Михаил Барщевский - Особое мнение - 2010-10-05

К.БАСИЛАШВИЛИ: Здравствуйте, в эфире программа «Особое мнение». И сегодня ее гость – Михаил Барщевский. Здравствуйте, Михаил.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Здравствуйте.

К.БАСИЛАШВИЛИ: И я – ведущая, Ксения Басилашвили. Михаил, первый вопрос. Теперь нас всех прижмут. Собственно, я всегда боялась открывать дверь незнакомым людям, таковы переписчики для меня. Я не знаю, кто это, какое они мне там покажут удостоверение, и как мне его сверять с паспортом. Главное – я открываю дверь, а дальше человек входит в мою квартиру.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, у вас альтернатива есть. Вы можете и не пускать их в квартиру, а пойти в специальный пункт, где будет проводиться перепись населения, их в Москве будет довольно много. И сами открыть дверь – уже чужую, я не свою.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Нет, предположим, я вообще против того, чтобы узнавали мои данные, и не хочу. Последний год, оказывается, мы имеем такую возможность – не участвовать в переписи. Потому что глава Росстата настаивает на том, что нужно ввести штрафные санкции за неучастие.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Обычно в связке обсуждается два вопроса: нужно ли вводить ответственность за неучастие в выборах, и нужно ли вводить ответственность за неучастие в переписи. Кстати, во многих европейских странах есть и та, и другая форма ответственности. Так вот, я считаю, что ответственность за неучастие в выборах административную – то, что Шойгу предлагал в свое время – вводить нельзя. По крайней мере, сегодня в России. А что касается переписи, то давайте с вами задумаемся над тем, для чего перепись проводится. Это ж не просто чье-то любопытство. Федеральный центр выделяет субъектам федерации определенные деньги на медицину, на образование, например, какие-то деньги идут на строительство дорог. Сколько школ нужно? Сколько мировых судей нужно? Про региональную власть мы не говорим, но у центральной власти нет представления о том, какое население в каких субъектах живет. Раньше, еще когда была прописка… мне сейчас скажут, что регистрация – это та же самая прописка, но это не совсем та же самая прописка. Миграция населения из региона в регион была не такой. При советской власти попробуй приехать в Москву без прописки.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Сложновато было бы.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да просто посадили бы. Это просто уголовная статья. Так вот, сегодня это намного проще. Я не говорю, что это совершенно свободно, но намного проще. Так вот, сегодня у власти нет представления четкого о том, каково население и каковы потребности населения в том или ином субъекте. У нас достаточно смутное представление о демографической ситуации. Вроде бы, мы так прикидываем, что у нас такое-то количество 18-летних, и от этого планируется призыв в армию. Мы вроде прикидываем, что у нас вот такое количество 6-летних, и поэтому нам нужно столько-то школ. Но это все «вроде», это среднее потолочное. Поэтому перепись населения преследует сугубо экономические управленческие цели. И в данном случае, как мне кажется, это не совсем добрая воля населения, хочет оно переписываться или не хочет. Потому что деньги на медицину оно хочет – допустим, они выделяются, деньги на лекарства оно хочет – допустим, они выделяются. Поэтому мне претит, скажем так, лишняя форма ответственности за что бы то ни было, у нас и так хватает ее, но я понимаю, по крайней мере, логику тех, кто предлагает ввести ответственность за уклонение от переписи.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Михаил Барщевский. А я хочу напомнить телефон смс – вы можете присылать свои вопросы: +7 985 970 4545. Кроме того, на сайте «Эха Москвы» ведется прямая видеотрансляция нашего эфира. А мне теперь стало понятно, почему у нас в Москве так хронически не хватает детских садов. Это потому что мы в переписи плохо участвуем. Непонятно, сколько нас.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вы знаете, вы можете иронизировать по этому поводу сколько угодно, я и понимаю вашу иронию, но смотрите. В Москве лет 15 тому назад очень многие детские сады были закрыты, потому что в них действительно не было, не хватало детей, они пустовали. И не только в Москве, кстати говоря, но в Москве особенно. И эти детские сады были благополучно переведены под коммерческие структуры, под магазины, под… А сейчас все спохватились. Сейчас рост рождаемости наблюдался в 2005-2007гг. И сейчас вдруг выяснилось, что в тех регионах, где была спокойная ситуация, категорически не хватает детских садов. Конечно, запрограммировать рождаемость трудно, но вообще сообразить, что, когда ввели материнский капитал, это вызовет рождаемости, было можно. Другое дело, что никто не ожидал, что этот материнский капитал, сертификат, окажет такой эффект. Но, в принципе, надо было вводить материнский капитал и одновременно начинать строить детские сады. Ну действительно, нет информации. Мне нравится другая вещь – к вопросу о статистике и об информации. Один высокопоставленный человек называет количество машин, зарегистрированных в Москве, – 2,5 миллиона. Другой высокопоставленный человек называет количество машин, зарегистрированных в Москве, - 3 миллиона.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Да они разные машины считают, разные марки. Один считает «Бентли», другой BMW.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вы понимаете, что в 500 тысяч машин разница, это этого планируется и дорожное строительство, которое, допустим, когда-нибудь начнется в Москве?

К.БАСИЛАШВИЛИ: Разница велика. Но я хотела бы напомнить – вам наверняка эта информация тоже известна, - что у нас в СССР было же введено единожды уголовное наказание за неучастие в переписи, и было это в 39-м году, как это ни странно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не знал.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Да, вот эту информацию я нашла. Был принят специальный, как сказано, негласный указ СНК СССР «о розыске и учете при переписи бездомного и не прописанного в городах населения, скрывающегося в подвалах, котлах для варки асфальта, на чердаках, под мостами» и так далее. Впоследствии указ был отменен.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да? Не знал этого.

К.БАСИЛАШВИЛИ: У нас есть возможность обратиться к нашему историческому прошлому законодательному.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, до 39-го года за пару лет еще же должен быть 37-й. Поэтому давайте не будем обращаться к этому.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Нет, ну просто – почему бы не вспомнить? Хорошо, перейдем дальше. Тем более, что в Москве наконец-то началась серьезная борьба с коррупцией, с коррупционерами.

М.БАРЩЕВСКИЙ: М-м-м…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Нет? Вот оно, наконец-то. То, о чем так долго говорили, и не только большевики.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Скажем так, в Москве сложилась ситуация, которая позволяет начать серьезную борьбу с коррупцией.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ну вот уже бывшему вице-мэру Москвы, Александру Рябинину, официально предъявлено обвинение во взяточничестве.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, уголовные дела возбуждались еще до снятия Лужкова. Вопрос в том, какова была их перспектива дойти до суда. Что касается Рябинина, то меня эта ситуация не очень удивляет. Конечно, я понимаю, что слухи – не источник информации, но слухи ходили давно, и самые неблагозвучные.

К.БАСИЛАШВИЛИ: То есть, это не то чтобы сейчас началось.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет. В отношении Рябинина уголовное дело было возбуждено год назад.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Понятно. Но сейчас пошла информация новая.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Сейчас просто предъявили обвинение по факту, который обсуждался уже довольно давно. То есть ничего нового не открылось. Просто идет логическое продолжение уголовного процесса.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Но все равно, как ком, все растет. Как же, Олег Митволь болеет дома, в то время как заявляет Владимир Ресин, что он отстранен уже.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, Олег Митволь – это фигура, которая, как и Жириновский, обязательно должна…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Арестована недвижимость экс-префекта Южного округа.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, я повторяю еще раз – необходимые условия для борьбы с коррупцией в Москве сложились, и, конечно, очень многое зависит от того, кто будет мэром Москвы. Потому что, я сейчас никаких фамилий не произнесу, но среди тех фамилий, которые обсуждаются, есть по крайней мере одна фамилия, при которой, я абсолютно убежден в том, что будет море крови.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ой, назовите, пожалуйста.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, не назову. Море крови. Есть фамилии, при которых, как мне кажется, ничего принципиально не изменится. Есть фамилия человека, который для меня абсолютно закрытая фигура – не понимаю, что при нем будет. Но мне кажется, что, поскольку Москва – это не Россия, сейчас Москва может оказаться таким тренировочным полигоном по борьбе с коррупцией. А вот тут уже историческая память не 39-го года, а 37-го. Как бы у нас не получилось, что лес рубят – щепки летят.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Что же, мы будем ждать появления этих людей, кровавых диктаторов московских.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я боюсь любой кампанейщины, честно говоря, и не забывайте еще одну вещь – что революции происходят в столицах. Поэтому, мне кажется, в Москве очень опасно перегнуть палку.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Михаил, вы придаете какую-то таинственность нашему разговору.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, я просто не хочу называть фамилии. Все эти фамилии обсуждаются, и ничего нового… Просто я не хочу обсуждать эти фамилии и высказывать свое личное отношение.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А вот этот антикоррупционный полигон московский сложился как-то одномоментно, сейчас, или он готовился издалека? Или вот сейчас, именно эти недели наиболее благоприятные?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Конечно, они наиболее благоприятные. Именно сейчас, когда произошла отставка Лужкова, теперь под эту сурдинку можно наводить порядок. Ну а то, что Москва находится на особом положении, помимо того, что она столица, еще объясняется тем, что все-таки экономисты называют, что 80% капиталов находится в Москве. То есть это такой центр всего.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Денежный мешок.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Поэтому, конечно, здесь самые большие деньги гуляли. Гуляли и гуляют. И понятно, что, если кто-то пилит бюджет села Пупкина такой-то области, там пилить особо нечего. А если кто-то попиливает бюджет Москвы, то речь идет изначально о миллиардах. Поэтому, конечно, это довольно показательные – главное, что не показушные – процессы.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Головы полетят, во всяком случае, да? Посмотрим, чьи. Пока относительно Лужкова звучали телевизионные в основном заявления, а вот сегодня мы столкнулись с заявлением более серьезным из уст главы Минфина. Кудрин заявил, я цитирую, что «четверть распоряжений Лужкова подписывались секретно и не публиковались, в нарушение действующего законодательства. В частности, среди этих распоряжений документы по вопросам доступа к ресурсам, распределение заказов и предоставление различных льгот». Это только сейчас стало известно?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я не знаю. Если они подписывались секретно…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Только после отставки Лужкова глава Минфина смог об этом говорить?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Давайте я вам дам телефон Алексея Леонидовича – позвоните ему, пригласите его в студию, и он вам расскажет, почему он об этом заговорил только сейчас. Хорошо? А что касается выделения аукционов…

К.БАСИЛАШВИЛИ: А что касается вашего мнения?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я сейчас немножко поменяю тему. Я вчера разговаривал с одним главой муниципального образования, и он мне сказал очевидную вещь, которую я вроде бы должен был сообразить без него, но меня как током пробило. Он говорит: «Михаил Юрьевич, смотрите, мы боремся, у нас есть программа «Доступное жилье», то есть идея в том, чтобы жилье было дешевым». Правильно? Правильно.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Это прекрасно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, это прекрасно. А при этом муниципалитеты выделяют землю под жилищную застройку, в силу закона, по аукционам, и выигрывает аукцион тот, кто больше за эту землю заплатит, под застройку. Да, для бюджета это хорошо. Строительная фирма изначально платит бюджету. Но мы же должны понимать, что, если строительная фирма заплатила свои деньги в бюджет за землю, то она эти деньги разложит на стоимость квадратных метров. То есть, пока у нас земля выделяется по аукциону, а это антикоррупционная мера вроде бы как, мы тем самым обрекаем программу «Доступное жилье» на то, что она будет провалена. Потому что мы отдаем землю тому, кто больше за нее даст – соответственно, больше за нее возьмет. Соответственно, никакого доступного жилья не будет. И вот он мне это сказал, и я как-то так наивно захлопал глазами, потому что вроде выделение земли на аукционе – разумная вещь, ну действительно разумная. Особенно если прозрачный, электронный, без откатов. Но тогда нельзя говорить о доступном жилье. Если мы хотим обеспечить доступное жилье, что, государственные дотации? Опять коррупционные схемы по пилежу бюджета?

К.БАСИЛАШВИЛИ: Жилье в основном недоступно. Так что об этом говорить?

М.БАРЩЕВСКИЙ: А, ну вы меня успокоили.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Так что это такая тема, которая многих волнует, но для многих остается несбыточной мечтой. Лужков намерен идти в политику – эта тема обсуждается аналитиками, политологами вовсю. И как-то все переживают, что он не собирается создавать политической партии. Говорят: ну раз не создает политическую партию, значит, все, политическое будущее Лужкова обречено. А он заявил о намерении создать общественное движение. Но у нас же есть примеры достаточно удачные – Касьянов.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну и что?

К.БАСИЛАШВИЛИ: Предположим, общественное движение «Солдатские матери», которое решает множество вопросов.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Стоп-стоп, «Солдатские матери» вообще не занимаются политикой.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Не занимаются, да.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это абсолютно чистой воды институт гражданского общества.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ну почему? Это тоже политика.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет-нет, это не политика. Это не борьба за власть. Политика – это борьба за власть. А гражданское общество – это борьба за права.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ну, это вопрос в терминах, в том числе.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, это содержательные, это понятийные вопросы. И «Солдатские матери», если вы вспомните, вначале, когда это движение зародилось, власть на него наезжала довольно сильно. Уж точно не поддерживала. Тем не менее, движение оказалось достаточно сильным, достаточно живучим, достаточно чистым. Я имею в виду, с точки зрения того же бюджета. И поэтому это движение сегодня стало признаваемым властью, с ним власть считается, и это влиятельная организация, решающая конкретные вопросы. Если бы Лужков сейчас создал общественное движение за сохранение исторического центра Москвы…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Это было бы по меньшей мере смешно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну… То это движение могло бы найти много сторонников. А политическое движение…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Вы полагаете, что оно нашло бы много сторонников?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, конечно.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Под руководством Лужкова движение за сохранение Москвы?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Конечно.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Движение за сохранение Москвы времен Лужкова. Это да.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Это тоже история, да.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Как сохранить статую Петра I.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я сейчас записывал передачу с Сергеем Михайловичем Мироновым, Dura Lex, и мы с ним договорились… он, кстати, очень хотел бы, чтобы памятник Петру I переехал в Санкт-Петербург и стоял на Финском заливе. И мы с ним договорились, что вы нам из Питера кадры, а мы вам памятники. Его почему-то такое предложение очень устроило.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Кошмар какой. Так вы считаете, что у Лужкова политического будущего нет?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Никакого.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А какое у него будущее?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я не думаю, что у него криминальное будущее.

К.БАСИЛАШВИЛИ: В каком смысле?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, в смысле уголовных дел. Это чистой воды спекуляции. Мне почему-то кажется, что он не будет на политической сцене уже где-то через год-полтора-два. Сейчас в нем говорит обида – во многом оправданная, во многом неоправданная. Он сейчас считает, что все, кто с ним дружил и был рядом с ним и пел ему славицы, все они останутся рядом, и он считает, что за ним стоит большая армия. А по-моему, рядом с ним останется довольно мало людей – такие, суперпорядочные люди, как Кобзон. Он не предаст Лужкова никогда. Потому что они были друзьями, а Кобзон умеет дружить и с поверженными, он от Лужкова не отвернется. А подавляющее количество людей, которые окружали Юрия Михайловича.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Казалось бы, соратник, который работал плечом к плечу, Владимир Ресин. И его вчерашнее заявление о том, что необходимо, и это одна из первоочередных задач, убрать памятник Петру I. На чужих ошибках учатся.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я думаю, что с памятником особая история. Памятник Петру I стал просто неким символом. Меня вначале он раздражал очень.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А теперь вы его даже полюбили.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не то что полюбил, но я как-то с ним свыкся. Ну просто свыкся. Мне кажется, что этот карлик как-то даже смешон. Дело все в том, что, понимаете, я очень не люблю Петра I как историческую фигуру, считаю его людоедом кровожадным и душегубом. В первую очередь. А все остальное во вторую. Потому что, знаете, можно и Гитлеру петь дифирамбы, сказать – Гитлер такие шикарные дороги построил в Германии! Ну просто цена его правления. Так вот у Петра I тоже цена правления. Поэтому этот памятник как карикатура на Петра, такой издевательский, в отличие от Медного Всадника, который прославляющий памятник, он имел свое как бы такое двойное значение, двойное звучание. Не думаю, что Зураб Константинович это закладывал. Ну а если стебаться, то надо сменить голову Петра I на голову Юрия Михайловича, и будет такой памятник Юрию Михайловичу в Москве. Хотя, на самом деле, я уже в прошлом эфире говорил, что…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Но он же будет не в Москве, а в Санкт-Петербурге, я так понимаю.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, памятник Юрию Михайловичу в Петербурге, согласитесь, это круто. Я хочу только быть правильно понятым.

К.БАСИЛАШВИЛИ: У нас возможно всякое.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Для меня существует два Лужкова. Лужков 90-х и Лужков 2000-х. И вот Лужков 90-х реально заслуживает памятника. Я как москвич считаю, что Лужков действительно спас Москву от разрухи, от голода, вычистил ее. А Лужков 2000-х – это другой человек.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ну, кстати, в Москве стоит памятник Алексиеву, губернатору, который, с одной стороны, Москву строил и расширял, а с другой стороны, выгонял евреев за 101-й километр. В центре города поставили памятник при Лужкове. Так, возможно, и памятник Лужкову появится.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вообще, история с Лужковым для меня показательна, сейчас скажу вещь почти криминальную – история с Лужковым и история с Шираком, параллельно две истории, показывают мне, что все-таки долгое пребывание у власти вредно. Оно в итоге вредно.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Понятно. Да, у нас был уже такой Брежнев.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Кстати говоря, у Брежнева тоже было два периода. Те, кто помнит те времена, они же помнят, что Брежнев первой половины пребывания – это был практически реформатор.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Красавец, это точно.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да, и остроумный мужик, и красавец. И вторая половина его пребывания…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Михаил, все-таки мне хочется Лужковым завершить эту получасовку до того, как мы уйдем на новости. Все-таки о его будущем. Так вы считаете, что Юрий Михайлович спокойно займется медом? Такой пчеловод на пенсии?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вопрос в том, в России или в Австрии. Но я думаю, что да.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Так все-таки в России или в Австрии?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Этого я не знаю. Я думаю, что Лужкова во многом ждет аналогичное будущее, как у Горбачева. То есть будет кто-то поругивать, кто-то хвалить. Кто-то будет проклинать, кто-то боготворить. Но из активной жизни… Он будет делать какие-то попытки, но думаю, что активной политической жизни у него не будет – у него не будет поддержки.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Интересно, что именно сейчас «Справедливая Россия» подает иск, опротестовывает выборы в Мосгордуму.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вы знаете, вы затрагиваете очень важную тему. Мне кажется, что сегодня элиты – политические, бизнес-элиты, сами того не осознав, сходятся в одном: сегодня всем позарез нужна абсолютно независимая судебная система. Потому что те, кто был при власти или при компаниях, деньгах и бабках, а потом их потерял, сталкиваются с тем, что судебная власть их не может защитить, и начинают все больше и больше понимать, что нельзя приватизировать кресло управленческое, нельзя быть уверенным в стабильности своей компании при отсутствии административного ресурса или уходе административного ресурса. И сегодня все объективно невероятно заинтересованы в независимой судебной системе. И поэтому попытка «Справедливой России» оспорить выборы годичной давности, я не знаю, к чему она приведет, но это, по крайней мере, правильный шаг. А давайте попробуем, а вдруг? А представьте себе, что их иск будет удовлетворен. В будущем…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Кстати, какие шансы, спрашивают наши слушатели.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А вот не знаю. Сегодня все возможно. Еще пару лет назад было невозможно – элиты были не заинтересованы. Сегодня элиты заинтересованы. А главное ведь – неважно, что там будет в этой ситуации с Мосгордумой. Важно, что потом все следующие будут помнить, что вот на выборах надо вести себя честно.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А Андрей тем временем решил, куда нужно отдавать памятник с головой. В Севастополь почему-то.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, кстати, в Севастополе Лужков герой.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ну вот в том-то и дело. Так что памятник поедет туда. Это программа «Особое мнение». Михаил Барщевский. Мы вернемся после новостей.

НОВОСТИ

К.БАСИЛАШВИЛИ: Еще раз здравствуйте. Программа «Особое мнение». У микрофона Ксения Басилашвили, наш гость сегодня – Михаил Барщевский. Михаил, очень тема взволновала возможных санкций за неучастие в переписи населения наших сограждан, наших слушателей. Некоторые пишут, что они и не собираются никого никуда пускать, это дело добровольное абсолютно, что и так мы на свои налоги содержим тех самых статистов.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Правильно. Так им надо почву для работы дать. Довольно глупо содержать на свои налоги статистов и не давать им пищу для работы. Просто нелогично.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А почему, действительно, нельзя получать все данные в загсе, ФМС, при современной компьютерной технике?

М.БАРЩЕВСКИЙ: А дело все в том, что ни в загсе, ни в ФМС вы не получите данных, кто где живет физически. Давайте вот простой вопрос: каково население Москвы сегодня?

К.БАСИЛАШВИЛИ: Я прямо затрудняюсь сказать. Фактическое? Переписанное? 12 миллионов где-то.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Говорят, что порядка 12 миллионов. А сколько людей в Москве реально находится каждый день? Говорят разные цифры – от 15 до 10 миллионов. Теперь представьте себе, вот эта дельта гуляющая – 5 миллионов. С точки зрения общественного транспорта, ну, будь у кого-то желание наладить его работу, представляете, пять миллионов разница – сколько нужно автобусов? Столько-то или столько-то? Нужно давать деньги Москве на строительство метро или не нужно? Если 15 миллионов, то хватит, а если 20 миллионов, нужно еще одно метро строить. И так далее. Я простейшие примеры привожу. А лекарственное обеспечение, например? А школы? А те же самые детские сады? Мы опять по второму кругу пошли. Поэтому то, что объективно перепись населения – это не баловство и не политика и не забота большого брата, а экономическая необходимость, для меня абсолютно очевидно. Вопрос санкций за неучастие в переписи для меня неочевиден. Я поэтому и сказал, что я ни за ни против.

К.БАСИЛАШВИЛИ: В Великобритании сажают на шесть месяцев.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вот так, да?

К.БАСИЛАШВИЛИ: Да.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Не знал этого.

К.БАСИЛАШВИЛИ: В Боливии никто не выходит, прекращают работу магазины, рестораны, кафе, учреждения. Все сидят дома и ждут, когда к ним придут. Или за ними.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я понимаю тех, кто предлагает ввести санкции, но просто надо понимать, что у нас население российское нигилистично, любое инициатива, исходящая от власти, вызывает отторжение, в принципе, недоверие и отторжение. И, конечно, то, о чем Медведев говорит, правовой нигилизм, он у нас царствует и процветает. Тебе скажут, что по закону вы обязаны выходить и открывать дверь для переписи. А санкция какая? Нет санкции? Ну и закон ваш не колышет. Перепись нужна, очевидно совершенно.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Но есть вещи, которые весьма неочевидные для многих, и многие считают, что их права тем самым будут попраны. Ну я-то как раз за. Можно я голос снизу, из народа, подам? Я давно за то, чтобы в офисах запретили курение. Потому что я, например, не курю и терпеть рядом курящих людей совершенно не согласна, однако же они порой агрессивны и настаивают на том, что хотят и могут курить рядом с тобой.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Я вам, во-первых, сразу дам банальное возражение, сторонником которого я не являюсь – а я ненавижу запах женских духов. И что нам теперь делать? Запретить женщинам пользоваться духами в офисе?

К.БАСИЛАШВИЛИ: Нет, понимаете, женские духи все-таки не портят вам здоровье.

М.БАРЩЕВСКИЙ: А если у меня аллергия?

К.БАСИЛАШВИЛИ: Ну, понимаете, аллергия может быть на разные запахи.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Могут быть, правильно.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Возникновения рака от запаха духов пока не выявлено, а вот то, что…

М.БАРЩЕВСКИЙ: А возникновение рака от сигарет не доказано. Мы с вами здесь идеальная пара для общения…

К.БАСИЛАШВИЛИ: Да, поэтому я так и набросилась на вас.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Вы не курите и ненавидите запах, я – курильщик с огромным стажем, и курильщик маниакальный.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А в Москве уже в следующем году намерены запретить курение в общественных местах.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да кто ж их послушает? Я сейчас на неделю ездил в Грецию отдохнуть, вырвался все-таки в этом году на неделю. В Греции как в европейской стране запрещено курение всюду.

К.БАСИЛАШВИЛИ: И что же вы делали, Михаил?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Все курят везде. Вот все курят.

К.БАСИЛАШВИЛИ: А как же штрафные санкции?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Курят везде – в ресторанах, в закрытых, в открытых, везде. В офисах не был, правда. Но курят спокойно совершенно. Я сразу хочу сказать – я курильщик. При этом я призываю всех, кто не начал курить или способен бросить курить, сделать это немедленно, просто немедленно. Потому что – ну ничего хорошего в курении нет. Это так мешает жить!

К.БАСИЛАШВИЛИ: Почему? Посмотришь на вас, Михаил, - вы прекрасно выглядите!

М.БАРЩЕВСКИЙ: Посмотрите на мои мешки под глазами и послушайте, как я дышу, когда поднимаюсь выше третьего этажа по лестнице. Так вот, это реально очень мешает жить. Вот мне в этом году должно быть 55, и последние лет пять я реально мучаюсь от курения, причем я не беру такие скрытые опасности, как инфаркты, раки, язвы и все прочее. Ничего хорошего в этом нет. Я человек медийный, мне часто задают вопросы журналисты, и один из самых любимых: а что вы бы изменили в своей жизни, если бы начали жить с начала? И я всегда радостно отвечал: я счастливый человек, я бы не изменил ничего.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Так вот эта инициатива как раз и будет вас ограничивать.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Так вот, я бы изменил то, что я бы не начал курить. Это пункт первый. Пункт второй. Борьба с курением может быть разная, разными способами. Я все время говорю о том, что, ребят, есть средства, облегчающие бросание курить. Например, Никоретто. Я не рекламирую, но например. Но вот вместо того, чтобы трындеть и запрещать, вы бы ввели государственную субсидию на Никоретто, чтобы оно стоило копейки в аптеках, вы бы занялись бесплатным распространением Никоретто хотя бы в институтах. Дальше. Запретами в нашей стране ничего не добиться. А вот повышение акцизы на табак – я понимаю хотя бы логику. Курение – удел богатых. Чем быстрее богатые вымрут, тем быстрее остальное население будет счастливее.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Я помню эту сказку про Ленина – он бросил курить, потому что мама ему сказала: «Сигареты стоят слишком дорого». Тогда он бросил.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, я надеюсь, что не все, кто бросит курить, в России устроят кровавый переворот, и места на Красной площади у Мавзолея всем не хватит, но тем не менее. Это, правда, не помешало Ленину умереть от сифилиса, то, что он бросил курить.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Кошмар какой-то, надо как-то закругляться с этим.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Сами тронули моего любимого дедушку Ленина. Так вот, короче говоря, бороться с курением надо, запретить рекламу табака надо, ограничить курение в телефильмах можно и нужно, запретить рекламу табака на спортивных состязаниях можно, ввести штрафные санкции за курение для школьников в школе, конкретные штрафные санкции, пускай родители платят за это деньги, можно. Запреты на курение в общественных зданиях – пожалуйста. При условии, что в этом общественном здании будет выделено помещение для курения. Понимаете, вот я недавно летел из Шереметьево, из нового терминала, там выделено два места для курения.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Там такие два загончика, где все стоят и постыдно курят.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Да. Я вам могу сказать, что я пошел туда, покурил, сделал 2-3 затяжки. Там находиться я не мог, там прокурено все. И ушел. Мои права соблюдены. Ты хочешь покурить – пожалуйста, вперед. Никаких претензий. То, что я хочу курить комфортно, с чашечкой кофе, развалившись в кафе, - обойдусь. Потому что там рядом со мной сидите вы, которая не обязана нюхать запах моего табака.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Как приятно это слышать.

М.БАРЩЕВСКИЙ: Но уважайте права курильщиков. Я в свое время говорил предыдущим и нынешним руководителя «Аэрофлота» - ну сделайте вы в самолетах на дальние перелеты, там технически это возможно – там четыре места сзади, оградите их шторочкой и поставьте вытяжку, чтобы люди могли курить, пускай даже доплачивая за право покурить на этом сиденье. Ну нельзя же мучить людей, курильщиков, которые 8-9 часов летят.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Нет, надо мучить, потому что лететь с курильщиками 12 часов…

М.БАРЩЕВСКИЙ: Нет, когда вы летите в салоне вместе с ним, конечно, это невозможно, согласен. Но выделите место – даже в самолете это можно сделать. Ну уж если не в самолете, то, по крайней мере, во всех общественных местах можно. У меня один знакомый ректор московского очень крупного учебного заведения запретил курение у себя в институте. Всем и вся. Полностью. Никаких мест для курения. Ничего. Что делают курящие? Они выбегают покурить на улицу, естественно. Я посмотрел количество пропусков занятий по болезни. Вуз лидирует в Москве. Это такой борются за здоровье. Вот сейчас девять градусов на улице. Нельзя курить – побегу на улицу. Простуда, грипп, ангина.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Михаил, не бегайте на улицу, вы нам дороги. Последний вопрос. Сегодня стало известно, что Константин Новоселов и Андрей Гейм стали Нобелевскими лауреатами за свои находки в области нанотехнологий. Они, правда, живут в Великобритании, являются гражданами Великобритании. Но вы считаете эту победу нашей победой?

М.БАРЩЕВСКИЙ: Ну, это пока не победа Чубайса точно. Потому что Роснано к этим победам отношения не имеет.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Но они МФТИ заканчивали, работали в Черноголовке.

М.БАРЩЕВСКИЙ: То, что наша наука потенциально очень сильна, то, что школа, для меня очевидный факт. Вопрос вот в чем: а почему эти люди уезжают? Почему мы не создаем условия, при которых они останутся? Думаю, что этот вопрос не для меня, не только для меня. Этот вопрос задали себе и президент, и премьер-министр, и сейчас над Сколково уже начали подсмеиваться, но реально это целый процесс по удержанию и возврату мозгов в Россию. Вот тогда, может, мы подтянемся к количеству американских Нобелевских лауреатов.

К.БАСИЛАШВИЛИ: Спасибо большое. Это был Михаил Барщевский. А тем временем наши слушатели вовсю обсуждают проблему курения. Можете продолжать уже за пределами нашего эфира. Всего доброго.