Евгения Альбац - Особое мнение - 2010-04-19

О. БЫЧКОВА – Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». В студии телекомпании RTVi, радио «Эхо Москвы» Ольга Бычкова. С особым мнением главный редактор журнала «The New Times» Евгения Альбац. Добрый вечер.

Е. АЛЬБАЦ - Добрый.

О. БЫЧКОВА – Я уже нажала на кнопочку с веб-трансляцией. Но нажать-то я нажала, но у нас сегодня какой-то технический трабл идет, поэтому не осуждайте меня очень строго, если не увидите Евгению Альбац, а может и увидите в режиме реального времени. Давайте мы начнем с сегодняшнего Конституционного суда. Я не знаю, надо судить террористов и шпионов с помощью суда присяжных. Или нет. Как все-таки окончательно решил Конституционный суд. Личное отношение человеческое к этому какое должно быть?

Е. АЛЬБАЦ - У меня оно отрицательное. Потому что все-таки суд присяжных это собрание 12 испуганных мужчин или не очень испуганных женщин, и все-таки у обвиняемого есть, как мне представляется значительно больше шанс на справедливость рассмотрения доказательств в его пользу. Даже притом, что человек совершил такое страшное преступление как террористический акт. Я слышала аргументы, что вот когда это происходит в регионах, там невозможно найти присяжных, на них будут давить, угрожать…

О. БЫЧКОВА – Прежде всего, будут давить, потому что теракты вызывают всегда очень большой эмоциональный отклик.

Е. АЛЬБАЦ - Это все правда. Но это же не впервые в истории человечества. Для этого суд присяжных передается в инстанцию другой территории или субъекта выше. Во всяком случае, понятно, что совершенно бесполезно в Ингушетии судить террориста. Его надо судить в другом регионе РФ. У нас вообще страна большая. И есть возможность это делать.

О. БЫЧКОВА – Простите, вот например, в московском метро совершили взрывы, там погибло много людей и они из разных мест, потому что жители Москвы приезжают отовсюду. Но кто-то жил здесь, кто-то приехал давно, кто-то недавно. Да в какой регион ни перенеси этот процесс, если он состоится когда-нибудь, это будет одно и то же. В любом случае будут люди вокруг, которые будут выражать свое мнение и пытаться воздействовать на присяжных.

Е. АЛЬБАЦ - Оль, вообще проще всего проводить любое дознание или судилище в лагере. Вообще никаких проблем под охраной…

О. БЫЧКОВА – Или в СИЗО.

Е. АЛЬБАЦ - Всегда найдутся аргументы, почему проще у людей отнять права, нежели им дать. Меня очень пугает тенденция, что под лозунгом борьбы ли с терроризмом или стабильности или любви к отечеству или к отеческим гробам мы пытаемся все время упрощать ситуацию или упрощать институты. Это неправильно на самом деле. Ведь можно тогда дойти до тройки, дед мой был расстрелян по приговору тройки и в эту ночь были расстреляны по приговору тройки тысячи человек. Так чего может быть проще. Вернуться к ситуации трибуналов и троек и никаких нет проблем.

О. БЫЧКОВА – Тут есть еще одно сомнение, потому что очень часто выясняется именно через суд присяжных, что сторона обвинения недостаточно свое обвинение аргументирует. И если у профессиональных участников процесса может быть уже какая-то привычка или корпоративность, то люди, которые приходят вот такие с улицы, с мороза, они не привыкли может быть с этим считаться. Они не хотят грех на душу брать. Может быть, в этом тоже есть какая-то проблема.

Е. АЛЬБАЦ - Безусловно.

О. БЫЧКОВА – Потому что уж терроризм точно надо доказывать.

Е. АЛЬБАЦ - У нас следствие работает очень часто плохо, не умеет собирать доказательства и проигрывает дела в судах. И с моей точки зрения так и должно быть, если обвинение не может доказать свои позиции, то человек должен оставаться на свободе.

О. БЫЧКОВА – Тем не менее, Конституционный суд вынес сегодня решение.

Е. АЛЬБАЦ - Очень печально, что у нас Конституционный суд все больше и больше превращается в такую ширму. Вот это беда, конечно. С уходом оттуда таких судей как Анатолий Кононов, у которых было представление о законе и о чести, о собственном достоинстве, к сожалению, эта инстанция постепенно превращается в фикцию. Это обидно.

О. БЫЧКОВА – Тем не менее, судья Зорькин председатель сказал сегодня, что это не противоречит Конституции. Наверное, не противоречит. Конституционный суд не нашел наверное, действительно противоречий. В конце концов, он же должен только находить соответствие одного закона другому закону, Конституции.

Е. АЛЬБАЦ - Наверное, я не знаю, я просто не помню, чтобы в Конституции специальным образом оговаривалось наличие суда присяжных. По разным делам. Я просто боюсь, что так мы замечательным образом упростим до самого предела. А что за этим бывает, мы уже проходили в нашей истории. Мы уже проходили через трибуналы, через тройки. Это все уже было.

О. БЫЧКОВА – То есть вы считаете, что это не частный случай в разновидности судебных процессов, связанных с терроризмом и шпионажем, а это некая тенденция, вначале внедрили суд присяжных, а теперь начинают его постепенно как шагреневую кожу…

Е. АЛЬБАЦ - Дело в том, что если бы наша правоохранительная система не была столь коррумпирована, насколько она есть, то можно было бы говорить о том, что нужны специальные суды по делам о терроризме. Потому что они требуют очень большой поисковой работы, требуется искать, как пришли деньги, как это проплачивалось, как провозилась взрывчатка, они наверное должны слушаться в закрытом режиме и так далее. Но беда заключается в том, что это упрощает просто работу следствия. И самое главное, что мы никогда не будем знать, человек, который осужден, он действительно был террористом или на него повесили всех собак, поскольку надо было отчитаться…

О. БЫЧКОВА – Настоящие террористы действительно осуждены или продолжают ходить на свободе.

Е. АЛЬБАЦ - Совершенно верно.

О. БЫЧКОВА – Давайте поговорим о том, что в Киргизии происходит. История с переворотом фактически, она сейчас разделяется на несколько сюжетов. Понятно, один сюжет то, что там вообще происходит и что будет происходить дальше, другой неожиданно появившийся сюжет, не знаю, правда, насколько к этому нужно серьезно относиться, это попытки отнимать компании, землю, чуть ли ни дома у русскоязычных жителей России и как на это должна реагировать Россия. И третья история это судьба президента Бакиева или бывшего президента. До сих пор не ясно, что ли он отрекся, то ли нет. И что это была за бумажка, посланная факсом, якобы написанная от руки, и надо ли принимать ее. Он куда полетел, вначале в Казахстан, потом вроде в Минск. Как вы думаете, где он осядет?

Е. АЛЬБАЦ - Мне немножко странна та информация, которая сегодня идет, потому что Илья Барабанов, который довольно много времени провел и в городе Ош, я не соображу, какое там должно быть склонение, поэтому упрощаю себе жизнь…

О. БЫЧКОВА – В городе Оше я думаю.

Е. АЛЬБАЦ - …и в Джелалабаде. Во-первых, там никто не охотился за Бакиевым. Милиция прекрасно знала, где находится Бакиев.

О. БЫЧКОВА – Так это же его вотчина.

Е. АЛЬБАЦ - Ну конечно. Поэтому никто ему там не угрожал. Илья Барабанов встречался с Бакиевым там около его дома. И с ним разговаривал. Никаких угроз не было. Он встречался и с мэром Оша и с мэром Джелалабада, тот и другой говорили о том, что никто Бакиева арестовывать не будет, поскольку он пока пользовался еще иммунитетом. Дальше пошло по факсу сообщение об отставке, насколько я понимаю, по информации Барабанова из Джелалабада, никакой угрозы, никакого насилия над Бакиевым не было совершено. Третье, опять же по его информации конечно тут надо спрашивать Барабанова, он лучше меня значительно эту тему знает, поскольку он там был, и он все время связывается с людьми там, судьбу Бакиева решали в Москве и Вашингтоне. Бакиев звонил, у нас в номере об этом идет подробный материал Ильи Барабанова, Бакиев звонил Путину, Путин ему примерно указал траекторию движения, которая не приводит ни к чему хорошему. Потом он связывался…

О. БЫЧКОВА – Я не поняла.

Е. АЛЬБАЦ - Путин отправил туда, куда… кто у нас выгуливает?

О. БЫЧКОВА – Макар.

Е. АЛЬБАЦ - Да.

О. БЫЧКОВА – Все равно нужно найти какую-то точку на карте и куда-то, он же на Луну не полетит.

Е. АЛЬБАЦ - Он его отправил в точку на карте, которую у нас пишут на заборе. А дальше, насколько я понимаю, Бакиев связывался с президентом Медведевым и Медведев дал указание, еще будучи в Аргентине, чтобы самолеты российской авиабазы, ВВС России вывезли Бакиева в Казахстан. Одновременно с этим участие в судьбе Бакиева принимал Вашингтон и насколько я понимаю, ровно это и было согласовано с главой Казахстана, с Назарбаевым. Теперь появляется информация о том, по-моему, вчера или позавчера, что президент Белоруссии Лукашенко объявил Бакиева действующим президентом и пригласил его к себе. Заметьте, кстати, что когда пошла информация о том, что Бакиев разговаривал и с премьером Путиным и шли переговоры напрямую или через посредников с президентом Медведевым, Бакиева уже не называли наши агентства и пресс-секретари этих институтов государственных, не называли президентом. Просто шло имя и фамилия. Без всякого упоминания слова «президент». Собственно, если вы посмотрите в сообщениях, которые идут со ссылкой на пресс-секретарей американского Белого дома, тоже Бакиева уже не называют президентом. То есть эта посылка по факсу принята как добровольное заявление об отставке. Арестован один из сыновей, по-моему, Бакиева, но насколько я понимаю, остальные пока находятся на свободе.

О. БЫЧКОВА – И пытаются взять одного из его братьев.

Е. АЛЬБАЦ - Да. Я могу перепутать, то ли брат Бакиева, то ли сын его отдавал приказ, который возглавляет их местное КГБ, что-то в этом роде, оно немножко по-другому называется. Отдал приказ вроде бы стрелять в Бишкеке. И его собственно и арестовали. Заявление Лукашенко о том, что он готов принять Бакиева, ну, Лукашенко можно понять. Лукашенко очень давно сидит в Белоруссии, хотя он сумел совершенно вытоптать оппозиционные поля, но мы же с вами знаем, что суть авторитарных режимов, они обваливаются вдруг. Вот чуть-чуть перетягивают резьбу, и все, она срывается. Вот гаечный ключ чуть-чуть перетянули, они неизбежно перетягивают, потому что связи с землей нет, наверху страхи завышены, всегда кажется, что внизу там уже просто с вилами идут

О. БЫЧКОВА – Или наоборот занижены.

Е. АЛЬБАЦ - Как правило, завышенные, потому что людям свойственно с дисконтом оценивать свое будущее. И поэтому, как правило, завышенные, и авторитарные режимы это Колосс на одной глиняной ноге. Даже не на двух. А на одной. Которая изнутри раздирается группами интересов. Поэтому это вдруг все обваливается. И то, что кажется, ой, такой сильные и военные и кагэбэшники, и то, пятое, десятое, это все рушится в одну секунду. А это очень неустойчивые режимы. Неслучайно срок жизни авторитарных режимов по данным Адама Пшеворского, 11 лет. Бывали разные варианты, бывали и 40 лет и как в Мексике 70 лет, но, тем не менее, факт остается фактом. Это крайне неустойчивая форма режима. И поскольку не существует политических партий нормально действующих и политических движений, задача которых канализировать процесс в некие институциональные формы в неких рамках. Чтобы это не превращалось в эту грязную жижу, которая выливается на улицы, начинает громить магазины, дома, убивать друг друга, убивать милиционеров, то, что мы с вами наблюдали в Бишкеке. Это такой же латиноамериканский вариант. Причина, почему это произошло именно так в Киргизии, ровно в том, что нет институтов, нет этих труб, которые могли бы отводить и протесты, и пар, и проводить различные группы интересов.

О. БЫЧКОВА – Это поняли. Но все-таки Лукашенко-то оттого, что он…

Е. АЛЬБАЦ - Лукашенко я думаю, отлично понимает, что его авторитарный режим может обвалиться так же быстро, как режим…

О. БЫЧКОВА – Но оттого, что он возьмет к себе Бакиева, его режим не станет более устойчивый. Потому что киргизам – киргизово, а белорусам – белорусово.

Е. АЛЬБАЦ - Я думаю, что, во-первых, как мы знаем, временное правительство Киргизии заявляет, что 200 миллионов долларов куда-то ушли. И куда – неизвестно. И они обвиняют семью Бакиева в том, что они увели из бюджета 200 миллионов долларов. Можно предположить, что Бакиев собственную безопасность в любой стране будет оплачивать очень большими деньгами. Второе, конечно же, у Бакиева остались связи, контакты в Киргизии, на юге. И судя по сегодняшним сообщениям, он не собирается сдаваться сейчас и сразу.

О. БЫЧКОВА – Теперь говорят в его окружении, что он не ушел ни в какую отставку…

Е. АЛЬБАЦ - Очень странно. Но, честно говоря, для этого мне надо просто выяснить, что на самом деле об этом говорят в Джелалабаде. Потому что непонятная идет информация. А второе, понимаете, я думаю, что Лукашенко понимает, что в любую секунду это может с ним произойти. Я помню, когда начались события в Бишкеке, я разговаривала с нашим корреспондентом в Бишкеке, с очень хорошим журналистом, который для нас часто оттуда пишет, и он мне говорит: вы понимаете, мы были убеждены, что завтра-послезавтра нас всех пустят по этапу или будут стрелять, режим Бакиева казался безумно сильным, жестким, что вообще с ним ничего сделать нельзя. Такой клан, такая семья.

О. БЫЧКОВА – Тем более только что пришел к власти.

Е. АЛЬБАЦ - И через два дня все это ап – и рухнуло. Я думаю, что Лукашенко, поскольку мужик он неглупый, должен понимать, что с ним может произойти ровно то же самое. Ко всему прочему много ходит разговоров об участии России, во всяком случае, то, что Россия очевидно была не на стороне Бакиева во всей этой заварушке, это мне кажется очевидно. Думаю, что у батьки тоже немного оснований ожидать, что в случае чего Россия придет ему на помощь. Не придет, так как это сделал Черномырдин в середине 90-х, не придет. Он столько раз обманывал, кидал, называл всякими разными словами первых лиц РФ, что ему ждать поддержки тоже не стоит. ЕС тоже вряд ли будет спасать батьку. Поэтому для батьки сегодня рационально формировать такую группу поддержки среди автократов. Узбекистан еще есть. Туркменистан, конечно же. Таджикистан это распавшееся государство, там трудно искать какой-то помощи. Во всяком случае, такой клуб автократический, который в случае чего примет Лукашенко. Подумайте, ведь Луке вообще будет некуда бежать. В Россию? – никогда. В Украину? – никогда. В ЕС – никогда. Куда он убежит? К Керимову в Узбекистан и Туркменистан. Все.

О. БЫЧКОВА – Но Бакиев-то туда не побежал, тем не менее. И никто его туда не захотел, судя по всему, принять.

Е. АЛЬБАЦ - У меня нет информации, которую я могла бы верифицировать о том, что Бакиев не в Казахстане. Насколько я знаю, было согласовано с Нурсултаном Назарбаевым именно вариант, что он будет в Казахстане.

О. БЫЧКОВА – Нет. Сегодня официальный представитель казахского МИДа на брифинге, то есть абсолютно официально и открыто, сказал, что Бакиев покинул территорию Казахстана и куда он отправился – неизвестно. Он сегодня подтвердил, что Бакиева там нет.

Е. АЛЬБАЦ - Очень интересно.

О. БЫЧКОВА – И не то чтобы это было, что куда-то просочилась информация.

Е. АЛЬБАЦ - Тогда я не буду сейчас комментировать, потому что…

О. БЫЧКОВА – Все непонятно.

Е. АЛЬБАЦ - Непонятно и надо проверить какую-то информацию.

О. БЫЧКОВА – Но мы увидим просто, объявится ли он в Минске, но он может и не объявиться ведь. Он может там находиться не очень заметно.

Е. АЛЬБАЦ - Мне кажется важным, что эта киргизская ситуация еще раз показала, что для тех, кто занимается теорией режимов, хорошо известно, что вот в этом проблема авторитарных режимов и для правителей и для народа, что мгновенно весь этот институт государства, у которого нет ни подпорки, ни каких-то растяжек по бокам в виде суда или какого-то законодательного органа власти, или политических партий, нет подпорки в виде гражданского общества, вот ничего нет, вот они валятся вот так вот разом. И, к сожалению, очень часто они обваливаются с кровью.

О. БЫЧКОВА – Это поучительная история, безусловно. Все просто нам написали, Янис, Алекс, Вася, что Лукашенко может пригреть Чавес, а может Бакиев туда уже полетел.

Е. АЛЬБАЦ - Никогда в жизни.

О. БЫЧКОВА – Вася пишет: у Луки есть еще большой друг Уго. Но мы тоже об этом подумали.

Е. АЛЬБАЦ - Нет.

О. БЫЧКОВА – Почему нет?

Е. АЛЬБАЦ - Еще на Кубу он может полететь.

О. БЫЧКОВА – На Кубу уже поздновато.

Е. АЛЬБАЦ - А Чавес человек очень прагматичный. Ему на фиг Лукашенко не нужен. Тем более вы не забывайте, Чавес дружит с Владимиром Владимировичем Путиным, Игорем Ивановичем Сечиным. А Владимир Владимирович Путин разве что через губу не говорил про Лукашенко. Если вообще когда-то о нем говорит.

О. БЫЧКОВА – То есть он вначале проконсультируется, что там у них между собой.

Е. АЛЬБАЦ - Столько раз, сколько Лукашенко обманывал Путина, это просто за пределами даже нормальных представлений. Поэтому ничего подобного. Чавес его не пустит. Фидель еще может быть с Раулем.

О. БЫЧКОВА – Ну ладно, чтобы уже закончить эту историю, пишут нам, бывший житель Ошской области, что нужно говорить в Оше, ударение на последний слог. Спасибо, Искандер. Расскажите, как у вас документы изымали.

Е. АЛЬБАЦ - Документы у нас конечно не изъяли. Потому что закон о СМИ статья 41-я запрещает нам раскрывать конфиденциальность источников. Она обязывает нас скрывать источники нашей информации. Самое главное я думаю, вот о чем мне было хотелось сказать. Что создан очень опасный прецедент. Дело в том, что судья Тверского суда госпожа Сташина, та самая, которая вела дело Магнитского, дала разрешение, удовлетворила просьбу дознавателя ГУВД господина Пилипенко Романа в производстве выемки в редакции «The New Times».

О. БЫЧКОВА – Нужно напомнить, что это связано со всей этой историей с «Рабами ОМОНа».

Е. АЛЬБАЦ - Совершенно верно. На стадии дознания находится рассмотрение уголовного дела о клевете, совершенной неустановленными лицами. То есть неизвестно, кто совершил эту клевету. Это связано с материалом «Рабы ОМОНа». Господин дознаватель не раз и не два приходил ко мне в редакцию, снимал с меня показания, допросы и каждый раз его интересовало только одно – кто? И я всегда ему отвечала одно и то же: милый человек, возьмите закон и посмотрите. От меня вы получите дырку от бублика. Никогда я вам не раскрою источников. Это основа, суть журналистской профессии. Самое важное, что журналисты всегда обязаны охранять людей, которые им доверились, которые к ним пришли. Или с которыми они встретились, и которые давали информацию на условиях анонимности. Наши источники знали о том, что они разговаривают под аудиозапись. Но они нас просили, особенно тот человек, который по-прежнему является действующим сотрудником Второго батальона ОМОНа, он нас специально просил, чтобы мы не раскрывали его имени. Поэтому никогда я его имени не раскрою. Это первое. Второе. Закон РФ допускает, что в судебном заседании, когда уже идут слушания в суде, судья может затребовать документы или потребовать раскрыть источники. Это когда уже собственно идут слушания в суде. Напомню, что дело, которое ведет ГУВД, оно еще даже не передано в следственное управление, оно на стадии дознания. Никаких слушаний в суде не было. Поэтому судья Сташина нарушила закон, дознаватель Пилипенко нарушил закон, и когда они к нам заявились в прошлую среду, они нарушали закон. Пришел дознаватель, старший оперуполномоченный уголовного розыска, что он там делал, я вообще не поняла. Какое он имеет отношение к этому делу. Пришли они с понятыми, и потребовали дать им аудио и видеозаписи. Еще раз повторяю, вот что меня больше всего потрясает, ни один из них не попытался выяснить, проверить факты, изложенные в интервью сотрудников ОМОНа, которые они дали журналу «The New Times». Никто из них не попробовал даже проверить факты, или например, спросить у меня, уважаемый главный редактор, а скажите, пожалуйста, вот где занимались омоновцы крышеванием. Я бы штук 10 адресов дала была. Навскидку. Потому что мы знаем, где были эти коммерческие отношения установлены. Либо он бы меня спросил: скажите, а вот тут они говорят, а вы это как проверяли. Я бы ему сказала: а вот мы это проверили так, пойдите и там-то…, вы же больше даже в этом смысле можете сделать, чем мы, журналисты. Никто. Ни один человек. Как известно, замминистра Суходольский заявил о том, что проведена проверка, и факты не подтвердились, это произошло через два часа.

О. БЫЧКОВА – А вот с тех пор как это произошло, через два часа ничего не прибавилось?

Е. АЛЬБАЦ - Ничего. Все, что они хотят - они хотят, чтобы мы им сдали источники. Они хотят наши аудиозаписи, они хотят наши видеозаписи. При этом я скажу, например, была очная ставка одного из моих корреспондентов с представителем пресс-службы ГУВД, которая говорила о том, что вот, «The New Times» никакого комментария не запрашивал, генерал Хаустов свою знаменитую фразу – коли завелись крысы, то они завелись – не произносил. Это все журналисты придумали. Мы пришли, принесли диск, аудиозапись и расшифровку. После чего девушка милая сказала, что я же не могу все помнить. Это я к тому, что мы вообще знаем, как работать. И на аудиозаписи все замечательным образом слышно, а на бумаге, на расшифровке все замечательным образом видно, что когда и кто говорил. Так вот, их интересуют только источники. Они хотят также данные наших видеокамер. Потому что они понимают, что люди…, у нас стоит система наблюдения, и мы когда генерал Хаустов заявил, что ОМОН по редакциям не ходит, мы тут же опубликовали данные наших видеокамер, закрыв лицо человека, которого мы не намерены раскрывать.

О. БЫЧКОВА – То есть те люди, которые приходили к вам, собственно, откуда все это и началось.

Е. АЛЬБАЦ - Конечно.

О. БЫЧКОВА – И они рассказывали, что там происходит.

Е. АЛЬБАЦ - Да, и вторая задача, которая стоит – это задача остановить тот поток людей в погонах, которые к нам идут.

О. БЫЧКОВА – Они продолжают идти?

Е. АЛЬБАЦ - Да, причем из разных подразделений. Из ОМОНа, из Зубра, из всяких СОБРов. Мы публиковали материал, к нам пришел подполковник, мы его назвали, материал назывался - месть о том, как был убит в Хасавюрте молодой парень. Ни за что абсолютно. И идут, рассказывают, мы записываем. Что-то мы из этого, что можем проверить, публикуем, и так далее. Опять, поразительная вещь. Ну, казалось бы, руководители МВД должны были бы озаботиться, очевидно совершенно, что внизу на земле, что называется, все кипит. Мера ненависти этих людей к своим начальникам и к власти вообще зашкаливает. Просто зашкаливает. Это люди, которые хорошо умеют владеть оружием. И многие из них имеют право носить оружие. И еще одна вещь очень мне кажется важная. Почему я говорю, что это очень опасный прецедент. Потому что завтра в любую газету, которая опубликовала о коррупции в торговом ларьке, может придти таким образом следователь и скажет: какой ваш источник в этом торговом ларьке.

О. БЫЧКОВА – Газета скажет, например, то же, что говорите вы.

Е. АЛЬБАЦ - Но вы понимаете, мы подали кассацию в Мосгорсуд, и 28 апреля это будет рассматриваться. И конечно, мы очень рассчитываем, что Мосгорсуд поймет, что там прямое нарушение федерального закона, нарушение 184-й, если мне память не изменяет, статьи УПК, 149-й статьи УПК и так далее. Я просто поражаюсь, как судья Сташина настолько не знакома с УПК. Потому что если кассация будет отклонена, это значит, что в абсолютно любую редакцию завтра придут люди и скажут: ну-ка вы тут писали два года назад о коррупции, а кто ваши источники. И вот на этом журналистика заканчивается вообще. Ее просто нет.

О. БЫЧКОВА – Законы-то остаются. Если кассация отклонена допустим. Законы-то все равно еще не отклонены.

Е. АЛЬБАЦ - Понимаете, сам факт, что дознаватель получил постановление суда – вот что ужасно настораживает. Причем мы же об этом случайно узнали, нас же не поставили в известность, если бы мы не успели до 15-го числа подать кассацию, то все. А мы узнали 12-го об этом. А до 15-го только могли подать кассацию, потому что решение было принято 5 апреля. Дальше, вы не забывайте уровень коррумпированности наших…

О. БЫЧКОВА – К сожалению, не дальше. Заканчиваем, к сожалению. Одно слово и все.

Е. АЛЬБАЦ - Заказать такую выемку могут не только правоохранительные органы.

О. БЫЧКОВА – И далеко не только в журнале, между прочим.

Е. АЛЬБАЦ - Совершенно верно.

О. БЫЧКОВА – Журнал тут еще не самая потенциальная жертва. Спасибо большое. Это была Евгения Альбац, главный редактор журнала «The New Times».