Николай Сванидзе - Особое мнение - 2010-05-28

А. ГРЕБНЕВА - Здравствуйте, в прямом эфире программа «Особое мнение». Я с радостью представляю нашего сегодняшнего гостя – журналист Николай Сванидзе.

Н. СВАНИДЗЕ - Здравствуйте.

А. ГРЕБНЕВА – Начнем мы с новости о проекте, который был запущен интернет-изданием и сайтом Сноб.ру, он называется – «Люди против Сталина». Акция проходила вчера весь день, все желающие могли прикрепить себе на одежду лоскут ткани и на нем написать имя репрессированного, либо родственника, либо знакомого, либо предлагалось поискать в базе данных тех людей, которые может быть жили и были репрессированы на той улице в Москве, где вы живете или в другом городе. Многие приняли в акции участие. Если бы мы вчера допустим, встречались, я бы о ней рассказала, вы бы приняли в ней участие?

Н. СВАНИДЗЕ - Если бы время нашлось, то принял бы. Во всяком случае, у меня было бы какой лоскут повесить. Потому что я думаю, что мало у кого реально, если покопаться, может людям это в голову не приходит, но мало у кого в семье, это как война. Как мало у кого нет погибших во время Великой Отечественной войны, так же как мало, у кого реально из родных близких или родственников нет репрессированных.

А. ГРЕБНЕВА – Эти лоскутки раздавали и возле станций метро, и люди, как пишут блогеры на Снобе.ру по-разному реагировали. Молодежь с интересом расспрашивала, что за акция, люди среднего возраста тоже кто-то брал, кто-то нет, многие пожилые люди начинали возмущаться, почему именно такой лозунг против Сталина. Нужно здесь акцентировать внимание на Сталине или можно было смягчить, написать: люди против репрессий, против еще чего-то.

Н. СВАНИДЗЕ - А что такое репрессии? Чьи репрессии, против кого? Просто абстрактные репрессии? Нет, тут нужно конечно как-то это персонифицировать. Либо говорить о сталинском режиме. Конечно, не он один занимался этими ужасами. Но он был главный, тем не менее. Поэтому я думаю, что здесь без его имени никак не обойтись. Что касается реакции представителей разных поколений. Для молодежи это фишка. Им как правило Сталин по барабану, что за, что против. Не знают они ничего про него.

А. ГРЕБНЕВА – То есть уже привычка вешать на себя какие-то ленточки…

Н. СВАНИДЗЕ - Я думаю, что некая акция, некая фишка. Это занятно. Люди среднего поколения отдают себе отчет в том, что произошло. Кто на уровне просто эмоциональном, кто действительно читал об этом или смотрел. Но что касается старшего поколения, у них действительно разлет мнений об этой фигуре очень большой.

А. ГРЕБНЕВА – Эту акцию поддержал в частности Андрей Бильжо и он пишет, что он неоднозначно относится к тому, как можно участвовать в этом или нет, он пишет, что ему самому лично неловко, получается, что я как будто бравирую тем, что у меня были родственники репрессированные. Что я говорю, вот мы жертвы, мы пострадали. Как с этим быть?

Н. СВАНИДЗЕ - Здесь каждый человек это воспринимает по-своему. Мне кажется, что здесь бравирования нет. Потому что ты не медальку вешаешь на грудь. Если у тебя человек погиб близкий тебе, дед, или прадед, бабка, то чего же здесь, никакого бравирования нет. Бильжо человек достаточно тонкий, я бы сказал очень тонкий, он, наверное, как-то тоже это все переживает по-своему. Все люди разные. Я здесь никакого бравирования не вижу.

А. ГРЕБНЕВА – И отмечу, что сейчас продолжается выставка – антисталинский плакат в Галерее Марата Гельмана, который эту акцию поддержал. И еще на что обращают внимание люди в Интернете, там естественно уже и неонацистские разные сайты подключились, которые много нехороших слов в адрес этого проекта высказывают. А другие говорят о том, что как быть с теми, кто сначала репрессировал, был палачом, а потом его самого настигла эта же рука карающая. Можно вспомнить Ежова. Вот нужно его в такие дни акции вспоминать как жертву или как кого?

Н. СВАНИДЗЕ - Если речь идет о родственниках Ежова, для них он жертва. А вообще он был палач. Так очень часто получается, что палачи потом тоже идут на плаху. Им тоже головы отрубают сплошь и рядом. От этого они не перестают быть палачами. Но повторяю, для родных и близких другое отношение. Я же не осуждаю какого-то внука Сталина за то, что он защищает честь своего деда. Ну, бога ради, твой дед, защищай. Врать не надо, а тебе больно слушать, что он был такой, это понятно, потому что ты внук. Вообще, на мой взгляд, об этих вещах нужно говорить, потому что в конце 80-х годов была такая волна огромная публикаций и всего связанного с нашей историей, в частности со сталинским периодом, который был огромным, просто по продолжительности в 20 веке. Тогда был весь Солженицын и Шаламов, и много чего. И тогда по телевизору было много передач на эту тему. И очень здорово изменилось общественное мнение. В том числе в отношении фигуры Сталина. Такие вещи влияют. Очень сильно влияют. И, на мой взгляд, последние годы, когда была такая так или иначе тихая ползучая реабилитация Сталина, и люди по-другому стали на это смотреть. Да, Сталин, выиграл войну. Ну, ошибался. Но кто не ошибался. Поэтому, на мой взгляд, пропаганда она играет роль очень серьезную. Поэтому ничего плохого я в этой акции не вижу.

А. ГРЕБНЕВА – На этой неделе львовский областной совет принял решение отказаться от названия Великая Отечественная война, как не отвечающего украинским историческим реалиям. Об этом сообщает агентство УНИАН. Они приняли решение, что 8-9 мая во Львовской области теперь будет не День Победы, а дни памяти жертв Второй мировой войны. То есть мы возвращаемся к памяти жертв.

Н. СВАНИДЗЕ – Я не готов осуждать позицию тех или иных народов, живущих вне России. У каждого из них своя история. Мы не должны забывать об истории Второй мировой войны, которая не тождественна истории Великой Отечественной войны. Я напомню, что Великая Отечественная война началась 2 июня 1941 года, нападением гитлеровской Германии на Советский Союз, а Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года нападением фашистской Германии на Польшу. За неделю до этого был подписан пакт Молотова-Риббентропа. То есть Сталина и Гитлера, которые поделили между собой Восточную Европу. И Западная Украина в соответствии с секретными протоколами к этому пакту досталась Советскому Союзу. Для жителей Западной Украины, западенцев действительно война это не то, что для нас. Она для них раньше началась, у них были основания быть, мягко говоря, в большей претензии на Советский Союз, они оказались между гитлеровским молотом и сталинской наковальней. И поэтому у них может быть свое отношение к этой войне. Действительно нам очень неприятно и мне очень неприятно, когда плохая память о сталинском режиме превращается в попытки реабилитации гитлеровского режима. Этого ни в коем случае не должно быть. Кстати, вы упомянули об этой акции, связанной со Сталиным, что неонацисты оживились и стали защищать Сталина. Смотрите, как удивительно, нацисты неонацисты люди, для которых очень часто кумир Гитлер, защищают Сталина. Эти две фигуры очень близкие исторически. И осуждение Сталина вовсе не должно ни в коем случае, это противоречит истории, морали, превращаться в оправдание Гитлера. Ни в коем случае. Но просто понять позицию этих людей, не отвергать ее сразу априорно, потому что это плохо, это не наше, это будет неумно. Надо просто понимать, что у них, у жителей Западной Украины другая история, нежели у нас. Для них Великая Отечественная война не вполне Великая и не вполне Отечественная. Это другое, просто другое. Поэтому нужно сначала это понять, а потом уже давать какие-то оценки.

А. ГРЕБНЕВА – На сайт пришли вопросы, касающиеся дела партизана Василия Кононова. Вадим из Красного села спрашивает: партизан ли вообще был Кононов, и напоминает, что Латвия в то время была оккупирована СССР. Какое у вас отношение, нужно было его приговаривать за тот расстрел, как он говорит людей, пособников нацистов.

Н. СВАНИДЗЕ - Это то, что я только что говорил про Западную Украину. Ровно та же тема. С нашей позиции Кононов, классической привычной позиции канонической Кононов партизан. А следовательно он борец против фашистов. А следовательно он кругом прав по определению. С позиции нынешних латышских не только властей, но и латвийского народа, латвийский народ, между прочим, наполовину не латышский, латвийский народ наполовину русский. Там порядка 50% практически русскоязычных людей. Так вот, с их позиции он был каратель. Потому что он расстрелял мирных людей. Кстати, похоже на то, что, во всяком случае, так я читал, что это люди были даже не латыши этнически, они были русские. Хотя это не имеет большого значения. Какая разница, кто они по национальности. Но в данном случае это достаточно интересно. Одна из них была беременная женщина. Поэтому здесь единой правды нет. На мой взгляд, здесь очень сильно вставать на дыбы и рвать рубаху на груди и говорить: не трожьте нашего Кононова, потому что это реабилитация Гитлера, вот в данном случае это не нужно делать. Кононов это Кононов, а фашисты это фашисты. И одно к другому прямого отношения не имеет. Это очень сложная ситуация. Связанная с тем, что история была очень сложна. Нам нужно хорошенько знать, что было между началом Второй мировой войны и началом Великой Отечественной, что творилось и в Западной Украине, и в Западной Белоруссии, и в Прибалтике. Какие там были настроения у людей, и чем это соответственно результировалось в конце войны. Потому что эти настроения оставались. Откуда взялись зеленые братья в Литве. Откуда взялось сопротивление бандеровское страшное, антисемитское, жестокое, кровавое. Но откуда оно взялось на Западной Украине. Откуда это все взялось? С неба упало, с Марса? Нет, мы должны знать причины и тогда мы будем давать более четкие оценки, в том числе и делу Кононова. Во всяком случае, более зрячие оценки.

А. ГРЕБНЕВА – Вы говорите, что касается Западной Украины, надо спокойнее реагировать, у них было свое отношение, Латвия тоже отдельная история. К чему мы придем в будущем, условно у каждой страны получается свои учебники истории, свое видение. Через 20 лет вырастут новые поколения украинцев, детей из Латвии. Как мы будем сосуществовать в едином историческом пространстве.

Н. СВАНИДЗЕ - Как-то будем, не только в Латвии и на Украине будет новое поколение. У нас будут новые поколения. Я вас уверяю, что у нас исторические трактовки тоже будут меняться. Они уже меняются у нас на глазах. У нас на глазах сейчас идет изменение трактовки пакта Молотова-Риббентропа. У нас на глазах только что произошло изменение трактовки катынского дела. Это важнейшие ключевые вещи. Нам еще предстоит как следует поговорить о том, что такое на самом деле был голодомор. Вроде бы всем все ясно, а битым словом не говорится. Об этом еще предстоит сказать. Я думаю, что, в конце концов, так или иначе, мы сойдемся, и не будет совсем разных учебников истории. В чем-то они, конечно, будут отличаться. Потому что когда один народ был покорен другим, то вряд ли можно ждать двух одинаковых учебников истории. Потому что для одних это предмет гордости, для тех, кто в свое время победил, а для тех, кто был побежден, это предмет национальной горечи. И поэтому не может быть здесь двух одинаковых учебников. Но, так или иначе, я думаю, что постепенно трактовки будут сближаться.

А. ГРЕБНЕВА – И еще в продолжение темы. Активно с коммунистическим прошлым борется нынешнее руководство Молдавии, президент республики Михаил Гимпу предложил запретить коммунистическую партию и всю советскую символику, включая серп и молот. По его мнению, это является символами преступного тоталитарного режима. Мы уже говорили о том, что в разных странах относятся, у нас мы когда-нибудь придем к тому, что будет поставлен вопрос на официальном уровне о запрете коммунистической партии и коммунистических взглядов.

Н. СВАНИДЗЕ - Я не знаю, смотря что собой будут представлять коммунистические взгляды. Если коммунистические взгляды постепенно перерастут в нормальные социал-демократические, это будет нормальная европейского плана левая партия, сохранившая только название – коммунистическая. И зачем ее запрещать, кому она мешает? У нас в принципе страна по убеждениям в значительной степени левая. А если она будет радикализироваться, если она останется в значительной степени сталинистской, может быть приобретет еще более радикальные, сейчас она достаточно спокойно себя ведет, но в силу политических обстоятельств. Я думаю, что если ситуация была бы менее стабильна политически, то и от руководства КПРФ можно было бы ждать других лозунгов, более радикальных. Если она будет оставаться готовой к радикальным действиям и лозунгам, тогда конечно, от нее будет исходить просто государственная и общественная угроза, несомненно.

А. ГРЕБНЕВА – Давайте пока останемся на постсоветском пространстве. Поразительные вещи происходят. Новый день дает новое развитие отношений Москвы и Минска. Вчера Игорь Сечин заявил, что, несмотря на большой долг и задолженность по газу, мы не будем применять никаких санкций, поставки продолжатся. Вечером Александр Лукашенко согласился продать пакет акций «Белтрансгаза» «Газпрому», то есть отдать контроль за газотранспортной системой. Сегодня тот же Сечин говорит, что мы пока не готовы на это согласиться, экономически это нецелесообразно пока что, а премьер-министр Белоруссии не приезжает по непонятным причинам на совещание к Путину по этому грядущему Таможенному союзу. То есть какие-то метания непонятные и вроде как Лукашенко такой жест делает, мы сначала добивались этого контроля, тут же мы отказываемся. Вы понимаете, что наши власти сейчас хотят от Минска?

Н. СВАНИДЗЕ - У нас, сколько я помню наши отношения с Александром Лукашенко, или его отношения с нами, это постоянно тяни-толкай. Постоянно уже больше полутора десятков лет. И я думаю, что так и будет. Покуда там будет Александр Григорьевич, у нас так и будет продолжаться. Тут дело не в том, чего мы хотим. Мы хотим естественно контроля над белорусским газом. Мы хотим тех цен на газ, которые бы нас устроили, мы хотим в принципе, чтобы Александр Григорьевич Лукашенко и республика Беларусь были нашими гарантированными союзниками. А Лукашенко хочет игры. Если ему сегодня выгодно делать нам реверанс, он сделает его нам, завтра будет выгодно повернуться лицом к Западу, он повернется к Западу. В этом плане Александр Григорьевич очень опытный и яркий политик. Он крутится, вертится в своей маленькой бедной, дай бог братскому белорусскому народу здоровья, бедной стране, и ухитряется оставаться субъектом международной политики. Достаточно значимым. Он нужен и нам, и Западу. Сейчас немножко изменилась конфигурация международных отношений в нашем регионе. Потому что у нас наладилась игра с Украиной. С приходом Януковича. До этого у нас была одна надежда на Лукашенко, и ему было проще конечно нами вертеть. Потому что он нам покажет сладкую конфетку, мы сразу рот открываем, он говорит: а, конфетку хотите, а тогда давайте так и так. Конфетка денег стоит. И мы уже готовы за этой конфеткой, ведемся на нее, сейчас ему будет сложнее, потому что Украина все-таки гораздо больше, чем Белоруссия. Она и политически, и экономически для нас важнее. И поскольку отношения наладились и с Януковичем, просто тишь да гладь на данный момент, не знаю, что будет дальше, то сейчас у Лукашенко конечно сужен фронт его маневра. Но, тем не менее, он как талантливый опытный игрок будет продолжать маневрировать стараться.

А. ГРЕБНЕВА – Но вообще вы сказали, что нам нужен гарантированный партнер, Белоруссия или Украина, реально ли, если речь идет об отношениях двух суверенных пока государств, чтобы партнер был гарантированным.

Н. СВАНИДЗЕ - Ну хочется же.

А. ГРЕБНЕВА – Главное – чтобы хотелось.

Н. СВАНИДЗЕ - От кого еще хотеть. Белоруссия это фактически мы один народ, на одном языке говорим. Только что были вместе. Ну ведь хочется.

А. ГРЕБНЕВА – Уже будет зависеть от политических умений наших руководителей, получится или нет. Давайте еще тему затронем. Много вопросов на сайте было касающихся основ православной культуры. Слушатели снова пытаются вытащить из вас ваше отношение к преподаванию религии в школе. А связано это вот с чем. На этой неделе прошел Всемирный русский собор, там выступала супруга президента Светлана Медведева, и она в частности заявила, что преподавание основ религии в школе научит детей нравственности. По ее мнению этот предмет будет толчком к тому, что бы дети стали более нравственные, и моральный их облик был приемлемым. Как вы относитесь к тому, что супруга президента выступает на таком духовном мероприятии?

Н. СВАНИДЗЕ - Я к этому отношусь нормально. Супругу президента пригласили. Я думаю, что ее пригласил святейший патриарх. Супруга президента пришла и выступила. Она сказала, что она думает по этому вопросу, и здесь я не вижу никаких аномалий. Было бы странно, если бы она не откликнулась на приглашение и не пришла. Что касается сути вопроса, то…

А. ГРЕБНЕВА – То об этом, извините, я вас перебью, мы поговорим после перерыва.

НОВОСТИ

А. ГРЕБНЕВА – Давайте разбираться с основами православной культуры. Напомню, что на Всемирном русском соборе выступала супруга президента Светлана Медведева, и она заявила, что нам «крайне важно научить наших детей пользоваться формулой нравственности и здесь поможет новый урок в школе – основы религиозной культуры и светской этики». Ваше отношение, вы согласны или нет?

Н. СВАНИДЗЕ - В зависимости от того, как он будет интерпретироваться. Если действительно это будут основы светской культуры, христианской этики, я намеренно говорю не православной, а христианской, потому что христианство это более широкое понятие. И в данном случае, на мой взгляд, детям нужно давать именно основы христианской этики, они вбирают в себя…

А. ГРЕБНЕВА – Всем детям?

Н. СВАНИДЗЕ - Нет, вообще нужно давать детям всем, но нужно давать, если на то пошло, я сказал, что нужно давать не православную, а христианскую, но нужно тогда давать основы этики и других мировых религий. На самом деле, если говорить о главных этических основах, они мало чем отличаются в основных мировых религиях. И есть какие-то понятия греха, понятия нравственности того, что такое хорошо, что такое плохо, и они мало чем отличаются по большому счету в основных мировых религиях. Поэтому люди на земном шарике живут бок о бок. Но здесь есть одна проблема. И вы когда задали вопрос - всем детям, я думаю, что вы именно это имели в виду. У нас страна многоэтническая и многоконфессиональная. И поэтому в таких случаях, когда речь идет о некой одной религии, и о преподавании основ именно этой религии, о приучении детей к тому, что они представляют именно эту религию, они верят в высшее существо именно в соответствии с канонами этой религии, это всегда очень несет в себе серьезные угрозы, потому что, а как быть с людьми, которые верят по-другому.

А. ГРЕБНЕВА – Вы в Общественной палате, в том числе не то что курируете это направление, но как-то видимо, занимаетесь этой темой.

Н. СВАНИДЗЕ - Да.

А. ГРЕБНЕВА – Вам приходят какие-то жалобы, или наоборот, все в восторге, учителя, уже практически, наверное, год это присутствует в виде эксперимента и даже на постоянной основе. Какое ощущение у вас складывается?

Н. СВАНИДЗЕ - У меня пока ощущение, что это только налаживается. У меня нет пока ощущения, что там все в восторге и нет ощущения, что просто стон стоит по всей Руси великой. На мой взгляд, еще как-то с этим не сжились.

А. ГРЕБНЕВА – Нет такого ощущения, что прошла инициатива, запустили по всем школам и это теперь само все происходит и варится в отдельно взятых учебных заведениях.

Н. СВАНИДЗЕ - Есть немножко такое ощущение.

А. ГРЕБНЕВА – А кто должен, Общественная палата должна этим заниматься?

Н. СВАНИДЗЕ - Общественная палата должна этим заниматься, но одной Общественной палаты для этого недостаточно. Потому что этим должно заниматься Министерство образования, конечно же. Вообще эта проблема, выходящая за рамки школы. Это проблема очень серьезная, потому что речь идет о том, что в нашей стране возникла лакуна идеологическая после гибели Советского Союза, после того как рухнул Советский Союз со своей идеологией. Которая никому не была последние десятилетия нужна, в которую никто не верил, но, тем не менее, формально она существовала. Советский Союз рухнул, рухнула марксистско-ленинско-сталинская и так далее советская идеология. Ей что-то должно придти на смену.

А. ГРЕБНЕВА – И что это должно быть православие?

Н. СВАНИДЗЕ - В нашей стране это не может быть одно православие. Потому что у нас кроме православия есть и другие конфессии и религии.

А. ГРЕБНЕВА – Но разве может быть идеология в этом масштабном понимании такая многовекторная, это уже получается не какая-то глобальная идеология страны.

Н. СВАНИДЗЕ - Понимаете, в чем дело, я повторяю еще раз, здесь речь идет о том, что здесь основные религии друг друга поддерживают в этом вопросе. В том, что касается главных основных проблем этических, моральных, здесь расхождений между главными мировыми религиями нет. И это нужно объяснять детям. А что дети выберут себе, какую веру они для себя выберут или не выберут никакой, что тоже нормально. Вот здесь ни в коем случае нельзя давить на детей, конечно же.

А. ГРЕБНЕВА – Сергей из Барнаула пишет на sms: религия в школе, а не в храме, это вообще профанация.

Н. СВАНИДЗЕ - В школах не преподают Закон Божий. Это не религия в школе. Речь идет о все-таки культурных основах, об исторических основах религии. Это немножко другое.

А. ГРЕБНЕВА – А если этики не отличаются, то зачем навязывать разные религии, по каким-то группам разделять, разобщать? – спрашивают.

Н. СВАНИДЗЕ - А как иначе, а как быть? Если мальчик или девочка один воспитывался в православной семье, а другой в мусульманской. И как и что им преподавать? Он будет приходить домой и говорить своим родителям: а вы знаете, там то же самое, что и у нас, только по-другому. Все равно чтобы не обидеть, чтобы не оскорбить, это все равно должно быть в соответствии с традициями той или иной семьи. А проблема в том, что у нас сейчас в мегаполисах наших я понимаю, что одно дело в Рязани там больше православных, естественно, а в Казани больше мусульман. Но дело в том, что если говорить о Москве и Питере, где семьи живут вперемешку, где идет религиозная чересполосица, где на одной лестничной клетке живут семьи православные и мусульманские, здесь как быть? Ходят в один класс, это очень серьезная проблема.

А. ГРЕБНЕВА – Вы считаете, что не нужно делать шаг назад, пока это продолжается, пусть в таком виде, уже официально закрепленного эксперимента, не нужно назад все это откручивать и оставлять все на выбор родителей.

Н. СВАНИДЗЕ - Эта тема настолько тонкая, я бы в нее с самого начала не влезал. Но если влезли, никаких шагов лишних делать не надо. Это настолько тонкая тема, что здесь любой неосторожный шаг чреват очень серьезными последствиями. Вы заметили, что я крайне осторожно на эту тему говорю. Просто взвешивая каждое слово.

А. ГРЕБНЕВА – И напоследок обращусь к вам не только как к журналисту, но и как к писателю возможно.

Н. СВАНИДЗЕ - Писатель – это Лев Николаевич Толстой. Я не писатель.

А. ГРЕБНЕВА – Хорошо, журналист. На этой неделе в блоге Татьяны Юмашевой появилось сообщение о том, что Наина Ельцина начала записывать свои воспоминания, к ней будет приходить специальный журналист, и возможно это появится в виде какой-то книги, возможно просто в виде зафиксированных в электронном виде записей. Как вам кажется, может быть уже пора переосмыслить или просто осмыслить фигуру первого президента России Ельцина. Может быть, вы бы взялись за этот труд, вы написали…

Н. СВАНИДЗЕ - Я бы взялся за труд? Если Наина Иосифовна за него взялась. Зачем же мне за него браться? Она Бориса Николаевича знала немножко лучше, чем я.

А. ГРЕБНЕВА – Это понятно, она не только про своего мужа пишет, но и про свою молодость. То есть не привлекает вас перспектива написания книги «Ельцин».

Н. СВАНИДЗЕ - Написание мемуаров.

А. ГРЕБНЕВА – Нет, книги «Ельцин».

Н. СВАНИДЗЕ - А почему именно я должен писать книгу «Ельцин». У меня фигура Бориса Николаевича вызывает огромное уважение, огромное. И я ему очень за многое благодарен. Но есть люди и Наина Иосифовна первая естественно в этом ряду, которые знали Бориса Николаевича много лучше, чем я. И я думаю, что если они будут писать, прежде всего, Наина Иосифовна, это будет целесообразнее. Я думаю, что это очень хорошо, если она действительно взялась за перо.

А. ГРЕБНЕВА – То есть если бы вы писали такую книгу, вы бы тоже естественно на основе интервьюирования Наины Иосифовны о личности Ельцина. То есть свои какие-то оценки…

Н. СВАНИДЗЕ - Это очень гипотетический вопрос. Я сейчас не собираюсь писать книгу про Бориса Николаевича, если бы взялся, я бы наверное подумал, как я буду это делать. Но сейчас не готов вам дать ответ.

А. ГРЕБНЕВА – Но вообще нужно ли, несмотря на то, что не так много времени прошло, тем родственникам, которые знали о президентах, о премьерах, рано начинать это все публично.

Н. СВАНИДЗЕ - А что значит, нужно, не нужно? Здесь закона на этот счет нет. Если душа просит, почему нет. Речь идет об исторической фигуре. Фигуре очень большого исторического масштаба. Фигуре уже ушедшей. Его жена, вдова хочет написать о нем. Ну почему же нет. Кто здесь может какие сроки ставить? Никаких сроков здесь быть не может.

А. ГРЕБНЕВА – То есть главное, чтобы это…

Н. СВАНИДЗЕ - Если ждать 50 лет, то уж писать будет некому.

А. ГРЕБНЕВА - Спасибо большое. «Особое мнение» журналиста Николая Сванидзе в эфире «Эхо Москвы» и телеканала RTVi. Всего доброго.