Владимир Сунгоркин - Особое мнение - 2009-10-26

И.ВОРОБЬЕВА: Добрый вечер, добрый день или доброе утро, в зависимости от того, где вы нас смотрите и слушаете. Я напомню, что программу «Особое мнение» вы смотрите на телеканале RTVi и слушаете на волнах радиостанции «Эхо Москвы». Ну что ж, я очень рада приветствовать нашего гостя со своим особым мнение. Это главный редактор газеты "Комсомольская правда" Владимир Сунгоркин. Владимир Николаевич, пройдите, пожалуйста, на свое законное место. Очень рада вас видеть. Мы уже поняли, что вы немножко задержались. Видимо, в Москве не все в порядке с трафиком, да?

В.СУНГОРКИН: Не все в порядке. Уже давно. Я телефон выключаю.

И.ВОРОБЬЕВА: Да, спасибо большое. Я напоминаю нашим слушателям и зрителям, что свои вопросы и мнения о том, что происходит в этой студии, вы можете присылать на номер +7 985 970 4545. Это телефон для ваших смс-сообщений. Также напомню, что меня зовут Ирина Воробьева. Ну а мы начинаем «Особое мнение». Владимир Николаевич, хотелось бы начать наш разговор с вами с некоторых изменений, которые произошли в газете «Известия», у наших с вами коллег, можно сказать, где сменился главный редактор. Я сегодня открываю «Комсомольскую правду», вашу газету, и вижу, что новый главный редактор «Известий» защищал диплом в «Комсомолке». И у вас такой, довольно интересный материал об этом. Что вы знаете про этого человека, Виталия Абрамова, и как там это все происходит?

В.СУНГОРКИН: Вы не могли открыть газету, вы открыли сайт газеты, потому что это все для нас тоже сегодня новость. Я очень хорошо знаю Виталия Абрамова по многим причинам. Да, он защищал диплом по «Комсомольской правде», он работал в «Комсомольской правде» и даже какой-то период он был моим подчиненным там, поэтому я хорошо знаю этого человека. Надо рассказывать, что это за человек?

И.ВОРОБЬЕВА: Очень хотелось бы узнать, что это за новый редактор газеты «Известия».

В.СУНГОРКИН: Вы знаете, Виталия Абрамова всю жизнь отличает… ему сейчас 49 лет, но вот я его знаю, страшно сказать, лет 20, и все, кто его знает, подтвердят, что это очень доброжелательный человек, очень умеющий выстраивать отношения человек, человек, у которого, по-моему, нет и не может быть врагов. Вот, наверное, это главные его признаки. Человек он творческий, как сейчас принято говорить, креативный. И я считаю, что это такой интересный выбор.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть газете «Известия» повезло?

В.СУНГОРКИН: Ну, как минимум, он человек неконфликтный. Явно, что ситуация смены главного редактора всегда конфликтная. И это человек, исключительно наполненный доброжелательностью к людям и поиском хороших, правильных решений.

И.ВОРОБЬЕВА: Я правильно поняла, что ваша газета общалась также и с бывшим главным редактором газеты «Известия» Владимиром Мамонтовым, который теперь назначен ее президентом?

В.СУНГОРКИН: Ну как общалась. Так получилось, что Мамонтов тоже очень много лет работал в «Комсомолке». Собственно, опять же, он был моим заместителем много лет. И, опять же, он был направлен прямо из «Комсомольской правды» на руководство газетой «Известия». И я его тоже знаю. Мамонтова я вообще знаю, страшно сказать, лет 40. Потому что мы с ним еще и вместе учились в одном университете и с тех пор не теряли никогда связи. Он работал на Дальнем Востоке, как и я, вместе со мной, был моим внештатным корреспондентом. В общем, тоже я его знаю очень хорошо. Ну вот так получилось. Такое совпадение.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть я правильно поняла с ваших слов, что господин Абрамов вряд ли будет планировать какие-то прямо кардинальные изменения, которые будут довольно болезненны для газеты?

В.СУНГОРКИН: Я думаю, вряд ли.

И.ВОРОБЬЕВА: Вот скажите, в принципе, это же не первая новость о том, что меняется руководство. Ранее, мы знаем, что на Рен-ТВ с 5-м каналом поменялось руководство. С чем вы связываете такую повальную смену руководства в СМИ российских?

В.СУНГОРКИН: Ну, я бы пока не называл эту ситуацию повальной, потому что, собственно, и Рен-ТВ, и «Известия», насколько я понимаю, входят в одну группу.

И.ВОРОБЬЕВА: «Национальную Медиа-Группу».

В.СУНГОРКИН: Да. Видимо, у них что-то назрело, дозрело или перезрело. В других СМИ пока – не знаю, хорошо это или плохо, но я что-то сходу так не могу сказать, что где-то еще происходили или происходят кадровые замены в руководстве. Я думаю, тут не более чем совпадение. Я думаю, еще рано говорить о том, что какие-то замены начались.

И.ВОРОБЬЕВА: Я надеюсь, в вашей газете не планируется смена руководства? Приоткройте нам тайну небольшую.

В.СУНГОРКИН: Я думаю, что это зависит не от меня. Я бы хотел работать лет до 60. Мне страшно нравится руководить «Комсомольской правдой». Но акционеры могут в любой день принять решение, что надо сменить, допустим, главного редактора или генерального директора, а я им в одном лице являюсь. И если это произойдет, у меня есть огромное количество планов нереализованных других каких-то. Но я бы хотел работать. Это надо акционеров моих спрашивать.

И.ВОРОБЬЕВА: Владимир Николаевич, я вот услышала ваши слова о Виталии Абрамове, Владимире Мамонтове. У вас сложилось впечатление, что они между собой не будут конфликтовать, поскольку они, видимо, тоже уже знакомы не первый год?

В.СУНГОРКИН: Вот в этой конфигурации это, мне кажется, тот редкий случай, когда людям удастся не конфликтовать. Потому что ситуация по определению как бы несет в себе зерно конфликта – один остается, но становится президентом, то есть будет заниматься, насколько я понимаю, стратегическими вопросами развития «Известий», другой садится на его место и должен заниматься ежедневной газетой. Ясно, что всегда будут возникать простые человеческие эмоции, будут генерироваться: «При мне было так, а сейчас так…» Ну, как раз подбор такого кадра, как Абрамов, позволяет надеяться, что такого конфликта не будет. Человек исключительно неконфликтный.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну что ж, вы знаете, я хотела перейти к событиям гораздо менее радостным, пусть даже и… я уж не знаю, как реагирует Владимир Мамонтов на смену руководства в этой газете. Я понимаю, вы довольно много лет являетесь главным редактором «Комсомольской правды», и наверняка как главный редактор вы помните события семилетней давности, Норд-Ост. Знаете, я просто хотела попросить рассказать как главного редактора газеты, как это было тогда, как вы тогда работали, как работала газета и что было самое сложное, самое, пожалуй, страшное?

В.СУНГОРКИН: Вы знаете, когда это случилось, когда были захвачены заложники, большинство главных редакторов российских СМИ, почти все, оказались на одном мероприятии, причем они оказались на мероприятии в Берлине. Там шли какие-то дни, что-то вроде «Дней российской прессы». И вот там было большинство руководителей российских СМИ. И вечером вот эта весть пришла. Было у всех ощущение огромной трагедии. Пожалуй, самой большой за последние годы. И ощущение того, что страна выйдет из этой трагедии уже другой, с точки зрения методов, технологий политического управления. И вот я так хорошо помню эти дождливые дни, эти несколько дней. Мы быстро все эти «Дни российской прессы» свернули и все вернулись в Москву очень быстро. Программу как-то быстро скомкали. Довели и вернулись в Россию. Ну а дальше возникало рождение, я бы сказал, неких технологий, как с этими ситуациями быть. Как быть СМИ, как информировать вообще население – эти технологии вот тогда, в этих очень тяжелых условиях, рождались и отшлифовывались. Ведь впервые был остановлен такой широкомасштабный шантаж, который предполагался со стороны вот этих бандитов. Ведь они, по сути, манипулировали родственниками заложников, чтобы они выходили на Красную площадь и требовали отпустить каких-то чеченских бандитов, вывода войск из Чечни и так далее. И это был такой непростой период. Всем были понятны чувства родственников и их поведение в этой ситуации. И в то же время, было понятно, что это ничему не поможет. И, конечно, когда все закончилось, то осталось большое чувство – не знаю, точное это слово или нет, но большое чувство разочарования. Потому что огромное количество людей, известно, погибли ведь не от рук бандитов и не от случайных каких-то выстрелов, взрывов и так далее, а огромное количество людей погибло ровно по одной причине – несработанности гражданских и военных и спецслужб и нехватке информации о составе газа и о том, как надо вести себя врачам. Вот это, конечно, показало то, как могут люди гибнуть в больших количествах чисто из-за нашего разгильдяйства, неумения передавать информацию, делиться информацией, из-за нашей российской неорганизованности. А ведь это оказалось главной причиной смертей людей. Их спасли, и они погибли, уже спасенные.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну вот за 7 лет что-то изменилось? Не дай бог, конечно, но сейчас такая ситуация сложилась бы – российские СМИ и, в частности, ваша газета, работали бы так же, как тогда? Или что-то было бы уже по-другому?

В.СУНГОРКИН: Ну, я надеюсь, что какие-то уроки извлекаются, хотя оптимизмом я не переполнен, потому что вот прошло 7 лет, и сейчас мы наблюдаем, что те же спецслужбы очень не любят выпускать какую-то информацию по поводу и без повода. Ведь через три года после этого произошли события в Беслане, 2004 год. И ведь там было очень много таких событий… ну, не знаю, какое слово адекватное подобрать – может, его вообще нет. Безобразий было очень много по ходу реализации попыток спасти детей. К сожалению, вот в этой сфере мы очень мало чему учимся. Мне кажется, еще надо, не дожидаясь каких-то следующих ударов, которые жизнь все равно преподнесет, все уроки не сделаны, мне кажется, технологии, тем не менее, не отработаны. Хотя шаги вперед были сделаны – что вот будет штаб, который будет единый, информирование будет идти из одного источника, информирование будет идти, поскольку самым умным считалось вообще ничего не говорить – ничего не говорить, и будет лучше. Но в наше время ничего не говорить – только хуже. Потому что все равно вы информацию не закроете. Видеокамеры сейчас есть в любом телефоне, чтобы снимать, у любого человека. Но вот отставание государственных структур существует, безусловно. Надо уже сейчас отрабатывать эти технологии более изощренно. Что происходит в первый момент, кто отвечает за передачу в эфир и за информирование. Хотя, вы знаете, во время событий в Грузии год назад вот этот генерал – я забыл его фамилию…

И.ВОРОБЬЕВА: Баранкевич?

В.СУНГОРКИН: Нет, вот который все время выступал в РИА Новости.

И.ВОРОБЬЕВА: Наговицын.

В.СУНГОРКИН: Наговицын. Вот это уже было демонстрацией того, что чему-то научились. Но, опять же, он начал разговаривать чуть ли не на 4-й день. Первые два дня никто ничего не понимал, вообще никто ничего. У нас же там пропал журналист в этот период, Александр Коц, и мы его не могли найти, потому что ни у кого не было никакой информации. Мы видели, что есть огромное количество дезинформации, хаоса, весь первый день в Осетии. И только на второй день начало что-то появляться. А уже на третий день появился генерал Наговицын, который, по-моему, по российским стандартам был просто великолепен. Это был первый случай, когда был правильно сделан сюжет, правильный генерал, правильно говорил. Ну вот, первый успех в таких ситуациях у нас случился.

И.ВОРОБЬЕВА: То есть российские власти должны сделать такой вывод, что они должны сами давать как можно больше информации, чтобы левая информация просто не попадала?

В.СУНГОРКИН: Другого пути нет. Как только официальная власть перестает разговаривать с населением, с обществом, тут же появляется огромное количество слухов, домыслов, дезинформации с той , с другой, с третьей стороны, и там потом в этом хаосе разбираться уже надо, как после Грузии – целые комиссии ездят и разбираются, что было по часам. Но ведь мы могли сработать с самого начала более оперативно и более правильно. Хотя, насколько я помню, все, кто причастен к государственной структуре, получили медали, ордена. Я потом с восхищением смотрел, как шел такой звездопад наград тем, кто там хоть как-то оказался, даже не поблизости, а вдали, но как-то причастен.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну так и журналистам же тоже выразили благодарность.

В.СУНГОРКИН: Слава богу, да.

И.ВОРОБЬЕВА: И я так понимаю, что вашему корреспонденту наверняка тоже, Александру Коцу, который был…

В.СУНГОРКИН: Да, он был награжден медалью «За отвагу». Среди награжденных было много достойных людей, но там были какие-то невероятно широкие списки героев этих событий, и там я с изумлением видел много работников пропагандистского фронта, которых мы не могли найти первые два дня – они просто отключились и были в ауте каком-то, а потом оказались героями. Может, они какую-то невидимую работу делали, но вообще-то их работа была – это СМИ, насколько я понимаю.

И.ВОРОБЬЕВА: Я напомню, что это особое мнение Владимира Сунгоркина, главного редактора газеты «Комсомольская правда». Владимир Николаевич, вот переходя от Норд-Оста, Беслана и так далее – сегодня пришла новость о разработке законопроекта о компенсациях потерпевшим при терактах. Россия будет ориентироваться теперь уже на опыт европейского суда. Это что, наконец-то дошло, скажем так, или что-то подталкивает российские власти к тому, чтобы ориентироваться на европейский суд в данном случае?

В.СУНГОРКИН: Ну, во-первых, как правило, европейское законодательство в большинстве своем более продуманное, чем наше, более сориентировано на человека и его права. Поэтому, я думаю, тут хуже не будет. Во-вторых, подождите, еще ж ничего не принято. Мы умеем любое хорошее начинание превратить черт знает во что. Но если будет принято, а чего изобретать какой-то велосипед? Ведь теракты происходят во всех странах – и в Испании, и в Великобритании, и во Франции. Везде есть огромное количество историй за последние 10-15 лет, и в США. Поэтому надо, конечно, брать эти законы и, слегка адаптировав под наши березы и осины, внедрять. Потому что сегодня действительно огромное количество людей, которые подпали под этот каток теракта, ничего не могут добиться.

И.ВОРОБЬЕВА: Но они вынуждены просто идти в суд.

В.СУНГОРКИН: Они ходят по судам, там их бортают. Это очень позорная страница в нашей жизни, на самом деле. Вот сейчас последнее – чего далеко ходить? – про Евсюкова. Ведь все родственники и те, кто попал под его пальбу, они же сейчас в роли очень странных жалобщиков – ходят и доказывают, что им надо помочь.

И.ВОРОБЬЕВА: И все время какие-то разные данные говорят, кто должен за это отвечать. Вот кто должен за это отвечать, за майора Евсюкова?

В.СУНГОРКИН: Несколько версий. Росгосстрах, если они застрахованы. Одна из последних версий, одна из крайних, непопулярных версий – что должно, собственно, МВД платить. На мой взгляд, это работник МВД, они отвечают за эту сферу – они допустили, что этот человек, который был замечен и в употреблении наркотиков, и стрелял травматическими пулями, оказывается, в этот же вечер в другом месте. У нас сегодня вышел материал об этом совершенно, как у нас выражаются, эксклюзивный. Он, оказывается, прежде чем пойти и устроить пальбу в том магазине, устроил пальбу, правда, из пистолета травматическими патронами, в ресторане. И вообще про него много чего было известно, что он совершенно не годится никуда, в той же милиции, что ему опасно оружие давать по психофизиологическим причинам. Вот МВД и должно платить. МВД у нас прославилось последний месяц тем, что оно купило какие-то невероятные позолоченные кровати для иностранных гостей. Будто у полицейских откуда-нибудь из Голландии страшная мечта – приехать в Москву и на этой кровати поваляться.

И.ВОРОБЬЕВА: Иначе не приедут.

В.СУНГОРКИН: Вы понимаете, ну это же какое-то варварство, азиатчина. Вот взять с одной стороны, посмотреть, сколько они истратили на эти кровати для дома приемов. Причем сколько было публикаций – могли бы… На мой взгляд, надо было просто взять министру и сказать: «Так, ребята, все – нехорошо мы поступили, не будем покупать эти дурацкие кровати. Купим попроще». Нет ведь, никто не отступился. Покупали и будем покупать. И купим. Это как со многими вещами – чиновник не отступается. У него есть ровно один начальник, в данном случае руководство страны, у милиции. А что там общество говорит, чему оно удивляется… Вот парадокс.

И.ВОРОБЬЕВА: У нас осталось буквально пара минут до перерыва. Хотелось бы просто попросить немножко подробнее рассказать об этой статье, если вы, конечно, в курсе, про господина Евсюкова как раз. Потому что я понимаю, что ваша газета следит за этим делом. И сегодня в публикации говорилось о том, где был майор Евсюков между как раз выходом из рестораном, где был день рождения, и входом в супермаркет «Остров», где началась стрельба. Ваши сотрудники поговорили с его коллегами, насколько я понимаю.

В.СУНГОРКИН: вы знаете, с коллегами все разговаривали. Наши сотрудники, я бы более точно сказал, вцепились клещами в эту ситуацию и постепенно дожали коллег милиционера Евсюкова, что они что-то рассказали. Безусловно, милиция, как и все силовые структуры, очень закрытое сообщество. Естественно, много чего не говорили. И гражданские у нас структуры закрыты будь здоров. И заслуга наших журналистов в том, что они каким-то образом смогли выцарапать из милиционеров вот эту ужасную правду, что в тот вечер он, отмечая свой день рождения, поехал задолго до магазина, в ресторане и уже достал пистолет травматический и стал палить из травматического пистолета. Его скрутили свои же друзья милиционеры, забрали у него этот травматический пистолет, после чего он вернулся домой, взял уже пистолет боевой, а так как он был в ссоре с одним из крупных милиционеров, да у него еще приятеля прихватили, тоже милиционера, в этот период за взятки, он был обижен, кроме всего прочего, на родную милицию на свою, и он сделал такие очень странные заявления, которые свидетельствуют о большом помутнении: «Я пойду сейчас устрою такое, что на участке этого начальника милиции…», на которого он был обижен, что ему придется отчитываться. То есть он создал проблему на участке соседнего начальника. Он мстил ему, что он ему создаст проблему, не думая, что это обойдется ценой жизни, в том числе собственной свободы. Ну, то есть он был в совершенно неадекватном безумном состоянии, но он же с детства, как, опять же, наши раскопали, был такой, он с самого детства был неадекватный. Сделал карьеру…

И.ВОРОБЬЕВА: Удивительная история. Мы продолжим «Особое мнение» Владимира Сунгоркина, главного редактора газеты «Комсомольская правда», буквально через несколько минут.

НОВОСТИ

И.ВОРОБЬЕВА: Продолжаем “Особое мнение” с главным редактором газеты “Комсомольская правда” Владимиром Сунгоркиным. Владимир Николаевич, давайте продолжим про майора Евсюкова. Вообще, дело очень странное. И адвокат Трунов, который занимается этим делом в том числе, он, во-первых, недавно опубликовал полное видео, во-вторых, говорит о том, что с того самого пистолета то ли пропали отпечатки пальцев, то ли пистолет непонятно откуда взявшийся и вообще никакого отношения к Евсюкову теперь иметь не будет. Есть у вас какая-то информация насчет этих историй?

В.СУНГОРКИН: Что касается пистолета, насколько я помню, история пистолета быстро была восстановлена. Это пистолет похищенный, где-то там что-то, с ним никакой парижской тайны не существует. Что касается отпечатков пальцев, там может оказаться еще более интересный ответ, очень простой. Я недавно имел возможность слушать одного большого милицейского генерала, который прокомментировал мне это так в неформальном разговоре. Он говорит: “Ребята, я всю жизнь служил опером на всяких расследовательских делах. Я вас уверяю, что пистолет - это такая вещь, в нем есть много, - я не опер, поэтому так примерно пересказываю, - что пистолет- это такая вещь, и вам это подтвердит любой криминалист, что отпечатки на нем сохраняются очень-очень тяжело. Так что, скорее всего, там никакой интриги нет, - заявил этот генерал, вполне уважаемый и добросовестный, - там их то ли не было, то ли... Сохранить отпечатки на поверхности пистолета очень-очень сложно”. И это вечное проклятие криминалистов. Так что, скорее всего, шум поднял адвокат. Адвокаты тоже народ боевой такой, но интрига преувеличена.

И.ВОРОБЬЕВА: Ну что ж, давайте перейдем к другим темам. У нас с вами сегодня одна тема трагическая за другой. Хотелось бы вас спросить про оппозиционера Макшарипа Аушева, которого убили в республике Ингушетия. Хотелось бы спросить вас такую вещь. Понятно, когда убили оппозиционера Магомета Евлоева, который часто выступал против Мурата Зязикова, там мы знали, что есть оппозиционер Евлоев, есть Мурат Зязиков и так далее, и так далее. Сейчас ситуация в республике поменялась. Тем не менее убит оппозиционер. На ваш взгляд, что там на самом деле произошло?

В.СУНГОРКИН: Я когда читаю про эти убийства, я привык сразу же, машинально там срабатывает что-то. Первый же вопрос: кому выгодно это убийство? Ясно, что новый президент Ингушетии разворошил там такой муравейник. Там же несколько миллиардов рублей постоянно отправляется в бюджет этой республики на восстановление того и сего. Ничего там не восстанавливается, деньги разворовываются. Поэтому появление нового президента должно сопровождаться огромным количеством - я думаю, это еще начало - всякой стрельбы, пальбы, взрывов, запутывания дел. Чтобы все запутались и все не доверяли друг другу, и все выясняли отношения друг с другом. И мне кажется, убийство Аушева - из этой серии. Просто убить, чтобы убить. Чтобы люди обсуждали, чтобы возникло 25 версий, чтобы Евкуров сидел и заседал, искал, чтобы было 15 подозреваемых самых разных, чтобы все ссорились со всеми, и кончилось это одним. Чтобы пришел тихий и спокойный человек, который не будет никому там мешать. В итоге после любого хаоса должен появляться человек тихий и спокойный. Или диктатор еще один.

И.ВОРОБЬЕВА: Вам не кажется, что если придет тихий и спокойный человек, который, по вашему же выражению, не будет никому мешать, то республика будет стрелять, там будут теракты, боевики и так далее? То есть ничего не поменяется, все будет только хуже, хуже и хуже.

В.СУНГОРКИН: Когда я говорил, тихий и спокойный, я имел в виду, что он будет тихо и спокойно смотреть на огромное количество безобразия. Он не будет мешать чиновникам разворовывать, чиновники будут платить дань бандитам. Конечно, я с вами согласен, это скорее идеалистическая модель. Бандиты все равно не успокоятся, им нужен великий Кавказ, свой мусульманский. Но я не думаю, что некие борцы с оппозицией застрелили Аушева. Это последняя, мне кажется, версия. Она красивая, популярная, но, скорее всего, убили как жертву, для того, чтобы было больше хаоса. И.ВОРОБЬЕВА: Очень обидная версия, на мой взгляд, но она, к сожалению, имеет право на существование. Я напомню, что это особое мнение главного редактора “Комсомольской правды” Владимира Сунгоркина. К российской действительности еще раз хотелось бы вернуться. Есть такой любопытный опрос Левада-Центра, который говорит о том, что обвинения против Михаила Ходорковского и Платона Лебедева не понимают уже 2/3 россиян. То есть цифра людей, которые не понимают, за что судят его, по каким обвинениям, она растет. Скажите, вы ожидали таких цифр, или вам эти цифры кажутся каким-то мыльным пузырем?

В.СУНГОРКИН: Вообще все вопросы общественного мнения, которые у нас существуют, у нас 2 центра крупных - это Левада и Фонд общественного мнения, еще есть Гэллоп, ВЦИОМ, Комкон. Когда смотришь их результаты, они всегда существенно отличаются. Вообще, опросы общественного мнения в России - дело очень неблагодарное, мне кажется. Россияне - такой народ, что говорит одно, думает другое, подписывает третье, голосует по-четвертому, на экзит-поле говорит еще один вариант. Такой сложный народ для понятия его. А что касается конкретного вопроса о Ходорковском, меня просто умилили результаты, что 2/3 не понимают, а 1/3 зато понимает. Я подозреваю, что эта 1/3 - это тоже что-то невероятное. Представляете, у нас в стране живет 140-145 миллионов. Ну, 150 грубо. Делим на 3. Значит, 50 миллионов человек в стране понимают, за что судят Ходорковского? Особенно сейчас. Вот его осудили и тогда всем объясняли, что он ушел от налогов и украл у народа нефть. Все понятно. Но сейчас-то его за что судят? Я тогда тоже не понимаю. Где я оказался? В двух третях? Я думаю, что никто уже ничего не понимает кроме одного, что, по-хорошему, надо бы его отпустить, и пусть он работает на славу родины. Это один из лучших менеджеров России, одна из светлых голов России, у нас не так много народу. Я думаю, что проблема в том, что с ним надо как-то договориться. Изначально проблема в чем с Ходорковским? Там же такой заколдованный круг. Надо бы, чтобы он признал вину, уже неоднократно сигнал этот подан. Слушай, Михаил Борисович, признай вину, покайся, и мы тебя отпустим. Михаил Борисович не хочет признавать вину. А раз ты не хочешь признавать, наверно, ты хочешь в политику идти? А мы этого не любим, чтобы кто-то в политику ходил несанкционированно.

И.ВОРОБЬЕВА: Не совсем так. Ходорковский же говорил, то ли до того, как рассматривалось условно-досрочное, то ли сразу после этого. В одном из интервью он говорил о том, что в политику он не собирается возвращаться, в бизнес тоже пока не хочет. В.СУНГОРКИН: Какие вы простодушные. Ну хорошо, тогда признай вину, поддержи общество. Признай, это же не 37 год, мы тебя, наверно, выпустим. Он не признает. Раз не признает, значит не может быть помилования.

И.ВОРОБЬЕВА: Условно-досрочного. Для него не нужно, между прочим, признавать вину.

В.СУНГОРКИН: Не нужно? А ж такая же жертва пропаганды и агитации, я много раз читал и слышал всяких людей крупных, что главная закавыка, что он должен признать, тогда мы его со свистом.

И.ВОРОБЬЕВА: Может быть, в высших политических кругах, где решается этот вопрос, для них это важно, но по закону, вообще-то, не обязательно, чтобы Ходорковский признавал свою вину. Все это понятно. Но помните, после первого суда над Ходорковским было ощущение, что люди поддерживают суд. Пусть сидит!

В.СУНГОРКИН: В массе своей народ? Да, поддерживал. И.ВОРОБЬЕВА: А сейчас уже все? Уже отсидел больше половины срока.

В.СУНГОРКИН: У нас народ российский одновременно и жестокий - ему очень хочется, чтобы богатые сидели, желательно, все, но он отходчивый и жалостливый. Все-таки Ходорковский сидит уже, страшно сказать, лет 6, по-моему, да? Уже бы пора выпустить. Тем более он периодически выступает со статьями вполне здравыми в газетах, видно, что думающий человек. Не самый он опасный член общества. Поэтому я уверен, сейчас народ поспрашивать, он скажет: сколько он, 5 лет сидит? Ну ладно, где тут проголосовать, пусть выходит. Я думаю, так народ среагировал бы.

И.ВОРОБЬЕВА: У нас осталось буквально 20 секунд. Короткий вопрос: вы верите, что если будет повторное рассмотрение условно-досрочного освобождения Михаила Борисовича Ходорковского, его могут отпустить? По первому уголовному делу.

В.СУНГОРКИН: Да, могут.

И.ВОРОБЬЕВА: Спасибо большое. Я напомню, что это было особое мнение главного редактора “Комсомольской правды” Владимира Сунгуркина, для вас эту программу провела Ирина Воробьева. Еще раз всем спасибо, до свидания.

В.СУНГОРКИН: Спасибо.