Александр Привалов - Особое мнение - 2010-03-31

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Я приветствую моего сегодняшнего гостя – это Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт».

А. ПРИВАЛОВ: Здравствуйте.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: У нас работает прямая трансляция на сайте «Эхо Москвы», а так же работает смс - +7-985-970-45-45. Присылайте свои вопросы. Начнём мы с главной темы последних дней – это теракты в московском метро. Сегодня заявил президент о том, что будут выделяться дополнительные средства на борьбу с терроризмом. А вообще, история с финансированием и эффективностью, насколько эти вещи взаимосвязаны в нашей стране?

А. ПРИВАЛОВ: Они ни в нашей стране и нигде не связаны. Теоретически, да и практически возможных финансировать много с малой эффективностью, мало с большой и наоборот, всяко бывает. Эффективность финансирования антитеррористической деятельности у нас здесь, сейчас, по-видимому может быть поставлено под вопрос, хотя совершенно очевидно, не нулевая, тот факт, что шесть лет примерно в Москве не было терактов, этот факт говорит сам за себя, это не тривиальный факт, это само по себе не получается. Это результат работы.

С другой стороны столь же очевидно, что наверное деньги, отстёгиваемые на всевозможные силовые структуры, они используются не очень идеальным образом. Это понятно, например, из тянущихся бог весь сколько времени разговоров о радикальной реформе МВД. Вы только подумайте, вся страна, даже не называя вслух этой темы, как-то обиняками высказываюсь, год дебатирует, надо увольнять генерала Нургалиева или не надо. Это что, эффективная реформа? Это тема национального масштаба? Об этом надо разговаривать? Надо разговаривать о каких-то более серьёзных вещах, о более правильном, более разумном устройства взаимодействия между спецслужбами, между силовыми структурами.

Потому что ФСБ и МВД традиционно не любят друг друга – это абсолютно правильно. Во всём мире стараются устроить так, чтобы силовые структуры друг друга не любили, это даёт некоторую заручку против их сговора, с дальнейшим силовым развитием силовых событий в государстве. Они должны друг друга не любить, но их должен кто-то жёстко контролировать. Они должны быть готовы друг друга укусить при любой возможности, но они должны работать в связке. Должна быть общая, сильная рука, руководящая ими обоими. Нет ощущения, что она есть. Нет ощущения, что тот же генерал Нургалиев, который пришёл из ФСБ, насколько я понимаю, руководить МВД, что он является проводником влияния. Что он дал какую-то серьёзную лепту, внёс в единое руководство этими самыми двумя структурами.

Колоссальное количество вопросов. Платить придётся за безопасность, платить надо. Абсолютно безопасности не бывает, что нам доказал неизвестный нам мужчина, я не думаю ,что это была женщина. Неизвестный нам мужчина в автомобиле, который в Вашингтоне вчера расстрелял несколько человек. Такого рода случаи бывают везде. Вопрос в том, чтобы их было как можно меньше и чтобы повинные в них как можно быстрее выявлялись и пресекались.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ещё один из вопросов, которые обсуждаются в разрезе борьбы с терроризмом, вопрос поступления в ряды боевиков, почему уходит молодёжь в боевики. И тут одной из причин называют социальную неустроенность и сложную экономическую ситуацию. Насколько это справедливые выводы?

А. ПРИВАЛОВ: Наверняка это один из факторов. Тут и обсуждать нечего. Конечно, это справедливый выход. Когда безработица несколько десятков процентов в северокавказских регионах России, когда молодёжная безработица зашкаливает за половину, трудно спорить с тем, что существуют социальные факторы, облегчающие переход молодых людей в самый разнузданный криминал. Особенно, если нет никаких тормозов у соответствующей части молодёжи. В данном случае это страшно отягощается плохо парируемым наступлением исламского фундаментализма, для которого такого рода события, как понедельничные события в Москве, остро необходимы, потому что они сообщают видимость смысла для тех… о… не знаю, как сказать… ну, скажем, групп лиц, которые этот фундаментальный ислам окормляет духовно.

Если им не показывать, что мы сейчас прямо находимся в процессе борьбы, не знаю за что, если этой борьбы не показывают живьём, если только о ней разговаривать, эффективность теряется. Это им нужно ,это они делают. Это надо пресекать жесточайшим образом. К сожалению, это пока не делается. У нас никто не скажет, насколько я понимаю, что недостаточно жёстко ведётся борьба в кавказских регионах с бандформированием, с бандполподльем. Никто не скажет, что там мало жёсткости.

А вот борьба, более содержательная, идейная, не ведётся вообще никак.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, Вы сказали – плохо парируемые. А кто должен парировать? Кто может выступить оппонентом?

А. ПРИВАЛОВ: Мне очень больно говорить, я бы сказал – мы все. Но это очень пошлые слова, они ничего не значат. Совершенно очевидно, что нужна альтернативная доктрина. По меньшей мере столь же привлекательная. С этим у нас беда по всей территории России, с доктриной, привлекающей на свершение, на весёлую, радостную, креативную жизнь, с такой доктриной у нас беда. Супостат доктрину предлагает, там эта беда особенно значима. Ну, надо что-то в этом смысле делать. И я боюсь, что ключевая линия сегодняшняя того, что делает государство, она тут не очень продуктивна, потому что государство все последние годы ведёт содержательную политику патерналистскую, новый неопатернализм, существенно отличающийся от советского, но ничуть не менее фундаментальной.

А патернализм никак не даёт альтернативы человеконенавистническим идеологиям, потому что когда тебе говорят в тех или иных словах, постоянно говорят, что о тебе позаботятся, тебя пристроят, тебя обогреют, обуют, накормят, напоят, погладят по головке, ты в любую секунду можешь и будешь говорить, что всё это делается недостаточно. А тут к тебе подойдёт человек, который объяснит, почему недостаточно. Потому что не следует заповедям таким-то и таким-то. Со всеми вытекающими. Этого мало. Патернализм не работает, надо что-то другое.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Кто может этим заняться?

А. ПРИВАЛОВ: Все. Прежде всего, в силу той роли, которую они играют в сегодняшней ситуации, прежде всего власти. Но власти – это слово расплывчатое. Это какие-то конкретные люди. Власти везде, не только у нас, а везде и всегда. Власть, реагируя на какой-то запрос, поступающий из реальной жизни к ней, что-то случается, может случиться или не хочется, чтобы случилось, возникает какой-то живой вопрос, власть всегда смотрит, какие листки бумаги лежат у неё на столе, и выбирает наиболее подходящие. Всегда так. Власть не для того устроена в человеческом обществе, чтобы что-то изобретать.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Работа по готовым сценариям.

А. ПРИВАЛОВ: Только мыслящая часть общества, более-менее обговорила и как-то скомпоновало какие-то листочки, которые можно сформулировать более или менее внятно, из них выбирается. Никогда не выбирается вот из ничего. Вот что есть сегодня. Я боюсь, что сегодня как-то… ну не знаю я листочков, которые содержали бы достойный ответ на тот вызов, которые мы обсуждаем. Значит такие листочки надо, извините, рожать. Надо это делать быстро всем ,кто чувствует себя на это способным.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Главное – чтобы такие люди были.

А. ПРИВАЛОВ: Такие люди всегда есть.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я напомню, что в «Особом мнении» сегодня выступает Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт». Ещё одна дискуссия, которая сейчас разворачивается в свете понедельничных терактов, это дискуссия об освещении терактов, о работе СМИ. Где та грань? Что можно показать и напечатать, а чего нельзя? Журналистская этика, свободный доступ к информации и ужасы, кошмары…

А. ПРИВАЛОВ: Можно я скажу неделикатные слова? Нет никакой журналистской этики. Есть просто этика, есть человеческие представления о том. что хорошо или плохо. Ничего другого не надо, всё это работает. В данном случае есть что предъявить СМИ, прежде всего конечно, многих неприятно поразило поведение больших телевизионных каналов, наших, отечественных, которые гораздо позже международный каналов заметили, что что-то случилось, выходящее за рамки «Малахов +», это действительно так.

И другое можно сказать. Много стандартного. Наши коллеги очень часто играли в стандартную игру. Ну, например, с первых же часов кто-то сообщил без сомнения правильно сообщил, что какие-то не очень хорошие люди пытаются на ступоре в системе метро заработать какую-то свою ломанную копейку, взвинчивают цену за перевозку. Такие люди несомненно были. Ни один москвич не удивится. Но как я вскоре выяснил, знакомясь с тем, что люди пишут в интернете, было гораздо больше людей другого рода, которые как раз подвозили. Причём, подвозили абсолютно бесплатно, даже делая крюки. Их было много, о них многие написали. Но выкинуты были в орбиту СМИ вот эти…

Они были выкинуты так своевременно, так быстро, что на них отреагировал патриарх, на них отреагировал кто-то из тандема, не помню кто. О них заговорили – ах, какое событие! Да не было это событием! Это событием не было! Это была пена, неизбежная при любой волне. Точно так же, как я бы не назвал событием тех нормальных людей, которые подвозили людей, торопящихся сограждан. Это нормально. И то не новость, и это не новость. Но то, что было выкинуто это ,на мой взгляд, не очень правильно.

То, что не успев перевести дыхание после первых новостей, сразу стали разговаривать, что, упаси господи от погромов против иноверцев, это постыдно. Это просто постыдно. Потому что не давало русское население Москвы, как и любого другого города России, не давало основания для таких подозрений.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, три официально случая нападения в метро на…

А. ПРИВАЛОВ: Да, да. На меня это не произвело впечатления сильно достоверного. Но это опять же подонки, которые имеются везде. Мы твёрдо знаем, что у нас есть нацистские организации, что у нас есть скинхеды, мы знаем, что их численность ничтожна, но мы знаем, что они есть. Наверное, что-то такое бывало. Это не было главной темой дня. Это стали делать главной темой дня. На мой взгляд, это ошибка.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как в такой ситуации разделить профессионализм и стремление к эксклюзиву, и вот это понятие этики.

А. ПРИВАЛОВ: А их нельзя разделять, они должны быть присущи одному и тому же организму. В одном и том же организме желание отличиться в профессии, оно находится рядом с моральным принципом, который втолковала матушка. И насколько я понимаю, по тому, как складываются медиа-сферы, как раз сообщение о ребятах, которые делали крюки, чтобы бесплатно подвезти попавших в неприятное положение граждан, оказались бы больше сенсацией, чем джахид-такси, которые брали по 3 тыс. за 3 км. но вот не сыграло.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А если говорить о кадрах, которые можно было в интернете посмотреть. Некоторые фотографии…

А. ПРИВАЛОВ: У меня на этот счёт нет мнения. Это вопрос уместности. То, что уместно в интернете, может быть неуместно, на мой вкус, в сильно тиражном издании или на больших телевизионных каналах. Это вопрос уместности в контексте данного СМИ. Так что тут никаких рецептов быть не может. Опять же, вопрос вкуса, такта.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ждёте ли Вы на волне этой обострившейся борьбы с терроризмом, каких-то значительных изменений политической системы? Потому что все сразу вспоминают, что после громких терактов у нас почему-то отменяют выборы губернаторов.

А. ПРИВАЛОВ: Вот, вот! Кстати, о той истории с Бесланом и об отмене выборов губернаторов. Вот типичный пример того, о чём я говорил пять минут назад. Случился могучий вызов власти, Беслан был страшным вызовом самого существования России. чем ответила власть? Горсткой листков со стола. Ну не было там других листков! Да, у меня тоже вызывает колоссальное сомнение уместность этих листков, как ответ именно на этот вызов. Но других не нашлось.

То, что сейчас пока за первые двое суток произошло, меня не сильно радует. Новый всплеск разговоров о смертной казни, ну память-то есть у кого-нибудь? Кто-то запоминает то ,что происходит? Полугода не прошло или от силы полгода прошло с тех пор, как была большая дискуссия о смертной казни, КС высказался, все всё поняли. При нынешнем государственном устройстве РФ нельзя вернуться к смертной казни. Для того ,чтобы это сделать, нужно фактически поменять всё государственное устройство. Это вроде бы объяснили всем.

Долго галдели по этому поводу, обсуждали, на мой вкус, 40-кратно больше, чем оно того стоило. Оказывается, я был неправ, оказывается, надо было ещё больше обсуждать, потому что господа сенаторы не запомнили. Они снова считают необходимым кого-то стращать смертной казнью, что на мой взгляд просто нерелевантно. Только что было объяснено – нельзя. Хочется вам? Мы вас понимаем. Многим из нас хочется. Я совершенно не понимаю, почему не могут быть подвергнуты смертной казни конкретно такие люди по конкретно таким случаям.

Но я уже понял, что для того, чтобы это моё более, менее горячее, неважно, желание, удовлетворить, надо поменять устройство политическое РФ. Они забыли. Они не помнят. Или совершенно бредовая идея с уголовным наказанием за отрицание преступлений нацизма. Ну почему же мы так норовим подражать самым дурацким достижениям западных цивилизаций? Да, в некоторых странах есть подобного рода статьи в уголовных кодексах, такие уголовные законы. Насчёт того, что что-то отрицать нельзя, чтобы против каких-то фактов высказываться нельзя.

Но я просил бы обратить внимание людей, которые предлагают такую новацию в нашем УК, что в этих случаях, которые мне не кажутся примером, достойным подражания, но это отдельная песня, пусть мы согласились, что надо подражать, в этих случаях до запятой выписывается, что криминализуется, что будет являться составом уголовного преступления, буквально до запятой. Вот этого, этого и этого нельзя. Чётко и внятно. Мы же опять вводим безразмерную статью, как будто нам мало 282-ой. Которая всё покрывает, за любой чих можно посадить, доказано на практике. Мы сейчас ещё одну такую вводим. За каким дьяволом, никто не знает.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Девятое мае скоро.

А. ПРИВАЛОВ: Это не повод делать глупости, на мой взгляд.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Год назад пытались, вернули законопроект за расплывчивостью формулировок.

А. ПРИВАЛОВ: Ну, насколько я понимаю, особенной подробности в нём не прибавилось.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Не прибавилось.

А. ПРИВАЛОВ: Я не знаю, если он нужен ,нужен ли он длинный. Но он должен быть абсолютно чёток в одном отношении – всякому, кто его прочтёт, должно быть понятно, что криминализуется. Какие высказывания с этого момента становятся уголовно наказуемыми. Конкретно какие высказывания. Не вообще что-нибудь, а что именно. Вот кстати, мы же говорили, что надо сделать по части ужесточения борьбы с терроризмом. Может быть пора перестать кидаться на тень пролетающих воробьёв? У нас же вместо борьбы с терроризмом борьба с экстремизмом, сколько? Полтора года, да? Вот с этой самой 282-ой статьёй, которая на мой взгляд стыдна.

Её не должно быть.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но очень популярна.

А. ПРИВАЛОВ: А она потому и популярна, она всем страшно удобна. Под неё можно посадить кого угодно. Это про сталинские времена рассказывали про какого-то из больших деятелей – дайте мне одну строчку, написанную персонажем, я его посажу. Ребята! У них 282-ой не было. Им было бы ещё удобнее. За что угодно можно посадить. Я не большой специалист по этой части, но за то, что мы успели с Вами наговорить, мы оба сидим.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, и не один год, я думаю.

А. ПРИВАЛОВ: Да, там по одному году не сажают, это дело серьёзное. Нет, это не способы, не почтить победу, не ужесточить борьбу против терроризма, это не способы, это неправильные способы.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но правильных нет.

А. ПРИВАЛОВ: Ну почему нет, странный Вы человек! Шесть лет в Москве не было терактов. Значит правильные способы употребляются. Значит если немножко лучше наладить взаимодействия между силовыми структурами, если немножко почистить МВД, потому что никакой борьбы с террором при нынешнем состоянии МВД быть не может .Ведь как ведётся борьба с террором? Вот МВД, оно может называться как угодно, у нас называется милиция, милиция поддерживает некий ординар благопристойности на территории страны.

И то, что дёргается, что видно под этим ординаром, туда бросаются спецслужбы. Понимаю. Если ординар благопристойности не поддерживается, никаких спецслужб не хватит.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Шесть лет – это замечательно. Но давайте посмотрим на другие регионы, и увидим, что терроризм цветёт ярким цветом.

А. ПРИВАЛОВ: Да, цветёт. И то, что в северокавказских регионах, как нам только что подтвердил Дагестан, действительно терроризм является повседневным явлением – это ужасно. Это свидетельство того, что там ещё хуже, чем в среднем по России, работают органы внутренних дел. Там ещё выше, казалось бы, невозможно, но выше, чем в среднем по России, коррупция.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Всё. Проблема в правоохранительных органах и в коррупции.

А. ПРИВАЛОВ: Конечно, не вся проблема, но 99 с большими дробями процентов – да, из этих двух факторов.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: То есть, проблема терроризма неискоренима.

А. ПРИВАЛОВ: Абсолютно. Ну, Вы странный человек! А Вы видели какую-нибудь державу, где его удалось победить? Это невозможно. Совсем победить невозможно, как и коррупцию. Вопрос в том, чтобы поместить как можно в более узкие рамки. Да?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: никуда не уходите. Через несколько минут программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Александр Привалов, продолжится.

НОВОСТИ

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Продолжается программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Я сегодня разговариваю с Александром Приваловым, научным редактором журнала «Эксперт». Не забывайте про смс +7-985-970-45-45 и про прямую трансляцию, которая идёт у нас на сайте.

Сменим тему, обратимся к вопросам, которые присылали до эфира наши слушатели. Влад спрашивает у Вас: «На кого, по Вашему мнению ,рассчитывает Медведев, создавая кремниевую долину? Верите ли Вы, что кроме новых зданий, появятся технологии мирового уровня?»

А. ПРИВАЛОВ: Ну, мне не нравится проект Сколково. Я не вижу в нём никакого резона. Я прекрасно понимаю, что сама по себе идея создать какую-то площадку, где показать всей России и миру, что мы можем, мы готовы встраиваться в мировые инновационные тренды – это правильная идея. В Сколково она бесперспективна. Ну, я приведу один из массы аргументов, которые мне приходят в голову, хотя я не спец, спецам приходит в голову больше аргументов.

Представим, что затея супер-успешно, что через 3-4 года, раньше не получится, на этих 370 га расцветёт небывалым цветом инновационная деятельность. И что? Если она такая успешная, она же должна развиваться. Куда она будет развиваться? Ей там некуда. Она как будет развиваться? При арендных ставках, естественных для ближнего Подмосковья, при ценах на продукты, естественных для ближнего Подмосковья? При взятках на взятках ГИБДД для ближнего Подмосковья? Это реально?

В то время, когда существуют площадки, абсолютно готовые для такого рода вещей. В Томске, например, где масса этих самых ещё голодных до знаний, с горящими глазами студентов, которые начинают свои первые поступки, где рядом работающие НИИ, где есть жажда, где любой рубль, брошенный на эту истощённую 20 годами почву, даст немедленные всходы. Почему хотя бы часть не отвезти туда? Мне эта затея не представляется сильно перспективной. Я буду счастлив ошибиться.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы думаете, закончится всё как обычно? По сценарию «хотели как лучше, а получилось как всегда»?

А. ПРИВАЛОВ: Есть такой шанс, на мой взгляд. Хотя сама по себе затея создать плацдарм, с которого начать, на котором опробовать быстро не через 14 лет после того, как первая мысль мелькнула, а быстро опробовать, какие нужны законодательные перемены для того, чтобы создавать такие оазисы. Какие нужны льготы, специальные подходы, чтобы там расцвело. Это же надо быстро пробовать и при удаче тиражировать. Быстро! Недорого это надо пробовать, не по подмосковным ценам.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ещё один вопрос от нашего слушателя Вадима: «В курсе ли Вы, что слышно про продвижение плана Обамы – Уолкера? Какова вероятность того, что Обама будет продвигать его с той же настойчивостью, что и реформу здравоохранения?»

А. ПРИВАЛОВ: Не готов сказать, я не очень внимательно слежу за внутренней жизнью США, мне больно в этом признаться, но она меня интересует больше, чем РФ.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вот никого не интересовало, что там в Америке, а как грянул ипотечный кризис, одно, другое…

А. ПРИВАЛОВ: Не надо так. если бы грянуло только в Америке. У нас всё было бы тихо. А если у нас посыпалось, значит мы сами были виноваты. Пока не было своей политики, интересно было читать журнал «За рубежом», интересно, какая политика в других державах. А как своя политика появилась, лично у меня, интерес к другим державам как-то скукожился очень быстро. Конечно, интересно, потому что план Уолкера очень вызывающий. Старина Уолкер показал себя настоящим львом, и Обама очень храбро туда вписался, перспектива туманная.

Но повторяю, это интерес какой-то очень академический.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: не более чем…

А. ПРИВАЛОВ: нет, более! Конечно, будет влиять на события у нас. Но заглядывать вперёд, что там будет послезавтра… когда будет – посмотрим.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Политики, мы уже обсуждали как-то, что политики больше становится. Или сейчас затишье?

А. ПРИВАЛОВ: а какое же затишье, господь с Вами! Страстная неделя начинается с теракта, какое же затишье!

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это политика?

А. ПРИВАЛОВ: А что же это? Всё, что затрагивает неопределённо большой круг людей, называется политика.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Просит наш слушатель подробнее рассказать о предстоящей реформе бюджетных предприятий.

А. ПРИВАЛОВ: Чего ж меня-то? Не я автор этого законопроекта, не меня надо спрашивать. Значит, там что… буквально в двух словах, поскольку я об этом написал колонку. С тех пор со всеми, с кем встречаюсь, на эту тему беседую, и эти беседы идут по «Эксперт-ТВ». Там на мой взгляд повторяется в сильно увеличенном масштабе, монетизация льгот. Из вполне здравых идей спешно делается какая-то большая перемена. Которая начнёт рубить дрова существенно до того, как кто-нибудь поймёт, где и что надо рубить. Мне бы очень хотелось, чтобы этого не случилось.

Но что-то, видимо, происходит .Первоначально законопроект о резкой перемене в правовом положении, а стало быть и во всех остальных смыслах положения бюджетных организаций и учреждений, он должен был быть к концу истекающего сегодня месяца проведёт через все три чтения, и кажется даже через Совет Федерации. Но этот план затормозился, насколько я понимаю, я могу ошибаться, может это сделано тихо, я не заметил, не прошло ещё второе чтение, те люди, которые завопили: «Что вы делаете! Давайте подумаем сначала!» Эти люди были услышаны.

У нас почему делают глупости таким ураганным темпом? Потому что вдруг кому-то стреляет в голову…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Чтобы сказать: «Что вы делаете!»

А. ПРИВАЛОВ: Я Вас умоляю! Кто кого слушает! Людям стреляет в голову, что в бюджете следующего года хорошо бы это учесть, как сделанное. А то, что следующий год, и тем более, бюджет следующего года – это не цель мироздания, это сугубо служебные вещи, как-то люди склонны забывать. Им же хочется следующий бюджет писать так, как им удобно. А им будет удобнее после этой реформы. Поэтому они хотят поскорее. А что при этом будет удобно, вежливо говоря, не всем, а некоторым может стать довольно скверно, об этом надо докричаться.

Есть шанс, что вроде бы… Ну, не знаю ,не готов никого особенно обнадёживать. Пока всё делается крайне непрожёванно. Переход от сметного финансирования к финансированию по госзаданию будет провозглашён, а как это госзадание будет формулироваться никто не знает. По каким принципам оно будет…

А. ПРИВАЛОВ: Будут решать проблемы по мере их поступления.

А. ПРИВАЛОВ: Ой, да не проблемы, они будут свои проблемы решать. Чиновнику надо выпустить бумажку, он будет думать, как удобнее её написать. Вот и всё, собственно. Ну, по-моему, так.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В наш разговор о кремниевой долине в Подмосковье, Сколков, Кощей пишет: «Казино в тайге у нас уже есть».

А. ПРИВАЛОВ: казино в тайге это неплохо. Если бы я был подвержен игромании, я бы с удовольствием слетал в тайгу поиграть. Поиграл, вышел, в таёжной речке искупался – хорошо!

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, всё пока больше обещают построить все те игорные зоны…

А. ПРИВАЛОВ: Я думаю, что не так много игроманов, о которых речь шла. Когда выбивали, хотя не выбили полностью, но сильно потеснили, когда выбивали мелкую игорную шушеру из больших городов, это же пытались спасти необеспеченных игроманов. Богатые игроманы вообще никого не волнуют. Да пусть играют где хотят и на что играть. Хотят в тайге – пусть играют в тайге. Если их достаточно много, чтобы окупить Лас-Вегас на заимке, пусть делают. Просто их недостаточно много, богатый игроманов.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, всё-таки, история с закрытием казино, она была довольно громкая. Главное сейчас вообще все забыли о том, что нужно бы построить что-нибудь.

А. ПРИВАЛОВ: Так значит не нужно! Просто богатых, которые готовы ехать играть, мало. А которые хотели играть, пока несёт зарплату с работы домой, вот тех, слава богу, спасли в значительном количестве. А богатые пусть делают, что угодно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы думаете, спасли?

А. ПРИВАЛОВ: Многих спасли, потому что этих заведений стало на порядке меньше. Я знаю, что они работают в Москве внаглую, но довольно много, Интернет нам показывает фотографии, где это находится. При желании можно посмотреть по справочнику, кто там участковый милиционер. Но их стало несопоставимо меньше ,конечно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Тот же слушатель спрашивает: «У нас есть своя политика? Кто же и что же это?»

А. ПРИВАЛОВ: Что-то я не понял вопроса.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Когда мы с Вами говорили, что не так интересно следить….

А. ПРИВАЛОВ: Вы же меня потом спросили, является ли политикой взрыв в метро. Я сказал, что несомненно является.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Для Вас. А политики? Настоящие есть ли у нас?

А. ПРИВАЛОВ: Ну конечно есть настоящие политики. И некоторых Вы без запинки назовёте. По крайней мере, двоих.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я никак ещё не определюсь с порядком произнесения фамилий. Я думаю, пусть каждый догадается, кто же два главных политика в РФ.

А. ПРИВАЛОВ: Я не сказал, что они главные, я сказал ,что они несомненные политики. А что главные – это Вы сказали. Это Ваше мнение.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А главные-то есть? Или только несомненные?

А. ПРИВАЛОВ: Слушайте, пусть ВЦИОМ разбирается.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Как Вы всегда виртуозно уходите от…

А. ПРИВАЛОВ: …от неинтересных мне вопросов.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А мне знаете, как интересно знать, кто по-вашему главный политик.

А. ПРИВАЛОВ: Я с самого начала объявил, по-моему, я объявлял и в этой студии, но печатно я точно объявил, что никакие вопросы о взаимоотношениях внутри тандема, о соотношениях властности в тандеме мне не представляются релевантными. Это неинтересно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: ну, спасибо Вам за то, что Вы ещё раз мне объяснили, что это неинтересно…

А. ПРИВАЛОВ: С моей точки зрения.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: С Вашей точки зрения. Александр Привалов, научный редактор журнала «Эксперт» был в нашей студии. Всем счастливо!