Игорь Бунин - Особое мнение - 2009-11-12

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Я приветствую моего сегодняшнего гостя Игоря Бунина, президента Центра политических технологий. Здравствуйте.

И. БУНИН: Добрый вечер, здравствуйте.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Какие у Вас впечатления от послания президента? Первое, эмоциональное?

И. БУНИН: Первое – самое эмоциональное. В прошлом послании я услышал несколько фраз, которые мне не понравились: об увеличении срока президентства, ещё что-то… что-то мне не понравилось. Повеяло старым духом. Здесь никаких возражений не вызвало. Это одна эмоция. А вот вторая эмоция – она первоначальная, пока я ни подумал, ни поразмышлял, ни нашёл какие-то слова, образы. Что-то очень технократическое. Потом я стал на эту тему рассуждать. Почему я подумал, что это очень технократично, технологично, но за душу не цепляет.

Рассуждая на эту тему, я подумал, что наверное, статья «Вперёд, Россия!», которая была конспектом этого послания, в ней было всё сконцентрировано, это была квинтэссенция, и это действительно заинтересовало. Потом я подумал, а почему это не заинтересовало? Потом я понял, что это бизнес-план. Есть статья «Вперёд, Россия», а это бизнес-план, разложенный по частям. Первое, второе, третье, четвёртое.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А разве послание не должно быть с неким бизнес-планом?

И. БУНИН: Ну, наверное, наверное. Потом я подумал, что всё-таки слушает его не народ, который надо разбудить, а чиновники, крупные, важные чиновники, которые в общем достаточно находятся в хорошем, сытом состоянии. И вряд ли их нужно будить, им нужно объяснить – 1,2,3,4,5. Потом я стал думать дальше. И подумал, что скорее всего он искал какие-то образы, возможно, это было в статье «Вперёд, Россия!», которые могли бы Россию разбудить.

Ведь ясно, что жизнь течёт одним образом, в жизни есть всякие майоры, которые или стреляют, или разоблачают, коррупция, жизнь есть жизнь. И там какая-то очень сложная, торжественная вещь, какой-то набатный колокол. Как их разбудить? Мы помним, как удалось разбудить Горбачёву, все говорят, те, которые не западники, а наоборот, они говорят: «Вот, разбудил, и всё развалилось». Это одна часть. А он взял и Сахарова привёз в Москву. Да! Первое пробуждение было связано с фильмом, а второе – с тем, что Сахаров вернулся.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А сейчас аналогии с тем временем уместны?

И. БУНИН: Медведев на самом деле приглашает к активности, к оттепели, но такое технократическое послание разбудить не может. А я подумал, а что в нём такого, что могло бы или аналогом, или предтечей. И вспомнил «Новые рубежи» Кеннеди. Ведь если взять новые рубежи Кеннеди, я думаю, что возможно, когда спичрайтеры делали это послание, они взяли для себя образ «Новых рубежей» Кеннеди. Там очень много идей. Как вы помните, тогда Америка проиграла битву за космос. И после того, как она проиграла эту битву, надо было предложить что-то такое, что мы всё равно первые.

Они предложили образование, мы полетим на Луну и пусть каждый думает об Америке, а не Америка будет думать о нас. Все три элемента здесь есть. Образование, идея модернизации, обновления.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, образованию было уделено очень много времени.

И. БУНИН: Есть там – полетим на другие планеты, наша нога будет на других планетах. И есть идея о том, что должен быть новый человек, который бы думал, не что государство должно прикрывать, защищать, опекать, пусть он сам расцветает, свободный, независимый.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но в целом за душу Вас так и не взяло?

И. БУНИН: Нет, за душу, естественно, не взяло, потому что эпоха другая. Надо понимать, что эпоха современности – это эпоха апатии, цинизма, неверия, пробудить очень сложно.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: У Вас в первую очередь цинизм, неверие, апатия взыграли?

И. БУНИН: Я не о себе. Я аналитик, я считаю – раз, два, три, четыре, пять. Ко мне это не относится. Я подумал, что в таком обществе тяжело пробиться в глубинную толщу. Народ думает, да, конечно, есть такие идеи, хорошие, но мы-то живём в ином мире, в мире майоров евсюковых и в лучшем случае дымовских.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Если это был некий бизнес-план, то напрашивается вопрос, насколько он реален к исполнению?

И. БУНИН: Ну Вы даёте! Реален к исполнению… Во-первых, любой бизнес-план должен осуществляться человеком, который работает по этому бизнес-плану, для которого этот бизнес-план есть некая жизненная ставка. Это означает, что Дмитрий Анатольевич предполагает, что он будет править два срока, потом передаст своему преемнику, который будет преемником и будет соблюдать идею преемственности.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Тот же самый бизнес-план растянется на нескольких президентов.

И. БУНИН: На нескольких президентов. Я понимаю, что невозможно быть как политбюро. Поэтому это зависит от непременного условия. По крайней мере, президент должен обладать двумя сроками и передать свои полномочия, чтобы избрал народ, естественно, президенту, который будет продолжать дело. Это означает, что он должен получить большую свободу рук, чем он сейчас обладает, мы не будем лукавить, что нашей страной сейчас управляет два человека.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Этот бизнес-план подразумевает, что страной должен управлять один человек – президент.

И. БУНИН: Я думаю, что или страной управляет один человек и командует, как в России командуют самодержцы, или два человека, два диарха, они полностью согласны с этим бизнес-планом и в одну дуду дуют. Два варианта возможны.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас у нас второй вариант наблюдается?

И. БУНИН: Есть некое предположение, что второй вариант иногда бывает.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: До первого варианта нам как, в ближайшее время…

И. БУНИН: Для того, чтобы реализовать такой крупный проект, необходимо, чтобы мы были ближе к первому варианту, чем ко второму.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Было ли в этом послании что-то, что Вас удивило?

И. БУНИН: Все говорят об одном и том же, что у нас не будет 11 поясов, будет меньше, все говорят об этой мягкой неожиданности. На самом деле все основные идеи уже раньше в каком-то виде, в каких-то заявлениях Медведева появлялись. Проблема корпораций… другой вопрос, что чем Владимир Анатольевич отличается…. Ой! Диархия!

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Владимир Анатольевич – это прекрасно! Знаете, господин Бунин, у нас такого в эфире ещё никто не произносил! Надо взять на вооружение.

И. БУНИН: Дмитрий Анатольевич, когда он рассматривал эту ситуацию, я думаю, он всегда действует медленно, очень целеустремлённо, очень последовательно, этап за этапом, но очень медленно. И ясно, что эта медленность связана и с характером, и связано с объективной ситуацией, с возможностью что-то сделать в стране, где консерватизм намного больше, чем можно было предположить заранее. И с тем, что он должен согласовывать часть своих положений. Часть он, конечно, отнюдь нельзя говорить, что он там не обладает свободой, но согласование какое-то существует. Вот поэтому в этой ситуации понятен замысел. Замысел очень простой.

У нас после долгих периодов… мне только что попалась статья Янова, я оттуда выписал несколько цитат. Одна цитата из Соловьёва, историка великого, который говорил о периоде после Николая I. Он говорил, что после этого это бедный, слабый и почти неизвестный народ. Вернуть цивилизацию. Ой, первая цитата относится к периоду после Ивана Грозного. И цитата Погодина после Николая I. «Невежды славят её тишину, но это тишина кладбища, гниющего и смердящего физически и нравственно. Рабы славят её порядок, но такой порядок поведёт страну не к счастью и славе, а к пропасти».

Говорить о том, что происходило после Сталина, даже не нужно. Все понимают эту ситуацию. Видно желание Медведева вернуть страну в цивилизацию. Она должна стать цивилизованной страной. Но поскольку, как мы знаем, что и по коррупции мы занимаем 126 место, по независимости суда 84-ое, и т.д., по защите частной собственности – 88-ое. Вот вернуть! Вернуть. Вот это была главная идея в статье «Вперёд, Россия!», главная идея послания. Но поскольку оно технократически оформлено цифрами – 1,2,3,4,5, 10-ое, т.е. ответственно оно воспринимается, не как посыл, позыв вперёд, ура, как было в статье, кстати, а скорее как некий бизнес-план.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы ознакомились со статьёй «Россия, вперёд!», Вы послушали послание президента, все Ваши ожидания сбылись или Вы хотели бы чего-то ещё? Ну, если отставить в сторону эту технократичность.

И. БУНИН: Я хотел бы очень многого. Но я понимаю те границы, которые есть у президента. И личностные границы, объективные, субъективные. Просто из логики президентского поста, президентский пост предполагает иногда быстрое решение, иногда очень медленное. Недаром ощущение такое, что он идёт медленно, но поступательно. Возможно, для того, чтобы в России началась модернизация, именно такой подход и нужен.

Посмотрите, сколько мы говорим о том, что с Госкорпорациями надо разобраться. Уже, наверное, прошёл годик, как минимум.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, и на этом фоне мы видим, что некоторые Госкорпорации продолжают получать очень немаленькие деньги.

И. БУНИН: Нет. Самое главное, что он меняет их статус словами и делами. Их статус уменьшится, они станут акционерными обществами или закроются по разным причинам. Но это происходит не мгновенно. Не мгновенно. Это происходит очень медленно. Другой пример – Бахмина. Полгода надо было, чтобы проблема была решена.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Думаете, что это президент полгода раздумывал?

И. БУНИН: Нет, он проводил в жизнь, реализовывал.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Интересно. У нас идёт прямая трансляция на сайте. Работает смс -+7-985-970-45-45. Если вам было что-то непонятно в президентском послании, задавайте вопросы, может быть, г-н Бунин сможет вам разъяснить. Давайте по некоторым пунктам подробнее поговорим. То, за что зацепились многие сразу. Это заявление г-на Медведева о том, что партии нужно освободить от сбора подписей.

И. БУНИН: Я думаю, что из всех 10 предложений по избирательному порядку, это самое радикальное из этих 10, не вообще самое радикальное, а из этих 10. Действительно, на этапе сбора подписей всегда можно было обвинить, что не так собраны подписи и остановить этот процесс. Конечно, это позитивный шаг. Другой вопрос, что он признал необходимость этой системы, он признал, что она функционирует, с другой стороны он предложил её оптимизировать. То есть, это ничего радикального и революционного в этом нет. Это хотя бы минимальная оптимизация.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Этот шаг, который должны были уже давно совершить?

И. БУНИН: Я думаю, что не надо было вводить.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но их уже ввели, что ж тут поделаешь!

И. БУНИН: К Медведеву предъявляют очень много требований в этой ситуации. Ему предъявляют требование, чтобы он совершил революцию за год, революцию, всё изменившую. Он работает в определённой системе, у него есть коридор, по которому он может двигаться, но он не может быстро бежать по этому коридору, он делает то, что он может делать на данном этапе.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: По максимуму используя то пространство, которое у него есть.

И. БУНИН: Да. Я думаю, что он действительно реально использует то пространство, которое у него есть, по максимуму. Более того, он его постоянно расширяет. Это его стратегия и тактика. Постоянно расширять то пространство, которое он имеет. Он же не самодержец. Это легко было Александру II, все подчинялись. Потому что власть была сакральна. А здесь это, всё-таки, власть диархическая, тандем. И никто с этим не спорит.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А как же тогда слова Медведева о том, что любая попытка дестабилизировать ситуацию в стране, прикрываясь демократическими лозунгами, будет всячески подавлена?

И. БУНИН: Что Вы хотели от президента, чтобы он сказал что-то другое? Он хочет сохранить и преемственность и очень медленно двигаться вперёд, двигаться к этой мечте некой, цивилизационному порядку, в который он мечтает войти. Чтобы все признавали, что по коррупции не 126 место, а уже 70-ое. Чтобы все признавали, что мы идём туда. Но с другой стороны все очень боятся, что раз, как Горбачёвская революция пойдёт, пойдёт – и всё развалится и наступит хаос.

Этот некий страх горбачёвизации страны, развала, хаоса, всё это сдерживает. Две вещи – во-первых, очень хорошо живётся. Все элиты хорошо живут.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Элите, давайте подчеркнём!

И. БУНИН: Я не говорил, что всем! Всей элите хорошо живётся. Поэтому куда спешить? Нефть опять дорожает. Но эта нефть позволит нам…

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: президент чётко сказал об отходе от сырьевой экономики.

И. БУНИН: Да, вообще, президент сказал, что он предлагает изменить очень много важнейших элементов старого порядка, если можно выразиться таким языком. Старый порядок, который только что был создан, его пик пришёлся на 2007 год. Он хочет отойти от этого старого порядка. Отказаться от нефтяной иглы, это модернизация, это некие элементы избирательного порядка нового, это Госкорпорации и т.д. везде на самом деле. До свободного человека, который когда-нибудь возникнет может быть.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Может и не появиться?

И. БУНИН: Может и не появиться.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А что же тогда будет?

И. БУНИН: Будет несвободный человек. Те отношения, которые складываются в России, строятся не столько на институтах, а на личностных схемах, на кланах, кликах, группах, договорённости, неформальных отношениях, как это поломать? Это сложнее, чем предложить бизнес-план по реформе всего порядка.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы упомянули кланы, кстати, и Дмитрий Медведев говорил сегодня о клановости, обсуждая или знакомя Федеральное Собрание со своим взглядом на ситуацию на Северном Кавказе. И среди прочего он сказал, что вскоре появится один чиновник, который будет отвечать, некий наместник на Кавказе. Нужен ли такой человек и кто им может стать, как Вы считаете?

И. БУНИН: Кто им может стать я не знаю. Если станет опять Козак, фактически он и был таким человеком, он был полпредом, это будет немножко удивительно. Человек ходит туда-сюда.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Его переставляют.

И. БУНИН: Хотя он скорее всего и лучше всего подходит для этой роли. У нас страна не институтов, а личности. Появляется сильная личность, имеющая прямой выход на президента, с характером и сразу институт начинает цвести. Например, премьер-министр Зубков, премьер-министр Фрадков, Вы с трудом вспоминает фамилии, правильно? Некоторое усилие требуется.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Да, чтобы вспомнить, в каком порядке, вообще сложно.

И. БУНИН: Были они или не были, никто не знает. А вот премьер-министра Владимир Владимирович Путин.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, Вы не ровняйте! Это бывший президент.

И. БУНИН: Другой институт сразу стал. Или, например, Администрация президента. Её возглавляет Чубайс. Другой институт. При Чубайсе. А остальных мы с трудом вспоминаем.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: С какой ностальгией Вы говорите об Администрации под предводительством Чубайса! И всё-таки, нужен человек, некий наместник Кавказа или нет?

И. БУНИН: Поскольку вся система российская глубоко персонализированная, если появляется сильная личность, то проблемы Кавказа могут решаться легче. Это все отлично понимают. Сильная личность, имеющая прямой выход и на премьера, и на президента. Да, проблемы Кавказа могут решаться легче. Это всё, что я хотел сказать.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте предположим, что возвращают Козака. Почему бы и нет! У него уже есть опыт работы с этим регионом. И что? Он там уже работал. По-прежнему взрывают и в Чечне, и в Ингушетии.

И. БУНИН: Это отдельная тема, можно поговорить о Кавказе. Тема кризиса этого общества, абсолютно кланового, группового и очень нищего, куда не хочет идти бизнес, туда идти страшно, туда не хотят идти иностранные компании.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В этой ситуации один человек, пусть даже лидер… есть в Чечне один лидер уже – Рамзан Кадыров.

И. БУНИН: Проблема Рамзана Кадырова в том, что он строит некую структуру, где всё вертикально, где всё держится вот так, где любую попытку уйти из этой вертикали резко пресекают. Очень резко. Даже очень резко. Это другая ситуация. Не может наместник Кавказа в роли вице-премьера действовать так, как Кадыров. Это невозможно. Он, скорее всего, не будет.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давайте прервёмся на несколько минут. Программа «Особое мнение», в которой сегодня выступает Игорь Бунин, совсем скоро продолжится. Никуда не уходите.

НОВОСТИ

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мы продолжаем программу «Особое мнение». Мы говорили о наместнике на Кавказе. Эта тема всех очень сильно взволновала. Ситуация очень непростая в регионе. Хочется каких-то рецептов.

И. БУНИН: Нет чуда, чудодейственного рецепта не существует. На тарелке из космоса не прилетят и все не решат. Узелочек за узелочком, здесь расставлять одних людей, здесь других, кого-то привлекать, какие-то инвестиции, вкладывать деньги, социальную ткань менять. Нет чудного действия.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Так может и не нужна эта инициатива президента по назначению некоего чиновника, который будет отвечать сразу за всё?

И. БУНИН: Вообще, конечно, там есть, в принципе, Устинов, который отвечает за всё.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Давно не слышали мы эту фамилию.

И. БУНИН: Видимо, не справляется. Не знаю, поскольку действительно регион взрывоопасный, то лучше, если там будет человек. Например, в Ингушетии нашли нового лидера. И там всё стало иначе. Лучше, хуже – неважно, но иначе. Может быть появится такой человек. Будет иначе.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Василий из Москвы пишет, что он ожидал услышать в речи Медведева предложение вернуть выборы глав регионов, губернаторов и мэров. Как Вы считаете, это совсем уж революционное предложение, нам не следует ждать его в следующих посланиях?

И. БУНИН: Я думаю, что раньше следующей легислатуры это ждать невозможно. Может быть следующей легислатуре эта идея опять всплывёт. Мышление нашей элиты глубоко архитектурное. То есть, ты строишь, расставляешь людей, здесь одни, здесь другие, здесь третьи. В соответствие со своими отношениями, со своими взглядами, своим восприятием мира. И в тот период, когда ты начинаешь строить свою систему, чтобы отказаться, хотя это твоё право – назначать губернатора. Губернатор сейчас уже в это время избранный будет выглядеть немножко странно.

Всех назначают, а тебя избирают.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Вы знаете, в своё время очень странно было, что всех избирали, а кого-то назначили.

И. БУНИН: А теперь всё поменялось.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ничего, пережили.

И. БУНИН: Это зависит от взгляда элиты. Тогда менялась элита, когда стали выбирать. Это же была революция, конец 80-х годов, психологическая революция, ментальность менялась. О! Мы выбираем. Здесь, чтобы согласились, чтобы их выбирали – это даже странно выглядит. С моей точки зрения это совершенно необходимое средство, условие. Избранные губернатор для нас просто необходим. Мы должны приучить народ и к присяжным, и к губернаторам, избранным. Мы должны их научить выбирать. Если мы никогда не начнём выбирать и не научимся быть присяжными, то мы так и останемся в том архаичном обществе, от которого пытается избавиться Дмитрий Анатольевич.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Конечно. Так вот она, модернизация.

И. БУНИН: Это модернизация политическая. К политической модернизации страна и элита, потому что страна сейчас ощущает себя – а ну их, они живут по-своему, разъезжают с охраной, дороги все для них свободны, а у нас милиционер забирает деньги постоянно. Им всё позволено, нам ничего. Они дистанцируются. Но зато нас подкармливали и во время кризиса немножко помогли, мы удержались. Спасибо партии за это.

Поэтому пока страна живёт в одном пространстве, а элита в другом пространстве. И не видно, как это соединить. Медведев в своей статье призывал – соединитесь. Впервые стал говорить о том, что пришли отклики, такое-то количество, мы используем, мы думаем. Просто делаем.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В сегодняшнем послании он тоже лихо вворачивал журналистов из Ставрополья и бизнесменов.

И. БУНИН: Хотел бы показать, что есть диалог.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я напоследок хотела бы Вас попросить сравнить послание, которое мы слышали от Владимира Путина и послание, которое мы слышали от Дмитрия Медведева.

И. БУНИН: Но послания Путина были разные. Послание 2005 года делал Медведев и оно было очень либеральным. Потом послания изменились, они были менее либеральными, но каждое послание выполняло разные функции, ставились задачи. Первое послание Путина реализовывали поездку 90-х годов, задача была – завершить множество реформ. Землю крестьянам. Сделать её наконец-то продаваемой. Завершили. Создали какой-то блок. Потом наступил 2003 год и мы немножко от этого отошли, тем более, что часть реформ не пошли, народ начал выходить на улицу, что-то им не понравилось, странно даже было.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас зато не выходят.

И. БУНИН: Выходят, но редко. И в этой ситуации послания стали немножко другие, кроме послания 2005 года, которое было очень либеральным. Тоже санкционировано Путиным, они договорились, но оно было очень либеральное.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А если сравнить прошлогоднее послание и нынешнее, в исполнении Медведева?

И. БУНИН: Я в начале говорил о том, что там некие моменты мне не очень понравились.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну, это Вы так эмоционально объясняли.

И. БУНИН: Нет, я думаю, оно было не полностью медведевским. Он только пришёл и он много советовался. А это послание Медведева. Это личное послание Медведева. Конечно, он собрал все документы, которые пришли от всех чиновников, ведь послание делается, собираются все документы, все присылают предложения, идеи, всё обрабатывается. Но это послание Медведева, его идеология. Там возможно был некий синтез.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Значит ли это, что мы видим такой явный сигнал к уже сформировавшейся самостоятельности Дмитрия Медведева? Потому что в последнее время больше всего на свете все любят говорить, что президент у нас не настоящий и не самостоятельный, ничего не может сделать.

И. БУНИН: На самом деле, это не совсем правильно. И в тот период президент был достаточно самостоятельным. Просто надо понимать его личность. Это личность скорее лиса, чем льва. Если взять знаменитое сравнение, разделение политиков на лис и львов, то он скорее лис. У меня такое ощущение, он очень упорен, он всё время идёт к своей цели, которую поставил, но нельзя быть в нашей системе только лисом. У меня такое ощущение, что он подходит к каким-то львиным решения. Всё, что я могу сказать.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Дадут ли ему принять эти львиные решения?

И. БУНИН: Посмотрим.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Ну как! Неужели у Вас нет ни малейшего предположения?

И. БУНИН: Это зависит больше от него, чем от элиты. Потому что сакральность наша со времён Ивана III, а особенно Ивана Грозного, возникла такая сакральность власти, и до сих пор она сохраняется, сакральность президентского поста очень велика.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Последние две минуты про внешнюю политику. Не очень много времени посветил этому Дмитрий Медведев.

И. БУНИН: Не было времени.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: А что так?

И. БУНИН: А всё хорошо.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: У нас всё хорошо с внешней политикой?

И. БУНИН: Она меняется. Она совсем другая.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: В какую сторону она меняется?

И. БУНИН: Я думаю, она европеизируется. Она признаёт всех партнёрами. Это отдельная тема, можно долго говорить, но нельзя сказать за две минуты. Если подвести итог, я думаю, что он сознательно решил говорить прежде всего о проблемах внутренних, предложить новый имидж России. Какой должен быть имидж России новый?

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Имидж внутреннего пользования.

И. БУНИН: Естественно, и внешний тоже посмотрят на это. Но главное – внутреннего пользования. А внешнеполитические акты, можно встретиться с Обамой, потом выступить. Это вторично. И он не хотел, и времени у него не очень много. Обычно раньше был час, сейчас он затягивает, первое послание – 1.30, сейчас 1.40. Поэтому бог с ней, с внешней политикой, там не так уж плохо. С Америкой какие-то отношения улучшились, с Европой решается. Не так плохо.

Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Спасибо большое. Я напомню, что в программе «Особое мнение» сегодня выступал Игорь Бунин, президент Центра политических технологий. Программу для вас провела Татьяна Фельгенгауэр. Всем большое спасибо. Счастливо!