Константин Ремчуков - Особое мнение - 2009-07-28

А.ВОРОБЬЕВ: Добрый вечер, добрый день или доброе утро в зависимости от того, где вы нас смотрите или слушаете. Это «Особое мнение», Константин Ремчуков, главный редактор «Независимой газеты», приветствую вас.

К.РЕМЧУКОВ: Приветствую.

А.ВОРОБЬЕВ: Незадолго до этого эфира пришло сообщение о том, что скандально известное телешоу Дом-2 запретили к показу утром, днем и вечером, во всяком случае, с 4-х утра до 23-х часов – таково решение суда. Ну, и руководство ТНТ уже заявило, что будет подавать апелляцию. В общем, не суть важно, да? Там, 10 дней отводится на подачу апелляции – поживем, увидим. Давайте попытаемся понять, что произошло. Да, иск был заявлен 3-мя гражданами России. По их иску суд принял решение.

К.РЕМЧУКОВ: Миноритарии.

А.ВОРОБЬЕВ: Да. Что думаете?

К.РЕМЧУКОВ: Ну, это вписывается в русло нарастания консерватизма во внутренней политике и повышение заботы о так называемом нравственном, духовном здоровье граждан, включая молодое поколение, введение уроков о светской этике. И «Дом-2» - это, как бы, мне кажется, конфликтные в русле этого понимания задач государства предметы. «Дом-2» - очень эффективный предмет совершенно по другой этике. И неожиданного мало, потому что попытки закрыть «Дом-2» предпринимались неоднократно, сейчас пошли через суд.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну, а как можно оценивать? Да, вы сказали, что решение суда вписывается в общий вектор консервативности настроений в России. Но что касается самого судебного решения, считаете ли вы, что...

К.РЕМЧУКОВ: А я не видел просто больше сообщений. Когда, вот, будет мотивирующая часть решения, да? Сейчас сложно говорить. Потому что когда мы увидим мотивирующую часть, судья должен для принятия решения четко изложить основания, по которым такое решение принимается. А так, мы просто можем спекулировать. Хотелось бы подождать, чтобы можно было заполучить текст решения судьи.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну да, вероятно, нужно. Давайте, все-таки, здесь останемся в этой теме хотя бы ненадолго. Можно ли полагать, что общество обязано вмешиваться в программную политику телеканалов? Каким-то образом через различные инструменты влиять на то, что показывают по телевизору?

К.РЕМЧУКОВ: Мне кажется, что это распространенная практика в мире во многих странах. Телевидение является объектом контроля со стороны общества.

А.ВОРОБЬЕВ: Это общественное телевидение. А частные телеканалы?

К.РЕМЧУКОВ: И, тем не менее, это не кабельный канал, этот канал доступен детям.

А.ВОРОБЬЕВ: Но критерий нравственности где здесь? Кто определяет этот критерий?

К.РЕМЧУКОВ: Суд-суд. В данном случае мы видим суд. Государство отошло, как бы, в сторону, чтобы никто там не выступил таким мракобесом, да? Доверяют суду. Но в принципе, все программы как кажется... В этой заботе очень много лицемерного, ханжеского. Знаете, это Шнур хорошо спел когда-то песню, сказал «Все это похоже на какую-то разводку: наркотики нельзя, но можно водку». Вот, действительно, водку можно, наркотики нельзя. Бизнес водочный процветает, наркотический тоже процветает, но его преследуют. Но в целом лицемерие даже в благополучных западных обществах достаточно высоко, и, как бы, красуясь друг перед другом, различные слои общества выступают за вот такое нравственное оздоровление: не показывать топлесс, не показывать похабные сцены, запихивать это все в глубокую ночь, переводить на платный канал. Так что я думаю, что в этом смысле ничего оригинального мы не придумаем здесь.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну, а вы знаете, что в этот скандал, связанный с «Домом-2» была активно вовлечена церковь, и сейчас есть весьма положительная реакция со стороны РПЦ на это судебное решение. В общем, каким образом вы могли бы оценить позицию церковных кругов? Я имею в виду просто религиозную составляющую общества?

К.РЕМЧУКОВ: Ну, мне кажется, что лицемерная составляющая вообще в церковной риторике независимо от конфессии очень высокая. Все эти нормы, к которым они призывают, очень часто оборачиваются ханжеством. И мы знаем огромное количество случаев с педофилией детской среди церковников, с поборами, с материальной зацикленностью попов. Я знаю, просто по практике очень многие друзья помогают восстанавливать храмы, и мы видим как под воздействием денег, которые идут на восстановление, меняются материальные пристрастия священников. Они меняют машины на более дорогие и погрязают, как бы, вот в этих вещах. Поэтому я особо не испытываю никакого пиетета, если честно говоря, к такого рода инициативам. Но это общемировая тенденция, что вопросам нравственности нужно уделять как бы внимание, и, вот, идут через такие популярные шаги у старшего поколения, тем самым как бы показывая, что у нас есть забота о нравственности.

А.ВОРОБЬЕВ: Так. Значит, давайте у нас минута еще остается до первой паузы. Вот вы лично ограничиваете своих детей в том, что им можно смотреть, а что нельзя?

К.РЕМЧУКОВ: Нет, я своих детей не ограничиваю, поскольку моя либеральная система воспитания сводится к тому, что я трачу время на воспитание детей. И я на уровне семейных ценностей воспитываю, что хорошо, что плохо. А потом то, что они смотрят с помощью тех фильтров, которые мы устанавливаем в ходе воспитания, они уже сами отсеивают, что хорошо, что плохо. Более сложные формы – например, моя жена возила дочь в школу в течение 3-х лет, они слушали Бачинского со Стиллавиным с весьма какими-то... Варя была подростком, но, тем не менее, жена объясняла все эти вещи, и она прививала ей где-то чувство юмора на какие-то вещи, где-то ирония, где-то отрицание, а где-то и поддержку этих вещей. То есть мы идем через открытую систему включения детей в реальную жизнь.

А.ВОРОБЬЕВ: Константин Ремчуков, вернемся через минуту. Оставайтесь с нами.

РЕКЛАМА

А.ВОРОБЬЕВ: Константин Ремчуков, продолжаем. Ну что? Давайте. Там народ завелся, «Дом-2 – отвратительнейшая передача, пропаганда продажности», ну, и так далее, и так далее. «Ура, праздник! Дом-2 запретили!» Это несколько сообщений просто первых, которые появились после этой темы. Хотите, останемся в ней? Но, возможно, давайте мы коснемся других каких-то сообщений, тем, проблем. А если останется время, то и вернемся к первой заявленной тематике. Смотрите. Мы давно, ведь, не говорили с вами о кризисе, давайте поговорим на этот раз. Вопрос такой, зайдем со двора, что называется. «15-е место в суперкомпьютерах Медведева не устраивает. Но, ведь, это место России в мировой экономике. После позора со спутниковой навигацией не лучше ли президенту помолчать?» - это Александр Край, бизнес из Соединенных Штатов, Нью-Йорк. Такой вопрос. Давайте с этого конца зайдем.

К.РЕМЧУКОВ: И чего вы хотите? Чтобы я прокомментировал, лучше президенту помолчать или не лучше ему молчать, что ли?

А.ВОРОБЬЕВ: Нет-нет-нет. Считаете ли вы, что Медведев делает и выбирает правильную точку для опоры для развития?

К.РЕМЧУКОВ: Ну, я не думаю, что это правильная точка для опоры. Хорошо, что он выбирает хоть что-то что-то делать. Но, на самом деле, такого рода выбор таких точек, когда сам же Медведев говорит, что у нас некому употреблять эти суперкомпьютеры, что люди на ватмане продолжают рисовать самолеты и сложные системы, то, ну, можно, конечно, создать и там по планам уже в сентябре МГУ создаст суперкомпьютер, который удвоит мощность операций по сравнению с той мощностью, которая имеется на сегодняшний день, и она продуцируется с 47-ю как бы суперкомпьютерами. Вот один, который МГУ сделает на 500 вот этих сумасшедших единиц в сентябре, у нас станет единичка. А уже в начале следующего года или в конце нынешнего появится суперкомпьютер в 2 раза больше. Хорошо, ну, уделаем, мы что, будем гнаться? Как их использовать? Вот, ошибка... Я не знаю, это ошибка или нет, ошибка – это легко говорить, конечно. Усилия надо поддерживать любые прогрессивные. Но на самом деле, мне кажется, что наша антикризисная политика вот сейчас выявляет такую особенность. Она лишена стратегического смысла, вот именно как целостная политика. Потому что комплекс мер, который предложен, – он, в основном, может быть замечен по поддержке банковского сектора. Ну, вроде бы, все так делают, это правильно. Потому что если банковский сектор будет живой, то будет где брать деньги. Однако, статистика, которая опубликована вчера, по-моему, о том, что активы банковского сектора выросли в июне, но размещены в Центральном банке, то есть кредиты не увеличиваются. Вот ситуация, мне кажется, принципиально состоит в следующем. Что можно спасти банковский сектор, можно иметь дешевые даже деньги, 0% годовых можно иметь – их просто брать никто не будет. Потому что условия для развития бизнеса не подходящие в стране.

И суперкомпьютер – это такая экзотика, это вишенка на торте. И можно создавать суперкомпьютеры, можно прописать регламенты, кто и как должен использовать. Это хорошо, если люди считают, что методом принуждения они загонят бизнес в эту потребность. Но я чего-то сомневаюсь, что методом принуждения можно заставить покупать дорогостоящие компьютеры и их использовать, если у тебя нет потребности, вытекающей из природы твоего бизнеса. Что твоя собственная конкурентоспособность должна зависеть от того, применяешь ты этот суперкомпьютер для комплексного моделирования либо проектирования машин и самолетов, либо ты его не применяешь.

А.ВОРОБЬЕВ: Ведь даже банки устанавливают суперкомпьютеры для того, чтобы как можно больше параметров обсчитывать.

К.РЕМЧУКОВ: Хорошо, пусть они обсчитывают, только риски банки не в состоянии обсчитать, даже не по возврату кредитов. Ну, хорошо, пусть внедряют. Но опять, это оторванная вещь. Если говорить о системе, то, вот, я хочу понимать. Вот мы в антикризисных условиях энергетику поддерживаем или нет? Вот если мы поддерживаем, то нужно было сказать – в моем представлении так – «Антикризисная программа включает в себя поддержку энергетики. Ключевое в этой поддержке будет состоять в следующем». Что это будет? Создание новых мощностей? Все, мы понимаем: создание новых мощностей. Или на новые мощности денег нет. Значит, мы будем развивать энергосбережение. Тогда энергосбережение будет реализовываться через такие-то, такие-то, такие-то параметры. Вот тогда мне более-менее понятно, что мы делаем. Сейчас я не понимаю.

Я просто вижу, что каждый день поступают сообщения о том, что энергетические компании отказываются от инвестиционных проектов из-за кризиса и не вводят новые мощности – газовые, нефтяные, генерирующие. И мне такая ситуация не нравится, потому что я боюсь, что года через 3-4 мы быстрее, чем думали, выйдем на уровень цены на нефть, допустим, 150-200 долларов за баррель. Потому что экономика начинает расти, старые источники ветшают, а новые не вводятся. И при дефиците предложения, естественно, цена будет расти. И тогда непонятно как развиваться всей остальной экономике – а мы хотим иметь несырьевую экономику, потому что у нее издержки будут очень высоки. И мы видим, что вот сейчас инфляция в июне, там, 0,6%, а цены на бензин выросли на 8,8%. То есть в 15 раз опережают темпы роста бензина темпы инфляции. Из чего следует, что способность генерировать совокупный спрос со стороны несырьевого бизнеса – она уменьшается. И она будет уменьшаться дальше. Значит, деньги будут идти либо в карман монополий, либо сырьевых компаний, и они опять из кризиса выйдут сильнее, чем вся остальная экономика.

Мне кажется, что, все-таки, реальной проблемой в стране является изменение структуры правительства. Кому-то кажется, что в условиях кризиса структуру правительства не надо менять. Но поскольку антикризисные меры – они такие, невнятные, то я не вижу, почему не надо менять структуру правительства.

А.ВОРОБЬЕВ: Каким образом?

К.РЕМЧУКОВ: Нужно реорганизовать это правительство, нужно назначить блоки, которые отвечают за антикризисные меры поддержания экономики на каком-то уровне. Нужно создать блок, который будет отвечать за институциональные реформы, нужно назначить блок, который будет отвечать за структурную перестройку экономики. Нужно создать блок с высокими полномочиями, который будет отвечать за региональную политику, включая переселение людей из отсталых районов либо стимулирование этих отсталых районов. Нужно создать блок, который будет заниматься вот этими научно-техническими фантазиями – суперкомпьютеры, нанотехнологии, инновационная экономика.

И все это может быть, когда правительство реорганизуется под эти задачи, но при этом оно понимает, что ничего в стране в экономическом плане не получится, если не будут созданы долгосрочные предпосылки экономического роста. А долгосрочные предпосылки экономического роста включают в себя целый ряд параметров таких, как низкая коррупция. Поэтому коррупция – мы не просто должны бороться с коррупцией, должны бороться с коррупцией, а с коррупцией, как фактором, препятствующим долгосрочному экономическому росту. Мы должны бороться за создание конкурентной среды. Поэтому конкуренция является не просто выдумкой, а для того, чтобы любой инвестор мог прийти и чувствовать, что у него есть шанс здесь развиваться. Без развития вот этой микроэкономической составляющей долгосрочного экономического роста говорить о выходе из кризиса несырьевых отраслей экономики я бы не стал.

Мне кажется, что проблема очень сложная, и мы будем очень сложно выходить, намного сложнее, чем многие другие страны, потому что я не понимаю, что будет генерировать экономический рост. Строительный комплекс падает, ввод жилья падает, весь девелоперский бизнес, который был двигателем развития в России помимо сырьевой экономики, в упадке и в ближайший год будет падать. Никаких параметров в 80, а Путин даже называл 120-130 миллионов квадратных метров жилья, на которые надо выйти, мы не выйдем. У нас было запланировано 74 миллиона квадратных метров жилья в этом году, мы, дай Бог, сделаем 54 миллиона квадратных метров. На будущий год тоже.

Какие отрасли несырьевые будут развиваться, чтобы у людей появились деньги, чтобы они начали предъявлять спрос на квадратные метры, на автомобили? Вот все вот это говорит о том, что ситуация с такой программой выхода из кризиса, мне кажется, очень подозрительной. И еще мне подозрительным кажется то, что возобладала идея Кудрина, вот сейчас ее Медведев озвучил, и Кудрин, в общем-то, как министр финансов должен правильно эту идею отстоять, но ему должны противостоять другие люди. О том, что сейчас главная проблема – это инфляция, не дать инфляции разойтись.

Эта терминология абсолютно устаревшая, ей придерживается определенное направление экономической науки, связанная с МВФ, в частности, Рогов. Другое направление экономистов мирового уровня как Стиглиц не поддержат это направление. Суть в чем? Что когда в прошлом году завалилась вся мировая экономика, в одну секунду вся западная практическая экономика отказалась от постулатов вот этой экономики – накачивать экономику деньгами. Почему? Потому что они понимали, что все рухнет. Начали накачивать экономику деньгами, сейчас появляются сообщения, что экономика может выскочить в ближайшее время, но еще и следующий год, 2010-й все будут относиться к этим постулатам весьма приблизительно. Вот к классическим постулатам экономики.

А.ВОРОБЬЕВ: У них разве сравнимая с нашей ситуация?

К.РЕМЧУКОВ: Она сравнима с тем, что если мы попали в ситуацию, при которой не сработала жесткая монетарная политика, у нас сокращается денежная база в экономике. Денежная база сокращается. То есть денег на развитие экономики нет, с января-месяца каждый год у нас падает денежная база. Соответственно, падает денежная масса. При том росте цен, который происходит у нас плюс происходит из-за изменения валютного курса просто повышение цен на те параметры и снижение ВВП, мы видим, что каких-то стимулов для развития предпринимательства, связанных с предложением дешевых денег нет на фоне вот этих институциональных ограничений.

Поэтому я не могу понять: если мы попали в такой кризис, несколько месяцев отказывались от догматов, а сейчас мы еще не вышли из кризиса, а продолжаем в него падать и уже опять запели песню про то, что антиинфляционная политика – это самое главное, то это...

А.ВОРОБЬЕВ: Ну, собственно, они отказываются от таких слов.

К.РЕМЧУКОВ: Так нет, сокращение денежного предложения приведет к тому, что Россия погрузится в многолетнюю рецессию, стагнацию экономики. Это серьезная методологическая ошибка наших экономических властей, с моей точки зрения. И инфляция двузначная у нас была все эти годы экономического развития – когда у нас был рост, у нас все равно была инфляция выше 10%, и ничего, развивались. Сейчас ставить задачу превратить инфляцию в однозначную цифру, как сформулировал Медведев с подачи экономического блока, это серьезнейшая ошибка, поскольку вся экономика находится по наклонной вниз. И без денег вы не в состоянии генерировать спрос.

А.ВОРОБЬЕВ: Вы сказали о том, что необходима структурная реформа правительства. Такой, знаете, смежный вопрос. Что мешает провести эту реформу? Отсутствие понимания проблем и, стало быть, вот та формула представления о жизни, об экономике и о политике в головах чиновников, входящих в структуру правительства? Либо это, все-таки, недостаточный персонифицированный, вот персональный уровень знаний?

К.РЕМЧУКОВ: Мне кажется, с одной стороны, есть и непонимание этой проблемы, что нужно менять. А с другой стороны, мы уже все больше и больше ощущаем вот то, что называется «кадровым застоем». Люди в течение 10-8-7 лет находятся в колоде тех кадров, которые тасуют. Уже никого сдвигать неудобно, поскольку у нас застойно-кадровая политика характеризуется повышенным консерватизмом – никого не надо обижать, никого не надо увольнять, это проверенные, надежные люди, которые должны быть всегда под рукой, уж, по крайней мере, они не предадут. Но эти люди не способны генерировать динамичное экономическое развитие. Поэтому получается повтор. «Что нужно сделать, чтобы в мире уважали Россию?» - спрашивает президент. Ему говорят: «Чтобы Россия была современным государством» - «А что для этого нужно сделать?» Ему говорят: «Надо быть современным». Вот ответ.

А.ВОРОБЬЕВ: Константин Ремчуков. Если позволите, мы останемся в этой теме, но уже посмотрим на проблему с точки зрения взаимосвязи экономики и политики, и военной мощи, и так далее, какими мы все выйдем из кризиса и не только Россия, я имею в виду. Оставайтесь с нами.

НОВОСТИ

А.ВОРОБЬЕВ: Здравствуйте еще раз. Это «Особое мнение», Константин Ремчуков. Ну, давайте останемся в теме кризиса и, как я уже сказал, свяжемся с политикой, военной мощью и так далее. Множество статей я читал в иностранной прессе. Сейчас люди пытаются анализировать, каким образом страны, какими страны выйдут из этого кризиса? США уже понимают то, что роль, там, политическая, монороль такая в мире у них сокращается. Или не понимают. Китай каким выйдет? Россия какой будет? В общем, много различных версий строится на этот счет. Вот вы не думали когда-либо о том, каким образом может измениться расстановка сил в мире после выхода, уж извините за тавтологию, мира из этого кризиса, отдельных стран? Тех, которые раньше были безусловными лидерами, тех, которые были развивающимися экономиками и так далее, и так далее?

К.РЕМЧУКОВ: Ну, я, конечно, не думал на эту тему, Алексей, я не буду даже врать.

А.ВОРОБЬЕВ: Давайте будем думать. (все смеются)

К.РЕМЧУКОВ: Я, конечно же, не думал на такие темы. Но я так понимаю, что последние 2 дня происходит экономический и стратегический форум Китая и США, где лозунгом является, что встречаются лидеры XXI века – Китай и Соединенные Штаты Америки. И Китай, и США – это 2 двигателя мировых, глобальных выхода из кризиса. Китай уже демонстрирует признаки оживления экономики, Америка тоже, и поэтому... У них есть, там, ограничения какие-то, которые могут, новые появиться. Ну, например, обе эти страны не подписали Киотский протокол, и это противоречит озабоченности всего мира проблеме изменения климата. Эгоизм США и Китая, которые, будучи самыми сильными странами, мало с кем считаются, а с ними должны все считаться. Вот мы когда заупрямились чуть-чуть по Киотскому протоколу, сказали, что нам тоже, вроде, это неудобно, поскольку это будет ограничивать наш экономический рост, это повысит издержки металлургических компаний, компаний цветной металлургии, поскольку они очень энергоемкие, да? Нас тут же Европейский союз на переговорах по вступлению в ВТО подвязал: «Вы подпишите Киотский протокол, ратифицируйте его, после этого Европейский союз даст зеленый свет присоединению России к ВТО». Так получилось. А вот Китай они не смогли. И американцы, как бы, игнорируют требования мира. А когда не набирается какого-то минимума в процентном отношении участников в глобальном загрязнении, то Киотские соглашения не начинают действовать. Поэтому сейчас эти страны вынуждены будут, скорее всего, все-таки, как-то адаптировать свои эгоистические интересы с требованиями... Ну, как бы, если лидером в мире хочешь быть, ты должен быть лидером в том числе и в этом плане.

Но в целом, конечно, мне кажется, Китай выйдет сильным, еще более – это банальность, наверное, но мы видим, как с китайцами носятся все. Американцы, мне кажется, правильно поставили антикризисные задачи, то есть и регулирование финансовых рынков, и более жесткий контроль за разного рода производными финансового рынка, которые привели к неконтролируемому росту финансовых обязательств по возможным дефолтам по исполнению финансовых договоров. Энергетика, альтернативная энергетика в том числе, не связанная с нефтью, газом, и реформа здравоохранения. То есть они, как бы, в антикризисный пакет сложную вещь, которую в течение 20 лет со времен Клинтона, 1992 года, его программы «Health care reform» – вот они сейчас ее в антикризисный пакет вводят, демонстрируя, что если они решат проблемы вот этой реформы здравоохранения, то они сделают своих граждан более здоровыми и полноценными бенефициарами развития.

А.ВОРОБЬЕВ: Смотрите, что пишет журналист «Хандельсблатт» – я как раз открыл эту статейку: «Еще сравнительно недавно в 2003 году Америка воспринималась мировой империей. И многие сломали себе голову над возможными последствиями однополярного мироустройства. Однако, на сегодняшний день госдолг США достиг головокружительной цифры». Ну, теперь этот журналист сравнивает Америку, скорее, с колоссом на глиняных ногах, а точнее, на двух тонких ножках. Одна из них – это растущая финансовая зависимость от иностранных инвесторов, а другая – слабость реального сектора экономики. Ну вот, он считает, что с помощью этого кризиса очень заметны будут геостратегические, геополитические перекосы, тем более в «тройке» Россия – США – Китай, коль скоро у них есть какие-то амбиции внешнеполитические.

К.РЕМЧУКОВ: Ну, я не думаю, что американцы. У американцев неплохая экономика, достаточно конкурентоспособная. Самая высокая производительность в мире. А они так тесно переплетены с Китаем, что Китай без Америки не может существовать. Китайская экономика без американского рынка не может существовать. Китайские финансы без учета американской финансовой политики не могут существовать. Китайцы не могут проводить резких движений, поскольку они обесценивают тогда на сотни миллиардов. Американцы тоже от них зависят. Поэтому я думаю, что тут будет такое, более тесное, переплетающееся партнерство, поскольку Китай пока не готов подключить к потреблению весь свой миллиард с лишним населения. У них пока активно в рынке пока 450 миллионов китайцев – это те, которые реально являются потребителями китайской продукции, и Китай ориентирован на экспорт.

А реформы, которые могут позволить интегрировать оставшиеся 800 миллионов китайцев, которые живут в той традиционной экономике, идут не шатко, не валко и мучительно. И у них аграрные районы Западного Китая и многие другие недоразвитые районы, в которых, еще раз говорю, проживает 800 миллионов человек, они еще отсталые. Поэтому Китай столкнется с проблемами модернизации 2/3 своей территории. Как будет происходить эта модернизация, будет ли это также, как сейчас мы видели в Уйгурском автономном округе болезненно, будет ли восстание в сельских районах, мы этого не знаем.

Поэтому Китай в полноценную страну, в такую, реальную сверхдержаву с автономным двигателем развития может превратиться, когда на спрос могут предъявлять 1,2 миллиарда человек. Пока это 450, это сопоставимо с экономикой Западной Европы, скажем так, и с Америкой. Поэтому я думаю, что пока, в ближайшие – я могу так смотреть, на ближайшие 5-10 лет – мне кажется, что Китай и Соединенные Штаты как сильно взаимозависимые в своем благополучии страны будут развиваться не конфликтно. Европа – более проблемный регион, поэтому вот этот автор из «Хандельсблатта» лучше бы подумал о том, что делать европейцам, потому что их бюрократия, по-моему, топит их собственную экономику.

А.ВОРОБЬЕВ: А вы считаете, что там, в Европе совершается не меньше количество ошибок чем у нас?

К.РЕМЧУКОВ: В Европе совершается не меньшее количество ошибок, чем у нас. У них такая мощная бюрократия. Они решают огромное количество интеграционных задач, они должны проглотить в экономическом плане вот этих присоединенных в значительной степени по политическим соображениям восточных, новых европейцев. То есть их присоединяли по политическим соображениям, а переваривать надо в экономическом плане. Это огромные, серьезные вещи. Мы видим, что в Западной Германии они уже потратили на интеграцию восточных земель 2 триллиона евро, и все равно напряженность существует, полностью интегрировать экономически восточные земли в воспроизводственный цикл не удается. Нет, в Европе огромное количество проблем, и они будут с этими проблемами, мне кажется, тоже сильно тыркаться.

А.ВОРОБЬЕВ: Где Россия?

К.РЕМЧУКОВ: Россия – вот, возвращаясь к моему пессимистичному взгляду... Кстати, я был все время оптимистом, даже в ваших передачах, Алексей. Ну, за последние недели у меня нарастающее чувство тревоги относительно того, что многие отрасли и регионы Российской Федерации окажутся в затяжной депрессии в результате этого кризиса. Даже когда цены на сырье начнут возвращаться. Вот это меня, как бы, очень сильно... Как бы, надо будет все начинать по-новой. И это следствие того, что у нас отсутствует системный подход к реформированию российской экономики, что у нас фактически нужно признать, фиаско закончилось выстраивание модели, которую мы делали в 2000-е годы, где двигателем, паровозом развития, локомотивом развития будут, пользуясь корейской терминологией, «чеболи», большие корпорации государственные.

Эти государственные корпорации не являются двигателем развития. Это пылесос бюджетных денег. Ничего умного, прогрессивного, технологического, продвинутого произвести не могут, сколько бы денег им ни давали. Это, вот, у вас там кто-то приемник ГЛОНАСС вспомнил, да? Мы же помним, Иванов давал обещания Путину, что скоро собака Кони побежит, у нее на ошейнике будет этот ГЛОНАСС. Где? Мы так и не видим этого приемника. Более того, наша газета даже писала, что, по-моему, мы внутри и не можем производить его – у нас нет технологической возможности внутри производить. И мы видим, что такая простая вещь, GPS в мире произведено, а тут мы не можем решить. Почему? Потому что это все решается в виде организационно-правовой системы вот этих холдингов. Поэтому эта система меня очень тревожит, и перспективы наши мне кажутся тревожными, если мы не начнем заниматься структурным изменением правительства и приоритетов экономического развития.

А.ВОРОБЬЕВ: Константин Ремчуков. Спасибо. До свидания.