Константин Ремчуков - Особое мнение - 2010-01-12

О. БЫЧКОВА – Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». С особым мнением главный редактор "Независимой газеты" Константин Ремчуков. Добрый вечер вам.

К. РЕМЧУКОВ - Добрый вечер.

О. БЫЧКОВА – Начать я хочу с очередного доклада Freedom House, которая сказала, что свобода слова в мире в нелучшем состоянии. Я Россия остается авторитарной, несвободной страной, которая продолжает развиваться в репрессивном духе. Честно говоря, мы регулярно получаем такие сообщения. То Freedom House, то какие-то другие международные организации. Ничего принципиально нового в этом нет. Вы как думаете, они зачем нам все время напоминают об одном и том же? Что от этого изменится? Ну опять они нас поставили рядом с Сомали, Суданом, ну и что?

К. РЕМЧУКОВ - Мне кажется, что у таких организаций как Freedom House есть финансирование, бюджет, и есть обязательства по этому бюджету. То есть раз в год выдавать доклад, который будет содержать анализ состояния свободы слова и печати в разных странах мира. Поэтому регулярность обусловлена заданностью темы. Озабоченность, которую они высказывают, имеет место. И можно припомнить те годы 90-е, допустим, когда наш рейтинг был выше.

О. БЫЧКОВА – Он с 2005 года согласно классификации именно Freedom House, стоит на низкой позиции. И вот как Россия получила название несвободной страны, она так и держится пятый год уже.

К. РЕМЧУКОВ - В 90-е годы мы были выше, потом в 2000 началось падение, с 2005 года попали в самую непривилегированную группу стран. Субъективное ощущение, что это и так и не так. Потому что с одной стороны мы можем говорить обо всем, например, на вашем радио, я могу в газете своей писать все, что я хочу, с другой стороны федеральные каналы, вообще как телевизионные каналы жестко контролируются на предмет политических высказываний.

О. БЫЧКОВА – Картина мира резко отличается, конечно.

К. РЕМЧУКОВ - Поэтому с учетом Интернета, радиовозможностей, конечно, считать, что у нас нет возможности высказывать свою точку зрения, безусловно, неправильно. С другой стороны, конечно, это не совсем нормально, а может быть даже вообще ненормально для развитой страны иметь такие ограничения по допуску людей с альтернативной точкой зрения на телевидение, поскольку телевидение особенно в такой стране как наша является очень важным инкубатором взглядов, культуры даже, каких-то новых привычек, традицией, ценностей. Поэтому завтра я думаю, что масса экспертов расскажет нам про несовершенство методики и методологии этого Freedom House, мы узнаем завтра, что это исследование не стоит принимать во внимание. Но сама публикация этого исследования в очередной раз меня подталкивает к размышлению на следующую тему: вот до какой степени мы, Россия, страна такая, что у нас можно делать в политическом плане все то, что делают в других странах, в Англии, и Англия не исчезает с лица земли. Там можно критиковать премьера…

О. БЫЧКОВА – В смысле ругать кого захочешь.

К. РЕМЧУКОВ - Ругать, кукольные шоу, публикации, резкие…

О. БЫЧКОВА – Ходить на демонстрации.

К. РЕМЧУКОВ - Вот почему-то в Англии вот можно, а страна есть. И туда люди эмигрируют. А нас такое ощущение, что допусти все это, главный аргумент какой? – страна развалится. Вот эта тема для меня даже более интересная. Потому что уровень нормальности. Почему если нам дать полную свободу, у нас все стремится к энтропии, к разрушению.

О. БЫЧКОВА – Так оно действительно стремится к энтропии или нам кажется, что оно обязательно энтропирует?

К. РЕМЧУКОВ - Этот вопрос, который меня волнует и который можно обсуждать. Действительно они стремится к энтропии или нам кажется…

О. БЫЧКОВА – Или даже не нам кажется, а кому-то еще.

К. РЕМЧУКОВ - Ответственным людям. В принципе конечно, ощущение есть такое, что ответственные люди считают, что если дать нам свободу, то мы все не так будем делать. Я уже говорил в этой студии, что когда Медведев говорит: не надо вообще разрешать пить за рулем и обосновывает во время интервью трем федеральным каналам, что вы же знаете нашу привычку, выпил один стакан, и понеслась. То получается что, вот я не понесусь за рулем. Но меня ставят в положение как бы страны, которая не совсем как европейская страна или американская, где есть лимиты допустимых промилле в крови. И получается, что вменяемая часть общества должна жить по законам зверья, которому…

О. БЫЧКОВА – Невменяемой части общества. А при этом невменяемой части общества все равно на самом деле, что написано в законе про промилле, потому что уж если она чего решила, то она выпьет обязательно. Это правда. Но мы-то говорим про свободу слова. Это всего лишь слова, в конце концов. Это же не то, что взять машину и напиться и поехать, это не то, что взять дубину. Это слова.

К. РЕМЧУКОВ - Когда я был маленький, мама мне принесла стихотворение, сказала: выучили его наизусть, сынок. И стихотворение звучало так: словом можно убить, словом можно спасти, словом можно полки за собой повести. Есть слова словно раны, слова - словно суд, с ними в плен не сдаются, и в плен не берут. То есть мне кажется, в нашей стране отношение к словам не такое, как у вас. Наплевательское. Подумаешь, всего лишь слово. Мне кажется, это в культуре есть, что слово может разрушать власть.

О. БЫЧКОВА – Поэтому нам нужна цензура. Не потому что мы такие все несвободные, а просто, потому что мы жить без этого не можем.

К. РЕМЧУКОВ - Мне кажется, что мы должны задуматься и ответить сами себе на вопрос: а мы можем жить при полной свободе. Вот хочешь идти на демонстрацию - демонстрируй, хочешь в пикете стоять – стой.

О. БЫЧКОВА – Этот вопрос у нас остается в подвешенном и открытом состоянии. По крайней мере, на ближайшую минуту перерыва.

РЕКЛАМА

О. БЫЧКОВА – Если мы завершили со свободой слова, потому что не нашел наш гость ответа, который сам же перед собой поставил.

К. РЕМЧУКОВ - Вопрос.

О. БЫЧКОВА – Не нашел ответа на вопрос. Тогда мы перейдем к другой теме. Что такое было сегодня и вчера в Москве с законопроектом об ограничении парковок. В частности о запрете возможном парковать машины во дворах жилых домов. Это что такое вообще было? Оно появилось, потом исчезло, потом было отправлено на доработку. Это что была психическая атака на нас? Или что?

К. РЕМЧУКОВ - Во-первых, все-таки все больше и больше законопроектов тестируются в таком режиме. Происходит утечка информации, дается интерпретация того или иного законопроекта и смотрится на общественную реакцию.

О. БЫЧКОВА – Это известная схема. Тут ничего нового нет. Но тут-то что тестировать? Все же понятно.

К. РЕМЧУКОВ - Зато отличились люди, с утра я уже читал, что Платонов встал на защиту, сказал, что мы не допустим этого. Председатель Мосгордумы. То есть в этом смысле… Обижать конечно очень не хочется, но мне кажется, что это какая-то глупость. Других слов нет. Потому что ну как, ну запретить можно парковки во дворе. Вот я к вам сейчас шел из Афанасьевского переулка. И поскольку мы уже довольно давно с вами работаем, я знаю своими ногами от Большого Афанасьевского до дверей «Эхо Москвы». Я раньше шел по тротуару, а сейчас прохожу сквозь машины. Такого не было. За последние 2 месяца парковка переместилась на тротуар. Но есть же закон Москвы, парковка на тротуаре 2 тысячи рублей штраф, заезд на тротуар, езда по нему. Гаишников полно, они стоят вдоль трассы Нового Арбата.

О. БЫЧКОВА – Только не призывайте всех штрафовать.

К. РЕМЧУКОВ - Я не призываю. Я говорю о том, что у нас сила закона о том, что когда приняли закон 2-2,5 года назад, казалось ужасным, заедешь на бордюр, на тротуар, на газон – тебе будет большой штраф. Тебя эвакуируют, у тебя будут неприятности. Сейчас просто в самом центре Москвы, тут мчатся машины с мигалками, люди могут головой крутить, смотреть, вот «Эхо Москвы», ты «Эхо Москвы» не видишь, потому что машин там сейчас в два ряда стоят. Ну что это за закон такой. Ну нельзя. Ну скажут нельзя парковаться во дворе. Но все будут парковаться.

О. БЫЧКОВА – То есть кто-то станет немножко богаче и счастливее.

К. РЕМЧУКОВ - На Волхонке мы гуляем, и знаков «остановка запрещена» напротив Храма Христа Спасителя вдоль Волхонки просто какое-то неимоверное количество на столбах, плюс такие еще одноразовые штучки - остановиться нельзя. И там есть кафе типа «Академическое» или как-то так называется. И там всегда стоят машины. А здесь на островке перед храмом всегда стоит две машины ГАИ, два или три гаишника и так далее. Вот знак. Даже остановка запрещена, этот знак усилен тремя знаками, машин стоит целый ряд, стоят гаишники и не соблюдается закон. Поэтому в принципе бояться таких законов нельзя, но вся эта система по-прежнему напоминает воспроизводство системы для произвола, произвольной и избирательной трактовки. Потому что закон позволяет к каждому придраться. И ты не можешь апеллировать - а вот другой стоит. Вы за себя отвечайте. И принять закон о том, что нельзя парковаться во дворе, можно, но исполнить этот закон невозможно. Но кто такие идеи протаскивает, хотелось бы узнать.

О. БЫЧКОВА – Это странно, потому что это все равно, что принять закон о необходимости полетов на Марс. Как будто бы кто-то не знает, как на самом деле. Люди могут хотя бы даже на минуту подумать, что в Москве не такая ситуация, какая она есть. Вот меня что удивляет. Это все равно что сказать: выкрасите все машины в розовый цвет завтра. Обязательно. Пускай будет такой pink со стразами у каждого Жигуля.

К. РЕМЧУКОВ - Как ни странно, но этот вопрос, который вас заинтересовал с парковками, очень тесно переплетается с предыдущим вопросом. На который мы не нашли ответ.

О. БЫЧКОВА – И со следующим, на который я тоже попрошу ответить.

К. РЕМЧУКОВ - Потому что все-таки все чаще и чаще мы упираемся в круг вопросов, которые имеют отношение не к организации общества кем-то наверху, а к потребности самого общества к самоорганизации. Если у нас миллион 400 милиционеров, 2,5 миллиона прокурорских и ФСБшных людей, это огромное количество людей, исходя из общего населения страны. На каждые 10 россиян один милиционер, два прокурорских, один ФСБшник. Если бы мы их организовали таким образом, что начали бы не сверху, а снизу самоорганизацию, вот мы платим эти деньги, давайте у нас будет один милиционер на 10 человек или на 100. Один будет сто охранять.

О. БЫЧКОВА – И кого будет охранять.

К. РЕМЧУКОВ - Подъезд, там, где мы живем, ездим и так далее. Мне кажется, что сейчас каждый буквально день мы сталкиваемся с необходимостью осознать, общество само заинтересовано в самоорганизации таким образом, чтобы слово «институт» как понятие было не какое-то привнесенное злобным либералом с Запада, а способом понять, что независимо от личности руководителя, либо самой большой, либо поменьше мы должны каким-то образом жить. И для того чтобы мы жили хорошо, нужны институты. Которые мы будем контролировать, которые будут финансироваться за счет наших отчислений. И они будут обеспечивать удобство нашей жизни. Парковка во дворах запрещенная это ярчайшая демонстрация того, что пишет тот бюрократ…

О. БЫЧКОВА – Недозапрещенная.

К. РЕМЧУКОВ - …который абсолютно оторван от этого общества. Которого вообще не интересует его мнение. Потому что чтобы такое сформулировать, должен какой-то человек сидеть, который должен сформулировать слова, должны быть занесены в компьютер. Должен быть распечатан проект этого договора. Юрист должен поставить галочку.

О. БЫЧКОВА – Который должен не побояться иметь странный вид после того, как он это все написал.

К. РЕМЧУКОВ - Поэтому мне кажется, что хотим мы или нет, но потребность жить нормально, она будет подталкивать нас, может быть не к модернизации, но к тому, что мы должны будем сами задуматься - а вот как сделать так, чтобы жить в нашей стране было комфортно и удобно.

О. БЫЧКОВА – Но почему она не подталкивает? Вроде должна подталкивать и уже столько всего происходит каждый день, сколько было в прошлом году всяких печальных событий, ужасных и трагических, диких, которые должны были кого-то к чему-то подтолкнуть. Почему этого не происходит?

К. РЕМЧУКОВ - Это говорит о том, что не подталкивает. Нас мало или мы пассивны или нам кажется, что мы как-то обойдемся. Вы где паркуете свою машину? Как вы умудряетесь…

О. БЫЧКОВА – Во дворе конечно. А где же еще? Я бы с удовольствием нашла какое-нибудь другое место, если бы было действительно нормальное выделенное место. Но я точно знаю, что там, где я живу, в центре Москвы, там физически не существует места, где можно было бы организовать парковку. Его там просто нет. Ну нет его, я же не могу ездить через весь город для того чтобы поставить машину в этом народном гараже за безумные деньги. Это странная история. Вот второй вопрос, еще одна тема, это история с возможным повышением пенсионного возраста. Это тоже такая тема, которая постоянно всплывает, резко возникает, потом дезавуируется. Потом снова возникает. Потом снова дезавуируется, и опять говорят, что нет, не будем. Произошло и на этот раз то же самое. Опять не будет. Но здесь мне тоже кажется что самым удивительным. Не то, что эта тема поднимается, не то, что у нас пенсионный возраст в стране один из самых низких. Это известно. Но и продолжительность жизни тоже не очень высокая. А то, что мне кажется это опять игра в одни ворота. Опять государство хочет решить какие-то проблемы за наш счет вместо того, чтобы попытаться какие-то другие еще ресурсы использовать.

К. РЕМЧУКОВ - Это популистский взгляд на вещи. Его трудно парировать, потому что он базируется на здравом размышлении, что долго работать, именно выслуживая пенсию, будут самые обездоленные. Потому что те, у которых выше квалификация или есть накопления, они могут дожидаться пенсии, не ожидая дня пенсии. Более свободно проходить этот день в календаре каждый месяц. Мне кажется, что проблема пенсионного обеспечения очень серьезная. И решать ее надо, мы видим беспомощность в течение последних лет 2000-х решить пенсионную систему разумным образом. И дефициты, которые начинают образовываться в бюджете, делают проблему выплат пенсионерам очень острой. И поскольку пенсионеры являются главной социальной базой правящей партии, и я думаю рейтинга президента и премьера, то конечно, начинают нервничать люди. И самые разумные и технократически настроенные говорят: давайте прекратим ерундой заниматься, и давайте увеличивать, пусть люди работают, потому что количество людей, работающих в стране, намного меньше людей, которые не работают, но которые рассчитывают на произведенный продукт.

О. БЫЧКОВА – Но количество людей, которые сейчас работают, но через энное количество лет уже не будут работать, они считают…

К. РЕМЧУКОВ - Людей пенсионного и предпенсионного возраста 75 миллионов человек.

О. БЫЧКОВА – Больше полстраны.

К. РЕМЧУКОВ - Это огромное число.

О. БЫЧКОВА – Они может быть многие из них, почему такой вопрос острый, они считают, что это некое наступление на их права и жизненные планы. Может быть, многие люди и я тоже считают, что нужно работать и вообще трудиться, пока не вынесут вперед ногами. Но другие люди и их много действительно считают, что это наступление на их права, мало того что их эксплуатируют всю жизнь и ничего не дают взамен, хотят еще вот это все продолжить. Это же правда так.

К. РЕМЧУКОВ - Конечно, если по одному из вариантов, женщины должны от 7 до 10 лет дольше…

О. БЫЧКОВА – К нынешним. А сейчас 55.

К. РЕМЧУКОВ - Значит 62-65.

О. БЫЧКОВА – Она скажет: и так кто тут пашет в этой стране.

К. РЕМЧУКОВ - Мужчинам от 2 до 6 лет добавить. Мужчины сейчас 60, значит 62-66. Но женщины живут 72-73 года, а мужчины 61 год. Средняя продолжительность жизни. Конечно, сложно добиться повышения пенсионного возраста для мужчин намного за гранью средней продолжительности жизни. Да, прозвучал такой крик замминистра финансов, на него ответили сегодня рыком ответственные политики. Сказали, что до 2020 года этот вопрос не будет подниматься. Но 2020 по-прежнему это такой срок спасительный, 2020-2025, потому что черт его знает, будем мы еще за что-то отвечать или нет. Но проблему все равно в 2020 году надо будет решать. Количество людей, которые не работают, велико. Их надо достойно содержать. Те, которые работают, на выборы не ходят, а те, которые зависят от бюджетного перераспределения, они не работают. Но мне кажется, здесь все-таки без популизма надо пытаться по-взрослому беседовать с людьми, объяснять им все эти альтернативы.

О. БЫЧКОВА – Но мы ведь видим страны вокруг России как Казахстан, например, где очень успешно смело и радикально была проведена пенсионная реформа. И которая дала сразу результаты и люди там находятся в другом положении. В относительных конечно цифрах по сравнению с нашими пенсионерами, бедными и несчастными. Но я понимаю, если бы государство осмелилось провести пенсионную реформу и мы бы видели сегодня какие-то результаты. Или, по крайней мере, знали, что у следующего поколения пенсионеров ближайшего уже будет другое качество жизни. Но этого же нет. Ничего не предлагается, не делается радикального и такого правильного. А только предлагается то, что предлагается и так уже 20 лет, 50 лет может быть.

К. РЕМЧУКОВ - Потому что серьезными проблемами не занимались в последние годы, а откладывали их на потом. И избыточные денежные ресурсы позволяли не думать всерьез об этих вещах. Но жизнь жестче.

О. БЫЧКОВА – Хорошо. На этом очень оптимистичном заявлении мы сделаем еще один перерыв.

НОВОСТИ

О. БЫЧКОВА – Мы продолжаем программу «Особое мнение». Тут sms у меня огромное количество. Кто-то написал, что зато у нас свобода sms. Со свободой sms у нас по-прежнему все хорошо. Чистая правда. Спросите о переносе суда в Страсбурге по Ходорковскому. По ЮКОСу на самом деле. Спрашиваю. Об очередном переносе суда по поводу ЮКОСа и огромных выплат, которые там потенциально маячат.

К. РЕМЧУКОВ - Там бывшие руководители ЮКОСа Тиди, бывший председатель правления и Мизамор, финансовый директор подают иск на 98 млрд. долларов. От имени компании. То есть не в личном качестве. Потому что мотивирующая часть у них такова: мы были хорошими менеджерами, акционеры потеряли деньги, мы хотим доказать, что они потеряли деньги не в результате нашего плохого менеджмента. Не в результате ошибок, которые мы как менеджеры, назначенные акционерами, совершили. Мы не подвели акционеров. Вот основной пафос. И сумма иска беспрецедентная, но Страсбург такие не назначает вещи, но психологически это очень важно и может быть даже тактически с точки зрения защиты, что если менеджмент не совершал таких ошибок, то может проблема ЮКОСа в другом, может кто-то другой совершил ошибки. Которые привели к потерям акционеров, в том числе институциональных инвесторов, пенсионные и страховые компании, которые поверили этим менеджерам и вложили деньги в акции компании. И это сейчас перенесли на 50 дней в связи с болезнью нашего судьи, такая долгая болезнь.

О. БЫЧКОВА – Но ему читать еще нужно.

К. РЕМЧУКОВ - Конечно. Но сказали, что заболел, вот выздоровеет, 4 марта будет. Но там в марте начинается арбитражный иск. Международный арбитраж. Это более серьезная вещь. Поскольку международный арбитраж рассматривает дело по существу, включая материальные потери. И мне кажется, что мы завтра будем ратифицировать 14-й протокол конвенции по правам человека, и что тут начинаются какие-то игры. Мы ратифицируем протоколы, они переносят пока рассмотрение исков с жуткими суммами претензий.

О. БЫЧКОВА – Мы смотрим, как там арбитраж пойдет.

К. РЕМЧУКОВ - Да, но в целом конечно, ситуация для модернизации не очень хорошая. Поскольку эта тема все время находится в поле внимания общественного, и даже беспрецедентная попытка, предпринятая Владимиром Владимировичем Путиным во время общения с людьми рассказать правду о том, на что пошли деньги, вырученные от продажи, на ЖКХ, не привели, судя по последнему опросу общественного мнения, к тому, что эта точка зрения дошла до россиян. Все лишь 9% поверили в то, что эти деньги пошли на ЖКХ.

О. БЫЧКОВА – Ну потому что они ходят каждый день по своим подъездам, улицам и дворам.

К. РЕМЧУКОВ - Но тут много, у ЖКХ еще отдельная тема есть, что сейчас исследование проведено, которое показало, что прибыль в отрасли ЖКХ такая высокая, что им даже без любого повышения тарифов очень жирно и кучеряво живется. Что вообще повышение тарифов делают эти прибыли как сверхприбыли. То есть из-за того, что мы не понимаем структуру издержек в области ЖКХ, повышение тарифов вслепую - ну просто давайте повысим вам - это чистое залезание в карман людей. Точно так же как про пенсионеров вы пеклись, как основная масса платит за услуги ЖКХ, почти как инфляция. Эти денежки уходят людям, которые не несут адекватных издержек. Именно поэтому люди видят на каждом шагу…

О. БЫЧКОВА – А вы думаете, что эти тарифы повышаются просто так, от фонаря?

К. РЕМЧУКОВ – Обоснование, когда идет повышение тарифов, всегда рассказывают о том, что для того чтобы покрыть издержки. Но к издержкам никого не подпускают. Попробуйте узнать издержки любой естественной монополии. Вам скажут, что это коммерческая тайна, мы находимся на глобальном рынке конкурентных услуг. А механизмы внутри страны не развиты так, чтобы депутаты, комитеты, представители общественности, защитники наших потребительских прав могли иметь прямой и непосредственный доступ к структуре издержек и им сказали: слушайте, да у вас издержки такие… Вот завтра у нас будет публикация о том, что «Газпром-арена» в Питере не укладывается в тот бюджет, по-моему, 26 млрд. рублей, которые выделили, потому что она должна стоить дороже. Чтобы быть одной из лучших арен в мире. Еще строить не начали, а уже смета пересмотрена в сторону повышения. Ну построят они, ну дороже будет арена. Ну, шесть звезд поставят. Но это из структуры издержек. Теплее не стало ни у кого в комнате. Плюс многие люди за «Зенит» не болеют. Поэтому в этом смысле такая ситуация.

О. БЫЧКОВА – Но это такая же история как, о чем мы говорили вначале. Потому что в последнее время появилось большое количество комментариев и советов людям, как уменьшить свои счета по жилищно-коммунальным услугам. Ставить счетчики, организовывать товарищества собственников жилья, менять поставщиков услуг и так далее. И, по-моему, там что-то такое начинает медленно происходить у людей, потому что такая заинтересованность в собственном кошельке самая простая и понятная. И, по-моему, люди начинают действительно как-то не пассивно реагировать на то, что происходит. У вас нет такого чувства?

К. РЕМЧУКОВ - Понемножку.

О. БЫЧКОВА – Но очень медленно.

К. РЕМЧУКОВ - Я живу там, где есть товарищества. Но оно не спасает нас от повышения. Потому что управляющая компания выставляет нам счета. Мы видим, что все счета растут. Много непрозрачного даже в маленьких коллективах. Но в принципе общество медленно движется в сторону все-таки того, что я считаю очень важным. Перейти от организации к самоорганизации. Идея самоорганизации общества это идея развития снизу. А идея организации общества это идея развития сверху, когда кто-то знает, как надо. Вот этих «кто знает, как надо», маловато я вижу людей. А вот пусть люди сами. До тех пор пока люди сами не поймут, что от их самоорганизации, от их желания выстроить свою жизнь приемлемой… мне кажется, шансов на то, что будет меняться что-то в лучшую сторону, не так много.

О. БЫЧКОВА – Те небольшие примеры самоорганизации, которые мы знаем, они все были связаны так или иначе с такой очень конкретной узкой материальной какой-то заинтересованностью. Или с ощущением того, что у тебя из кармана просто лезут рукой среди бела дня и вынимают. Как это было с монетизацией льгот, с автомобилистами, частично как происходит сейчас с ЖКХ. Но очень частично.

К. РЕМЧУКОВ - Как писали классики марксизма-ленинизма: экономические вопросы стоят перед вопросами политической самоорганизации. Поэтому там были какие-то чартисты в Англии и вообще вопросы экономической повестки дня улучшения…

О. БЫЧКОВА – Так это у них было в 18 веке.

К. РЕМЧУКОВ - В 19. Сейчас 21. Но мы сильно отстали, мне уже приходилось говорить с грустью, что политическое самосознание общества находится на чрезвычайно низком уровне. Именно политическое. Люди-то хорошие, и образованные, и веселые, и выпить могут. Хорошие, даже я как-то говорил, что мне понравилось, что в 2009 году народ не раскис от кризиса. Падение производства такое большое. А народ ничего, живет. Но политически это очень дремучие, одно из самых серьезных последствий, как ни странно власти и народа 70-летней, то, что народ отучили от того, что он должен сам проявлять инициативу. Причем если в годы перестройки 20 лет назад народ ничего не знал про демократию, но верил в идею демократии, народ ничего не знал про рынок, но верил в эту идею, читает статью Шмелева в «Новом мире» и кайфует: ребята, вот рынок оказывается, как просто все сейчас запустим. То сейчас проблема, это был серьезный удар, когда стотысячные митинги в Лужниках и на Манежной площади, сейчас никто не собирает таких митингов, потому что люди и разочаровались и в рынке и в демократии, и не верят в них. Сейчас вакуум этих идей, Поэтому мне кажется, в политическом самосознании стагнируют, потому что они не верят в какие-то рецепты либеральные, ну жулье, опять они чего-то разворуют. Демократия, да какая у вас там демократия, все схвачено у вас. Но эти формы экономического притеснения, а их все больше и больше будет в нашей жизни, потому что я считаю 2010 год будет более сложным, чем 2009 в связи с исчезновением ресурсов, что в 2009 удалось спасти банковскую систему, а количество плохих кредитов может в 2010 году достичь 20% в сумме плохих кредитов. А один банк затрещит, если неаккуратно, это сразу создает нервозность. Инвестиции все боятся делать. Непонятки политические какие-то. То люди будут может быть… И потребность власти сразу повышать тарифы там, где есть монополия, где можно решать свои бюджетные проблемы простыми действиями. И с этой точки зрения я жду, что может быть экономическая потребность заставит людей думать о самоорганизации более предметно.

О. БЫЧКОВА – Спасибо большое. Это была программа «Особое мнение». Константин Ремчуков был сегодня с нами в прямом эфире радио «Эхо Москвы» и телекомпании RTVi. Спасибо вам.

К. РЕМЧУКОВ - Всего доброго.