Николай Сванидзе - Особое мнение - 2010-10-08

О. БЫЧКОВА – Добрый вечер, это программа «Особое мнение». С особым мнением Николай Сванидзе. Добрый вечер.

Н. СВАНИДЗЕ - Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА – Давайте мы начнем с переименования московских улиц. То ли будут переименовывать, то ли не будут, противоречивая информация поступает. Суждения совершенно непонятные. То, что названо в честь революционного деятеля Петра Войкова. Эти улицы, станция метро и что-то еще они вроде как могут быть переименованы в этот раз, потому что это уже не первый случай с Петром Войковым, но в этот раз тему поднял один из российских монархистов. Теперь уже Валерий Виноградов и.о. зам. мэра в правительстве Москвы, что это не исключено. И также глава Мосгордумы по градостроительству Михаил Москвин-Тарханов. Как вы думаете, надо трогать эти названия, к которым большинство людей привыкли, другая категория людей даже не догадывается о том, что в честь кого-то это было когда-то названо и могло быть по-другому в прежние времена или могло не быть вообще. Надо переименовывать или нет?

Н. СВАНИДЗЕ - Это уже Петр Второй, сначала был Петр Первый со своим памятником. Этот уже Петр Второй.

О. БЫЧКОВА – Он сам отлился в бронзе, вы это имеете в виду?

Н. СВАНИДЗЕ - Я имею в виду, что оказался под ударом. Не знаю, как насчет Петра Первого, значит разные могут быть позиции…

О. БЫЧКОВА – Про Петра Первого уже даже неинтересно говорить. Это будет вкусовщина сейчас с вашей стороны.

Н. СВАНИДЗЕ - А я и не буду. А Петр Войков тоже, в общем, вкусовщина. Но это нам только давай, как М.М. Жванецкий говорил. Нам только давай, если конечно красивая женщина. Петр Войков, я исключительно за переименование. Потому что все эти убивцы в московской топографии уже достали давно. Действительно народ по большей части не знает, кто такой Петр Войков, поэтому и жалко не будет, я думаю. Ну сколько можно.

О. БЫЧКОВА – Народ не знает и жалко не будет, то какая разница, убивцы они или нет.

Н. СВАНИДЗЕ - Жалко потому что, почему московские улицы или районы или метро должны называться именами убивцев. Почему? С какой стати?

О. БЫЧКОВА – Кстати, кроме Войкова там еще остались какие-то…

Н. СВАНИДЗЕ - Куча народу осталась. Начиная с Владимира Ильича Ленина. Поэтому я бы сказал, начать и кончить. И надо как можно скорее начать, а потом когда-нибудь и закончить.

О. БЫЧКОВА – Но что делать возникает резонный вопрос, особенно у оппонентов с такими названиями, которых раньше не было. То есть не когда переименовали старую улицу в какого-то убивца, там все просто. А когда просто не было улицы, потом улица появилась, ее назвали убивцем.

Н. СВАНИДЗЕ - У нас есть такая проблема в отличие от некоторых городов мира, где Пятая авеню и все. И не надо никем называть. А у нас номеров нет, есть имена. Мало ли у нас нормальных людей. Космонавтов, спортсменов, писателей, композиторов. Назови кем угодно. Но почему убивцы-то нужны. Я считаю, что имя найти не проблема.

О. БЫЧКОВА – А критерий должен быть какой переименования? Убивец, не убивец.

Н. СВАНИДЗЕ - Я считаю, что и это тоже один из критериев.

О. БЫЧКОВА – Так вы нарветесь на очередную историческую дискуссию, я боюсь.

Н. СВАНИДЗЕ - Ну и что? А мы дискуссий не боимся.

О. БЫЧКОВА – Да это мы знаем. Просто только и делаете, что…на себя всевозможные дискуссии. Но ладно, Войков, убивец, допустим, но есть еще масса убивцев, которых другие считают не убивцами.

Н. СВАНИДЗЕ - Ну что же теперь делать. Надо другим открывать глаза и объяснять: вы знаете, господа, он был убивец. Если вы хотите, чтобы улица называлась именем убивца, тогда бога ради. Но мы не хотим. Вы против космонавта такого-то. Дважды героя Советского Союза. Не против. Ну и слава богу.

О. БЫЧКОВА – Художника-пейзажиста.

Н. СВАНИДЗЕ - Предположим, или портретиста, сейчас больше портретистов, чем пейзажистов.

О. БЫЧКОВА – Понимаю, да. Но хорошо, а например, в Грозном Рамзан Кадыров в честь дня рождения Владимира Путина тоже произвел какие-то наименования, он открыл клуб «Путин», и еще поющие фонтаны.

Н. СВАНИДЗЕ - Поющие фонтаны в смысле…

О. БЫЧКОВА – Поющие фонтаны в Грозном.

Н. СВАНИДЗЕ - Ну бога ради.

О. БЫЧКОВА – Как вы думаете, тоже потом переименовывать будут или нет? Это на века останется.

Н. СВАНИДЗЕ - Я от имени вечности не готов ничего утверждать, что там будет на века, не знаю. Но хочется Кадырову назвать. Пусть называет. Он в Грозном я думаю, вряд ли будет с кем-то советоваться, как ему чего назвать. Ну пусть называет в Грозном фонтан поющий именем Путина. Бога ради.

О. БЫЧКОВА – А в Москве будут советоваться, как вы думаете?

Н. СВАНИДЗЕ - Не знаю. Тоже я думаю, может быть не будут. Но хотя бы это стало достоянием гласности сама идея. И наверное, тоже ее немножко прокрутят, послушают, что народ говорит.

О. БЫЧКОВА – Но это какая-то такая пошла движуха, извините за это слово.

Н. СВАНИДЗЕ - Да.

О. БЫЧКОВА – После отставки Лужкова.

Н. СВАНИДЗЕ - Сама по себе отставка была главной движухой. Как будто камень с горы просто покатился. И катится и катится.

О. БЫЧКОВА – Теперь, оказывается, что Лужков у нас был препятствием для художественной красоты московских улиц, для убивцев, которые все еще здесь присутствуют. Но это же тоже смешно.

Н. СВАНИДЗЕ - Если мы переходим на тему Юрия Михайловича Лужкова, Лужков в последние годы в отличие от Лужкова в годы ранние, он определенную лепту в это дело внес. Потому что шашлычная «Антисоветская» название было изменено не без участия, высшего участия Юрия Михайловича Лужкова. Изображение вождя народов тоже Лужков к этой идее имел непосредственное отношение. Так что да, какое-то отношение он к этому имел. Потому что он последние годы позиционировался перед, во всяком случае, частью московских пенсионеров именно таким образом.

О. БЫЧКОВА – То есть если бы он хотел убивцев устранить, то он бы устранил.

Н. СВАНИДЗЕ - Конечно.

О. БЫЧКОВА – Я не знаю, есть ли смысл продолжать тему Лужкова. Двойные у меня какие-то ощущения. Потому что с одной стороны как-то уже даже не смешно становится. Как написал тут один из слушателей на сайте: почему Сурков решает, кто будет мэром города Москвы. Ну да, вот скоро узнаем, что они там решили. С другой стороны каждый день из мэрии от и.о. господина Ресина приходят разные новости. Теперь вот он снял руководителя Госжилинспекции Москвы. Какой-то черный ящик такой, в котором непонятно что происходит. Вам понятна общая идея всех этих назначений и снятий? Особенно снятий.

Н. СВАНИДЗЕ - Идея мне пока что непонятна. Возможны разные варианты. Но я думаю, что Ресин с одной стороны избавляется от тех людей, которые считаются наиболее, скажем так, мне не хочется употреблять слово «одиозными», тем более кто там одиозен к этой московской компании высшей, но видимо…

О. БЫЧКОВА – Вы утратили критерий одиозности.

Н. СВАНИДЗЕ - Я просто не знаю этих людей. Но, в общем, многие для меня на одно лицо. Но вероятно они считаются наиболее одиозными приближенными или Юрия Михайловича, или креатурами Елены Николаевны. Я не знаю, какой здесь принцип. Но видимо, принцип этот не в последнюю очередь. А что будет дальше, кем они будут заменяться, это другой вопрос. Это мы будем посмотреть.

О. БЫЧКОВА – Алена пишет: кто должен быть мэром: москвич или варяг?

Н. СВАНИДЗЕ - Я боюсь, что это не очень принципиально. Потому что москвич, а что значит москвич, москвич какой? – в 16-м поколении? Или в первом. Какой москвич здесь сойдет. Я думаю, что здесь зависит…

О. БЫЧКОВА – Юрий Михайлович например, родился в Москве. Москвич.

Н. СВАНИДЗЕ - Хорошо. Юрий Михайлович москвич. Честно говоря, я не помню биографию Владимира Иосифовича Ресина. Я думаю, что не это главное. Главное – готовность человека и возможность для него нормально работать на этом посту. Быть хорошим что называется крепким хозяйственником. В данном случае у нас особо крепкие хозяйственники, должен знать, откуда в Москве ноги растут, что где, откуда берется, что где лежит. Как сделать, чтобы эти винтики работали. Этот человек должен знать. Из этого следует, что в принципе он должен иметь к Москве какое-то отношение, скорее всего. Но с другой стороны он, по моему мнению, должен быть достаточно независим. А это в любом случае будет вряд ли. Независимого человека на Москву не поставят.

О. БЫЧКОВА – Во-первых, его нужно найти.

Н. СВАНИДЗЕ - А во-вторых, его искать никто не будет. Будут искать наоборот другого человека, естественно. Зачем же он нужен независимый. Да и нет сейчас таких. Из политиков первого или второго ряда таких нет.

О. БЫЧКОВА – Как-то вы без энтузиазма и без большой увлеченности рассуждаете…

Н. СВАНИДЗЕ - Нет, движуха, о которой вы сказали, она реально имеет место и мне это нравится. В этом плане у меня увлеченность есть. Потому что все выглядело настолько заскорузло в нашем любимом городе, что нет, вот это что-то пошло, какое-то движение наметилось. Это слава богу на мой взгляд.

О. БЫЧКОВА – Тут еще на тему движухи, Претендер нам пишет, что надо говорить движняк. Ну хорошо. Попробуем. Эдик пишет, что надо…

Н. СВАНИДЗЕ - Движняк фамилию скорее напоминает.

О. БЫЧКОВА – Точно. Эдик пишет, кандидат в президенты Белоруссии, например, или чего-то такого…

Н. СВАНИДЗЕ - Чего?

О. БЫЧКОВА – Фамилия такая звучит. Да.

Н. СВАНИДЗЕ - Скорее Украины.

О. БЫЧКОВА – Ну хорошо. Эдик просит переименовать улицу Кадырова, которую переименовали до этого, я не помню, как она называлась.

Н. СВАНИДЗЕ - Я тоже.

О. БЫЧКОВА – С нарушением закона города Москвы. То есть теперь надо что сделать, если быть последовательным вам предлагает Эдик фактически, тогда нужно перетрясти все переименования и все проверить.

Н. СВАНИДЗЕ - Почему? Я не вполне понимаю логику Эдика. При всем уважении к Эдику.

О. БЫЧКОВА – Вот переименовали улицу Кадырова.

Н. СВАНИДЗЕ - Ну и что?

О. БЫЧКОВА – Эдик считает, что с нарушением закона города Москвы.

Н. СВАНИДЗЕ - Эдик наверное лучше меня знает законы города Москвы. Я не настолько компетентен здесь.

О. БЫЧКОВА – Вот Эдика не спросили, резонно кстати.

Н. СВАНИДЗЕ - В общем, да.

О. БЫЧКОВА – Меня тоже не спросили. Надо ли теперь проверить все переименования и например…

Н. СВАНИДЗЕ - Проверить на какой предмет?

О. БЫЧКОВА – Соблюдения закона Москвы.

Н. СВАНИДЗЕ - На предмет того, поинтересовались ли у Эдика?

О. БЫЧКОВА – И что Эдики всевозможные жители нашего города, между прочим, что они думают по этому поводу.

Н. СВАНИДЗЕ - То есть по поводу каждой улицы провести общегородской референдум.

О. БЫЧКОВА – Ну какой-то местный районный.

Н. СВАНИДЗЕ - А что будут люди предлагать?

О. БЫЧКОВА – Просто спросить: вам нравится такое название.

Н. СВАНИДЗЕ - А это бесполезно, потому что люди будут безответственно отвечать на этот вопрос. Вот спросить у людей, которые там в районе Войковской живут: нравится вам название? - да, нравится. Почему им нравится? – потому что они привыкли. Они всю жизнь с ней живут. А руки у него по плечи в крови или кто это такой, они не в курсе. Но они привыкли, поэтому им нравится.

О. БЫЧКОВА – Так же как, например, многие люди думали, пока им ни напомнили, что Загорск это Сергиев Посад, они думали, что это потому что за какими-то горами.

Н. СВАНИДЗЕ - За горами, за долами.

О. БЫЧКОВА – Ресин родился в Минске, - пишет нам кто-то. Да, это принципиально?

Н. СВАНИДЗЕ - На мой взгляд, нет.

О. БЫЧКОВА – Понятно. Хорошо. Давайте сменим тему. Много вопросов по поводу вчерашней новости, но она продолжает обсуждаться. Это скандал вокруг двух бывших россиян, награжденных Нобелевской премией за изобретение…

Н. СВАНИДЗЕ - Скандал в чем?

О. БЫЧКОВА – В том, что им сказали: а вы приезжайте в Сколково. А они сказали…

Н. СВАНИДЗЕ - Фигушки. Я здесь не вижу скандала честно говоря. Во-первых, их никто так прямо не звал.

О. БЫЧКОВА – Я даже не говорю про то, что Петрик сказал, что это он все изобрел.

Н. СВАНИДЗЕ - Да, что у него украли Нобелевскую премию.

О. БЫЧКОВА – Что у него сперли из-под носа.

Н. СВАНИДЗЕ - Заодно и Нобелевскую премию мира у него тоже и по литературе. Все, что вообще можно, Нобелевский комитет спер у Петрика. Это ясно.

О. БЫЧКОВА – А уж по медицине сам бог велел.

Н. СВАНИДЗЕ - Естественно. Но я здесь скандала не вижу. Во-первых, их прямо никто не звал. Им никто не прислал приглашение. По-моему, было что-то сказано, что если бы они приехали в Сколково, было бы нехудо. Им это передали и сказали, нет не приедем. А почему они должны сразу рваться в Сколково. Чего они там не видели? Они замечательно занимаются наукой у себя в Манчестере или где они. Или Оксфорде.

О. БЫЧКОВА – Они занимаются там, где люди, занимающиеся наукой, получают нобелевские премии.

Н. СВАНИДЗЕ - Во-первых, где можно заниматься наукой. Где для этого есть деньги, условия, и заинтересованность. Прежде всего, научного сообщества. Университетского сообщества. Потому что это все университетские центры научные. И тут им предлагают ехать в Сколково, неизвестно зачем, на какие деньги, на какие рабочие реально творческие условия, естественно, они сказали «нет», что они, дети что ли.

О. БЫЧКОВА – Но обидно ведь, они же учились в МФТИ, по-моему.

Н. СВАНИДЗЕ - Они учились, потом спокойно их отпустили, видимо, не создав им никаких условий для работы здесь этим очень талантливым, как выяснилось людям. Они уже долгие годы работают там. Теперь их работа стала крайне успешной, оцененной миром, они получили Нобелевскую премию и тут здесь спохватились. О, ребята, ну теперь к нам. Раз премию получили, то давайте к нам. Они не хотят. Раньше надо было. До получения Нобелевской премии. А теперь нет.

О. БЫЧКОВА – Там один из них сказал, что надо не готовых выписывать за большие деньги, а те, которые молодые и которые талантливые…

Н. СВАНИДЗЕ - Совершенно верно. Нужно молодым создавать условия для работы здесь, чтобы они не уезжали. А не зазывать их потом обратно, когда они уже стали Нобелевскими лауреатами.

О. БЫЧКОВА – Теперь что, в Сколково не звать никого что ли?

Н. СВАНИДЗЕ - Звать можно, но не удивляться, если получат такой ответ.

О. БЫЧКОВА – Мне кажется, что многие люди скажут, что это непатриотично, неправильно, обидно и нехорошо.

Н. СВАНИДЗЕ - Они это скажут нобелевским лауреатам? Ну пусть скажут.

О. БЫЧКОВА – Алена пишет: москвич – человек, знающий город, проживший в нем не меньше 20 лет. Почему 20? Вот нам указывает Т.И. слушательница: есть недосказанность, неуклюжесть в отставке мэра, поэтому непонятны дальнейшие действия. Правильно. А кто-то еще пишет, Яков из Питера, что Медведев открыл ящик Лужкова.

Н. СВАНИДЗЕ - Я думаю, что еще не все ящики Лужкова открыты.

О. БЫЧКОВА – То есть и оттуда сразу посыпалось много страшного.

Н. СВАНИДЗЕ - Много интересного.

О. БЫЧКОВА – Давайте мы начнем сейчас тему. Во Франции подтвержден запрет на ношение хиджаба. Конституционный совет подтвердил, что запрет на ношение головных уборов и одежды, скрывающей лицо, не противоречит основному закону страны. И поэтому если женщина в таком виде появится в общественном месте, ее ждет штраф 150 евро. А если мужчина будет к этому принуждать свою жену, то его аж целых 15 тысяч или год в тюрьме. Хотя уже все получается, судебные инстанции Франции все это подтвердили, но дискуссия не заканчивается. В Италии теперь продолжаются тоже разговоры, и они собираются в парламенте рассматривать этот законопроект. У вас есть однозначное определенное отношение к этой проблеме?

Н. СВАНИДЗЕ - Есть. Мне кажется правильной позиция французского государства. Абсолютно справедливой. Давайте порассуждаем. Если женщина приедет в Саудовскую Аравию или в Иран, и будет там ходить в короткой юбке. Я думаю, что долго она не проходит. Потому что таковы правила той страны, в которую она приедет. А правила европейских стран иные. И здесь нужно соблюдать эти правила, по-моему, это абсолютно логично.

О. БЫЧКОВА – Есть такое возражение, что непонятно, на чем все эти противодействия хиджабам основаны. Потому что терпимы европейцы к разным нарядам, видам людей. Можно себе волосы красить в любой цвет, ходить практически в любой одежде. Пирсинги, татуировки, цепи. Просто все, что хотите. Другим говорят, что гей-парады можно, а когда приличная женщина одевается так, как она считает приличным, то этого нельзя. На чем основано это неприятие закрытого лица?

Н. СВАНИДЗЕ - Я думаю, в основе своей забота об общественной и государственной безопасности. Потому что сейчас террористическая угроза достаточно велика и постоянна, и непредсказуема. Хочется, чтобы в общественных местах можно было видеть лица. Это вполне естественно на мой взгляд. А пирсинг или что это по барабану. А вот личико хотелось бы, Гюльчатай открыла.

О. БЫЧКОВА – А если, например, люди ходят в больших темных очках, с поднятым воротником и в шляпе.

Н. СВАНИДЗЕ - Это вопрос. Может быть, дойдут и до солнечных очков. Но так, чтобы уже совсем все было закрыто, такое редко бывает. Но логика мне кажется именно такая.

О. БЫЧКОВА – Вы думаете эта логика только антитеррористическая?

Н. СВАНИДЗЕ - В основе своей – да. Но дальше здесь нужно идти вперед. Потому что здесь уже я бы сказал, эта логика, исходящая из таких цивилизационных привычек. Вы знаете, ребята, вот у нас так принято. И пожалуйста, будьте добры, соблюдайте наши правила.

О. БЫЧКОВА – То есть у нас закрытое лицо расценивается как угроза, например.

Н. СВАНИДЗЕ - Не расценивается как угроза. Оно может нести угрозу. Но главное – оно расценивается как неприятие местных законов, местных обычаев. Причем неприятие такое последовательное и твердое. Против этого, на мой взгляд, протестует французский закон в данном случае.

О. БЫЧКОВА – Не во всех ведь странах европейских приняли, в Лондоне люди ходят, тетеньки…

Н. СВАНИДЗЕ - Ходят, закрывают лицо и оттуда эти прекрасные черные глаза через эти щелки, или даже вообще ничего не видно.

О. БЫЧКОВА – И там к ним как-то по-другому относятся.

Н. СВАНИДЗЕ - Так сейчас идет…

О. БЫЧКОВА – Или вы думаете, что там тоже, в конце концов…

Н. СВАНИДЗЕ - Не исключаю. Сейчас в Европе, в европейских странах идет очень насыщенный диалог именно на эту тему. Где заканчивается наша терпимость, наша толерантность. Ее предел. Потому что если предела нет, то это для нас опасно. Вот логика примерно такая.

НОВОСТИ

О. БЫЧКОВА – Мы продолжаем программу «Особое мнение». Конечно главная новость сегодняшняя – это присуждение Нобелевской премии мира китайскому диссиденту, который сидит в тюрьме, осужден на 11 лет.

Н. СВАНИДЗЕ - Какие у них некруглые сроки.

О. БЫЧКОВА – Да, странные. Но с другой стороны вы правильно сейчас в перерыве процитировали известный анекдот. Человек, собственно сел за попытку государственного переворота, он это все сам не признал, конечно, потому что чего там признавать, если он написал какие-то статьи в Интернете опубликованные. За слова то есть сел. И еще написал некую хартию, что хватит однопартийной системы в Китае и всей этой политической системы. У нас такое давно было. Будем надеяться, во всяком случае. Очень давно. Получил, тем не менее, 11 лет. Вопрос: что будет делать китайское правительство, оно действительно его теперь выпустит? Потому что международное сообщество скажет или оно будет упираться?

Н. СВАНИДЗЕ - Я не думаю, что оно его выпустит. У нас был такой опыт даже в более поздние времена, чем те, которые вы сейчас имели в виду, был опыт с Пастернаком, который получил Нобелевскую премию, но его не выпустили для получения. И наоборот, такой гнобеж начался.

О. БЫЧКОВА – Он же не сидел в тюрьме.

Н. СВАНИДЗЕ - Не сидел. Но его не выпустили.

О. БЫЧКОВА – Из страны.

Н. СВАНИДЗЕ - И стали его гноить…

О. БЫЧКОВА – А я имею в виду из тюрьмы.

Н. СВАНИДЗЕ - Этого человека не выпустят из тюрьмы. Этой мой прогноз. Наоборот, я думаю, что сейчас если у него и был какой-то шанс, что его выпустят, сейчас этот шанс утерян. Потому что сейчас, насколько я представляю себе режим уважаемого китайского государства, они теперь наоборот, настоят на том, что он все 11 лет точно досидит. Что бы там, какие бы премии кто где ни выписывал. Я так думаю.

О. БЫЧКОВА – Почему так происходит, с одной стороны китайцы стремятся быть хорошими, понятными, Олимпиаду проводят.

Н. СВАНИДЗЕ - А причем здесь Олимпиада?

О. БЫЧКОВА – Потому что они хотят показать, вот мы хорошие, красивые.

Н. СВАНИДЗЕ - Олимпиада, я ни с чем не сравниваю, но у нас в 80-м году была Олимпиада. Я даже больше скажу, тем более никого ни с кем не сравниваю, и при Гитлере была в Германии Олимпиада. Ну и что? Олимпиада Олимпиадой, это пиар для любого режима. Международный пиар большой широкий. Это зарабатывание денег если повезет. Нормально. Это не имеет никакого отношения к правам человека. Абсолютно никакого.

О. БЫЧКОВА – А вообще это не устаревшая идея награждать нобелевскими премиями неких диссидентов из неких неразвитых стран…

Н. СВАНИДЗЕ - Китай неразвитая страна?

О. БЫЧКОВА – Да.

Н. СВАНИДЗЕ - Китай – развитая страна.

О. БЫЧКОВА – Ну хорошо, не западная страна. Которые на тему неких прав человека.

Н. СВАНИДЗЕ - А в западных странах нет диссидентов, Оля. По определению. Их там не может быть. Там не бывает диссидентов. Диссиденты могут быть только в странах, в которых нет демократии такого общепринятого западного типа. Если их не награждать, тогда нужно награждать только руководителей стран.

О. БЫЧКОВА – Как в прошлом году.

Н. СВАНИДЗЕ - И не только в прошлом. Тогда только Горбачева, Обаму, Картера. Только таких крупных государственных деятелей

О. БЫЧКОВА – Ясира Арафата.

Н. СВАНИДЗЕ - Только так. Но, на мой взгляд, это неправильно, потому что при всем уважении к этим людям и их действительно огромной роли, которую они в тот или иной момент сыграли, или Нобелевский комитет решил, что они ее сыграли, что касается Ясира Арафата. Но есть люди, которые сидят в тюрьме. Которые реально за что-то борются. Которые жертвуют как минимум своим комфортом, а иногда и реальной жизнью. И на мой взгляд грех их обходить, обносить с Нобелевской премией. По-моему, они как раз кандидаты номер один. Кому как ни им. По-моему, логично.

О. БЫЧКОВА – То есть Нобелевская премия мира всегда оказывается очень политизированной.

Н. СВАНИДЗЕ - Ну конечно. Вручать, на мой взгляд, нужно людям, которые реально борются, страдают, реально чем-то жертвуют. Они герои. Им нужно вручать премии.

О. БЫЧКОВА – У нас очень большая полемика развернулась по поводу хиджабов. Антонов, ой, как я люблю такие сообщения: закрытое лицо более нравственно, чем открытая юбка.

Н. СВАНИДЗЕ – Я, честно говоря, не готов к полемике с господином Антоновым.

О. БЫЧКОВА – По поводу фасонов юбок. Представляете, какая богатая полемика может быть. Вот такой фасончик, а вот с рюшечками это нравственно, а с бантиками это ненравственно. Валерий спрашивает: разве хиджаб и вуаль это не близкие вещи? Между прочим, а также белая фата у невесты.

Н. СВАНИДЗЕ - Конечно.

О. БЫЧКОВА – Смысл примерно один и тот же.

Н. СВАНИДЗЕ - Но вуаль когда она была распространена, никогда не имела такого последовательного настойчивого религиозного смысла. Это был элемент декора. Это было украшение женщины то, что делало ее более таинственной, загадочной и желанной. Это совершенно из другой оперы.

О. БЫЧКОВА – Хиджаб, - пишет нам еще кто-то, - есть символ оккупации чужими. Это как чужая военная форма.

Н. СВАНИДЗЕ - Это перегибчик на мой взгляд.

О. БЫЧКОВА – Ну хорошо, уберите военную форму, символ оккупации чужими. Пришло слишком много чужих. И они слишком сильно стали бросаться в глаза. Потому что они явно по-другому выглядят.

Н. СВАНИДЗЕ - А расстрелять их всех.

О. БЫЧКОВА – Расстреляем потом. А пока мы запретим их внешние атрибуты.

Н. СВАНИДЗЕ - Нет, на мой взгляд, здесь разница между запретом некоторых внешних атрибутов и неприятием и враждебностью по отношению к ним, разница принципиальная. Просто целая пропасть. Милости просим, почему же. Все флаги в гости к нам. Это только так, по-другому нельзя. Но просто все-таки, когда вы, уважаемые гости и желанные гости приезжаете в страну с другой культурой, в другой монастырь, то нужно следовать уставу этого монастыря. На мой взгляд, это логично.

О. БЫЧКОВА – Роман считает, что французское законодательство применимо к гражданам. А без лица личность гражданина установить невозможно.

Н. СВАНИДЗЕ - Ну, можно вероятно и так толковать. Здесь, на мой взгляд, речь идет не об установлении личности. А более я повторяю, таких цивилизационно-принципиальных вещах. Вот у нас принято так. Пожалуйста, вы хотите жить с нами и вы хотите и мы хотим, чтобы вы с нами жили, но у нас принято так.

О. БЫЧКОВА – Александр Белугин из Мурманска пишет: а будет ли в России когда-нибудь принят закон о хиджабах и прочих женских мусульманских одеждах? В России была, кстати, полемика несколько лет назад по поводу фотографирования на паспорт в платке или без платка. Кончилось все это так же, как с хиджабами.

Н. СВАНИДЗЕ - Мы придем еще к этой проблеме. Несомненно. Через энное количество лет.

О. БЫЧКОВА – Но говорят, что все-таки у нас какой-то не такой ислам среди российских мусульман и они по-другому себя позиционируют и ведут.

Н. СВАНИДЗЕ – Ислам - религия развивающаяся. Она очень динамично развивается, она очень экспрессивная сейчас и какой у нас будет ислам через некоторое время, предсказать сложно. Это мировая религия.

О. БЫЧКОВА – Еще тут нам пишет Закир, что закрытие лица принадлежность к другому, чувствуется всегда как враждебное. А пирсинг и крашеные волосы относятся к своему. Тут дальше такое слово мудреное. Я даже не буду…

Н. СВАНИДЗЕ - Не надо от греха, потому что бог его знает, что за слово.

О. БЫЧКОВА – Все равно идет такое противостояние своих и чужих. Правильно? Неизвестно чем оно закончится.

Н. СВАНИДЗЕ - На уровне бытовом – да. И кстати в этом тоже есть своя логика и для того чтобы не разжигать эти чувства, нужно эти атрибуты, которые создают эту пропасть между своими и чужими, по возможности их убирать.

О. БЫЧКОВА – С этим согласимся и на этом закончим. Спасибо большое Николаю Сванидзе. Это была программа «Особое мнение».

Н. СВАНИДЗЕ - Спасибо.