Константин Ремчуков - Особое мнение - 2010-09-07

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». Я рада приветствовать вернувшегося к нам Константина Ремчукова. Здравствуйте, Константин Вадимович.

К. РЕМЧУКОВ - Добрый вечер.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Владимир Путин встречался с участниками дискуссионного клуба Валдай, не только с ними, за день до этого он и с вами кажется, беседовал главные редакторы российских СМИ, была встреча.

К. РЕМЧУКОВ - Печатных.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Много очень тем для разговора, для каких-то комментариев, высказываний дал премьер. В первую очередь все обсуждали его высказывание по поводу Ходорковского и фраза, что кровь на руках у Михаила Борисовича. Но при этом премьер говорит, что это не его дело и за ним он никак не следит. У вас на встрече эта тема поднималась?

К. РЕМЧУКОВ - Нет. На нашей встрече тема Ходорковского не поднималась никак. Я лично ее не поднимал, я другие вопросы задавал. Связанные с Триумфальной площадью, с именем Лужкова, вовремя, не вовремя вернулся. Есть ли в этом напряжение между Путиным и Медведевым. По одной простой причине, что год назад я на такой же встрече в сентябре 35 минут в одностороннем порядке фактически интервьюировал Путина по Ходорковскому. Это были очень углубленные вопросы, ответ, следующий вопрос, до дна как бы, начиная от первой фразы: а кто ведет это дело и, кончая историей, как начиналось дело ЮКОСа, какие отношения были между молодыми следователями и Платоном Лебедевым. И поскольку действительно очень много я считал уровней существенности для моего собственного понимания было пройдено, и потом, когда я увидел его ответ Колесникову в «Коммерсанте», я понял, что нового ничего нет, и последующие его ремарки на этот счет повторили прошлогодичные сентябрьские. После нашей встречи год назад он точно также за границей, по-моему во Франции повторил эту фразу насчет крови на руках. И мы даже в этой студии комментировали, что это дело адвокатов и презумпция невиновности есть.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – То есть ничего нового по Ходорковскому не сказал Владимир Путин. Тогда я вас попрошу поподробнее рассказать об этой встрече, на которой нас не было и коллеги не сильно рассказывали. Что касается Триумфальной площади и выступлений оппозиции. Для Владимира Путина насколько эта тема была интересной, болезненной, приятной или не очень приятной.

К. РЕМЧУКОВ - Путин в целом, надо сказать, произвел впечатление такого человека, который в хорошей форме, как ни странно, отдохнувший, хотя он на машинке ездил по Дальнему Востоку. Вроде напряженное дело. Но не произвел ни на один вопрос ощущения, что он морщится, даже вопрос Чечни и воспоминания о 1999 годе, Хаттаб, Россия как никогда слаба, надо отделить Кавказ сейчас от нее, воспользоваться шансом либо не воспользоваться. Даже эти вещи, желваки ходили, но это был разговор человека, который считает, что он все делал правильно на Кавказе и нынешние сложности сводятся к терактам, что плохо, как он говорит, но это не имеет никакого отношения к войне. Триумфальная площадь меня интересовал вопрос, и я его ему задавал в плане конституционной. Мы когда-то говорили о 18-й статье Конституции, которая одна из основополагающих в нашем основном законе и она говорит о том, что права и свободы человека реализуются непосредственно. Вот это непосредственно я ему так сказал, что я не юрист, конечно, но в чем разница между непосредственной реализацией прав и свобод человека и опосредованными какими-то решениями. Применительно к Триумфальной площади мне не совсем понятно, да, Конституция говорит, право на собрания. Потом принимается закон о гарантиях прав граждан. И в гарантиях прав граждан тоже нормальная вещь, говорится об уведомительном характере. А потом маленькими буквами говорится последняя вещь: по согласованию с местными властями. Вот это согласование с местными властями обесценивает и уведомительный характер, и конституционное право. Он обычно аргументы использует насчет того, что вам надо в роддом ехать или вы на дачу едете, а вам перекрыли. Точно также вчера это было, откуда 40 тысяч студентов нагнали, перекрыли центральные магистрали, я не мог ездить. Почему одна сторона 20 раз подает заявку, ей всегда отказывают. А другая сторона 20 раз подает, ей всегда разрешают. Значит не вопрос о том, чтобы заботиться о наших правах перемещаться, а когда избирательно трактуется право той или иной организации, тогда создается ощущение произвола. Он сказал, ну да, тут наверное, личные мотивы какие-то. Личные амбиции уже. Но в целом его отношение однозначно, он транслировал, что демонстранты ищут провокации, те, кто ходит 31, им разреши Триумфальную, они дальше пойдут до Кремля. Потому что им нужно, чтобы была провокация, был конфликт, и было все. То есть в этом смысле он абсолютно такое ощущение, не находится в середине дискурса общенационального или по крайней мере той части политического спектра, которая считает ненормальным запреты на эти демонстрации.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Но у вас не было задачи его переубедить по этому вопросу. Вы хотели просто обратить его внимание на эту нестыковку.

К. РЕМЧУКОВ - Меня всегда интересует уровень аргументации.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Он обратил на это внимание, он сказал, что об этом надо подумать.

К. РЕМЧУКОВ - Он говорит, что, пожалуй, надо. Потому что другой вопрос, я ему сказал, вот смотрите, вы говорите дубиной по башке отоварить. А в законе о полиции прямым текстом сказано: по башке нельзя бить дубиной. Я говорю, милиция за день до демонстрации с ужасом смотрит, как объяснить милиционерам. Он подумал и говорит: я не подумал про 31, когда давал интервью. Может в вашем статусе надо думать о таких вещах, что они имеют резонанс.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Помимо вашего замечания о том, что в статусе премьера все-таки нужно думать, что говоришь, как-то его это задело?

К. РЕМЧУКОВ - Это был следующий вопрос, я попросил объяснить с Лужковым эта история. Вовремя вернулся из отпуска, не вовремя. Потому что вокруг этого, говорю, хотите вы или нет, но мы анализировали ситуацию, рассматривали, Кремль говорит, нет, все-таки не вовремя. Вы встречаетесь с Лужковым, говорите: вовремя, спасибо. Он говорит: для меня политики никакой нет. Он позвонил мне Лужков, сказал, что хочет встретиться и предложить миллиард рублей из московского бюджета для строительства домов в Рязанской области. Для меня, поскольку я находился в этот момент в Рязанской области, это было существенно важно, что мэр берет на себя такие обязательства построить дома. Я назначил ему встречу, на следующий день это произошло. А потом я узнаю, что из этого делают какую-то политику. Вовремя, не вовремя. И вот из этих сюжетов я ему сказал, что Владимир Владимирович, вы со своим статусом лидера ведущей партии, премьера и все, наверное, ваши слова имеют большее значение, чем вам кажется. Но он когда общался, он общался очень так, он говорил: ну вы верите мне, что я не придавал этому, нет там политики. Нет же оснований сказать, что я не верю, если он говорит. Поэтому в данном случае просто он говорит: может быть мне действительно надо поосторожнее с высказываниями быть, потому что они могут интерпретироваться. Но в целом ощущение такое, что у него есть собственное представление об управлении страной. Это текущее управление. У меня создалось ощущение, что он прагматически ориентирован на решения сегодняшних задач в стиле слов песни Шевчука, которую он пел в 80-е годы, «Революция», по-моему, песня называлась: мы бьемся насмерть во вторник на среду, не понимая уже четверга. Вот четверг интересует уже не очень сильно. А вот во вторник на среду очень интересует. Поэтому для Путина существенны люди, которые конкретно берут и что-то делают. Сегодня именно. К чему это приводит, это не так важно. Это его модель управления. Это ограничение его видения. И с этой точки зрения у него совершенно собственные критерии вероятно и качества людей, которые его окружают и цели, зачем эти люди есть. И будущее и его картина мира мне кажется сильно отличается от той картины мира, которая господствует на «Эхо Москвы», если почитать сайты или комментарии. Здесь почти все близко к взрыву, почти все близко к апокалипсису, ощущению, у него это да, проблема есть, но это рабочая проблема, люди с пониманием относятся.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Вы же понимаете, что важно не то, как соотносится взгляд премьера с взглядом «Эхо Москвы», а важно то, как это соотносится с реальной ситуацией в стране. Действительно ли это близко к взрыву или апокалипсису.

К. РЕМЧУКОВ - Моя точка зрения, что Путин исходит из того, что ситуация намного стабильнее, чем многим кажется. И более того, я даже чисто исторически хочу сказать, что я иногда читаю комментарии или слышу их, когда люди говорят: вот цена на нефть упадет, дефицит бюджета увеличится, резервный или Стабилизационный фонд упадут, и все. Но мы помним, Ельцин 10 лет правил страной фактически с дырой в бюджете, с задолженностью по зарплате. Разве он утратил власть? Просто ситуация, Ельцин у власти. Он проводит непопулярные реформы, у него очень сильная оппозиция ему в думе. И тем не менее, с низким рейтингом он остается у власти. То есть наступление тяжелой экономической ситуации, разочарования людей и крах режима это совершенно разные мне кажется элементы в нашей судьбе.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Но если обратиться к словам Путина, которые он говорил на встрече с участниками Валдайского клуба, один из участников процитировал премьера и сказал, что Путин на этой встрече заявил, что хотел создать такую политическую систему, которая жила бы без него. Насколько вы об этом говорили и как вы думаете, действительно ли Путин такую систему создает и у него это получается. Или наоборот, мы видим, что все это строится на одном человеке.

К. РЕМЧУКОВ - Например, он на встрече с нами абсолютно четко и несколько раз повторил одну мысль, как здорово, что время кризиса выпало на тот период нашей истории, что мы имеем "Единую Россию", обладающую конституционным большинством в думе. Как здорово. Потому что нам удавалось принимать антикризисные законы, хотя и с некоторым опозданием возможно, но все-таки быстро и без всяких политических спекуляций, очень здорово. То есть он я считаю, очень опытный политик, он просто так не говорит. И я увидел в этом пожелание и намек, что конституционное большинство в думе это очень важный фактор стабильности и успешности. Поэтому я не удивлюсь, если выяснится, что эта модель, зарекомендовавшая себя в условиях кризиса, а мы еще из кризиса не вышли, будет предложена стране в очередной раз. Конституционное большинство у партии «Единая Россия» в думе. Например.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Еще одна тема – отношения с Грузией. Тут немного удивляются участники Валдайского клуба, говорят, что изменился тон у Путина, причем существенно по поводу проблемы наших взаимоотношений с Грузией, в частности Владимир Путин заявил, что Абхазии, Южной Осетии и Грузии нужно вместе решать вопрос о форме их будущих отношений. Россию он тут не упоминает. Что, у нас сменился вектор? Или это опять журналисты выдают желаемое за действительное.

К. РЕМЧУКОВ - Такое заявление уже делалось и намекали, что именно месяц назад, может чуть больше, месяца полтора так говорилось, что они должны искать и это, безусловно, отличие от ситуации, при которой это независимые государства и все. Но вероятно, позиция Запада настолько определенна, что они не собираются признавать ни Южную Осетию, ни Абхазию и из этого вытекает комплекс отношений в этой части Европы, Азии, что думаю, что он говорит. Но может быть, он это говорит, имея в виду, возможно, свое будущее президентское. Уже закладывает эти отношения. Потому что хотя они и подчеркивают, что это еще время не принято, но много признаков есть того, что часть элиты воспринимает нынешнюю активность Путина как недвусмысленный сигнал о том, что он может вернуться как президент. И мы видим последствия, сегодня, по-моему, в «Российской газете» Бастрыкин интервью давал по поводу трехлетия своей организации. Следственный комитет при прокуратуре. И он по Магнитскому несколько в иной тональности высказывался, чем до этого. Лужков, статья в «Московском комсомольце» была…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – В «Российской газете» тоже.

К. РЕМЧУКОВ - Которая противопоставляет…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Но как раз предвосхитили мой вопрос. Начинается новый политический сезон. Уже началась очевидно предвыборная кампания. И я не хотела бы, чтобы мы говорили о Путине и Медведеве, потому что мы не раз обсуждали, что как раз эти два человека каким-то образом между собой договорятся. Но я хотела бы, чтобы мы поговорили о противоречиях и конфликтах между командами. Когда есть команда Путина, команда Медведева. И например, если мы посмотрим на ту же ситуацию с Химкинским лесом, когда московское правительство говорит сначала одно, потом другое. И эти может быть, метания скажем так, мы сейчас внимательно за этим наблюдаем. Этот конфликт между командами насколько серьезен и опасен?

К. РЕМЧУКОВ - С моей точки зрения он не очень опасен. Потому что у команд нет ресурса для полномасштабной борьбы именно потому, что руководители этих команд друг с другом находятся в хороших… Я задал Путину вопрос: вы одной крови? Он говорит: да, Медведев недавно мне потрет подарил фотографию, там написано было, что-то такое одной крови. То есть в этом смысле команды могут, если на Лужкова они нацелились сейчас, и началась борьба, могут сосредоточиться вокруг этой борьбы. Я не знаю, вы обсуждали, наверное, инициативу Медведева по Госсовету. В Конституции зафиксировать. Я когда услышал эту новость, я подумал, может быть это и есть будущая должность Медведева. Председатель Госсовета. Звучит очень хорошо. Как в КНР, огромное количество наверняка представительских функций, можно верительные грамоты принимать. Вроде бы не вице-президент, поскольку должности нет, а председатель Госсовета звучит очень хорошо. И если вот эти вещи становятся понятными, то уже становится понятным, сколько нужно продержаться, чтобы удержать ту или иную позицию. Как надо защищаться.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Но тут же просто один руководитель пропагандирует стабильность и консерватизм, другой наоборот, перемены, либерализм и прочее. Просто возникает какой-то когнитивный диссонанс…

К. РЕМЧУКОВ - Если бы это одна голова была бы…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А это разве не одна голова?

К. РЕМЧУКОВ - Тогда бы когнитивный диссонанс. Нет, один отвечает за развитие, другой за выживание.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – И команды просто должны разделиться по двум этим направлениям.

К. РЕМЧУКОВ - Тань, у команд есть корыстные интересы, как правило. Команды это конкретные люди и конкретные шансы. Не воспользоваться шансом, был на таком посту и ничего там себе не взял. Всегда можно менять людей, тем более с моей точки зрения модель управления централизованная, которую Путин выстроил, она очень неэффективна. Он сам даже на каком-то заседании сказал, что нецелевым образом потрачено было 400 млрд. рублей. Даже в антикризисные годы. Что такое 400 млрд. рублей. Больше 13 млрд. долларов. Нецелевым образом. Притом, что все его ставленники руководят, все с чекистским прошлым, все казалось бы соль земли. Это говорит о том, что даже предположить, что все люди были такие, какие они заявляют о себе, модель позволяет их нецелевым образом эти деньги тратить. Поэтому всегда можно показать президенту, кого можно смещать. Пока таких решительных изменений в кадровой политике не было. И это говорит о том, что пока в команде Медведева с моей точки зрения недостаточно сил для замены кого-то из команды Путина.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Недостаточно сил в плане, что нет людей, которые могут это сделать или нет ресурса.

К. РЕМЧУКОВ - Ресурса конечно. Потому что редко меняют для того, чтобы повысилась эффективность. Меняют просто, чтобы был свой человек. Председателем банка, председателем госкорпорации. Председателем той или иной монополии. Это не вопрос наличия людей. Люди примерно одинаковые.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Новый политический сезон, который сейчас уже официально можно считать открытым, насколько будет интересным, как вы считаете? У нас с политикой не очень живо вы сами говорили, по-моему, про болотце. Что-то поменяется, 2011 не за горами.

К. РЕМЧУКОВ - Я понимаю ваш вопрос. Не очень понятен термин «интересным». Потому что мы вынуждены с любым сезоном мириться, даже летние месяцы такие мертвые для политики мы стараемся выискать что-то интересное.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Эти летние месяцы как раз были очень даже интересными в плане потери, например, политических очков.

К. РЕМЧУКОВ - А потом почему-то неожиданно нашлись политические очки.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Это загадка. Откуда они нашлись? Неужели желтая Лада-Калина сделала свое дело?

К. РЕМЧУКОВ - Не знаю. Загадка. Люди - загадка. Не Калина, а люди. Почему они так. Но, скорее всего, несчастные брошенные люди ценят конкретную помощь, и эта помощь ценнее любых обещаний о будущей модернизации. О чем-то нанотехнологическом. Поэтому ценятся такие вещи, быть рядом с людьми, эта стратегия оказалась выигрышная. С точки зрения быстрого наверстывания упущенного. Вообще вся пиар-активность премьера показывает, что без выходных нужно работать на рейтинг, на присутствие…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Вот уже и президент картошку выкапывает.

К. РЕМЧУКОВ - Президент тоже, он же был во время пожаров немножко академичен. Он выдвигал инициативы, закон о полиции, что-то еще, но чаще мы видели в кабинете. Либо в халате, если он посещал что-то такое. А вот на месте, сейчас он картошку.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А вот вы говорите про народ, которому важно, чтобы конкретная помощь и чтобы было что поесть. Сейчас серьезно очень активно обсуждают и всячески ссорятся по поводу цен на самые необходимые продукты. И мы говорим в первую очередь о зерновых. Понятно, что рост цен это естественно после такой засухи. Что в этой ситуации можно объяснить людям. У нас опять пустые полки.

К. РЕМЧУКОВ - Да, это серьезная вещь. И при этом на этом фоне людям говорят: мы не допустим повышения цен. Они уже повысились. А мы не допустим. И вот человек должен решать для себя между тем, что он видит своими глазами, и тем, что он слышит. Мне кажется, что многие в стране все-таки предпочитают верить пока заявлениям, сейчас мне кажется важнее увидеть механизм. Есть ли у руководства страны механизмы эффективных и своевременных продовольственных интервенций в таких масштабах, которые в состоянии сбить панический спрос. Потому что конечно, этот спрос на гречку, как объединенный термин, он показывает реально, к сожалению, какой низкий уровень жизни у людей. Какие озабоченности, как они реально боятся попасть на большие расходы по базовым товарам. Потому что когда доход выше, ты же не дергаешься закупать гречку или что-то еще. Вот эта паника - отражение общей отсталости и характеристика структуры потребления людей. Поэтому будем смотреть, смогут ли они осуществить правильную в нужных объемах интервенцию на рынок с одной стороны. С другой стороны глобализация экономики показала ограниченность возможности одной страны. Когда Путин с одной стороны запретил и ввел эмбарго на экспорт зерна, думая, что это будет мощный сигнал внутреннему рынку о том, что все, этот потенциальный экспорт остается внутри страны. С другой стороны мы увидели, что обладатели этого зерна не спешат представить это на рынок, а мировой рынок, который отреагировал моментально на отказ России экспортировать зерно, там повысились цены и продовольствие, которое импортируется по многим позициям до 80% выросло в цене. Вот этот механизм ценообразования, который обусловлен факторами за пределами нашей страны, мне кажется, очень четко было прописано, что мы все-таки часть мировой экономики и односторонние решения не решают эти проблемы. Поэтому если цены вырастут, если инфляция будет двузначная к концу года, то мне кажется, может привести к изменению каких-то пропорций внутри власти. Вопрос теперь в том, кто будет отвечать за это. Потому что с момента, когда Медведев…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А кто будет?

К. РЕМЧУКОВ - Пока Медведев предлагал закон о полиции, а Путин тушил пожары, выдавал деньги, обещал построить все дома, я сегодня видел какой-то репортаж, как тысяча всяких турок, таджиков строят дома в Нижегородской области. Тысяча человек на стройке, чтобы они были к 1 ноября построены. Такая ударная капиталистическая стройка. И вдруг Медведев в Воронежской области картошку смотрит, делает обещания. С одной стороны он играет как активный игрок, показывает, что его это тоже волнует, с другой стороны он берет на себя серьезные обстоятельства, пообещав, что цены не вырастут. Поэтому он может пострадать.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Но Министерство сельского хозяйства уже пытается поддержать президента и дает определенные обещания. Но все равно ответственность будет на президенте.

К. РЕМЧУКОВ - Это как всегда палка о двух концах. С одной стороны ты сидишь, ты не вмешиваешься, чего ты сидишь, кабинетный президент что ли. С другой стороны ты вмешиваешься и говоришь такие слова, что не вырастут цены. А если вырастут.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Можно вызвать к себе премьера и сказать: а вот такая проблема, разберитесь, товарищ премьер, пожалуйста, у вас там целый кабинет министров, который за это ответственность несет.

К. РЕМЧУКОВ - Пока что так не было.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – А будет когда-нибудь?

К. РЕМЧУКОВ - Посмотрим.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Еще одно очень громкое дело, за которым внимательно все следят. Не только за заявлениями Владимира Путина и Дмитрия Медведева. Дело о ДТП на Ленинском проспекте. Сегодня объявили о закрытии этого дела. ГУВД не нашло вины водителя вице-президента Лукойла в этой аварии. Единственное, что Федерация автовладельцев России не согласна с выводами этого расследования. И готова предоставить собственные результаты. Какие для вас вопросы остались невыясненными. Потому что с самого начала такая была мощная кампания вокруг этого дела и настолько все сразу были уверены в виновности Мерседеса. Не будем выяснять, кто там был за рулем. Для вас это расследование оно вас убедило в том, что не виноват водитель вице-президента Лукойла?

К. РЕМЧУКОВ - Во-первых, я не видел материалов расследования. Я только слышал Колокольцева. Колокольцеву я доверяю. Я его лично знаю. Достойный человек и если он говорит, что вины водителя Мерседеса нет, значит, я ему доверяю. Второй вопрос связан с мигалками, потому что все это дело породило всю волну мигалок.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Притом, что на Мерседесе мигалки никакой не было.

К. РЕМЧУКОВ - Но право выехать на резервную полосу. Если это право какими-то документами, может, непроверяйка у него была или какое-то разрешающее, то если бы обычные люди сталкиваются, то тех вынесло, я почти не сомневаюсь, что так и было, как они описывают. Что Ситроен вынесло на эту резервную полосу, на резервной полосе оказался Мерседес, произошло столкновение. Это обоюдка. Здесь одна сторона виновата. Но было ли такое право. Но оно побудило такие мощные волнения, по крайней мере, в Москве, с этими синими ведерками, и вот у меня даже по встрече в Сочи с Путиным создалось ощущение, что он выдаст такой, он запретит мигалки, кроме президента и себя. И мне кажется, он наберет политических очков на этом деле.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – На основании чего у вас такие впечатление?

К. РЕМЧУКОВ - Задали вопрос. Поднималась тема, и он так хитро ответил. Ладно, - сказал, - не буду сейчас об этом говорить. Но было понятно, что он осуждает. Он говорит: конечно, тут неправильно, люди правы, скорее всего, - сказал он. Подумал, хотел, видимо, сказать что-то больше, потом махнул рукой, сказал: ладно, не буду распространяться.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Памятуя о том, что вы предупредили его, что нужно думать в его статусе.

К. РЕМЧУКОВ - Я не удивлюсь, по крайней мере, я скажу так, если Путин отменит, тем более там же распоряжением правительства количество машин с мигалками. Так что Путин вполне может это сделать. Это будет прямое следствие этого дела на Ленинском. А в таких вопросах, обвинять водителя этого Мерседеса, там же конкретный человек, что он виноват. Если Колокольцев говорит, что нет, я не могу.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Но материалы по этому делу какие-то из них в открытом доступе, их можно найти в Интернете. Как вы думаете, это сможет как-то поменять общественное настроение. То, что людям показывают и пытаются доказать прозрачность этого расследования.

К. РЕМЧУКОВ - Все будет зависеть от того, какой масштаб будет, в таких вопросах чрезвычайно важна открытость и детальность, пошаговость всего. С привлечением всех ресурсов. Телевидения, Первый канал, самый прайм-тайм, призовите экспертов, объясните. Тут вопрос же, у нас просто эти мигалки после того, как начали людей с ведерками задерживать, сразу стал политическим. Человек с ведерком на машине это политический оппонент режиму и власти. В этих условиях очень сложно, чтобы доверие возникало. На самом деле, если власть также заинтересована, как и все граждане в разборе полетов, нужен предметный, подробный разговор. Мне кажется это не проблема всех экспертов, которые пришли к выводам, которые озвучил Колокольцев, и пожалуйста, их оппонентов и пусть они неделю пообсуждают, если это важно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Спасибо большое. К сожалению, закончилось наше время. Напоминаю, что в программе «Особое мнение» сегодня выступал Константин Ремчуков. Большое спасибо, всем счастливо.