Александр Проханов - Особое мнение - 2010-12-29
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте, это программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр и я приветствую в этой студии писателя, журналиста Александра Проханова. Здравствуйте, Александр Андреевич.
А.ПРОХАНОВ: Добрый вечер.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я напоминаю, что у нас работает SMS +7 985 970-45-45. Кроме того, у нас на сайте идет кардиограмма эфира, где вы можете голосовать за или против те или иные слова Александра Проханова. Давайте начнем с темы, которая остается первой уже несколько дней – это хаос, коллапс в аэропортах Шереметьево, Домодедово. Ужасная ситуация, в которой оказались люди, которые собирались кто по делам, кто на рождественские каникулы. В ситуацию уже вмешались и Прокуратура, и Счетная палата, высказались и президент, и премьер. Ужасно. Просто, вот, с людьми там обращались просто как с животными. Никому никто ничего не говорит. Почему так получается? Откуда вот это вот отношение к людям? Как этого можно избежать?
А.ПРОХАНОВ: Ну, исходите из того, что такие аэропорты как Шереметьево – это довольно сложная система, состоящая из нескольких коммерческих предприятий. Ну, грубо говоря, взлетные поля и аэродромы – это одно коммерческое предприятие, парк самолетный – это другое, само помещение аэропорта – третье. Это помещение сдано в аренду десяткам всевозможных мелких структур, продающих воду, вино, бутерброды. И вся эта система называется рынком. И этот рынок, на который уповают люди как на нечто саморегулирующееся, очень четкое, способное быстро и пластично реагировать на перемены ситуации, продемонстрировали свою неспособность. Мы столкнулись еще раз и в этом месте – не только в этом, но и в этом месте – столкнулись с рынком, который является, на самом деле, хаосом, слегка прибранным, слегка организованным...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Нет, подождите. Вот там про магазины – понятно. Здание, взлетные полосы – это есть аэропорт. Есть авиакомпании, которые тоже внутри работают и должны как-то, наверное, управлять своими пассажирами и как-то им что-то объяснять. Вы считаете, что вот этот хаос стал следствием того, что это, ну вот, просто рынок?
А.ПРОХАНОВ: Ну, была целостная очень мощная военизированная структура, там, именуемая Аэрофлотом. В этой структуре все было подчинено, организовано и имело централистский характер. Потом эту структуру разрушили как РАО ЕЭС разрушили на множество маленьких подразделений, что и вызывает эти непрерывные коллапсы, перебои, отключения электричества и рост тарифов. Я думаю, что этот хаос, который сейчас устроила нам матушка-природа в Домодедово и Шереметьево – это результат рыночной неразберихи, в которую погрузили такие, очень четкие и очень такие, ну, как бы, ответственные и опасные по существу структуры как авиация.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть если бы была монополия как раньше, то ничего бы не было, то все было бы прекрасно, людей информировали и обращались бы с ними по-человечески?
А.ПРОХАНОВ: Если была бы монополия, то не было бы этой неразберихи и не было бы этого хаоса. Я думаю, что на военных аэродромах этого не бывает. А авиация, повторяю, это структура по своему значению, по своей уязвимости, по своей сложности – она граничит с системами атомной энергетики. Я объясняю этот хаос не потому, что директора компаний свиньи, садисты и работали раньше в концлагерях. Это результат хаоса, который привнес в нашу российскую жизнь рынок. Хаос везде – в аэропортах, в гарнизонах, на станциях, в студиях радиостанции.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Все из-за рынка.
А.ПРОХАНОВ: Все из-за рынка, да.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ужас. Никаких положительных моментов рынок не принес, и люди сейчас сидят на чемоданах 4-й день только потому, что рынок.
А.ПРОХАНОВ: Я вам ответил.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А раньше, вроде, все было хорошо. А, вот, еще вопрос, который, по-моему, каждый год возникает: почему зима всегда неожиданно для всех приходит? Вот, был ледяной дождь – начался хаос, сегодня снегопад ужасный – и опять все замерло, ничего не работает, где-то нет электричества, где-то люди много часов в пробке стоят.
А.ПРОХАНОВ: С Москвой, мне кажется, происходит нечто иное, не то, что с аэропортом. Потому что, конечно...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Тут не рынок.
А.ПРОХАНОВ: Вот, да, это нечто другое – сейчас я постараюсь объяснить. Вообще, жить на севере очень трудно, и русские живут на севере в очень трудном районе мира и земли. Здесь такие напасти как морозы страшные, как вот эти вьюги, ураганы – они всегда тяжелы, особенно для мегаполиса. Они, может быть, легко переносятся в деревне. Затворился – топи печь и все, и не высовывайся наружу. А в мегаполисах, конечно, вот эти удары снежные – с ними приходится очень трудно бороться.
Лужкову худо-бедно удавалось с этим бороться.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ага. То есть вы согласитесь, что при Лужкове такого не было.
А.ПРОХАНОВ: Лужкову худо-бедно удавалось с этим бороться. Потому что Москва Лужкова, Москва, созданная Лужковым, - это одна из самых удивительных, наверное, в мире, сложных мафиозных организаций. Ну, вот, говорят там Викиликс, что Россия – мафиозная страна. Но в мафиозной стране России есть мафиозная Москва, состоящая из сложнейшей иерархии самых разных мафий, которые действуют по вертикали, по горизонтали. И все эти мафии были персонифицированы и централизованы, они выходили на Лужкова. Лужков был тем ядром, через который проходили целые жгуты вот этих вот мафиозных связей и каналов. Когда Лужкова вышвырнули и поставили вместо него Собянина, то централизация нарушилась. Если Лужков был, грубо говоря, проводником, через который все эти сигналы мафиозные проходили, то Собянин – это такой фарфоровый изолятор, через который все эти сигналы не проходят. И поэтому произошла децентрализация мафиозной Москвы, и поэтому машины не выходят, поэтому, там, снег не убирается во дворах, поэтому реагентов не хватает, есть сбои.
И я объясняю сегодняшнюю московскую беду уходом мафиозного Лужкова...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И как следствие, разрушения его вертикали.
А.ПРОХАНОВ: И как следствие, разрушения вот этой сложнейшей структуры мафиозной.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мы сейчас прервемся буквально на минуту – никуда не уходите, «Особое мнение» продолжится.
РЕКЛАМА
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение», меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Напоминаю, что у меня в гостях Александр Проханов. У нас работает вебтрансляция на сайте – можно посмотреть на Александра Андреевича. Тут вдогонку несколько реплик от наших слушателей (по поводу ситуации в Шереметьево и Домодедово). Павел пишет: «Это не рынок, это госструктура, ваш любимый совок». А Вадим, он говорит, что «тот же самый рынок в нью-йоркских аэропортах разрулил бы все без проблем. А был бы совок, то о хаосе в аэропортах Москвы просто никто бы не узнал». Вот такие реплики от наших слушателей.
А.ПРОХАНОВ: Ну, просто я знаю, что Домодедово – это абсолютно частный аэродром, аэропорт с огромной тяжбой, с переделом собственности, это вечная внутриконфликтная рыночная ситуация. И мое мнение таково. И относительно Москвы я тоже прав. Бедный Собянин, он, например, он оставил себе заместителем Ресина, он думал, что это ему поможет – что убрав Лужкова, через Ресина все эти мафиозные сигналы пройдут и он будет в какой-то степени заменять Лужкова. Не проходят через Ресина.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А получается что? Тогда Собянину надо выстроить свою собственную мафиозную структуру или как? Или мы так теперь каждый год будем?
А.ПРОХАНОВ: Я думаю, что это еще только начало. Я думаю, что Москва будет дестабилизирована. И когда он уходил (Лужков), я предполагал, что Москву будут сотрясать такие вот коллапсы. Но я почему-то думал, что эти коллапсы будет устраивать сам Лужков в отместку за это бесцеремонное увольнение. А они сами организуются, эти коллапсы.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: И без помощи Лужкова.
А.ПРОХАНОВ: И без помощи Лужкова, да.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Александр Проханов в программе «Особое мнение». Очень много вопросов приходит от наших слушателей с просьбой прокомментировать ситуацию в Белоруссии. Некое развитие мы наблюдаем. На прошлой неделе сохранялось еще какое-то подобие интриги, что и как будет в отношениях между Россией и Белоруссией, потому что не было информации о том, что президент российский поздравил Александра Лукашенко с результатами выборов, с тем, что он будет президентом. И, вот, пришло, наконец, подтверждение, что да, спустя какое-то время, не сразу, но, все-таки, Дмитрий Медведев поздравил Лукашенко с избранием на пост президента. И сегодня уже Владимир Путин говорит о том, что новое правительство Белоруссии, как он надеется, продолжит курс на расширение сотрудничества с Россией. В общем, мы опять дружим с Белоруссией. Ну и, кстати, сегодня как раз еще двоих граждан российских вроде как выпустили. Ну что? Все наладилось? Опять братские народы? Белоруссия отвернулась от Европы окончательно?
А.ПРОХАНОВ: Ну, вы хотите, чтобы я прокомментировал вот этот послевыборный хаос, который был в Белоруссии? Или более стратегически поразмышлял на эту тему?
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я хочу, чтобы сначала вы прокомментировали вот этот вот хаос, который был, и в том числе эта иллюзия интриги, которая была. Ну и, конечно, ваше предположение, как оно дальше будет.
А.ПРОХАНОВ: Российская власть никак не реагировала на этот хаос, она была индиффирентна. Она не осуждала Лукашенко за эти действия, потому что эти действия были абсолютно правомерны. Когда толпа движется в сторону государственных учреждений и начинает их громить, и пытается взять их штурмом, это называется «попыткой государственного переворота». И Россия сама в ужасе от таких возможностей и перспектив. Вот, демоническое предчувствие оранжевой революции по-прежнему не оставляет нашу власть. И Россия не могла поощрять вот эти безумства на площадях белорусских, и она внутренне была на стороне Лукашенко – это раз.
Два. Незадолго до выборов, чуть ли не в день или накануне выборов Лукашенко подписал ряд очень важных для России интеграционных документов.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это единое экономическое пространство...
А.ПРОХАНОВ: Да, о которых все время мечтали и говорили в Кремле. И он сделал этот шаг, и это был опять такой, достаточно элегантный коммерческий торг. Лукашенко получил преференции миллиардные, и эта акция была совершена, и Россия была крайне удовлетворена этим.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но история с задержанием российских граждан и наш МИД высказывал недовольство вот этим.
А.ПРОХАНОВ: Может быть, вот эти отвратительные атаки на Лукашенко по НТВ, вот эти все «Крестные батьки» были таким, грубым и довольно мерзким способом побудить Лукашенко подписать эти соглашения. Может быть.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Неужели, это так нужно России?
А.ПРОХАНОВ: Эти соглашения? Конечно. Потому что Белоруссия – это стратегический партнер, это геополитическая территория, и Россия без Белоруссии оказывается просто закупорена вот в этом огромном кордоне, который мы сами себе создавали. Теперь, российские граждане... Ну, российские учреждения, дипломаты, МИДы, конечно же, обязаны печься о российских гражданах, даже если эти российские граждане совершили насилие или, там, изнасиловали детей белорусских – они обязаны просто это делать. Или если какие-нибудь российские снайперы стреляли по Лукашенко.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Чего не было в те дни.
А.ПРОХАНОВ: Чего не было в те дни, но российские граждане находились в толпе этих безумцев. И их забрали не потому, что они российские граждане, а потому что они присутствовали на этих безобразиях. К счастью, Гозман не попал в это число, а то сейчас пришлось бы Гозмана вытаскивать за ноги из белорусского КПЗ.
Значит, российские дипломаты, правильно, пекутся об их содержании, их достоинстве.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, как-то не сильно сразу начали печься, но, все-таки, немножечко попеклись, да.
А.ПРОХАНОВ: Не, ну почему? Консулы все это делали. Но белорусы вовсе не обязаны мгновенно откликаться на эти призывы, если эти российские граждане хулиганили, били стекла, подстрекали, то их ждет кара. Не большая, кстати, кара – 15 суток. Ну, это же прекрасно для журналиста, молодого особенно, который должен набираться опыта жизненного, провести 15 суток в тюрьме.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, действительно. Это же просто мечта, боже мой! 10 суток пробыть в тюрьме, в белорусском КГБ посидеть.
А.ПРОХАНОВ: Да Шеремет всю жизнь оставшуюся говорит о том, что он мученик, что его чуть ли не пытали в застенке.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так, слушайте, получается, российские граждане должны сказать «Спасибо» за то, что их там всех посадили.
А.ПРОХАНОВ: Ну, в итоге да! Они напишут мемуары, они напишут книги, они пойдут на Запад.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да. Какая черная неблагодарность, что они еще чем-то недовольны. Ужас.
А.ПРОХАНОВ: Кстати, они не выражают недовольства.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Они все счастливы.
А.ПРОХАНОВ: Ну, они, в общем, там не льют слезы – их хорошо кормят и дают метлу в руки.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Хорошо кормят?
А.ПРОХАНОВ: Да.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да?
А.ПРОХАНОВ: Отлично. Там абсолютно...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да что вы?
А.ПРОХАНОВ: Крупа. Знаете, как воробьи клюют ее, всклевывают.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Немножечко противоречит тому, что рассказывал человек, которого задерживали. Ну, наверное, ему просто не повезло и кто-то съел за него его порцию.
А.ПРОХАНОВ: Но там другая, там другая драма, Тань. Там другая драма. Драма в том, что вот эта буза, это безобразие, которое устроила оппозиция белорусская и тем самым она хотела насолить Лукашенко и как бы, ну, что ли, продемонстрировать перед Западом свою силу, отвагу, она, на самом деле толкнула Лукашенко в объятия Москвы, она ухудшила образ Лукашенко на Западе очень резко. И вот этот флирт, который, как бы, Александр Григорьевич начал несколько лет тому назад с Западом, он завершился.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Все встало на свои места.
А.ПРОХАНОВ: Лукашенко опять с нами, и белорусская оппозиция опять ничтожна, она больше не видит никакого шанса на политическую жизнь. Они чего хотели, того и добились. Видите, если они даже на этом уровне такие недалекие, такие стратегические недотыкамки, это слава богу, что они не получают власть. Это же вопрос стратегии. Разве можно было таким образом подставляться и кидать Лукашенко в объятия Москвы? Они это сделали.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Александр Проханов в программе «Особое мнение». Еще одна из тем последних нескольких дней, которая активно очень обсуждается, - это обвинительный приговор Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву, и сейчас в Хамовническом суде зачитывают мотивировочную часть приговора. И такое ощущение, что идут полностью по прокурорским бумагам, включая даже зачитанный не тот лист, который непонятно как там попал.
Для вас этот приговор стал неожиданностью или вы знали, что так оно и получится?
А.ПРОХАНОВ: Я, вообще, не гадал на кофейной гуще, особенно не размышлял о характере этого приговора. Я несколько раз об этом думал, и мне хотелось понять, является ли фигура Медведева достаточно самостоятельной, чтобы повлиять на приговор, или же это паллиатив такой? Все его высказывания, весь его такой либеральный эпатаж – это все блеф. И если бы он был самостоятельным политиком, приговор был бы другой. А поскольку он несамостоятельный политик, потому что он тень Владимира Владимировича Путина, такая прозрачная...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То он знает свое место.
А.ПРОХАНОВ: Да, то приговор был таким правильным, хорошим, четким, путинским. Я просто пожалел о либералах, потому что с этим приговором кончаются эти трехлетние надгробные рыдания, которые вокруг этого суда длились.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Почему?
А.ПРОХАНОВ: Ну как? Ну потому что конченая тема, все завершено опять. Кто же будет выходить с пикетами, рыдать, голосить, рвать на себе волосы?
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Люди постоянно пытаются прийти к Хамовническому суду. Там, правда, перекрывают все.
А.ПРОХАНОВ: Да все там уже кончено будет, все. Куда денется Новодворская со своей тележкой или колясочкой?
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Слушайте, а вот скажите мне. Ходорковский – он что, получается, до конца жизни будет сидеть? Ну, или так, пока Владимир Владимирович у власти?
А.ПРОХАНОВ: Ничего не известно. Мы живем в такой быстроменяющейся стране и на дворе такая пурга русская, на дворе такие сверкающие огни, такие сосульки падают с небес. Следующий год может быть самым невероятным, он может изменить всю конфигурацию России и тогда Ходорковский может стать, может быть, начальником тюрьмы, в которой он сейчас сам сидит.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Что такого в следующем году произойдет, что все может так резко поменяться?
А.ПРОХАНОВ: Ну, я думаю, что следующий год – он будет еще острее этого. А этот год – это год восставших машин, взрывающихся электростанций, падающих самолетов, восставшей матушки-природы, которая учинила акт самосожжения и спалила...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Против рынка еще к тому же.
А.ПРОХАНОВ: Ну, конечно. А против чего? Против совка что ли? Это рыночная экономика спалила русские леса. И, наконец, вот эти восставшие молодые люди на Манежной площади. Эти 3 восстания, они могут в своих пиках соединиться и тогда...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Есть еще мини-восстания в аэропортах.
А.ПРОХАНОВ: Мини-восстания в аэропортах, мини-восстания, может быть, на шахтах Кузбасса, потом мини-восстания пенсионеров, которым предлагают платить вот эти чудовищные ЖКХ, вот эти крысятники в ЖКХ, которые обирают народ. Все это приведет к взрыву. Это может произойти в следующем году, а может через год. Но это произойдет. Назревает трагическая ситуация в стране.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А вот скажите, митинг, который был в воскресенье, который проходил под лозунгом «Россия для всех», такой, митинг для граждан, не для политиков. Вот, по-вашему, он мог бы рассматриваться тоже как мини-восстание или восстание?
А.ПРОХАНОВ: Конечно. Он мог бы рассматриваться как крошечная дестабилизирующая такая вот попытка. Потому что когда все выходят, все против всех, все восстают, все говорят...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так, там как раз все за всех были.
А.ПРОХАНОВ: Ну, там были знаете кто? Там были те люди, примерно те же самые, которые в 1993 году уже собирались и говорили «Добейте гадину», требовали от Ельцина расстрелять из танков Дом союза. Я знаю вот этот оскал, человеколюбивый оскал либералов, которые собираются вместе для того, чтобы перебить этих вот...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это там, вот, вы Дмитрия Быкова, например, считаете таким? (смеется) Мне, вот, интересно: там были абсолютно разные люди. Или Павла Бардина.
А.ПРОХАНОВ: Дмитрий Быков подрос, конечно, да. А, вот, все, кто были... Там эти, Ахеджакова в прошлый раз была, в нас стреляла, там был Минкин, там были все вот эти высоколобые либералы, которые некоторые состарились, некоторые умерли, но они оставили свое племя, они оставили своих, там, детей, сыновей, внуков.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть когда люди говорят, что наша страна для тех, кто ее любит, это плохо, это оскал либерализма.
А.ПРОХАНОВ: Когда эти люди выходят, говорят, что наша страна для всех тех, кто ее любит, они должны высказать хоть одно доброе слово в адрес главного народа этой страны, который находится в состоянии ужасном. Тогда бы им можно было поверить. Они этих слов не произносят. Повторяю, они все те, они все потомки людей тех...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Подождите. То есть они должны говорить что-то типа, что, вот, все равны, но русские равнее других, и их мы особо любим? Или как? Я не понимаю просто.
А.ПРОХАНОВ: Да нет, Танечка. Они должны были сказать: «Боже мой, в каких ужасных условиях живет русский народ, сколько людей русских умирает, какие несчастные русские дети. Почему русских людей отлучили от их работы? Почему русская интеллигенция находится в ужасном положении?» Они должны были это сказать, а потом говорить, что Россия для всех.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть вышли бы вы на белом коне, сказали бы, что виновата рыночная экономика.
А.ПРОХАНОВ: Ну, вот, я это сказал. У нас же не площадь, я один, одиночка. Но главное в другом – что эти люди лицемерят. Они защищают всех, чтобы потом перебить...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А те на Манежке – они не лицемерят?
А.ПРОХАНОВ: Ну, там стихия была. Там были не отдельно взятые люди, там был вал, там был такой, бушующий был вал, не девятый, правда.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Пока не девятый. Сейчас давайте прервемся буквально на пару минут и продолжим.
НОВОСТИ
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение». Напоминаю, что в студии Александр Проханов. У нас работает SMS +7 985 970-45-45. И на нашем сайте помимо трансляции еще идет кардиограмма нашего эфира, где можно голосовать за или против высказываний Александра Проханова. Очень неровно идет эта кардиограмма –то вверх, то вниз. Ну, пока, наверное, в плюсе, все-таки, в среднем.
А.ПРОХАНОВ: Черт возьми.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Что? Вы мечтаете, что сломается эта кардиограмма? Обледенеет и перестанет работать?
А.ПРОХАНОВ: Я жду когда вместе с ней лопнет вся вот эта система наблюдения за человеком. Это же вмешательство в личную жизнь.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как это? Вам не нравится система наблюдения за человеком?
А.ПРОХАНОВ: Она же подключена ко мне.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как это?
А.ПРОХАНОВ: Это чип, который вы в меня внедрили.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Подождите. А как же большой брат? Это, вот, все – вы против этого?
А.ПРОХАНОВ: Большой брат написано Оруэллом в западном обществе, это общество тотального контроля над гражданами. А мы – свободная страна, мы – свободный народ.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Еще скажите, что всегда жили в свободной стране и свободным народом.
А.ПРОХАНОВ: Когда я жил в свободной стране, на некоторое время моя свобода была у меня отнята, но я ее себе вернул, уверяю вас.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В общем, так вот плавно подошли мы к еще одной теме, которую я хотела бы обсудить. Это тема, которая была затронута на Госсовете. Владимир Путин, Дмитрий Медведев немного разошлись в оценке СССР. Дело в том, что... Ну, во всяком случае, в вопросе межнациональных конфликтов. Путин приводил в пример межнациональный мир во времена СССР, а Медведев отнесся к советскому наследию более критически. Согласился с тем, что была дружба народов, но назвал Союз очень жестким государством, чей опыт повторить невозможно. Вот это прозвучало все в ответ на то, что Владимир Путин сказал, что «нужен общероссийский патриотизм, и нет у нас сейчас того, что могло бы быть эквивалентно тому, что было в Советском Союзе». Что такое общероссийский патриотизм? И как это вообще понимать, как это возможно сейчас? Что это за обращение к опыту Советского Союза?
А.ПРОХАНОВ: Для Путина это не более чем фраза, конечно. Под его словами нет серьезной стратегии, серьезной идеологии. Советский патриотизм был связан с тем, что советский народ на протяжении всей своей истории одерживал победы, и эти победы доставались народу огромной ценой. И народ любил эти победы, и любя эти победы и в гражданской войне, и в индустриализации страны, и на фронтах отечественной, и восстановление послевоенное, и рывок в космос, и атомная станция, и освоение целины. Он любил эти победы. И любя их, он любил свои свершения и страну, ради которых он их свершал. Кроме того, Советский Союз – это была...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Подождите. Но тут мы сейчас говорим про межнациональную, так скажем, любовь, если можно выбрать это слово.
А.ПРОХАНОВ: Нет. Речь шла о патриотизме. Природа советского патриотизма именно в этом.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А, в любви к достижениям страны?
А.ПРОХАНОВ: Достижениям страны, в которых участвовали все – и русские, и евреи, и татары, и узбеки, и эстонцы. Это делало нас единым народом. Более того, Советский Союз предложил народа мечту, которая не сбылась, к сожалению.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как Барак Обама.
А.ПРОХАНОВ: Ну, как, да, как, может быть, Ахмадинеджад – вот так я бы сказал ближе. Предложил мечту, и эта мечта тоже консолидировала людей, и люди любили страну, которая предложила им мечту, пускай заоблачную.
Теперь современную Россию реальному народу любить очень трудно, потому что все, что добывается в этой стране, все углеводороды, алмазы уносятся за пределы этой страны и народу остается гулькин нос – народ живет ужасно и бедно. Народ обирают постоянно. Значит, страна, в которой живет народ, она не является для народа источником его благополучия, а источником его бедности и страданий. Народ не может любить страну, чья элита эту страну терпеть не может и живет за границей. Там кто-то, то ли Путин, то ли Медведев допустил фигуру речи: «Мы должны сделать такую страну, чтобы в ней спокойно себя чувствовали наши дети». Дети элиты уже сейчас чувствуют себя спокойно – они живут в Лондоне, учатся в лондонских школах. Поэтому эта фигура речи – она только раздражает наше сознание. Народ не может любить страну Абрамовичей и Фридманов. Он может любить только...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А страну Путина он может любить?
А.ПРОХАНОВ: Он не может любить страну Путина, который окружил себя Фридманами, Абрамовичами и Дерипасками. Это исключено. Народ не может любить страну, чье правительство постоянно лжет ему. Но тем не менее, народ любит свою страну. Но тем не менее, несмотря на все это, народ любит свою страну. И когда возникает трагедия, возникает война, русские забывают о том, что их бьют, что их унижают, что они ободраны, что у них нет портянок, что у них плохие винтовки – они идут, сражаются за свою Родину. В этом особое качество русского народа. И русский патриотизм – он реален, но просто его не нужно гнобить и добивать до конца.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если я правильно поняла, если в советские времена, ну, советский патриотизм строился на победах, достижениях и некоей недостижимой мечте, но, все-таки, мечте, то сейчас наш общероссийский патриотизм – он строится, скорее, на каких-то трагедиях, ужасах и кошмарах, перед которыми меркнет все то, в чем мы живем. Я правильно вас поняла?
А.ПРОХАНОВ: Кошмарах, которые наносят страшный урон нашей Родине и еще держатся на реликтовых представлениях. Потому что очень большая часть нашего общества живет советскими представлениями. И мы до сих пор не развалились, не превратились в свору ненавидящих друг друга зверей, потому что мы еще живем вот в этой матрице советских представлений о Родине и о человеке.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А если говорить о межнациональной политике и о проблемах?
А.ПРОХАНОВ: Ну я и говорю об этом.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То, вот, это до тех пор, пока жива та память, та советская память?
А.ПРОХАНОВ: Конечно. Потому что ничто другое не связывает наш народ.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но послушайте, ведь, когда распадался Союз, все разбегались в разные стороны и никто друг за друга не держался.
А.ПРОХАНОВ: Ну, это вам только так кажется. Потому что, вы представляете жители левобережной Украины, русские бежали сломя голову от России? Или, например, жители Северного Казахстана, русские с радостью, с криками «Ура-ура!» или «Банзай-банзай!» бежали от России?
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть из страны никто не уезжал?
А.ПРОХАНОВ: Никто.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Все хотели остаться здесь, всем всё нравилось, все друг за друга держались? И бывшие союзные страны тоже мечтали...
А.ПРОХАНОВ: Никто не хотел разрушения империи – ее разрушили и рассекли. И рассекли именно по тем частям, по которым было нужно. Потому что если бы империя распадалась, как говорят, распалась бы давно и Украина. Но она не распалась. Распалась бы Эстония, потому что вся Восточная Эстония – русская. Но она не распалась. Распался бы Казахстан. Поэтому люди до сих пор тоскуют о вот этом советском братстве. Мы разрушили империю, а она вся сама сюда пришла. Таджики, узбеки, азербайджанцы пришли в метрополию, потому что здесь хорошо дышится, несмотря на то, что скинхеды там убивают 2-3 человека в день. Это лучше, чем то, что...
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я думала, потому что здесь есть работа, а у них нет работы.
А.ПРОХАНОВ: Да? Вы так думаете? Я думаю, что чувство работы – оно является отдельным от чувства свободы, от чувства комфорта, от чувства благодарности, от чувства, там, нежности, любви к тем, кто тебя окружает. Советский период дал людям гигантскую, иногда непосильную работу. И люди работали. И в атмосфере этой работы все были братья. Люди братались не потому, что были ансамбли песни и пляски, а потому что все строили один огромный корабль, одну огромную империю. И там в этой работе все были нужны и все были важны.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Огромный Титаник.
А.ПРОХАНОВ: Таник, да. Огромный Таник, Титаник, Маник, Ваник.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не, ну просто корабля-то не стало, я поэтому провела такую аналогию.
А.ПРОХАНОВ: Ну, вот, корабля не стало, и этот корабль – ему пробурили дно и посадили его туда, на рифы, и теперь хотят устроить советский патриотизм. Глупость, бессмыслица, блеф.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Александр Андреевич, я бы хотела, все-таки, закончить программу на какой-то, не знаю, более жизнеутверждающей, что ли, ноте.
А.ПРОХАНОВ: Ну, давайте-давайте.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Потому что у нас, ведь, последний эфир в 2010 году, а следующий год вы обещаете еще более тяжелым, страшным, острым. Для вас в этом году, ну, какие-то, вот, светлые самые моменты? Ведь, были? Ведь, скажете пару хороших слов.
А.ПРОХАНОВ: Для меня лично был светлый момент – это выпуск моих произведений, 15-томный. У меня стоит на полке только что вышедший 15-томник моих романов и книг. Но самым прекрасным моментом это был тот, который предшествовал моему приходу сюда, когда я шел один вот в этой восхитительной русской метели, пурге по Новому Арбату, меня хлестали эти струи снега, сверкали эти огни, все неслось, гудело, грохотала музыка, люди кружились вокруг меня то ли в танце, то ли в каком-то безумном карнавале. я думал: «Боже мой, это восхитительная русская зима, это восхитительная русская жизнь, трагичная, но восхитительная и незаменимая ничем. И также этой метелью дышал Блок, дышал этой метелью мой тогда еще молодой живой отец. Какое чудо, что я живу в России». Вот, что я думал.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот это чувство, которое нужно хранить из года в год с собой.
А.ПРОХАНОВ: Из века в век.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Из века в век. Думаете, сохранится?
А.ПРОХАНОВ: Я думаю, да. Да.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Очень хочется надеяться. Большое спасибо. В программе «Особое мнение» сегодня выступал Александр Проханов. Напоминаю, что если вы что-то не увидели или не услышали, или хотите насладиться какими-то моментами еще не раз, то на нашем сайте вы можете найти запись нашего эфира и расшифровку, которая появится совсем скоро. Большое спасибо Александру Проханову.
А.ПРОХАНОВ: С Новым годом, милая Таня, с Новым годом. И всем моим поклонником с Новым годом. Особенно хочу поздравить Егорыча, особенно хочу Чапая, особенно Аватара и Деремарку, таинственную Деремарку, которая на моем сайте сидит.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Всех тех, кто у нас тут сидит.
А.ПРОХАНОВ: Да, всех, кто сидит на моем сайте.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. Счастливо.