Особое мнение - 2011-01-22

А.ВЕНЕДИКТОВ: Здравствуйте, это действительно программа «Особое мнение», в студии Алексей Венедиктов, Юлия Латынина в поездке, он будет отсутствовать две недели. Я не собираюсь ее заменять, я делаю свою программу. Вы можете посылать SMS, а также у меня теперь включен «Твиттер», как у всех наших товарищей.

Разыгрываем наши календари с «Лихими 90-ми», Что важно – важно, что вы внимательно слушателе наши новости – назначен новый начальник московского ГИБДД, откуда он, этот г-н Ильин, из какого региона этот человек приехал владеть нашими дорогами и нашей милицией.

Что еще важно - сегодня день рождения в Юрия Кобаладзе, нашего сотрудника, генерала, товарища, я его поздравляю, и те, кто об этом позабыл – еще не поздно позвонить дяде Юре, и сказать: Тов. Генерал, соизволяем вас поздравить с днем рождения. Юра, я тебя поздравляю, рад, что ты работаешь с нами на «Эхо».

Теперь перехожу к вопросам – их пришло довольно много по интернету - 159, очень много мусора, но есть и содержательные вопросы.

Самый первый вопрос пришел из Цинцинатти США: «Вы купили четыре билета в честь Горбачева в Лондоне - я понимаю, что один для вас. В остальное три?» Остальные три – для моей семьи, конечно. Хочу сказать по сути этого вопроса – я очень уважаю Горбачева, при этом как человек. Получивший историческое образование, я прекрасно понимаю те слабости, которые он проявил. На самом деле была гигантская власть в руках у человека, которая нам и не снилась - это была практически диктаторская власть, власть генсекретаря ЦК КПСС и Горбачев вполне добровольно, особенно на первом этапе, кусочек аз кусочком, шаг за шагом, делился этой властью, причем делился не с членами Политбюро, которые были нутрии этой власти, а делился этой властью с нами, введя свободные выборы, с нами. Введя гласность. Каждый из нас, даже те, кто сейчас бурчат, кричат и сопят по поводу Горбачева – это человек. Который мог ввести танки и подавить любое протестное движение –подавил же Хрущев в Новочеркасске в 1962 году. Горбачев мог это сделать и в Москве, когда шли 3000-митинги, мог развязать настоящую гражданскую войну и возможно, вышел бы из нее победителем и лидером не сводного - но генеральном, директором – не свободного большого СССР

Надо иметь огромное мужество, на которое не каждый способен для того, чтобы так изменить мир, чтобы в мире опасность мировой войны уменьшилась. Мы с вами плохо знаем первую половину 80-х гг. Думаю, что многие себе даже не представляют - мы говорим л Кубинском кризисе, но не говорим о 1982-1983-1984 гг., когда знаменитые «Першинги», СС-20, вдруг стали друг напротив друга, когда атомные подводные лодки, американские и наши гонялись друг за другом, и любая дрогнувшая рука, любая неправильно пущенная торпеда, любой запуск мог привести к конфликту, конфликту вооруженному. Может быть, не полномасштабной ядерной войне, но к войне.

И шаг за шагом М.Горбачев снимал напряженность в мире, теряя репутацию в стране, приобретая презрительные прозвища, но, безусловно, это человек, который изменил мир, поэтому не отдать ему должное - ему исполняется 80 лет 2 марта – я не могу. И я понимаю, почему он этот благотворительный концерт будет проводить в Лондоне - во-первых, день ни украдут, деньги пойдут по назначению в институт изучения детской лейкемии, и я считаю, что это правильно, и молодежи, Михаил Сергеевич, что это делает - мое уважение за это.

При этом мнение в нашем обществе по поводу Горбачева расколото – ну что, расколото. Мнение по поводу мощных исторических персонажей всегда расколото, - люди яростно спорят по поводу Александра Македонского до сих пор. Обращаю ваше внимание: если вы сможете прочитать совещание Политбюро 1982-1984 гг. - это догорбачевское время, это время позднего Брежнева, начала Андропова - о реальной катастроф - сколько было вагонов, сколько о оставалось запасов хлеба – прочитайте это и делайте собственный вывод. Остальное от лукавого

Вторая история - Комиссия Общественного совета при ГУВД Москвы, касающаяся 31 декабря , 2 января - проведение санкционированного митинга и задержание Немцова - «Казус Немцова», задержание, потом содержание, потом суд - комиссия создана, возглавил ее Павле Гусев, главный редактор Московского комсомольца. Думаю, что эта комиссия будет собираться на следующей неделе, мы будем изучать все обстоятельства и действия вокруг этого казуса. Я сейчас ее хотел бы обнародовать свою точку зрения – конечно, она у меня базово сложилась, но поскольку придется принимать решение, возможно даже голосовать, писать особое мнение, то я уже говорил и повторю - я вижу здесь три отдельных элемента: задержание, содержание в СИЗО и действия милиционеров, которые давали показания в суде. Что важно - заседание этой комиссии пройдет до 31 января, сегодня был согласован митинг 31 января Алексеевой на Триумфальной площади. Ну и хорошо. Тем более , что надо понимать, что эта история совершенно уникальная/, потому что там очень много мутных пятен и ощущение складывается негативное, но надо разобраться.

Я сейчас свое мнение засуну в карман и буду двигаться дальше

Следующая тема - польский самолет. Я довольно плотно разбирался с этой темой - вы знаете стенограммы, который были опубликованы на сайте, у нас выступали польские коллеги, я просил польских журналистов рассказывать мне, какие вопросы остаются у польской стороны. Ну да, тут уже как с убийством Кеннеди - как мне справедливо тут подсказывают – надо помнить о том. Что в этой ситуации есть люди погибшие, есть живые - я имею в виду диспетчеров, - это важно.

Второе – нам нужно знать правду или разбираться в польской внутриполитической баталии? Надо же понимать, что любой политик будет использовать любую трагедию, мы с вами неоднократно об это говорили – безусловно, каждый раз и каждую минуту, потому что он политик. И неудивительно, что семья погибшего президента, его политическая партия, в борьбе с г-гном Туском, нынешним премьер-министром, который является их политическим противником, безусловно, они эту трагедию используют в политической борьбе. Также, как используют все политики любое политическое оружие, подвернувшееся, в политической борьбе.

Поэтому если говорить о моем мнении – тут все очевидно: технически все понятно. Политически - огромный ком недоверия между руководством Польши и руководством России, сложившееся к моменту катастрофы, вот это взаимное недоверие, взаимная неприязнь наложилось, я думаю, на решение, которое принимало, видимо, польское руководство в самолете. Более того, центральная фраза для меня лично – это фраза командующего ВВС Польши, который сидел в кабине и на слова пилота, который сказал, что садиться невозможно, ответил: «Пойди и скажи ему это сам». Не было, возможно, никаких указаний, никто из кабины не вышел и не пошел спрашивать разрешения у президента. Но то, что (НЕРАЗБОРЧИВО) понимало, насколько президенту Качиньскому было важно сесть в Катыни, и любой элемент о том, что садиться не там, это вопрос: «А, они не хотят, чтобы я попал на эту церемонию, скорее всего?» Ну, я думаю, что трагическое стечение обстоятельств. Но если говорить о технической позиции, не могу сказать, что российские диспетчеры действовали безупречно – я в этом не специалист. Шаг за шагом профессионалы разбирают все команды, которые были отданы туда. И напомню вам, что идет 2 следственных дела – одно в России, другое в Польше – уголовных дела по факту гибели. И ответственность за гибель будут устанавливать... Вот, мы про ответственность пока не говорили – мы говорили о причинах. Ответственность за гибель будут устанавливать люди, следователи, которые будут работать и польские, и российские. Ну и, наконец, все-таки, на мой вопрос, который я повторял много раз разным людям меня еще раз заверили, что не только аппаратура на прилете Путина, Качиньского, а потом снова Качиньского была идентична. Но те люди, которые обслуживали эту аппаратуру по прилету Путина, Качиньского и снова Путина были те же самые. Те же самые. Одни и те же люди. Не такие же, а одни и те же люди, которые обслуживали аэродромное оборудование, там, специальное, не специальное – не важно. Оно было идентичное, и те же люди на нем работали все эти дни – и 8-го, и 10-го, и 11-го. Меня в этом заверили, ну вот таков будет ответ, таков будет ответ в деле. Может, я сейчас раскрываю какую-то важную государственную тайну, но оно так и есть, как я считаю. Это история, которая мне казалась важной и вопросы о которой мне задавали наши слушатели. Я напоминаю, что вы можете присылать мне вопросы, +7 985 970-45-45. Ну и через твиттер тоже приходят разные вопросы. Оля мне пишет: «Заслуги Горбачева – несомненно, но он – человек течения, а не силы воли». Ну, знаете, Оль, вы – наша постоянная зрительница, слушательница, вы не обижайтесь, я вам скажу: «Это демагогия». Это набор букв. Человек течения, а не силы воли. Во-первых, неизвестно вашей конструкции, что лучше – если бы человек был силы воли и ввел бы Таманскую дивизию в Москву... Это было бы лучше? Потому что в Баку вводили, как мы с вами помним. И чего? Тбилиси – выводили гарнизон. И чего? В Вильнюсе вводили. Сила воли была сильная.

Ну и, вот, я вам сейчас, перекинусь на другое, приведу примет. Вот история с Ходорковским и Лебедевым, вот представьте себе. Должен ли Ходорковский, который, безусловно, человек силы воли, написать прошение о помиловании с признанием вины? Да, возьмем, с признанием вины. С вашей точки зрения? Значит, что на весах? На весах на одной стороне полное понимание... Я не сомневаюсь, что Михаил Ходорковский понимает, что он не выйдет скоро, скажем мягко. Точно понимает, что если не будет этого прошения, вот он 7 лет практически не видел своих близнецов, маленьких детей, не видел своей семьи, не видел свободы. И не увидит ее, скажем вполне цинично. А написать бумажку, фитюльку, а потом сказать «Меня принудили, меня заставили», уехать и быть с семьей, быть свободным, вести жизнь нормального человека. Наверное, возможности есть. Это правильно? Или правильно то, что он делает, как говорят адвокаты? Он не признает себя виновным и такую бумагу не напишет. И, значит, дети вырастут без него, семью он не увидит, он будет в тюрьме шить рукавицы и, возможно, грядет третье дело. Вот, что правильно? И вот тут, когда ты ставишь себя на место Ходорковского... Не решаешь за Ходорковского.

Вот, представьте, Оля, вы в такой ситуации. Вот, вы лично. Вам говорят: «Напиши эту бумагу». Ну, бумага, да ладно, зато семья, дети, свобода, жизнь, наконец. Или всю оставшуюся жизнь ты такая принципиальная или такой принципиальный проведешь в тюрьме? Ну, вот, проведешь еще 14 лет, 7 лет, не важно, 3 года, не важно. А в тюрьме всяко бывает – и врачебное обслуживание не то, и хулиганы попадаются. Вот я, следователь или прокурор говорю Михаилу Ходорковскому: «Ну, Михаил Борисович, да брось, мы – взрослые люди. Ну чего вам, ей-богу? Ну и ладно, ну и напишите, чего они от вас хотят». А вы говорите «Нет», как говорит он. И вот я хочу задать вам вопрос, и пока мы с вами продолжим этот разговор, давайте проголосуем. Кто считает, например, что такую бумагу надо написать? Понятно, что Ходорковский не считает себя виноватым, ну, понятно, да? Вот, отвязаться от них, потом уехать и там уже. То ваш московский номер телефона 660-06-64. А кто считает, что он молодец, он правильно делает, что не сгибается, не поддается, не пишет бумаги и будет сидеть в тюрьме, телефон 660-06-65. Только не про Ходорковского давайте голосовать, а давайте про вас голосовать – как бы вы поступили, оказавшись на месте Ходорковского? И вы знаете, что вы не виноваты. Ну, случайно так случилось. Но вам говорят «Напишите, мы вас отпустим». Вот, про вас. Итак, надо написать такую бумагу, я бы написал такую бумагу – 660-06-64. Я бы не написал такой бумаги – 660-06-65.

Итак, у нас началось голосование. Я вам сразу сейчас скажу, что, вот, сейчас 48 на 51. Опа! Вот, я точно знал, когда этот вопрос придумывал, да? А я же готовился. Ну, вот тут все пальцы только не кидайте, если можно, а подумайте. Вот, про вас идет речь – не про Горбачева. Вот, про вас. Ни за что бы не написал и сидел бы, и детей бы не видел, и дети росли бы без меня бы, но зато я им всем бы показал бы. Если да, такую бумагу надо написать, а потом я уеду и скажу всю правду, 660-06-64. Нет, нельзя такой бумаги писать, 660-06-65. Про себя. Еще раз говорю, не про Михаила Сергеевича Ходорковского... «Михаила Сергеевича Ходорковского» - это я сильно сказал. Я сказал, почему я Михаила Борисовича назвал Михаилом Сергеевичем. Потому что это просило воли, это, собственно говоря, мой ответ лорду Керзону, это мой ответ Оле.

Что такое сила воли в данном случае? Написать эту бумагу или не написать эту бумагу. Сила воли в чем? В том, чтобы оставить семью без себя? Пожертвовать ради кого? Ради чего? Да? Хороший вопрос? Хороший вопрос. Вот, вы и голосуете очень активно. Еще 40 секунд, у нас 2 минуты на голосование я решил дать. Ну, подумайте: вот вы окажетесь в этом с полным сознанием того, что будете сидеть. «Я как-нибудь там...» Эдмонд Дантес, понимаешь? Нету Эдмондов Дантесов – все придумано.

Вот. Так что если такую бумагу было бы правильнее написать, 660-06-64. Было бы неправильно написать, 660-06-65. Мне лично, каждому из вас. Не Михаилу Борисовичу Ходорковскому, не надо сейчас про него. Мне интересно. Так, ну что же, давайте мы закончим. 10 секунд у вас на голосование осталось и потом мы поговорим о силе воли. А то у нас все такие волевые, знаете ли, когда сидят дома. Мы все такие. Мы все, Оля, я про нас всех. Итак, 41,7% позвонивших за эти 2 минуты сказали, что эту бумагу надо написать. 58,3%, что не надо. Ну, 4 на 6, ну 2 на 3, то есть 2 из 5-ти. Разделились. Не пополам, но разделились. Это просто я еще раз хотел обратить ваше внимание по поводу силы воли. В чем сила воли была? В том, что нужно было танки выводить? В 1991 году вывели те, у кого была сила воли. И чего? А в чем сила воли должна была быть?

Вот, вы же слышите, мы делаем много передач. И Сергей Бунтман делает, и я делаю, и мы с Наргиз делаем, и с Гусманом про лидеров власти. Что должен был сделать ныне тунисский президент Бен Али? Проявить силу воли, вывести армию. Если бы армия ему подчинилась, ну, просто бы размазали, просто там были бы погибшими сотнями людей, сотнями. И сейчас вот в Алжире 7 полицейских ранено. А сколько не ранено? В смысле, не полицейских? Неизвестно. А сколько в тюрьмах? Неизвестно. Мы ничего про это не знаем. И вот там алжирский президент пока силу воли применяет, и вот сейчас вернулся, как вы знаете, на Гаити Дювалье Беби Док. Тоже папаша применял силу воли, Тантон макутов применял. Исчезали политические противники. Ничего не напоминает? Просто исчезали, растворялись как соль в кипятке.

Поэтому почему я, Оля, хотел вам сказать, что это демагогия? (без обид) Что это набор букв? Потому что слова-слова-слова. Об этом тоже Шекспир, старик написал. Не работает. Давайте посмотрим дальше. Конфуция мне цитируют: «Правильные поступки приводят к правильному результату». Ну вот еще набор букв, понимаете, Антония? А что такое правильный поступок? Он правильный для кого? Кто его кодифицировал как правильный?

Давайте воздержимся от слов. «Алексей Алексеевич, как вы считаете, есть ли вероятность того, что завтра президент Медведев громко стукнет по столу кулаком и станет-таки президентом России?» А я например (вот, у нас минута до новостей), я, например, не вижу, почему он не президент России. Дело в том, что все решения, которые принимаются руководством РФ, они полностью совпадают с тем, что думает Медведев и что делает Медведев. Вы думаете, что, он там сидит и кряхтит что ли? Да нет, конечно.

Еще раз, это единая политическая команда, Владимир Путин, Дмитрий Медведев. И политически принимая решения, они принимают их вместе. И там политик вообще часто принимает решение, которое ему с моральной точки зрения, вот, моральный аспект ему может не нравиться. Может. Но он говорит: «Но это же для блага страны? Но я-то лучше знаю, что для страны лучше, я-то лучше знаю, что для страны важнее вот это, а не вот это. Мне же кладут в красных папочках и в красных досье то, о чем вы даже не догадываетесь. И про шпионов, и про врагов». Поэтому я бы, на вашем месте не стал говорить о том, что Медведев делает то, что он не хочет. В смысле вождизма он делает то, что он хочет и может. Мы вернемся в студию через 3 минуты.

НОВОСТИ

А.ВЕНЕДИКТОВ: Здравствуйте еще раз. Напомню, что Юлия Латынина находится в поездке и ее не будет в этот раз и в следующий – я ее заменяю, я – Алексей Венедиктов, я отвечаю на ваши вопросы. +7 985 970-45-45, ну и из твиттера. Кстати, наши 10 календарей «Осторожно, история» ответили правильно, что новый начальник московского ГИБДД из Ярославской области, из Ярославля, выиграли Наташа – 700, Елена – 605, Павел – 600, Елена – 368, Марина – 686, Катя – 039, Сергей – 172 и Михаил – 234, а также из твиттера люди. Игорь, чей телефон заканчивается на 12, и Андрей, чей телефон заканчивается на 06. Мне Алексей пишет: «Алексей, откуда вы знаете, что Ходорковский не виноват? Вы у нас вместо суда?» Нет, я у вас точно не вместо суда. Просто я считаю, Алексей, что каждый гражданин имеет право иметь свою точку зрения, раз. И в стране действует презумпция невиновности, два. Значит, суд не доказал лично мне, что Ходорковский виноват. Более того, изучив в отличие от вас показания свидетелей, в том числе бывшего министра экономики Грефа и нынешнего министра промышленности Христенко, вот они, их показания для меня были ключевыми. Возьмите и прочитайте, не ленитесь. И те обвинения, которые предъявлены Ходорковскому, с моей точки зрения, несостоятельны. Кроме того, мы с вами представляем, что это дело абсолютно политическое – об этом говорят даже сторонники господина Путина, которые говорят о том, что он пытался там подкупить Думу, совершить госпереворот. Обвиняйте его в этом. Какие вопросы? Предъявите обвинение, предъявите доказательства. Не можете? Ну, тогда не распускайте слюни, как говорит наш нынешний премьер.

Поэтому не убедительно. И с учетом презумпции невиновности, я уж не говорю о своих беседах с людьми другими, принимающими решение – вы все равно не поверите, Алексей. Вы даже фамилию Ходорковский написать не можете правильно. Это у вас что, особый стеб? Или вы просто не знаете, как она пишется? Тогда не задавайте вопрос. Но тем не менее я вам ответил.

Далее. А, прошу прощения. Из Санкт-Петербурга меня спрашивают: «Каково ваше отношение к точки зрения Буковского «О неучастии в проектах власти» общественной комиссии, палаты и так далее?» Ну, мое отношение понятно – я участвую в трех общественных советах и комиссиях. Это при главном управлении внутренних дел в Москве, это при ФСКН и это при Министерстве образования. И я считаю, что я там много делаю полезного. Не всегда это вам видно, в смысле что я делаю, но часто по результатам то, что делаю я и другие коллеги, полезно. Это же вопрос каждого конкретного совета, каждой конкретной возможности. Если у вас есть возможность сделать так, чтобы невиновные остались невиновными, а гражданам было лучше, вот, мы это и делаем.

Вот, например, могу вам сказать, что я продолжал в совете при Министерстве образования и науки свою линию по поводу вредности эксперимента по тому, как он организован по преподаванию основ религии в школах (я уже объяснял почему). Это ведет к Манежке. И я думаю, что, наконец-то, моя точка зрения услышана. Более того, там, в совете я могу ее не только от так вот, чтобы здесь простыми словами, но с выкладками, с цифрами и так далее. Показывать людям, принимающим решения... Эта точка зрения с обоснованием доведена до людей, принимающих самые важные решения. Им не хочется отступать назад, я это понимаю, но при этом я настаивал, настаиваю и буду настаивать на том, что этот эксперимент должен быть заморожен и скорректирован в том смысле, что основы преподавания религии, коль скоро в обществе есть запрос на это (а он есть), преподавался всем детям одинаково всех основных конфессий РФ. И я думаю, что именно общественный совет при министре образования, он и станет той движущей силой корректировки этой реформы. Что касается общественного совета при ГУВД, он очень хорошо работает, с моей точки зрения, там собрались очень разные люди. Вы это не очень хорошо видите, но, вот, существуют общественные приемные, и удалось решить для просто граждан, которые туда приходят, членами совета массу конкретных вещей. Вот, массу. Не очень видно, мы не пиарим эти вещи. Пиарят, в основном, и не нами вещи политические, связанные с митингами, с демонстрациями. Но я уже говорил о том, что, вот, сейчас совет будет проверять, скажем, СИЗО, изоляторы временного содержания ИВС на предмет выполнения постановления правительства 627, то есть о том, как содержатся задержанные. И мы будем докладывать об этом Колокольцеву. Понимаете, в чем дело? Мы же не являемся подчиненными Владимира Александровича Колокольцева. От Владимира Александровича Колокольцева не зависит, там, новая должность моя, новый чин, моя зарплата, мое продвижение по службе, мой карьерный рост.

Понимаете, я могу ему говорить, будучи в Общественном совете, абсолютно спокойно, что ему не скажет ни один его заместитель, который все равно, даже самый независимый, памятуя о том, что начальник – от него зависит. Он может быть недоволен и тогда, может быть, мне в срок не дадут то-сё. У него может быть такая мысль, он будет смягчать. Мы не связаны этим. В совете, в таких советах, где самодостаточные люди, которые... Ну, выгнали из совета – пошел вон. Подумаешь, делов. Мне кажется, что надо пользоваться этим. И это конкретная история в каждый конкретный момент. И, кстати вот смотрите, история с Бахминой и с Магнитским ценой гибели Сергея Магнитского и ценой унижения тяжелого Светланы Бахминой... Как ее унижали, когда не давали УДО, вся эта история отвратительная, которую мы уже забыли, но она отвратительной осталось. Именно она привела к тому, что президентом Медведевым был поднят вопрос об экономических преступлениях, о заключении под стражу и так далее. И произошло, реально произошла корректировка законодательства. Я вам могу сказать, что и Общественный совет при ГУВД к этому приложил руку – мы, все-таки, в данном случае была структура, которая высказывала свою точку зрения. Общественный совет при ФСКН сейчас будет заниматься вопросом, все-таки, как наркотики приходят в школу и что с этим делать, в частности. Вот, отдельный вопрос. Никто не изучает. Почему? Потому что это стыдная тема. Ну, какой директор школы скажет, что «у меня в школе торгуют наркотиками или в туалете валяются шприцы». Да прикажут собрать и утопить, чтобы, не дай бог, не снизить показатели. То же самое в районе, то же самое в субъекте федерации. Мы – люди независимые.

Вот такая история. Поэтому там, где эффективно... Вот, свадебным генералом быть не надо. Если организация не работает, если это только для того, чтобы быть свадебным генералом... Это, конечно, очень лестно и почетно, но, честно говоря, мне такой почет не интересен. Да? Я уже там выжил из этого возраста.

Вот. Меня спрашивает Зофус, менеджер образовательных программ из Москвы: «Почему «Эхо» так активно в эфире и на сайте начинает обсуждать высосанные властью из пальца темы вроде выноса Ленина, проекта дресс-кода, якобы, отмена стипендий? Это же не новости, а высказывания». Вы знаете, уважаемый Зофус, такие высказывания, вообще высказывания высказываниям рознь, и мы знаем высказывания, которые оказывали бешеное влияние на рынок, скажем. Говорит там президент «Не будем банкротить ЮКОС», и цена ЮКОСа – вверх. Потом раз, и говорит: «Мы будем банкротить ЮКОС». Еще ничего не сделал, и цена вниз. Это значит, что слова в нашем обществе, уважаемый Зофус, если вы – менеджер образовательных программ, имеют материальную силу. Что касается выноса Ленина из Мавзолея или, там, захоронение Ленина, мы это, знаете, много лет назад тому обсуждали, а сейчас к этому вернулась «Единая Россия», это карикатура, такой оксюморон, понимаете? Ну, чего мы будем, действительно, сейчас об этом говорить? Но вынос Ленина из Мавзолея, не мумии, а символа – это очень серьезная тема. Что является символом в нашем обществе? Огромное число людей продолжают считать Ленина эффективным менеджером, славой нашего государства, великим гуманистом и так далее. Это не тема выноса Ленина из Мавзолея, это тема ленинизма, большевизма, Советского Союза, это информационный повод. И мне кажется, что вы как менеджер образовательных программ, должны это понимать.

А что касается проекта дресс-кода, ну, вот, это такая была позиция. Вы знаете, во всем мире, я бы сказал, что радикалы внутри церквей начинают наступление. И католики, и православные, и мусульмане, и иудеи, активизируются. Видимо, они чего-то чувствуют, активизируется наиболее радикальная часть в публичной сфере церкви. Они показывают, до какой стенки можно дойти, что там дальше. А если общество это проглотит, можно это и ввести. В истории так бывало, и такие вбросы. Но вбросы не в плохом смысле слова, потому что это люди, действительно, верят в то, что они говорят. И я вам должен сказать, что вот такая радикальная история, если мы говорим сейчас о церкви, о разных церквах, о разных религиях, о разных конфессиях, но о церкви как об институте. Радикальные элементы внутри каждой конфессии, безусловно, имеют бойцовский характер и, безусловно, наступают.

Что касается якобы отмены стипендий. Ну, конечно, в том виде, в каком сейчас платят стипендии, их нужно отменять и здесь бы я поддержал бы Дворковича, хотя, к сожалению, на Аркадия Владимировича так наехали, что он вынужден был корректировать свою позицию. Только не надо говорить, что мы искажали слова. Есть стенограмма на сайте Газеты.Ру – он отвечал там, мы только читали Газету.Ру.

Конечно же, стипендия как сам факт – это тема большого длинного разговора. Меня не было в стране, когда это все началось. Я, безусловно, не очень хорошо знаю систему, но знаю, что за сам факт поступления (не за учебу, за сам факт поступления в вуз) платить – это разврат. И, вот, там мне говорят, что 5 тысяч воронежских студентов, там, на митинг готовы выйти для того, чтобы выступить против Дворковича. Ну, пусть они выйдут – мы же все понимаем. Но, естественно, когда у людей отбирают деньги, особенно деньги, не заработанные ими, конечно, они выйдут на площадь. И именно поэтому стипендии не будут отменены. Но при этом, вот поскольку я сижу в твиттере, там завязалась, на мой взгляд, содержательная дискуссия между, там, Дворковичем, мной, с одной стороны, а с другой стороны, разными там представителями, скажем, молодежных движений и студенчества, в том числе и прокремлевских. И она содержательная. И я обещал, и принял решение, что мы сделаем передачу или передачи о том, как в странах восьмерки (все-таки, мы – восьмерка), ну, можно еще добавить Индию и Китай, предположим, платят стипендии? Именно стипендии. Мне уже начали было отвечать, что «а вот в Германии платят до 25 лет». Но простите, в Германии платят – это деньги от рождения ребенка. Вряд ли это стипендия – это так называемые детские деньги или кормовые деньги, вот эти 184 евро или сколько они. И об этом мы будем рассказывать. Нет, давайте говорить о стипендиях. Давайте говорить о том, что люди приходят в институт и начинают получать деньги. Учатся они, не учатся – это другая история. Поэтому я сейчас на эту тему говорить не буду. Просто обещаю сделать передачу про это как и обещал, и по-моему это важная история. Потому что, конечно, не надо, чтобы молодые люди паразитировали на государстве в этом смысле. Ну, если мы будем говорить о странах большой восьмерки, посмотрим платность обучения, посмотрим, сколько кто и платит. Я думаю, что надо сделать несколько хороших передач про страну и, скажем, про 1-2-3-4 ведущих университета. Дальше мне пишет человек со странным ником – не буду говорить – «Как вы относитесь к информации Викиликс о том, что наши правозащитники, действительно, шакалят у западных посольств? На «Эхо» по этому поводу было много шуток. Может быть, пора сказать правду? Подробности – на «Комсомольской правде», свидетельства скандального сайта Викиликс, Вашингтонский Обком оказался Райисполкомом». И так далее.

Ну, сели в лужу, уважаемый товарищ, да еще громко пукнули при этом. Дело в том, что я прочитал эту статью по вашей наводки, спасибо большое, и, оказывается, из этого следует другое. Наши, как вы выражаетесь, правозащитники дают указания Вашингтону, как вести себя. Не Вашингтон им дает указания, а они дают указания Вашингтону. Вот, если прочитать «Комсомольскую правду», это очень смешно. Это очень смешно! Это, ну вот, извините ради бога, потому что то, что там документы, ну да, правда, не только. Грубо говоря, правозащитники – там есть государственные служащие. «Комсомолка» сэкономила, видимо, бумагу и не показала, что там говорит замминистра, например. Это все есть.

Я думаю, что то, что делает Викиликс по русскому досье – это очень интересно. А поскольку я тоже цитирую с Викиликса. Вот, вы сравните, что я говорю вам и что я говорю там. Это одно и то же. Ну и чего? Я всем это говорю. Я всем говорю одно и то же и про Путина, и про Медведева. И про нашу национальную политику, и про нашу молодежную политику, и про состояние с прессой, и про состояние, там, вокруг скандальных дел. Я говорю одно и то же – я не вижу никаких причин скрывать то, что я говорю в эфир, и не говорить то, там, бразильским и американским, зимбабвийским или польским дипломатам. Не вижу никаких причин.

Поэтому вы вели в лужу, дорогой друг. Я бы сказал так, что западные посольства шакалят у дверей наших правозащитников. Вот, если идти в вашей логике, вы читать умеете? Прочитайте то, что вы мне прислали. А я, ведь, прочитал только то, что вы мне прислали. Видимо, вы читаете невнимательно.

Про мигалки. Ну, конечно, проблема серьезная, на самом деле, потому что здесь я, как бы, согласился бы... Ну, не «как бы», а просто согласился бы с Сергеем Пархоменко, что это же вопрос такой феодализации. Вот, конечно, мигалка – это вещь, которая делает человека в его глазах значимей не только потому, что на крыше синее ведерко, а потому, что он может выехать на встречку. Вот, очевидно, что запретить выезд на встречку. Ну, вот, запретить выезд на встречку, кроме ситуаций ЧС, когда вводится официально ситуация ЧС. Тогда машина с человеком, принимающим решения, превращается в машину чрезвычайной ситуации – все, больше ничего нельзя.

Для меня очевидно. И, кстати, вот теперь, когда назначен новый начальник московского ГИБДД, вот сейчас, буквально на следующей неделе я буду встречаться там в ГУВД, и как мы договаривались с Колокольцевым, будет проведен круглый стол с новым начальником ГИБДД – мы просто этого ждали – и разными общественными организациями автомобильными, включая ФАР, включая «Синие ведерки», я обговорил. Я за это буду отвечать в ГУВД за проведение круглого стола. Понятно почему – потому что я не автомобилист, а пешеход и не умею водить, и не вожу, и машины без мигалки служебной и своей нет. Вот, мне кажется, это важно. И если удастся найти какое-то там взаимодействие между такими движениями как ФАР, «Синие ведерки» и ГИБДД, мне кажется, это было бы полезно для всех. Не надо обижаться, а надо прекратить убийства на дорогах. Ну, вот, на уровне Москвы хотя бы. Надо еще раз внятно и четко проговорить, просмотреть нормативные документы. Безусловно, мы будем приглашать и представителей ФСО, потому что есть охраняемые персоны, которые не должны останавливаться, это запрещено. И представителей оперативных служб, которые должны выполнять свою работу.

Вот, я сейчас ехал из Аэропорта в такой, ну, пробке такой, медленной. Она ехала, но «скорую помощь» пропускали просто... Ну, вот, просто, да? Вот, несмотря на такую пробку на въезде в Москву, обошло нас за время поездки 2 скорые. Пропускали все, сдвигались. Вот, научились, понимают, что в следующий раз «скорая» не успеет к вам. Реанимобиль не успеет вас реанимировать. И вот это важная вещь. И то же самое надо делать с пожарными, то же самое надо делать с милицейскими, с машинами МЧСа. Но очень строго наказывать тех, кто злоупотребляет этим для, скажем, подвоза пассажиров за деньги – и такие случаи бывают.

Вот. Поэтому мне кажется, что это тоже очень важно. Слушайте, я, наверное, не успею... Вы знаете, не задавайте мне вопросы «Согласны ли вы с точкой зрения кого бы то ни было?» Я, как бы, имею свою точку зрения. Мне кажется, что я достаточно подробно об этом говорю и пытаюсь говорить. «Дворковичу пришлось дезавуировать собственную неосмотрительность». Да, потому что, конечно же, как мне написал комиссар молодежного движения, то ли «Наших», то ли «Молодая гвардия»: «Кто же в предвыборный год такое объявляет?» Вполне цинично. У нас каждый год предвыборный. Можно было объявить 2 года назад. То есть дело не в сути, а в пиаре. Поэтому если мы этот вопрос не решим как стимулировать лучших, как стимулировать остальных, чтобы они становились лучшими. За что они борются, за что они соревнуются? Для чего они учатся?

Вот, Андрей Фурсенко говорил, что по его статистике нормально учится только 30% студентов. Слушайте, давайте я это отложу на специальную передачу и поговорим. Но это факт, да? Это было давно, ну, в этом году в смысле, в 2010 году, эта цифра, я думаю, что она у вас в голове.

Вот Герман из Санкт-Петербурга пишет: «Большая просьба проверить условия содержания административно задержанных в Санкт-Петербурге – там нет света в камерах». Герман, дорогой мой, мы – общественный совет при ГУВД г.Москвы. Но вы мне дали мысль. После того как мы выработаем рекомендации... Собственно говоря, Герман, вы можете ссылаться на постановление правительства РФ №627. Но мы попросим Владимира Александровича Колокольцева наши рекомендации по поводу выполнения направить и в Санкт-Петербург.

Видите? Значит, это нужно и я считаю, что это нужно. «Тунисского сценария в России?» Не, я не вижу, уважаемый Евгений, тунисского сценария в России. Во-первых, не дай бог. Хотя, пока в Тунисе обошлось малой кровью. Но это еще не значит, что Тунис закончился. Мы будем внимательно следить за тем, что в Тунисе. Мне представляется, что в России достаточно ресурса – это, кстати, показали выборы 1993 года. Например, вы помните, что первую позицию кто выиграл, Да? Выиграл Жириновский. И я знаю, как тогда Бориса Николаевича наклоняли, чтобы он отменил выборы в парламент. Он отказался – и ничего, Россия не развалилась.

В 1996 году после первого тура, когда Ельцин набрал 35%, а Зюганов 32%, всего 3% разницы между ними было, его опять, Бориса Николаевича, как я напоминаю вам, настаивала часть его команды, значительная часть его команды, чтобы компартия была запрещена, а выборы были отменены. Не пошел Борис Николаевич. Напомню, что выиграл, с трудом выиграл выборы, и тем не менее, Россия продолжала двигаться.

Слушайте, Россия пережила монголо-татарское иго, ну, то, что называется монголо-татарским игом и не развалилась. А развалилась Российская империя, как мы понимаем с вами, в ходе революции октябрьской, если вы помните. Ну и самое главное, что я хочу сказать, что здесь надо умело проводить национальную и региональную политику. На мой взгляд, это у нас не то, что на нуле, а в точке замерзания, минус 273 по Кельвину. И уверяю вас, я это и совсем недавно говорил и людям, принимающим решения. Это моя точка зрения. Они могут считать по-другому, вы можете считать по-другому.

Конечно, когда ты живешь в стране... Вспомните себя. Я обращаюсь к людям, может, чуть постарше возраста, там, в каком-нибудь 1984-м, 1985-м году. Могла вам в голову прийти мысль, что через 6 лет Советского Союза не будет. Вот, в голову на секундочку...

Вот, сидим мы в 1984 году. Значит, сколько мне? Тридцатник был почти, 29. Вот, я – школьный учитель истории, я знаю, что максимум, чего я достигну из своего, скажем, происхождения завуч школы, и в этом качестве я благополучно и помру там в возрасте 60 или 70 лето. Не, ну, в каждом случае для заслуженного учителя, может, и дорвался бы. Ничего не предвещало. Это сейчас все такие умные. Вот, не хотелось бы в 2017-й год, не хотелось бы развала России, на самом деле. Для этого именно те люди, которые у власти, должны делать режим гибким, а не, знаете там, не гнущимся. Вот, чем больше конструкция не гнется, тем больше шансов, что она во время сильного мороза сломается. Она должна быть гибкой, конструкция, в том числе политическая. У нас она не гибкая. Поэтому надо говорить власти в лицо все, что вы думаете, и надо, наконец, перестать бояться, чего я вам и желаю. Алексей Венедиктов, «Эхо Москвы».