Константин Ремчуков - Особое мнение - 2009-12-29

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Здравствуйте. Это «Особое мнение». Я беседую сегодня с главным редактором «Независимой газеты» Константином Ремчуковым.

К. РЕМЧУКОВ - Здравствуйте.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Мы с вами в этом году последний раз тут встречаемся. Наверное, стоит подвести какие-то итоги. И сегодняшняя редакционная статья в «Независимой газете» отчасти подводит итог 2009 года для российской оппозиции. Выводы неутешительные. Подзаголовок такой: «Оппозиция в 2009 году снизила собственный политический рейтинг». А заголовок звучит так: «Кризисом не воспользовалась». Что такое с российской оппозицией? Проблема обозначена в статье, а вот почему и что делать этой оппозиции не очень понятно.

К. РЕМЧУКОВ - Диагностика проблемы уже важная вещь. Идея редакционная простая – кризис экономический, прежде всего, очень удобное время для оппозиции власти, чтобы набирать очки и рейтинги. Потому что критиковать, во-первых, всегда легче, во-вторых, можно предлагать различные программы. В-третьих, народ недоволен, если кризис и реальная жизнь ухудшается, и люди начинают, как всегда склоняться к мнению критикующих. А вы знаете, у нас критика очень легкая: надо было так играть. От футбола до образования всем все ясно. Нужно ЕГЭ, не нужно, Хиддинк должен ставить братьев Березуцких, не должен. Поэтому обычное время всегда даже смена режимов, политических партий, очень часто в различных странах мира происходит на фоне экономического кризиса. В России же странная вещь и для меня было очень странно, что например, классическая либеральная демократия, которая в 90-е годы несла собой рыночные идеи, она не получила никакого развития в годы этого кризиса. Если в 90-е годы идеи Гайдара фактически явились реальной практической альтернативой кризису официальной господствующей идеологии и управленческой модели экономики, то есть горбачевская модель лопнула, другие модели, которые отталкивались от социалистической модели хозяйства, были неприемлемы и обанкротились. И приходит Гайдар, который говорит: либерализуем цены, через какое-то время проводим приватизацию, создаем рынки, и начинаем в условиях свободных цен, частной собственности и открытости внешнеэкономических границ жить.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Это конкретные предложения, которые звучали тогда. Сейчас никаких конкретных предложений нет.

К. РЕМЧУКОВ - Вот как такое могло случиться

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Это кризис идей или людей?

К. РЕМЧУКОВ - Мне очень сложно однозначно ответить. Я идей не увидел. Если идей нет, трудно сказать, их просто нет идей. Все антикризисные меры предлагало правительство. Соглашаемся мы с этим, нет, но Путин выходит на трибуну и говорит о том, что будет делать. И я видел критику только из уст Зюганова содержательную, в рамках его идеологии, но зюгановская идеология она радикальна в этом смысле, она говорит: нужно изменять курс, нужно усиливать государственный сектор. То есть фактически это возврат к старой социалистической модели. А где правые, которые сказали: нет, вот эти меры не годятся. Должен быть такой набор мер.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - А где у нас вообще правые?

К. РЕМЧУКОВ - Вопрос. Для меня это один из итогов года, что 2009 год ознаменовал фактически исчезновение правых в том смысле, как мы понимали их в 90-е годы. Правых либералов в стране не осталось, как реальной силы, которая в состоянии даже сартикулировать какую-то альтернативу правительственным программам выхода из кризиса.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - А если говорить о внесистемной оппозиции, может быть проблема в том, что у нее нет той самой трибуны, откуда она может заявить о своих предложениях и критике?

К. РЕМЧУКОВ - Внесистемная вообще это интересная вещь. После интервью Дмитрия Медведева вопрос, конечно, в голове остался. Это внесистемная оппозиция именно потому внесистемная, что она выбрала для себя этот внесистемный путь или потому что ее вытолкнула система. И сделала ее внесистемной. Я четкого ответа не получил. И кстати здесь есть вопрос. Потому что зарегистрируй какую-то партию или движение, которые представлены лидерами этой пресловутой внесистемной оппозиции, может быть она была бы внутри системы. А если вы зарегистрировали, и у вас нет статуса, в Минюсте получены бумажки, что вы партия или движение, то вы становитесь внесистемной. В какой момент оппозиция становится внесистемной. Но про внесистемную оппозицию мне кажется, не хочу никого сильно обижать, но политика по определению это искусство возможного. В тот момент, как человек требует невозможного, он перестает заниматься политикой. Если требования внесистемной оппозиции допустим: долой Путина, Путин или Медведев или что-то такое, - явно нереализуемая модель, но она последовательно проводится в жизнь, демонтаж путинской системы, то тогда можно ли называть это политикой. Может внесистемность определяется качеством предложений, которые она вырабатывает. Тем не менее, мне кажется даже, что если нет трибуны, но есть Интернет, где могут быть четкие изложены программы, я тоже это не увидел так, чтобы я запомнил и мог четко сказать: смотрите, вот хорошей альтернативой правительственной программы была программа такого-то внесистемного человека. Гарри Каспарова или Михаила Касьянова. Тех, кого упомянул Медведев в своем интервью. Но я не помню таких четких программ действий, альтернативных правительственным.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Проблему мы достаточно четко обозначили. У вас есть понимание, почему так случилось с российской оппозицией?

К. РЕМЧУКОВ - Мне кажется, что та оппозиция, которая системная, она в значительной степени контролируется властью. Я знаю, что люди очень обидчивы, но мне кажется и «Справедливая Россия», и Жириновский, и даже Зюганов до какого-то момента это люди, которые бывают в Кремле, или их высокопоставленные сотрудники и которые обговаривают те рамки, в которых они могут быть критичны по отношению к власти. И скорее всего, в этих рамках оговорено, что персоналии Путин и Медведев не являются объектами критики. Собственно, чего мы и не видим по большому счету. И когда вроде бы у тебя титул есть оппозиции, но на самом деле ты содержательно не являешься оппозицией власти, ты являешься может быть оппозиционером какому-то подразделению власти в лице «Единой России». Тогда не получается довести свои программы до того уровня ясности и искренности, который может гражданин, который слушает тебя, услышать, поверить, пойти за тобой. Потому что наряду с исчезновением правых либералов, для меня 2009 год удивительным образом явился и абсолютным недоразвитием социал-демократических тенденций в политическом спектре, которые ассоциируются с современным западноевропейским социализмом. Социал-демократия, в которую по идее должен был эволюционировать коммунистический электорат. Этого не произошло. Ни одна социалистическая, эсеровская или внутрикоммунистическая партия, ни одно направление не эволюционировало с четкими социал-демократическими позициями. Но современного типа.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - А почему? Нет запроса или их устраивает то, что есть сейчас.

К. РЕМЧУКОВ - Скорее всего, потому что нет этой аутентичности идеологической. Ощущение, что определено место в политическом спектре, сказали: вы занимаете его, вы живите здесь, этого не трогайте, сюда не касайтесь. Все остальное делайте. Вероятно, это все остальное не является существенным, что может затронуть россиян. Но самое главное все-таки не было предложено с моей точки зрения реальных содержательных программ, приоритетов этой антикризисной политики правительства в 2009 году. Не было объяснено, почему же такое глубокое падение производства в РФ. Почему при цене нефти в 75-78 долларов за баррель, это не 9, у нас падение производства больше, чем в 1992 году при Гайдаре. Но гайдаровское падение производства помнят все, а сейчас это даже не считается чьей-то ошибкой, чтобы можно было наказать того или иного министра или вице-премьера, который курирует промышленность.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - А почему это не объясняется?

К. РЕМЧУКОВ - Почему власть не объясняет, я думаю, понятно, потому что она не заинтересована педалировать эту тему. Но почему вот эти движения либо либерально-рыночные, либо социал-демократические не дают внятного политико-экономического объяснения этого феномена. Почему же падение в России самое глубокое. При такой высокой цене на нефть. Почему оно больше, чем у любой стран большой 20-ки. Почему оно больше, чем в любой из стран БРИК, которых называют локомотивами развития 21 века. Это Бразилия, Россия, Индия, Китай. И Россия все чаще выпадает из этой аббревиатуры. Вот вопрос. Мне кажется, что все-таки вокруг существенных моментов может строить позиционирование в условиях кризиса. А поскольку мы не находим ответов на эти вопросы, то скорее всего избиратели и не реагируют или политики. То есть рейтингов в моих глазах, да и по опросам общественного мнения, эти партии не приобрели в 2009 году в год тяжелого экономического кризиса. А как они собираются набрать очки, когда экономика начнет выходить из кризиса. В условиях подъема победителем будет объявлен тот, кто был у власти. Тем более у них не будет никакой ниши. Вот это меня поражает. Это потому что с моей точки зрения долгосрочные последствия для политики в РФ, если даже в условиях кризиса никто не смог составить реальную конкуренцию партии власти, то как они будут составлять ей конкуренцию, когда на будущий год, скажем, падение будет всего минус 1%. Что будут говорить.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Еще об итогах 2009 года. И об этом сегодня писала тоже ваша газета. Не думаю, что это только 2009 год, страна болеет нацпроектами уже несколько лет. Но такой явный провал этих программ был заметен наверное в этом году. Что произошло с нацпроектами, мы вообще еще услышим эти слова?

К. РЕМЧУКОВ - Формально эти слова иногда произносятся, хотя тоже упоминание их резко уменьшилось. Чиновники не любят говорить о социально-экономических проблемах в терминах национальных проектов, которые с 2007 года курировал Дмитрий Медведев, может даже с 2006 года. И всем казалось, что выделение 4 национальных проектов это будет той пружиной, раскручивающей образ будущего президента, где успех в реализации национальных проектов, а именно в области жилищного строительства, в программе «Доступное жилье», образование, здравоохранение, и сельское хозяйство, то есть рынок продуктов питания, прежде всего будут поняты россиянами. Вот национальный проект, вот их куратор Дмитрий Медведев, вот результаты, вот рейтинг. Самый большой провал в программе «Доступное жилье», какой-то бич для России. Я помню, Горбачев придумывал программу – «Жилье 2000», что в 2000 году каждая советская семья будет жить в отдельной квартире или отдельном доме.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - А что такое с жильем, почему никак не может решиться?

К. РЕМЧУКОВ - Тут опять придумали, казалось бы так легко. Путин поставил задачу 80 млн. кв. метров жилья с 2010 года. А мы в этом году миллионов 46-47 произведем, и то мы произвели это жилье, доводили до ума заложенное в предыдущий год. В этом году инвестиций было меньше, поэтому я думаю, в 2010 году будет существенно меньше кв. метров. У меня есть версия, что это высокомонополизированный сектор, с очень высокой ценой земли, с монопольными и олигополистической структурой цен на факторы производства жилья. Строительные материалы, которые завышают стоимость кв. метра. Но здравоохранение все ощущают, есть какие-то показатели по количеству, мы пишем в своей статье, машин «скорой помощи», которые были поставлены в систему здравоохранения. Но на личном уровне все ощущают, что ничего принципиально в лечении людей не изменилось. В образовании есть некоторый прогресс и то с точки зрения технического обеспечения школ, хотя содержательно предметы мне кажется, преподавать лучше не стали. Но это опять субъективная вещь. И наиболее заметные сдвиги в области сельского хозяйства. За счет того, что там было много субсидированных кредитов и помощи селу. Но тоже интересно, что программы заявляются, а дальнейшего…, это одна из тревог в целом подхода к управлению национальной экономики. Идеи очень хорошие.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Это то самое классическое: хотели как лучше, а получилось как всегда? В какой момент эта хорошая идея растворилась, утонула и исчезла.

К. РЕМЧУКОВ - В тот момент, когда не смогли найти адекватный инструмент управления этими проектами. Контроля за цифрами, за показателями. Когда не ввели показатели оценки деятельности тех, кто занимается этими проектами. У меня сын строил детсад по благотворительной программе и он его построил в декабре они его сдали на 120, по-моему, мест.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - В Москве?

К. РЕМЧУКОВ - Нет, в Краснодарском крае. С полной отделкой, мебелью, оборудованием, 3 тысячи 800 по-моему, кв. метров. По цене около 800 долларов за кв. метр. Это полностью с подведенными коммуникациями, все, было поле, а сейчас дети туда пойдут заниматься. 800 долларов кв. метр с отделкой, со всем. Аналогичные проекты по строительству детсадов имеют издержки по кв. метру в 2-3 раза выше. Это был благотворительный проект и там владелец этих денег следил за тем, он попросил собственный менеджмент, куда входил мой сын, следить за тем, чтобы не разворовывали, и где люди будут смотреть. Мне кажется, что 800 долларов кв. метр с отделкой, со всем оборудованием, со всеми коммуникациями является индикатором того, сколько может стоить кв. метр. А когда мы знаем, что кв. метр стоит намного дороже, мы понимаем, что все эти деньги разворовываются.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - То есть, как советовал профессор Преображенский: надо к каждому человеку поставить городового, чтобы он бил по голове палкой и тогда разруха из голов уйдет?

К. РЕМЧУКОВ - Он еще советовал не читать…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Советских газет перед обедом.

К. РЕМЧУКОВ – Может, если вы не почитали бы газету, у вас не было бы этих вопросов.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - У меня вообще аппетит пропадает, как только я начинаю читать нашу прессу. Наш слушатель спрашивает из Казани: как вообще российские печатные СМИ пережили 2009 год. Я помню, обсуждение кризиса в конце еще прошлого года началось с панических статей о том, что печатные СМИ на грани смерти. В 2009 году как-то выровнялась ситуация?

К. РЕМЧУКОВ - Вы знаете, я не могу за все СМИ говорить, поскольку я не обладаю информацией и честно говоря, у нас и не существует такого рынка информации, чтобы я мог понимать, как дела происходят у конкурентов. Я про себя могу сказать, что у меня стратегия была сразу еще за полгода до того, как кризис стал очевидностью, - сокращение издержек. И я шел по линии сокращения издержек, по основным структурам, тот уровень издержек, которые мы достигли, та структура издания, позволила нам год закончить вполне благополучно, без долгов. Мы развивали Интернет, у нас увеличилась среднесуточная посещаемость в районе 90 тысяч, иногда бывает 100 тысяч в сутки. И это направление я поддерживаю, тут нет у меня сокращения. Увеличился по Интернету приток рекламных денег.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - То есть тенденция ухода в Интернет…

К. РЕМЧУКОВ - Не уход в Интернет, мы бумажное издание развиваем и не видим тут проблем. Просто может быть мне легче потому что я владелец газеты, поэтому я более быстро и принимаю решения такие. Но я вижу, что в условиях такого кризиса, в который мы вступили, и в котором с моей точки зрения мы проживем полных два года еще – 2010 и 2011 год, потому что я не вижу никаких импульсов к развитию экономики, сокращение инвестиций в основной капитал произошло, очень мало кредитов выдается. И снижение ставки рефинансирования банкам до 7,5% с моей точки зрения не решает проблему, поскольку стоимость капитала формируется не только ценой кредита. Там есть еще ряд издержек, прежде всего бюрократического криминального свойства, которые не позволяют инвестировать в экономику. Поэтому два года еще будет тяжело, я думаю, 2010-2011 будут очень тяжелые, потому что мы, СМИ существуем вместе со всем бизнесом, потому что их интересует, кто-то у нас подписывался на нашу газету, покупали 5 тысяч газет, сейчас этого не могут делать. Поэтому будем выживать, но более-менее стандартные процедуры – сокращение издержек пока.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Я обещала вам, что будет некий блиц по итогам 2009 года. Давайте не очень длинно, но аргументировано. Человек года 2009 для вас.

К. РЕМЧУКОВ - Медведев.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Почему?

К. РЕМЧУКОВ - Из-за статьи «Россия, вперед!». Это единственная вещь, которой не было в 2008 году, и которая не могла появиться в 2008 году, в 2007. То есть это качественно иной текст, который появился в стране, и который обозначил проблемы, так, как их не обозначали последние много лет. И эти проблемы были обозначены формально первым человеком в государстве – Дмитрием Медведевым. Поэтому, безусловно, он и его текст является главным событием для меня 2009 года. Этого не могло быть в 2008 и 2007. Это новое качество нашей жизни - знать, что кто-то наверху может думать так.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Текст это текст. Это слова. А что для вас стало поступком года?

К. РЕМЧУКОВ - Слова.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Слова, подкрепленные действиями, это уже другая история, согласитесь.

К. РЕМЧУКОВ - Нет, просто есть люди, для которых и слова являются поступками. Писатели, например, поэты.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Но Дмитрий Анатольевич не писатель и не поэт.

К. РЕМЧУКОВ – Просто, когда вы говорите, что слова это слова, есть слова…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Хорошо, я могу уточнить: слова относительно к статье президента. Это были слова. А поступок года?

К. РЕМЧУКОВ - А какое вы определение поступка даете? То есть действие какое-то.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР – Да. Действие определенное, которое повлекло какие-то последствия позитивные или не позитивные. Может это антипоступок года.

К. РЕМЧУКОВ - Не могу ответить, я не могу ничего квалифицировать так. Потому что когда я говорю, что статья для меня является этим событием, то для меня он же является поступком. Если представить себе, что писал Медведев, сидел, писал, своей рукой, думал, ставил точки. То это и был поступок, когда он дает характеристики России, как невозможному состоянию, если мы фиксируемся в этом состоянии, то будущего у страны нет. Мне кажется для политического деятеля это поступок. Это как я понимаю. В данном случае политический текст развязывает огромные силы в обществе, которые могут в качестве обоснования своей деятельности брать те сильные определения, что так жить нельзя. И надо менять. Давайте тогда поступок в рамках реализации этой статьи назовем демонтаж или попытку демонтировать систему судебных исполнений ФСИН. Вот эти указания. Мы даже в своей газете писали, что это будет фактически попытка разрушения ГУЛАГа советского образца и это идея Глеба Павловского, и мы просили его прокомментировать, что сталинский ГУЛАГ, попытка была предпринята Хрущевым ликвидировать, не была доведена до конца. Фактически в той же или почти той же форме этот ГУЛАГ остался, лагеря, и смерть адвоката Магнитского подвела к тому, что Медведев совершил поступок. Он начал увольнять всех этих людей в больших количествах, поставил задачи перед Коноваловым, министром юстиции и Чайкой, прокурором видоизменить всю систему наказания, я так понимаю. В том числе и арестов, в том числе и досудебных арестов, по налоговым или экономическим делам. Домашний арест ввести. То есть ввести целый набор. Мне кажется, поступком является попытка в самом конце года начать демонтаж сталинской системы ГУЛАГ.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Есть ли какой-то антигерой 2009 для вас?

К. РЕМЧУКОВ - Антигерой. Давайте майор Евсюков антигерой будет.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Какой-нибудь судебный процесс, за которым вы следили, и который показался вам наиболее интересным в 2009 году? Может быть, который начинается или продолжается.

К. РЕМЧУКОВ - Мы следим за вторым процессом Ходорковского и Лебедева, потому что это интересное развитие событий, характер обвинений, которые им вменяются. Масштабы воровства, которые якобы они совершили. Порядка 350 миллионов тонн нефти. Вот каким образом можно будет доказать такого рода обвинения и если обвинение будет все-таки доказано, или доказано в кавычках, приговор по этим обвинениям будет вынесен, то какие последствия это будет иметь для анализа сети соучастников этого преступления. А поскольку эту украденную нефть нельзя было вывезти в кармане пиджака, она выходила через трубы, которые принадлежали другим компаниям, на основе каких контрактов, то есть это колоссальные может иметь последствия с точки зрения…, вот любое решение, которое там будет принято, оно на этом не останавливается. Потому что сразу с этого момента вскрывается огромное количество соучастников этого грандиозного преступления века.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Если говорить про внешнюю политику. Кто в 2009 году был главным другом и партнером России?

К. РЕМЧУКОВ - Наверное, Германия. Очень взвешенная позиция. Несмотря на то, что Меркель конечно не Шредер, но в целом Германия была главным мне кажется игроком на международной арене из серьезных стран, которые позволили смягчить реакцию на югоосетинскую войну прошлого года.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Самая большая внешнеполитическая неудача года?

К. РЕМЧУКОВ - Мне кажется, самая большая внешнеполитическая неудача года случилась в самом начале года в газовой войне с Украиной. Колоссальный урон репутации России, заморозили людей в нескольких странах, а, в конце концов, по году, когда смотришь, то ни одна из целей, провозглашенных в ходе той войны, не была достигнута. Объемы продаж упали, доходы упали. Украина, в конце концов, все получила и на основе предоплаты до конца первого квартала следующего года, и штрафные санкции наложили, и цены на транзит пересмотрели. Но репутационный ущерб для России, который был нанесен, когда полмесяца премьер-министр и президент выполняли функции председателя совета директоров акционерной компании и председателя правления. Когда бились круглые сутки, не было видно никакого ни Миллера, ни других менеджеров этой компании. Поэтому это была беспрецедентная схватка, с тем, чтобы по году, в течение года все позиции, на которых так жестко настаивали, все были сданы.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Артем просит вас назвать еще слово года.

К. РЕМЧУКОВ - Для меня слово «твиттер».

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - У вас есть твиттер?

К. РЕМЧУКОВ - Нет, но слово чаще всего в этом году я слышал, у меня у всех друзей есть твиттер. И я знаю, что многие большие люди в твиттере все время сидят. Вообще сама идея, слово хорошее, оно меня поразило тем, что всегда находится что-то новое, что очень быстро может завоевать мир. Это такая оптимистическая история, что оказывается, ограничь сообщение 140 знаками, и ты создаешь принципиально новый рынок, в котором люди круглыми сутками сидят. Казалось, когда есть Интернет и «Живой журнал», трудно чем-то удивить. А твиттер удивил. И я знаю президент твиттер-человек и я знаю несколько человек, которые являются его партнерами. Ты где? – на заседании госсовета. А ты где? – Я в гостях. По-моему, тебе лучше. Например.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Определенно. То есть, стоит ли задавать вам вопрос о каком-то событии, которое вас больше всего удивило. Помимо твиттера было что-то удивительное в 2009 году?

К. РЕМЧУКОВ - Меня удивило непопадание нашей сборной на чемпионат мира. Мне казалось, что все предпосылки для того, чтобы это поколение российской сборной, которое получило шанс на чемпионате Европы, на чемпионате мира заблистало новыми красками. Потому что есть ряд игроков: Акинфеев, Жирков, Аршавин, Павлюченко, еще может быть пару из молодых, кто вполне находится на хорошем европейском, может быть даже мировом уровне. И это шанс, это у целого поколения футболистов был шанс. Мне хотелось, я люблю футбол, хотелось болеть в Южной Африке за нашу сборную. И очень удивило то, что такую команду как Словения не прошли.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - И, наверное, последний вопрос. Ожидание 2010 главное для вас.

К. РЕМЧУКОВ - Главное ожидание 2010 для меня формулируется таким образом: я хочу понять, что текст «Россия, вперед!» и Послание Федеральному собранию, которое разрабатывает некоторые идеи плюс последующие инициативы, из которых может быть соткана «дорожная карта» Дмитрия Медведева, рассчитанная на два года оставшихся его президентства, или на 8 лет. Два плюс шесть следующих. 2010 год для меня будет годом, когда я хочу получить ответ: он на два года или на восемь со своими идеями.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР - Спасибо большое, это был Константин Ремчуков в программе «Особое мнение». Прощаемся с вами уже до 2010 года, через неделю вновь в этой студии. Всем пока.