в тупик. И не представляется возможным ее разрешить. Я думаю, что если мы коротко напомним слушателям…

М. КОРОЛЕВА – То есть это может тянуться веками?

Л. МЛЕЧИН - Это тянется, с 1945 года сколько лет прошло.

М. КОРОЛЕВА – Десятилетия.

Л. МЛЕЧИН - Много десятилетий. Это территориальная проблема, связанная с тем, что Япония не согласна с тем, что 4 острова Южно-Курильской гряды, Итуруп, Кунашир, Хабомаи и Шикотан, что они после войны отошли к Советскому Союзу, а не остались японской территорией. Спор идет не обо всех Курильских остовах, а только об этих 4-х островках, на которые Япония претендует. И на картах многих государств эти территории закрашиваются в японский цвет. История эта очень долгая и сложная. Скажу коротко. Курильские острова осваивали с обеих сторон. И со стороны России, и Японии. Граница двигалась много раз, потому что мы там то ссорились, то мирились, то воевали.

М. КОРОЛЕВА – У нас же еще и мирный договор не подписан.

Л. МЛЕЧИН - Вот, не подписан именно из-за этих островов. После 1945 года Россия вернула то, что потеряла в Японскую войну южную часть Сахалина, Курильские острова, но и Япония с этим согласилась. Кроме вот этих маленьких территорий. И когда в 1956 году подписывался, прекратилось состояние войны между Советским Союзом и Японией и то через 11 лет после окончания войны реально. То в декларации всего лишь записали, что два острова мы вернем. Россия передаст два острова Японии. Потом в Москве сочли это нецелесообразным. В 1960 году тогдашний министр иностранных дел Громыко написал письмо Японии, что поскольку на вашей территории находятся американские базы, и если мы вам передадим эти два острова, там тоже появятся американские базы, то мы это делать не станем. И был упущен шанс тогда эту территориальную проблему разрешить. Потому что много было сделано. Сейчас уже никто не помнит, что Хрущев передал базу в Финляндию Порккала-Удд. Что он вернул базы, которые были на территории Китая. И слава богу, можете себе представить, что во время культурной революции творилось бы там, если бы там оставались советские военные базы. Вот тогда при Хрущеве 56-57 году, если бы вопрос с островами был бы решен, проблемы бы не существовало. Ее сохранили, а теперь это тупик. Потому что никогда российское общество не согласится с передачей этих островов, судя по умонастроению.

М. КОРОЛЕВА – Российское общество или российские власти? Общество собственно никто не спрашивает.

Л. МЛЕЧИН - Не совсем так. Есть вопросы, в которых очень даже спрашивают. Есть вопросы настолько болезненные, что никакая власть не решается поперек им идти.

М. КОРОЛЕВА – Не лучше ли спросить тех, кто живет на этих островах? У них наверное тоже есть свое мнение и они и есть самое главное в этой ситуации.

Л. МЛЕЧИН - Это не совсем так. Когда речь идет о государственной границе, то это вопрос общегосударственного характера. А не только мнение… Там разные между прочим, мнения. Я с этими людьми встречался…

М. КОРОЛЕВА – Вы бывали там?

Л. МЛЕЧИН - Я был на Хоккайдо в тот момент, когда людей с островов привозили на территорию Японии. И видел, какая была реакция при встрече с японской действительностью. Там разные настроения. И дело не в настроении этих людей. Этот вопрос обрел очень болезненный характер для российского общества, которое после распада Советского Союза к каждому сантиметру территории относится очень болезненно. Вспомним передачу некоторых островов, у нас прошла делимитация границы с Китаем и острова, которые по праву принадлежат Китаю.

М. КОРОЛЕВА – Нам что, не хватает земли? Зачем они нам?

Л. МЛЕЧИН - Это вопрос абсолютно психологический. Эмоциональный. Вопрос самоощущения и жизнеощущения. Поскольку наше общество испытывает ощущение исторической обиды, неудачи, то никакой территориальной передачи быть не может сегодня. А Япония никогда от своих требований не отступит. Тем более что есть документ.

М. КОРОЛЕВА – А почему в Японии так остро реагируют на такие вещи как визит, например, Дмитрия Медведева туда. Они действительно всерьез считают это абсолютно своей территорией.

Л. МЛЕЧИН - Абсолютно всерьез. Я вам скажу так, чтобы было понятно. Настроения японского общества такие. Официальный договор, официальный документ требует передачи двух островов, оппозиционные партии требовали 4 острова, а радикальные, коммунисты японские всегда требовали все Курильские острова им передать, и южную часть острова Сахалин. Наши друзья коммунисты требовали вообще им все отдать. Это чтобы было понятно. Кроме крохотной группки людей, которые когда-то издавали такую газету, называли ее «Голод Москвы» и так далее, все остальные считают, что острова принадлежат Японии. Это такое всенародное мнение. Поэтому они от этого никогда не отступятся. Там есть объединения людей, которые там жили, их же оттуда депортировали в 1946 году, которые жили, их дети, внуки, и так далее. Это для японцев серьезный вопрос.

М. КОРОЛЕВА – А российские власти на ваш взгляд ведут себя правильно в этой ситуации? Когда туда приезжает президент, потом министр обороны и говорит: мы тут перевооружим все, что здесь есть, потому что враги кругом. Это правильно? Или может быть нужно вести как-то иначе, учитывая, что территория все-таки спорная. Как-то помягче, поаккуратнее, подипломатичнее.

Л. МЛЕЧИН - Я думаю, что нынешнее поколение российских лидеров находится в безвыходной ситуации. Потому что разрешить эту проблему не представляется возможным на сегодня.

М. КОРОЛЕВА – А так бывает, чтобы вообще не было выхода?

Л. МЛЕЧИН - А на Ближнем Востоке нет? Вот сейчас все мысли людей про Ближний Восток, а там конфликты, которые не подлежат разрешению на сегодняшний день. Никто не знает, как это сделать. Так и здесь. Есть две линии поведения. Можно не замечать, вот советские руководители делали вид, что этой проблемы нет, и не замечали. Никто туда, ни один советский руководитель до Медведева на острова не ездил, и министры обороны там никогда советские не были. Не замечали. Но наши наоборот хотят показать, что нет, незабытая земля, что мы здесь бываем. Это для внутреннего потребления.

М. КОРОЛЕВА – Это не может быть предметом референдума, как вам кажется?

Л. МЛЕЧИН - Непозволительно передавать часть территории, да я вам могу заранее предсказать результат такого референдума. Больше 100% будет против.

М. КОРОЛЕВА – И еще вопрос, который отчасти касается, Алексей говорит: что может быть болезненнее передачи острова Даманский на реке Уссури Китаю. А ведь передали и проглотили.

Л. МЛЕЧИН - Это правильно. Если бы руководители страны задались бы целью помириться с Японией, то нужды в этом для российских руководителей нет. Потому что миллиардный Китай, там миллиард уже 300 миллионов, государство, которое становится государством номер один с огромной протяженностью границ, с колоссальным потенциалом, с ним надо дружить. Япония при всех своих успехах остается государством не таким большим и поэтому императива категорического во что бы то ни стало помириться с Японией, нет. А раз нет, значит, и нет необходимости. Я думаю, что если бы российские руководители задались бы целью, они бы попытались это сделать. Но там правда, должен сказать, что с японской стороны тоже есть же инерция такая, два острова, записанные в декларации 1956 года наши руководители готовы отдать были. Японцы говорят: четыре. Потому что у них есть свой избиратель.

М. КОРОЛЕВА – А это не может быть вопросом торга в смысле денег? С чьей-нибудь стороны. Например, японцы готовы выкупить у нас…

Л. МЛЕЧИН – Готовы, конечно, денег, займы, все пожалуйста.

М. КОРОЛЕВА – А мы не хотим.

Л. МЛЕЧИН - Потому что не рискнет сейчас руководитель, никакие деньги не нужны, когда можно подорвать сильно репутацию. Повторяю, два острова я думаю, они были бы готовы отдать, и Путин на переговорах это говорил, что мы готовы выполнить положение декларации 1956 года. А у японцев там свое наросло, свой избиратель, который сходит с ума. Часто. Четыре острова минимум.

М. КОРОЛЕВА – Поскольку люди, которые живут на островах Курильской гряды тоже записаны в паспортах российских, а не японских, поэтому им нужно решать, кто они, россияне, русские, японцы может быть.

Л. МЛЕЧИН - Какими благами они пользуются там. Детей привозят в больницы без всяких промедлений вертолетами…

М. КОРОЛЕВА – В Японию.

Л. МЛЕЧИН - Да, лечат, спасают, когда могут. Японцы в этом смысле демонстрируют свою готовность помочь всегда.

М. КОРОЛЕВА – Здесь они под эгидой двух сторон.

Л. МЛЕЧИН - Были годы, когда они топливо не завозили с материка, японцы поставляли.

М. КОРОЛЕВА – Я собственно уже о другом, нашем национальном этническом вопросе. Есть такое предложение отделить в России гражданскую национальность от этнической. Это предложение будет обсуждаться на президиуме госсовета в Уфе 10 февраля. Сегодня об этом написала пресса. Не исключено, что действительно это предложение будет обсуждаться. Оно достаточно серьезное. Что в стране должна быть сформирована национальность - россиянин. Как я понимаю, по многим направлениям национальная политика у нас просто зашла в тупик. Кто-то говорит, что ее нет совсем.

Л. МЛЕЧИН - Близки к истине.

М. КОРОЛЕВА – Поэтому сейчас вроде как предлагают начать со слова. В конце концов, почему бы нет. Вот сформировать такую национальность – россиянин, как когда-то был советский человек. Все остальное что называется факультативно. Вы бы как к этому отнеслись?

Л. МЛЕЧИН - Мне идея объединения очень нравится. Потому что полыхающей у нас в стране национализм он делит общество, разрывает и государство. У нас государство сейчас на разрыве из-за этнических проблем, из-за национализма. Поэтому любой шаг, который бы сплачивал общество, я бы его приветствовал. Я бы даже больше сказал, я бы, например, приветствовал то, чтобы все назывались русскими. Не в этническом смысле, я бы это даже приветствовал. Слово «россиянин» возможно носит искусственный характер, и боюсь не очень приживется.

М. КОРОЛЕВА – Мы обсуждали это предложение по поводу слова «русский» в определении национальности с нашими слушателями, в том числе в программе «Говорим по-русски», резко отрицательная реакция. Причем как я понимаю, как со стороны этнически русских, так и со стороны этнически не русских.

Л. МЛЕЧИН - Вот это очень нехорошо. Это свидетельствует о степени разрыва, который у нас существует. А в принципе это было правильно, это было бы то, что в Америке, часто сопоставляем с Америкой, звучит американец ирландского происхождения. Русский татарского происхождения, чеченского, армянского, еврейского. Это было бы правильно. Но я вижу, что это действительно пока что неприемлемо, но путь к единению общества, если он когда-то состоится, а если не состоится, то будет беда, он лежит через это.

М. КОРОЛЕВА – А вы уверены, что люди хотят быть едиными, одинаковыми, что они хотят быть все заодно?

Л. МЛЕЧИН - Нет, это разные вещи. Все люди разные и пусть будут разными и слава богу, что они все разные. Но есть нечто сплачивающее. Это не только документ, который выдается по достижению 14 лет, раньше в 16. Это самосознание. Что напрочь отсутствует, это самосознание жителей единого государства. Это правда. Оно разрывалось этим полыхавшим у нас национализмом. Думают, что у нас национализм возник в годы перестройки. Черта с два. Давным-давно при советской власти. Только первые годы советской власти были временем борьбы с национализмом. А дальше он наоборот подогревался. Этот разрыв происходил страшный. Он залег. И люди друг друга очень сильно не любят. Это у нас очень глубоко залегло. Но единение общества лежит только на этой дороге.

М. КОРОЛЕВА – Я сейчас вспомнила наши паспорта, там же сейчас просто нет графы «национальность». И когда я задумалась над этим предложением, я хочу понять, в чем его суть. В том, чтобы снова ввести графу «национальность» и там писать: россиянин. Получается, что так.

Л. МЛЕЧИН - Упаси господь. У американцев вовсе паспортов нет, как и у англичан. Отсутствует такой документ, только для зарубежных поездок. Не надо никаких документов, никаких анкет. Я говорю о самосознании, то есть самовосприятии себя…

М. КОРОЛЕВА – Но разве сейчас оно не таково, разве сейчас все не ощущают себя россиянами. Ведь раз графы «национальность» нет, и человек не пишет, что он татарин, еврей, башкир, удмурт, значит он гражданин РФ. Правильно, зачем еще это слово – россиянин.

Л. МЛЕЧИН - Он не пишет, но он об этом знает, и ему об этом напоминают. Если он принадлежит к национальным меньшинствам, неважно, русские в определенных республиках тоже национальные меньшинства и ему об этом напоминают, это вторичная самоидентификация, он, конечно, не рождается с мыслью о том, что он татарин или чеченец, но ему об этом говорят. И это разрывает все. Это сидит у людей, и они об этом думают. И когда находятся в положении национального меньшинства, как правило, или чувствуют неприязнь, или ожидают ее. Они живут в этом ощущении, уже готовы к самообороне. Хотя это даже может не происходит, потому что масса замечательных людей вокруг, которые на это не обращают внимания, но человек уже готов. Преодоление этого через ощущение принадлежности к единому народу России. Или это состоится или так и будет.

М. КОРОЛЕВА – Тогда вопрос: с чего здесь надо начинать - со слова или с чего-то другого.

Л. МЛЕЧИН - Со множества. Ничего нельзя решить ни одним словом, ни одним решением.

М. КОРОЛЕВА – Вот госсовет соберется. Что бы вы хотели там услышать? Уже президент собирал некое похожее совещание по национальному вопросу незадолго до нового года. Там собирались представители двух палат федерального собрания. И там тоже шла речь о преодолении ксенофобии, о национальном вопросе. Но тогда Дмитрий Медведев отверг предложение создать некое министерство по делам национальностей. Имеет смысл такой орган или какое-то лицо должностное, которое бы при президенте занималось национальным вопросом сейчас в России?

Л. МЛЕЧИН - Никаких министерств, упаси господь, это бессмысленное дело, которое к этому не имеет никакого отношения. То, что я хотел бы услышать, на госсовете никогда не прозвучит. Потому что это унаследовано от советских времен, привычка собирать совещания, барабанить что-то, и забывать на следующий день о том, что на самом деле… Нет, если заниматься этим всерьез, то должна сначала разрабатываться гуманитарными институтами Академии наук, должна быть очень продуманная и многосложная программа. Это же невозможно чем-то одним решить и нельзя на одном направлении прорваться. Наступать надо по всему фронту, старой тактикой, не современной. Огромное количество всего должно быть сделано. От школьных учебников до этнического происхождения дикторов центрального телевидения. Которые должны представлять собой, должно быть на экране многообразие этническое, но не этнографических типов, когда понятно, что этот человек изображает южанина и уже ясно, какие реплики он должен отпускать. А когда эти люди поставлены в обычные условия, человек привыкает, что это многообразие. Это нормально. Привел самый очевидный пример, их множество и есть ученые, которые понимают…

М. КОРОЛЕВА – Но для этого надо сформулировать, какая национальная политика. Вы сейчас могли бы сказать, какие принципы национальной политики в России исповедуются. Есть ли они?

Л. МЛЕЧИН - У нас отсутствует национальная политика, никого это совершенно не интересует. И головы у наших властителей заняты другим. И пока они будут заняты другим, политики не появится. Кроме того, дело не во властителях. У нас общество апатично, они ничего не производит, никакие интеллектуальные импульсы из общества не исходят. Никакая энергия и ток не идет из общества, который стимулировал бы все это, которая разрабатывала, продумывала, десятки вариантов и может очень долго ничего не получаться.

М. КОРОЛЕВА – Оно может прорабатывать и разрабатывать что угодно, но кто его послушает, это самое общество.

Л. МЛЕЧИН - Ну так правильно, общество ничего не разрабатывает, общество ничего и не слышит, общество предпочитает оставаться так, как есть. Проще же ничего не делать. Сидеть на скамеечке и ругать всех на свете. Так и происходит с нашим обществом на протяжении десятилетий.

М. КОРОЛЕВА – Кстати, в том, что касается национальной политики, еще и миграционной, я видела на прошлой неделе последние результаты опросов, большинство россиян против того, чтобы сюда приезжали гастарбайтеры. При этом мне кажется уже каждый знает, что просто демографическая ситуация в стране такова, что нам без мигрантов просто не обойтись. Без временных ли рабочих или постоянного притока. Откуда такое неприятие в обществе приезжих, которые приезжают работать на это самое общество.

Л. МЛЕЧИН - С одной стороны такая ксенофобия разделения этническая, которая въелась глубоко – чужие нам не нужны. А второе у нас нет общественного мнения. Его не было в советское время, сейчас опять нет. Что такое общественное мнение – это когда я понимаю существо проблемы, размышлял над ней и могу выработать свое мнение. А что, где, какую информацию я получил, когда я извините, над этим размышлял и откуда у меня мнение.

М. КОРОЛЕВА – Человек включает телевизор, он читает газеты, слушает радио.

Л. МЛЕЧИН - Это не мнение, это эмоции. Это к мнению не имеет никакого отношения.

М. КОРОЛЕВА – Вот у вас сейчас особое мнение.

Л. МЛЕЧИН - Я над этими проблемами размышляю десятилетиями. Увы, не у всех есть такая возможность, желание и стремление.

М. КОРОЛЕВА – Если у нас вертикаль власти, в конце концов, и она выстроена и все привыкли слушать то, что говорят наверху, пусть скажут нечто, что приведет к созданию общественного мнения. Что они должны сказать?

Л. МЛЕЧИН - Нечто нельзя сказать. Это когда в обществе существует свобода информации, дискуссии, открытое общество, в нем вырабатывается тогда общественное мнение осознанное, которое понимает, да, все не так просто, интеграция различных этнических групп с различной культурой происходит непросто. Мы в Европе видим сейчас очередное обострение этих проблем. Все непросто. Но есть вещи, которые надо тоже осознавать. Правильно, мы скукоживаемся как народ. Нам нужны рабочие руки. Никто ведь не возражает, что Москва у нас самый убранный и чистый город в РФ. И чьими руками это сделано? Не москвичей.

М. КОРОЛЕВА – Об этом предпочитают не задумываться.

Л. МЛЕЧИН - А как не задумываться. Надо задумываться, тогда будет общественное мнение.

М. КОРОЛЕВА – Ну смотрите, остается совсем немного и у нас с вами появятся образцовые полицейские. Наконец-то наши города станут безопасными, есть такая программа – «Безопасный город», закон о полиции подписан Дмитрием Медведевым. Который был инициатором превращения милиции в полицию. Мы тут в последнее время много иронизировали по поводу обращения. Как обращаться теперь, вместо «товарищ милиционер» - «господин полицейский». Это то, что предложил Рашид Нургалиев. Это все шуточки, а вот теперь полицейские. Вы рады?

Л. МЛЕЧИН - Я обратил внимание на то, что сегодня во время посещения Медведевым одного из подразделений московской милиции выяснилось, что половина из установленных в Москве камер 80 тысяч, по-моему, не работает. Так случайно мы узнаем об этом. То есть бессмысленно потраченные деньги, впустую какие-то надежды. Мы думаем, ставим камеры, значит, преступников увидят, они просто не работают. И выяснилось, что только 18% милицейских автомобилей оснащены системой глобального позиционирования. То есть можно узнать, где они находятся, грубо говоря. Это свидетельство древнего, палеолит для современной полицейской службы. Сейчас в США опубликованы исследования о причинах внезапного резкого падения преступности, несмотря на глубокий кризис финансовый. В США преступность упала до рекордного уровня. Там такого не было 4,5 десятилетия. И они анализируют причину. Первая любопытная – много сидит в тюрьме преступников. У них очень жестокая система, рецидивисты сидят долго и без права условно-досрочного выхода…

М. КОРОЛЕВА – Не будем говорить даже о то, что смертная казнь во многих штатах не отменена.

Л. МЛЕЧИН - Смертная казнь не обладает сдерживающим фактором. Нет, именно то, что преступник сидит в тюрьме действительно очень много. У них очень много людей сидят в тюрьме и тем самым они выведены из преступного оборота. Это первая часть. А вторая причина очень важная, она состоит в высокой организованности американской полиции, они компьютеризированы и дежурный, начальник полиции знает, он у себя на экране компьютера видит, где находится любая машина в каждую данную секунду и чем она занимается. Это позволяет мгновенно реагировать на сигнал, не через полчаса приезжает полицейская машина по вызову, а сразу. Известны регионы, где что-то происходит, и по 2 тысячи у нас во время последнего митинга на Триумфальной, две тысячи милиционеров стояло. Вот эти 2 тысячи должны были находиться в тех местах, где у нас все время происходят преступления.

М. КОРОЛЕВА – То есть повсюду, повсеместно.

Л. МЛЕЧИН - Нет, известно, на улице Горького их меньше, а в спальном районе темном, там много.

М. КОРОЛЕВА – Вокзалы возможно еще.

Л. МЛЕЧИН - Не на Триумфальной площади, преступления происходят не на Триумфальной площади, а вот там. Они должны были там находиться. Высокая степень организации, естественно, работают все видеокамеры, их очень много. Они высокого качества, они позволяют действительно увидеть, то есть совершенно американская полиция существует на другом технико-технологическом уровне. И третье, они там выходят на улицы для того, чтобы защищать людей. Защищать, охранять, помогать тем, кто не может сам постоять за себя.

М. КОРОЛЕВА – Но ведь они и сами защищены страховками, высокими зарплатами, социальным статусом.

Л. МЛЕЧИН - Вот я вас остановлю. Невысокими зарплатами. Нет. Зарплата полицейского очень невелика. Что есть…

М. КОРОЛЕВА – А социальная защищенность.

Л. МЛЕЧИН - Совершенно верно. Но эта социальная защищенность немедленно теряется, если он совершает проступок. Самое страшное для полицейского, это быть отправленным без права на пенсию. И это происходит, если он совершает проступок. Вот это есть. Поэтому больших денег в полиции нигде не зарабатывают. Есть работа, тебя не уволят, ты знаешь, это постоянная занятость, ты получишь хорошую пенсию, медицинская страховка, условно говоря, протезирование зубов тебе и твоей жене до конца жизни. Это важно.

М. КОРОЛЕВА – Особенно в Америке, где это стоит очень дорого.

Л. МЛЕЧИН - У нас тоже скоро будет стоить очень дорого. В этом смысле мы приближаемся к Америке мгновенно. Это очень важная вещь. Но никаких больших денег там нет. Если много детей в семье, семьи большие в Америке, проблема с образованием. Они не могут позволить своим детям дать образование, те должны сами работать. Это уже другая тема. Так что дело не в больших деньгах. Дело в жизнеощущении приходящего теперь на работу в полицию молодого человека, который у нас идет для того, чтобы устроиться, получить квартиру, или зарабатывать. Вот эти все мотивы должны быть исключены.

М. КОРОЛЕВА – Зарабатывать это нормально.

Л. МЛЕЧИН - Нет, в другом смысле. Зарабатывать большие деньги и не трудом, а тем, что у нас называется крышеванием и так далее. Вот это должно быть исключено. Насчет этого ни в законе…

М. КОРОЛЕВА – А что для этого можно сделать? Допустим, появится слово, действительно «полицейский» и если к человеку действительно будут обращаться «господин полицейский», может быть, его самосознание повысится, чувство собственного достоинства. И просто ниже его достоинства будет брать какую-то взятку у человека, который ему предлагает.

Л. МЛЕЧИН - По-моему, Путин сказал, что у нас в МВД людей больше, чем в Министерстве обороны. Это правильно, нам не надо столько людей в форме. С моей точки зрения надо начать решительное сокращение, избавляться от всех тех, кто не годится. Брать надо после жесткой и строгой проверки. У нас такая система в спецслужбах, в федеральной службе безопасности, службе внешней разведки. Тем более людей проверяют по году. Минимум. Может быть год не надо, но надо достаточно долго, выясняя не только биографию, наличие судимостей у родственников, проводя психологические тесты, выясняя, зачем именно ты идешь в милицию. Если выясняют, что молодой человек идет крышевать бизнес, не надо его брать. Не надо наказывать, но брать не надо. Пусть найдет себе другую сферу. Будет меньше людей, будет возможность выбора. Надо брать очень много военных уходящих, сейчас идет сокращение вооруженных сил, офицеры освобождаются. Надо брать их в милицию, это люди не коррумпированные, с образованием, подтянутые, дисциплинированные. И надо ставить другую задачу, просто должны звучать другие слова. Вот если пограничнику перед выходом в наряд, я много ездил когда-то по пограничным, говорят: приказываю выступить на охрану государственной границы, надо человеку говорить: приказываю выступить на охрану людей на твоем участке. Ты идешь охранять и помогать людям…

М. КОРОЛЕВА – То есть все-таки слова это важно.

Л. МЛЕЧИН - Принципиально важно. И должны звучать все время. Ты идешь помогать тем, кто не может защитить себя сам. И никаких других слов не надо. Надо менять этот климат. Другое дело, что никому охота не будет и возникает сразу множество других проблем. Любой начальник ГАИ в Москве знает, что его задача пропустить спецтранспорт, а вовсе не организовать борьбу с пробками.

М. КОРОЛЕВА – А вы думаете, это останется так после того, как милиция станет полицией с 1 марта?

Л. МЛЕЧИН - Это останется так, к сожалению, потому что ничего не предусмотрено. Это нужно больше чем принятие закона, должна быть и политическая воля руководства, то есть кто-то должен связать свою судьбу с этой реформой, вот так должно быть. Приходит человек, становится министром, и связывает свою судьбу с успехом этой реформы. Либо добивается успеха, либо его карьера рушится. И общество…

М. КОРОЛЕВА – Ну так может быть и министр нужен новый.

Л. МЛЕЧИН - Я думаю, что конечно, что министр должен был бы новый. Сейчас не в упрек предыдущего, но просто, если такая радикальная реформа, конечно новый человек, который приходит и себе говорит, условно, у меня миллиард есть, в Испании поместье есть, в Англии есть, внуки уже в Америке. И я хочу провести здесь в нашей стране реформу милиции. Мне денег не надо.

М. КОРОЛЕВА – В сами-то верите в то, что говорите? Что это возможно.

Л. МЛЕЧИН - В принципе такие люди тоже есть. Я даже одного знаю, который бы справился с любой…

М. КОРОЛЕВА – То есть у вас кандидатура есть.

Л. МЛЕЧИН - Есть человек, который справился сейчас с любой организаторской, менеджерской работой. Если Ходорковского поставить на любую организаторскую работу в качестве принудительных работ, без зарплаты или с вычетом 30% оклада, он через 4 года или сколько ему там положено…

М. КОРОЛЕВА – Чтобы заработать УДО.

Л. МЛЕЧИН - Да, да. Денег ему не надо.

М. КОРОЛЕВА – Вы сами заговорили о Ходорковском. Дело в том, что сегодня в президентском совете задумались о возможном помиловании Ходорковского, во всяком случае, Михаил Федотов, который возглавляет совет при президенте по правам человека говорит, что если такая возможность была бы, а она возможно есть, то совет мог бы рассмотреть вопрос о подаче прошения о помиловании Ходорковского в качестве третьего лица. То есть не сам Ходорковский просит о помиловании, а совет при президенте.

Л. МЛЕЧИН - Какая-то у нас проблема, у нас видимо не разработана эта процедура. Надо было бы сейчас с ней навести порядок. Насколько я понимаю…

М. КОРОЛЕВА – Судя по всему да, потому что вопрос этот крайне туманно обсуждается.

Л. МЛЕЧИН - Да, одни юристы считают, что президент в принципе может помиловать кого угодно, такова практика, между прочим, мировая. Кстати, мало кто знает, президенты США в последний день, перед тем как они покидают Белый дом, пачками милуют людей в больших количествах.

М. КОРОЛЕВА – У нас никто не покидает никаких…

Л. МЛЕЧИН - Но дело хорошее, можно было бы сделать его, у нас вообще перестали миловать почти. У нас свели к минимуму помилование. Это нормальная вещь. Это нужная часть. Это вовсе не означает прощение преступника. Это совершенно другого типа акт. Надо бы навести порядок в процедуре, потому что многие юристы полагают, что президент может помиловать кого угодно без всякой на то просьбы самого осужденного. Если может сделать третье, я так понимаю, что ни Ходорковский, ни его адвокаты подавать не будут, он не хочет этого. Если это могла бы сделать общественная комиссия, было бы чудесно.

М. КОРОЛЕВА – С другой стороны есть какие-то намеки что ли, 1 февраля на совете по правам человека в Екатеринбурге Дмитрий Медведев попросил подготовить экспертное заключение по ряду дел, в том числе по делу Сергея Магнитского, умершего в СМЗО и по делу Ходорковского. И как-то вроде как у членов президентского совета появилась такая надежда - а может быть помилуют.

Л. МЛЕЧИН - Я не знаю насчет надежды, но в комиссию входит Тамара Морщакова, один из самых уважаемых в стране юристов и бывший судья Конституционного суда, бывший, потому что она просто вынуждена была уйти в отставку. Ее мнение по этим делам я бы очень хотел услышать. Я думаю, что она была бы безукоризненно точна юридически и поставила бы черту под этими обеими историями. Что было бы важно.

М. КОРОЛЕВА – Ну а сегодня это было «Особое мнение» Леонида Млечина, журналиста. Спасибо, счастливо.