Михаил Барщевский - Особое мнение - 2009-08-11

И. ВОРОБЬЕВА – Доброго времени суток. Это программа «Особое мнение». Как всегда по вторникам в это время гость программы «Особое мнение» Михаил Барщевский. Здравствуйте.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Здравствуйте.

И. ВОРОБЬЕВА – Рада вас видеть в этой студии. Начнем с отношений Украины и России и сегодняшнего обращения президента Медведева к президенту Ющенко. Где Медведев довольно недвусмысленно, а очень прямо сказал об антироссийской позиции Украины по многим вопросам. Что это было?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я не занимаюсь международной политикой и не являюсь экспертом в этой области, поэтому я могу судить об этом просто как простой обыватель. Мне в этом заявлении Медведева импонировала одна вещь. То, что это явно говорил нормальный человек с нормальными эмоциями, то есть не человек-функция, а это был стиль Медведева, его авторский стиль. Не просто некий абстрактный президент России говорил. И в этом послании как мне показалось, довольно много человеческих ноток. Человеческой обиды.

И. ВОРОБЬЕВА – На Ющенко?

М. БАРЩЕВСКИЙ - На Ющенко и на то, что на самом деле ничто не мешает жить вместе и друг другу помогать и исторически так…, понимаете, очень хорошо говорил Кирилл, я редко хвалю церковников, но Кирилл очень хорошо говорил, когда был на Украине, очень хорошая мысль прозвучала. Что мы исторически вместе, вообще родина Россия, Россия пошла из Киевской Руси. Ребята, чего вы…

И. ВОРОБЬЕВА – То есть единый народ.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да. У меня жена украинка. Так на всякий случай. И у меня тоже какая-то удивительная досада возникает, когда я могу понять, когда какие-то напряги идут с японцами, китайцами, даже с поляками. Но когда напряги с Грузией, с Украиной, ну какой-то в этом сюр, сюрреализм. Это нелогично, неисторично, это очень непрагматично. Вся Европа объединяется, а на постсоветском пространстве все в разные стороны разбегаются. Куда? Я очень люблю анекдоты. Но я не помню, чтобы меня раздражала какая-то группа анекдотов. Сегодня анекдоты про антирусские настроения на Украине или антиукраинские в России меня раздражают. Во-первых, они, как правило, несмешные, но даже из смешных, вот по коже как-то как будто поцарапали. И мне кажется, что это общее настроение, которое было у Медведева, когда он это послание писал. С другой стороны возможно с точки зрения прагматического расчета на смену режиму на Украине это не самый разумный шаг, потому что я думаю, что те, кто уже, будучи подвержены промывке мозгов, которая идет на Украине антироссийской не любят Москву, то теперь они полюбят Ющенко. Потому что Медведев как бы сказал, что Ющенко это корень зла в антироссийских настроениях.

И. ВОРОБЬЕВА – То есть к нему потянутся националисты.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да, хотя мне кажется, что ни Тимошенко, ни Янукович не сильно лучше. Я в этой студии пару лет назад сказал, что украинские политики это клоуны. Действующие политики я имею в виду. Но исключение может быть, для Литвиненко сделаю, и то не как специалист, а как обыватель, судя по тому, что до меня доходит. Но мне было симпатично то, что я видел…, знаете, вот я читал по тексту, аудитория слышал голос при этом, это было его послание, его письмо. И его выступление. Может быть, наверное, с точки зрения высокой дипломатии Громыко так бы делать не стал. Он говорил бы спокойным голосом. Но эта эмоциональность мне понравилась. Мне кажется, что до тех пор, пока на Украине не договорятся между собой, пока там не будет, по крайней мере, процентов на 60-70 народного лидера, кто бы он ни был, премьер, президент, неважно, то есть пока украинцы ни договорятся между собой, Россия с Украиной ни о чем не договорится. Потому что не с кем договариваться. Договариваешься с Ющенко – Тимошенко будет против, договариваешься с Тимошенко – Ющенко против. Я помню этот цирк, который был в конце прошлого года с газом.

И. ВОРОБЬЕВА – В конце каждого прошлого года.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Просто совсем был такой цирк. Бывают в цирке дрессированные животные, но это был другой цирк. Это была клоунада. Даже не эквилибристика. Когда Тимошенко заявляла: все, по газу мы договорились, Ющенко через два дня заявлял, что никакие договоренности Тимошенко не действительны, она не имела права ни о чем договариваться. Это была газовая история. Но то же самое происходит по любому поводу. Вообще позиция, которую проводит украинский истеблишмент в отношении России, я беру сейчас и Южную Осетию и газ, и таможенные дела, она по принципу: нехай у меня корова сдохнет, лишь бы у соседа сарай сгорел. Себе дороже, но москалям насолить. Наверное, с украинской точки зрения выглядит наша политика.

И. ВОРОБЬЕВА – Возможно.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Не знаю. Но как-то все это глупо.

И. ВОРОБЬЕВА – У меня последний вопрос по Украине, как вы думаете, потому что это обращение к президенту Украины вышло именно сейчас? Некоторые говорят о том, что поскольку скоро выборы, либо о том, что спустя год после событий в Южной Осетии, Россия четко расставляет приоритеты. Куда на ваш взгляд склонялся скорее Медведев?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я сейчас скажу вещь несколько странную. Но я по-прежнему придерживаюсь точки зрения, которую высказывал в вашем эфире, что встреча Медведева с Обамой, то, что нам рассказывают про эту встречу, это совсем не то, о чем договорились. Вот есть ощущение, что договорились о чем-то другом. И мне кажется, что, повторяю, мне кажется, что за последний месяц внешняя политика России стала меняться. Стала более уверенной, жесткой, более принципиальной, последовательной, так скажем.

И. ВОРОБЬЕВА – А что есть куда более жесткая.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Есть, конечно. И мне кажется, что многие события последнего времени, это мои догадки только, являются результатом неких договоренностей между Россией и США. Разделение сфер влияния, невмешательство в сферу ближних интересов, не знаю. Я не думаю, что выступление Медведева надо привязывать к 8 августа. И скорее другое. Медведев находится в Сочи, как я догадываюсь, видимо, это отпуск рабочий, и я думаю, что этот текст его собственный.

И. ВОРОБЬЕВА – То есть не писали.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Понимаете, трудно, конечно, сказать, спичрайтеры могут слова писать. Бывают речи, которые произносятся, где и мысли спичрайтеры написали. Тут, судя по эмоциональности и определенным поворотам лексическим, это все-таки очень во многом его собственный текст. Я знаю, что Медведев вообще правит все тексты, которые ему пишут. Просто своей рукой. Он никогда с листа не читает. Я это знаю. По крайней мере, так было год назад точно совершенно. Но у меня ощущение, что на отдыхе нашлось время сесть написать не то, что актуально в повседневном…

И. ВОРОБЬЕВА – А просто давно собирался.

М. БАРЩЕВСКИЙ - …режиме, а то, что наболело. Наиболее точный термин ко всему его выступлению - это «наболело». Повторяю, я не иду по фактам, где там правда, где неправда, это вопрос оценки. Как любит повторять ваш главный редактор и мой друг Алексей Венедиктов: для кого Лжедмитрий, а для кого царь Дмитрий Иоаннович. Поэтому это вопрос оценки. Но по эмоциональности это искреннее послание.

И. ВОРОБЬЕВА – Хочу перейти к другому правителю нашей страны и обсудить с вами те 10 лет, которые прошли с момента, когда власть в этой стране получил Владимир Путин, будь то премьер-министром, будь то президентом. И первый мой вопрос будет с юридической точки зрения, правовой. Что радикального произошло в этой стране с правлением Путина?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Ой, знаете, с учетом специфики радиослушателей «Эхо Москвы» мне бы сейчас надо было начать говорить о закрученных гайках, отмене свобод, об откате демократии, и прочее. Но если смотреть на ситуацию с исторической точки зрения, как я думаю, она будет оцениваться лет через 20-30, то при Путине в моей сфере юридической произошло очень много изменений. Во-первых, появился новый арбитражный суд. Новая система. И впервые в России появилась апелляционная инстанция. Пока она в арбитражном судопроизводстве, но идут разговоры, что скоро будет и в гражданском. Это революционный прорыв. При Путине появляется суд присяжных повсеместно. При Путине два раза произошла либерализация уголовного законодательства. И взято четкое направление, которое очень активно будет предлагать Медведев, я уверен, на замену лишения свободы как основной меры наказания на альтернативные меры наказания. При Путине создается Следственный комитет. Правда, это прыжок через пропасть в два прыжка, когда Следственный комитет при Генпрокуратуре, а потом будет создаваться самостоятельный Следственный комитет. Но это с моей точки зрения ошибка. Но то, что вообще сам тренд, направление это бесспорно правильное направление. При Путине довольно много позитивных изменений. При Путине принимают закон об адвокатуре. При Путине санкцию на арест начинает давать суд, а не прокуратура. То есть при Путине в довольно значительной степени наша судебно-правовая система начала двигаться от системы Вышинского. Это с одной стороны.

И. ВОРОБЬЕВА – Это позитивное. А негативное?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Хотя это не вина Путина, а это объективная историческая данность, - рост коррупции. Потому что коррупция замещает собой отсутствие системы управления. И поэтому при Медведеве совершенно естественно, когда система управления, то есть та самая пресловутая вертикаль власть, построенная Путиным и сегодня уже можно говорить о том, что появилась система управления, хорошая, плохая, мы сейчас не обсуждаем.

И. ВОРОБЬЕВА – Она появилась, она есть.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Вот сегодня объективно можно было начать борьбу с коррупцией. Потому что, условно говоря, в 2001-2002 году просто бессмысленно было начинать борьбу с коррупцией. Следующий момент, что страна, когда Путин стал премьером, находилась на грани распада.

И. ВОРОБЬЕВА – Вы имеете в виду 1999.

М. БАРЩЕВСКИЙ - 2000-е годы. Причем я не беру только Северный Кавказ, я беру и разговоры в Татарстане, которые были очень активные и дальневосточная республика, там много было интересных разговоров. О них очень мало писалось и сегодня говорится в СМИ, но если вы поговорите с людьми, которые в то время были во власти или близки к власти, они вам расскажут таких ужасов, что, в общем, что Путин предотвратил распад России. Или скажем так, очень способствовал предотвращению распада России, потому что разумных людей кроме Путина тоже было достаточно. У такого центробежного стремления были противники не только в лице Путина. Потом, по-моему, если говорить, то формально Путин 10 лет во власти, а реально Путин во власти меньше.

И. ВОРОБЬЕВА – Ну как меньше. 1999 год.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Он был премьером, который ничего не мог.

И. ВОРОБЬЕВА – Тем не менее.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я думаю, что реально можно говорить о том, что у Путина появляется реальная власть, вернее он завоевывает реальную власть где-то году 2002. Он реально становится хозяином положения. Освобождается от опеки, которой первое время он был подвержен очень сильно. Расставляет своих людей, то есть единомышленников, создает свою команду. Это 2002-2003 может быть год. Поворотный, когда он приходит во власть, получает власть, не приходит, а получает. Конечно, к Путину есть много претензий. Как к любому правителю. Я помню, нам казалось, что гениальный совершенно президент США Рейган. Гениальный премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер. А потом я узнал от британцев и американцев, которые жили при Рейгане и Тэтчер, что они их ненавидели. Это судьба многих. Вообще я заметил, пускай историк меня поправят, что любимый правитель, любимый современник правитель, как правило, либо бывает нулевым с точки зрения развития своей страны, либо ведет к негативу. А вот нелюбимый правитель, как у нас любили Сталина. У нас же все любили Сталина. Те условия, в которых мы живем, я беру и экономические, и общественно-политические, и морально-нравственные, то есть весь этот кошмар был заложен при Сталине. Николай Второй тоже еще был тот подарок судьбы. Но его не обвинишь в том, в чем мы сегодня живем. Это исключительно сталинский период. А как Сталина любили. Поэтому тут, по-моему, не приведи Господи мне оказаться в этой роли, но правителю приходится выбирать: либо ты популярен и любим, либо ты дело делаешь.

И. ВОРОБЬЕВА – Есть два варианта.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да.

И. ВОРОБЬЕВА – Михаил, когда вы сегодня говорили, если брать, допустим, три понятия: Путин, 10 лет и суд, то возникает у многих одна ассоциация, что при Путине состоялся первый политический процесс, как многие его называют. Это процесс над Ходорковским. Вот недоверие к судам возникло при Путине или оно было раньше?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да нет. Ну что вы. Недоверие к судам возникло, я думаю, сколько лет я работаю, столько лет было недоверие к судам.

И. ВОРОБЬЕВА – А было когда-нибудь доверие?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Никогда. На моей памяти никогда.

И. ВОРОБЬЕВА – И Путин этого не исправил?

М. БАРЩЕВСКИЙ - И Путин не исправил. Я не уверен, что это можно исправить. Путин, Медведев, Сидоров, Козлов, Пупкин. Это время и это изменение того самого общественного строя и сознания, который был создан при Сталине. То есть мы сегодня, мы все выросли из одной шинели. И шинель эта, к сожалению, сталинская. Как бы мы ни думали, что если я родился в 1955 году, а Сталин умер в 1953, то Сталин ко мне уже никакого отношения не имеет. Но конечно, имеет. Условия, в которых мы жили, условия страха, условия, когда молодой человек или девушка попадала вначале в руки ВЛКСМ, а потом в руки КГБ, же все продолжались очень много лет. Конец этого – конец 80-х. Но поколение сформировалось, психология сформировалась. Цинизм сформировался тогда, когда дома говорили одно, а на партсобраниях другое. Причем на партсобраниях когда говорили, то все понимали, что все врут и все говорят неискренне. Была игра такая, спектакль. И это переносилось на очень многие поколения. У меня вообще такая пессимистическая мысль, я уже много раз высказывал, что Россия выздоровеет тогда, когда нынешние 35-40 летние займут главенствующие позиции.

И. ВОРОБЬЕВА – Это люди, которые родились в 1979.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Это люди, которые было, когда им было 15 лет, когда формировалось уже миросознание, мировосприятие, они уже не были испорчены всей этой коммунистической пропагандой, агитпроп ЦК КПСС. Более-менее, свободные люди. Непуганые.

И. ВОРОБЬЕВА – Непуганое поколение. Скажите, вот многим задают сейчас этот вопрос, в том числе у нас на сайте проводился опрос, сам Путин Владимир сейчас является премьер-министром, вы бы хотели, чтобы он снова стал президентом?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я воздержусь от прямого ответа на этот вопрос. Потому что на сегодняшний день Путин является моим непосредственным начальником, и что бы я ни сказал, будет перетолковано с этой точки зрения. Скажу, что хотел бы – значит подлизывается. Скажу, что не хотел бы – строит из себя крутого. Я скажу только одну вещь. Года полтора назад или два года назад начались разговоры о том, что Путин останется на третий срок, и все утверждали, что конечно, останется.

И. ВОРОБЬЕВА – Что поменяют Конституцию.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я был, по-моему, единственным, который говорил, что не останется никогда. И объяснял, почему он это не сделает. И когда Никита Михалков лидер нашей интеллигенции, просто светоч российской духовности писал письма Путину с просьбой остаться на третий срок, меня еще удивляла недальновидность Никиты Сергеевича. Который всегда все угадывал очень хорошо, а тут не угадал. Путин не мог остаться на третий срок. При его психологии не мог. И Путину многое простится именно потому, что он оказался тем правителем, который застолбил, не первым это сделал, первым сделал Ельцин, но который застолбил, установил традицию, если хотите конституционности пребывания во власти. Особенно с учетом постсоветского пространства, опыта Казахстана, Азербайджана.

И. ВОРОБЬЕВА – То есть не стал выкручивать Конституцию…

М. БАРЩЕВСКИЙ - Более того, если бы был проведен референдум, Лукашенко бы обзавидовался. Потому что Путин набрал бы 99% просто как с куста.

И. ВОРОБЬЕВА – Многовато.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Ну хорошо, 98. Мы бы с вами проголосовали против. 98%. Однозначно совершенно. Но он на это не пошел. Поэтому я отвечу на вопрос так: имеет ли право Путин вернуться в президенты, моральное право и юридическое право. Да, имеет.

И. ВОРОБЬЕВА – И моральное, и юридическое.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Юридическое – понятно, это не вопрос. А моральное именно потому, что он ушел из президентов, у него есть право вернуться в президенты. Это уже пускай народ выбирает. Нравится Путин – голосуйте за, не нравится – голосуйте против. Это уже не мое дело агитировать, я не доверенное лицо Путина. Я не доверенное лицо его конкурента, который наверняка будет. Может, я сам выдвинусь, не знаю. Шутка.

И. ВОРОБЬЕВА – Ну почему сразу шутка. Все испортили.

М. БАРЩЕВСКИЙ - На всякий случай. А так какая новость была бы: Барщевский заявил о том, что он выдвинется в президенты. Не выдвинусь. Так вот, это уже право выбора.

И. ВОРОБЬЕВА – Мы правильно толкуем Конституцию, которая говорит, что он подряд не может три срока занимать. То есть юридически Конституция позволяет сейчас вернуться на президентский пост.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да, если он вернется, если в 2012 году Путин выдвигается и избирается президентом, то уже теперь он может быть два раза по шесть. Потому что изменяется Конституция.

И. ВОРОБЬЕВА – Хотела вас спросить о событии прошлой недели. Это отказ в возвращении дела об убийстве Анны Политковской в прокуратуру, несмотря на то, что все стороны процесса, как потерпевшей, адвокаты подсудимых и гособвинения поддержали это, но судья пошел против.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Вам ответить, как ответил бы пессимист или оптимист?

И. ВОРОБЬЕВА – И так и так нужно.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Отвечаю как оптимист. Прекрасно. Это показывает, что у нас суд абсолютно независим, не подвержен диктату прокуратуры, Следственного комитета и так далее. Теперь как пессимист. Не понимаю.

И. ВОРОБЬЕВА – Но если серьезно.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Серьезно не понимаю.

И. ВОРОБЬЕВА – Не понимаете, почему суд не согласился…

М. БАРЩЕВСКИЙ - Но если все стороны процесса говорят: дело недорасследовано. Судья им говорит: не, ребята, а мне кажется дорасследовано. Но если тебе кажется, что дорасследовано, значит, у тебя уже есть решение по делу. Значит тебе наши аргументы, говорят обе стороны, не нужны. Если мы тебе, судье говорим: у нас аргументов нет, нам не хватает информации, верни дело, чтобы ее собрать, судья отвечает: ребята, а мне информации хватает. Тогда зачем процесс? Выноси приговор, мы пошли домой.

И. ВОРОБЬЕВА – Они же не имеют право добавлять новые доказательства в обвинительное заключение.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Нет, если дело возвращается на новое расследование, то там уже можно добавлять доказательства. А в суде ничего добавить нельзя. И тогда действительно получается, что в этой ситуации повторный процесс лишается особого смысла. Потому что эти доказательства уже были исследованы. По ним уже определенная определенность. Хорошо сказал.

И. ВОРОБЬЕВА – Есть вердикт.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да. Но, а разговоры о том, что вердикт неправомерен, потому что адвокаты влияли на присяжных, помните, прокурор выступил, гениальная фраза, а что еще адвокат должен был делать. В шахматы с ними играть?

И. ВОРОБЬЕВА – А почему прокурор не делал.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Ну не умеете, так. Как пессимист отвечаю: не понимаю.

И. ВОРОБЬЕВА – Посмотрим, что будет дальше с этим уголовным делом. Но вернемся к решениям наших правителей. Накануне господин Медведев внес в ГД законопроект о порядке применения российских войск за рубежом. То есть речь идет о том, что уже не нужно будет разрешения Совета Федерации для того, чтобы защитить наших граждан за рубежом, отразить агрессию и так далее. Считаете ли вы, что это показатель того, что год назад все-таки было неправомерно…

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я вам отвечу так. Я уже много раз говорил, что мне нравится логика Медведева как юриста. Медведев ведет активно борьбу с правовым нигилизмом в стране. И, слава богу, Медведев услышал тех, может, и сам так думал, кто говорил о том, что борьба с правовым нигилизмом начинается не с того, что кто-то переходит улицу на красный свет, и гаишник берет 100 рублей на месте, а сверху, с правителей. Когда государство все время меняет свои законы, у нас закон об акционерных обществах менялся 4 раза. О банкротстве, по-моему, 6 раз. Налоговый кодекс меняется. Нет правовой стабильности. Это одна составляющая, когда власть проявляет правовой нигилизм, все время, меняя законы. И вторая это когда власть действует не по закону. Когда российские железнодорожные войска строили дорогу в Абхазии, это было больше чем год назад, то тоже санкции Совета Федерации не было. Когда российские войска вошли в Южную Осетию, тоже санкции Совета Федерации не было. Но если в первом случае можно было подождать 3-4 дня, собрать Совет Федерации, то 8 августа речь шла конкретно о спасении жизней людей. И эта вечная дилемма, пускай рухнет мир, но восторжествует закон, а может лучше, чтобы мир не рушился, я поэтому думаю, что сейчас закон привели в соответствие с реальностью. А реальность такова, что в президентской республике, коей является РФ, где главнокомандующим является президент РФ, у него же должно быть право на оперативное реагирование. Не на объявление войны, это Совет Федерации. А на оперативное реагирование. Другое дело, как он, президент РФ, кто бы он ни был по фамилии, будет этим правом распоряжаться. Это другой вопрос. Это не вопрос изменения законодательства. Но чего там кокетничать. Наш Совет Федерации понятно, как проголосует.

И. ВОРОБЬЕВА – Понятно, но есть какая-то задержка по времени. Может быть, она будет как-то решающей.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Вот 8 августа прошлого года задержка по времени каждая минута, минута – человеческая жизнь. Ну, может быть, две минуты. Поэтому здесь моя позиция в отношении реакции на 8 августа известна. Я видел очень интересную сцену своими глазами. Я видел, как об этом сообщили Путину, и как он разговаривал потом с Бушем.

И. ВОРОБЬЕВА – И?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Правда, я видел это в бинокль на другой стороне трибуны. А почему я знал, о чем они говорят – потому что рядом со мной сидел человек, отвечающий за информацию на одном из телеканалов. И ему позвонили одновременно, и как я понимаю, Путину, я видел просто, как Путин берет трубку, и через какое-то время, а они с Бушем рядом сидят, и они о чем-то разговаривают.

И. ВОРОБЬЕВА – Но хоть лицо-то менялось у Путина, скажите.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я не видел. В бинокль, противоположная трибуна. То есть, было жуткое ощущение, потому что человек, который сидел рядом со мной, объяснял, что происходит. То есть у меня было ощущение некого такого апокалипсиса начинающегося. Но сегодня закон привели в соответствие с реальностью и это тоже один из очень важных элементов борьбы с правовым нигилизмом. Когда власть хочет жить по закону. Когда власть хочет действовать законно. Появляется потребность действовать по закону. А вообще должен сказать, когда вчера закон внесли, первая мысль, которая у меня была, что все-таки мы дорого платим за романтизм начала 90-х. Очень многие законы были приняты в начале 90-х годов, и они были очень романтичные, красивые. Очень хорошие, прогрессивные.

И. ВОРОБЬЕВА – В том духе.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Но не реалистичные. Я помню закон, по которому РФ брала на себя материальную ответственность перед гражданами за ущерб, причиненный преступлением.

И. ВОРОБЬЕВА – И?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Вы молодая, а я помню, как у человека угоняли машину, и он сразу предъявлял иск в суд к РФ на возмещение стоимости машины. От хулиганских действий в больнице полежал, потерял заработки – иск к РФ. Закон отменили, по-моему, через год.

И. ВОРОБЬЕВА – Но что касается этого закона.

М. БАРЩЕВСКИЙ - То же самое. Я не великодержавник, это к Проханову, но все-таки если Россия претендует на то, что это государство, а не корпорация, то конечно, Россия должна защищать своих граждан за рубежом. Что делает МИД, например, в деле Бута.

И. ВОРОБЬЕВА – Что он делает?

М. БАРЩЕВСКИЙ - МИД в деле Бута защищал интересы российского гражданина. Абсолютно правомерно. Имеет право.

И. ВОРОБЬЕВА – Не обращая внимания на то, какие обвинения предъявлены в других странах.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Предъявленные обвинения еще не есть приговор.

И. ВОРОБЬЕВА – Естественно.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Если хотите, российское государство в отношении своих граждан должно выступать в роли адвоката. А адвокат защищает, у него нет другой функции. То же самое должно делать российское государство в отношении российских граждан за рубежом, внутри себя можно быть уже прокурором. Изменение этого закона мне кажется это одно из преодолений такого романтизма начала 90-х.

И. ВОРОБЬЕВА – Дело в том, что военные эксперты некоторые, комментируя новый законопроект, говорят, что предыдущая норма о Совете Федерации была принята после военных действий в Афганистане для того, чтобы охладить головы…

М. БАРЩЕВСКИЙ - Ну еще давайте вспомним действия Александра Македонского и объясним, почему норма была принята с учетом того, что Македонский захватил, чего он там захватил. Где Афганистан и где Совет Федерации российский. Афганистан это Советский Союз, а это РФ. Глупость просто. Вернее не глупость, а историческая притяжка за уши. Вопрос вот в чем. Закон правильный. Как он будет применяться. Я помню, когда в этой студии обсуждался закон о борьбе с экстремизмом. Вот сейчас начнут сажать всех правозащитников. Когда обсуждался закон…

И. ВОРОБЬЕВА – А что, не начали?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да нет, конечно. Убивать, их, к сожалению, начали. Не по закону. А сажать правозащитников не начали. Когда обсуждался закон о том, что в рамках борьбы с терроризмом можно сбивать самолеты, я в этой студии говорил, норма опасная. Начнут действительно сбивать самолеты. Но с другой стороны я понимаю, что никто самолеты сбивать не будет. Слава богу, что приняли, теперь хотя бы понятно, в каких случаях можно сбивать, в каких нельзя. И я сказал, что при моей жизни ни одного самолета не собьют. Видите, сколько закон действует, ни одного самолета не сбили. Слава богу. Поэтому законы должны быть разумными и реалистичными. Не красивыми, а реалистичными. Вот этот закон реалистичен. Конечно, он создает опасность того, что некий президент РФ единолично примет решение о защите российских граждан на территории Китая, и в этой связи высадит десант в Пекине.

И. ВОРОБЬЕВА – Хотя бы Израиля.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Но опасность идиотизма не есть основание для непринятия закона. Потому что тот же самый российский президент Пупкин может и, наплевав на Совет Федерации, теоретически возможно, может высадить войска в Израиле. Так может быть нам тогда отменить президента? На всякий случай, чтобы никто не принял такого решения.

И. ВОРОБЬЕВА – Давайте не будем на всякий случай, давайте действительно не будем, потому что у нас заканчивается программа. Спасибо большое вам за ваше «Особое мнение». Спасибо нашим слушателям, которые смотрели и комментировали. До свидания.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Всего доброго.