Михаил Барщевский - Особое мнение - 2009-06-30
И. ВОРОБЬЕВА – Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». И как всегда в это время наш гость Михаил Барщевский. Здравствуйте.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Здравствуйте.
И. ВОРОБЬЕВА – Очень приятно вас видеть в этой студии. Сегодня суд огласил приговор бывшему начальнику Главного следственного управления Следственного комитета Дмитрию Довгию. Сначала присяжные вынесли обвинительный приговор, и на основании этого вердикта был вынесен такой приговор. Девять лет лишения свободы, девять лет колонии за взятку. Как вы оцениваете такой приговор?
М. БАРЩЕВСКИЙ - В принципе я оцениваю его положительно. 750 тысяч евро взятка. Я вообще считаю, что в нашем Уголовном кодексе надо было бы сделать одно очень серьезное изменение. Взятка должностного лица это одно, а взятка милиционера, следователя, прокурора, судьи – другое. Повышенная ответственность.
И. ВОРОБЬЕВА – Почему?
М. БАРЩЕВСКИЙ - Кому много дано, с того много и спросится. Если считать, что присяжные не ошиблись, а я всегда стою на точке зрения, что присяжные не ошибаются, то Довгий взял взятку на невозбуждение уголовного дела в размере 750 тысяч евро с бизнесмена. Это то самое, о чем все говорят, давление на бизнес со стороны силовых органов. И 9 лет за это, хотя я вообще не сторонник сажать по экономическим преступлениям, но пока принципиально статья не изменена по взятке, это соразмерный срок. Другое дело, что сейчас немножко люди перепутали хронику событий. Все считают, что Довгия осудили в связи с тем, что он наехал на руководство.
И. ВОРОБЬЕВА – Есть такое мнение.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Надо просто смотреть хронологию событий. Там все было чуть наоборот, зато очень традиционно. Как у нас бывает с бывшими прокурорами, судьями. Вначале Довгия отстранили от должности, потом он выступил в прессе с наездом, критикой руководства. Потом его увольняют. И потом возбуждают дело по старому эпизоду по взятке. Конечно, можно верить в чистое совпадение. Так совпало. А если бы не отстранили от должности, а если бы он не выступил с критикой в отношении руководства, а если бы его не уволили. С другой стороны есть другая логика обратная. Когда стало известно про взятку, была оперативная информация и не только про эту, то его отстранили от должности. Дабы защитить себя, он наехал на руководство. Один эпизод, который легко доказывался, его и вытащили в суд. Не доказывая все остальные. То, что в Следственном комитете не все в порядке, об этом не говорит только ленивый. Что есть сотрудники, которые используют свое положение в качестве кормушки. Поэтому естественно, свечку не держал, но сказать, что этот приговор у меня вызвал какие-то неприятные ассоциации, я не могу. Если сравнивать два приговора, которые разделяет неделя, это приговор камчатскому таможеннику, и вот этот приговор, то у меня больше вопросов вызывал бы первый приговор. Там как-то…
И. ВОРОБЬЕВА – Неоднозначно.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Да. Да и присяжных там не было. В данном случае я достаточно спокойно реагирую.
И. ВОРОБЬЕВА – И все-таки можно ли назвать суд по делу Дмитрия Довгия показательным процессом.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Нет. Я знаю абсолютно точно, по крайней мере, переформулирую, мне кажется, что я знаю, что позиция президента - никаких показательных процессов. Что борьба с коррупцией не должна превратиться в кампанейщину и в пару-тройку показательных процессов. Ну, вспомните дело оборотней в погонах. Такое предвыборное дело. Ну и шо? Начнем с того, насколько я знаю, никого из тех, кого эти оборотни в погонах незаконно посадили, никого не освободили, не амнистировали. То есть оборотней в погонах посадили за то, что они на ровном месте создавали уголовные дела и сажали невиновных, а потом за взятки их выпускали, или прекращали дела. Оборотней в погонах посадили громко под фанфары, барабанный бой, а вот я не знаю ни одного отмененного приговора в отношении тех, кого они посадили.
И. ВОРОБЬЕВА – Но все-таки суд рассматривал какие-то доводы.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Я не знаю, я не говорю, что нет ни одного, я не знаю.
И. ВОРОБЬЕВА – То есть получается, что тот приговор, который вынесли Дмитрию Довгию, он никак не повлияет на ситуацию СКП, на коррупционность.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Повлияет. Потому что таких процессов становится все больше и больше. Если бы вы меня спросили, является ли этот процесс показательным с точки зрения показушным, я ответил: нет. А является ли он показательным с точки зрения тенденции, да, является. Потому что если кто-то не поленится и посмотрит количество уголовных дел по взяткам, по коррупции в отношении мэра, вице-мэра, вице-губернатора, сенаторов, чиновников того или иного высокого уровня. По-моему, Пенсионный фонд. Зам. министров, прокуроров, следователей. То вы увидите, сравните эту цифру по 2008-2009 году с 2005-2006, то увидите рост в разы. Соответственно коллеги тех, кого осудили, которые сидят на своих должностях понимают, что что-то рядом мины стали падать. И поэтому будут поосторожнее. Хотя у меня на той неделе была история, которая меня такого идеалиста романтика привела в чувство глубокого кладбищенского пессимизма. Ко мне пришел мой сосед, которого я знаю много лет, бизнесмен средней руки. И рассказывает историю, что он хотел продать один объект, вроде бы нашелся покупатель на какой-то склад, к нему пришли покупатели, сказали, что да, нас все устраивает, приносите документы, оригиналы. Документы учредительные на вашу фирму. Он принес, ему дают просто по морде, документы забрали и ушли. Поскольку он понимал, о чем идет речь, на завтра, он лежал в больнице, его сын поехал в налоговую инспекцию, оставил заявление, что никаких перерегистраций не делали. И еще через 20 дней узнал, что оказывается, перерегистрацию все-таки сделали. И теперь эти два покупателя они уже являются учредителями. А он уже никто. Он обратился в милицию, как положено. Расписали участковому, который 25 дней ничего не делал вообще, тогда он уже понял, что так просто не получится. Через каких-то знакомых вышел на руководство районного управления внутренних дел, речь идет о Москве, я специально не называю район, хотя знаю. Где ему сказали: 35 тысяч долларов и нет проблем.
И. ВОРОБЬЕВА – Какая прелесть, вот так взяли по морде дали, бизнес отобрали.
М. БАРЩЕВСКИЙ - 35 тысяч долларов и все назад. Рэкетиры сработали так грубо, что там стажер-следователь и тот разберется. Следы оставили. Они глупости, я специально в эфире не озвучиваю, какие юридические глупости наделали. Но там доказывается все на раз. Знаете, как вор, который на месте преступления оставляет свой паспорт, отпечатки пальцев и еще свой мобильный телефон. Вот так они сработали. Ладно, он идет через знакомых в ГУВД Москвы. Никаких проблем. 45 тысяч.
И. ВОРОБЬЕВА – То есть с повышением региональных властей повышаются деньги.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Он мне рассказывает, и говорит: Миша, ты мне можешь что-нибудь объяснить. Я ему говорю: нет, не могу. Кругом вроде мины рвутся, и люди так в открытую, ладно бы своим кому-то шепнули. Ну, хорошо, он пришел ко мне, а пошел бы он в службу собственной безопасности МВД.
И. ВОРОБЬЕВА – И что этому человеку теперь делать? Куда ему идти после ГУВД?
М. БАРЩЕВСКИЙ - Я ему сказал, куда идти. На самом деле в данном случае в прокуратуру. Но дело даже не в этом, а в том, что такое ощущение, страна непуганых идиотов. Рядом сажают, конкретно сажают за это твоих коллег. Нет, вперед и с песнями. То есть люди уже просто не понимают, привыкли, что это норма жизни, как дышать, не за зарплату же они работают. И то, что это стало таким обыденным, что даже не боятся, обычно я всегда верю в лучшее, этим и живу, чем вызываю много критики со стороны посетителей сайта «Эхо Москвы». Но тут даже я так развел руками, ну что, это Москва, это не Тмутаракань. Где за МВД следит ФСБ, за ними всеми следит прокуратура. Рядом администрация президента. Рядом журналисты. Налететь проще пареной репы. Нет, спокойно, 35 здесь тариф, 45 тут тариф.
И. ВОРОБЬЕВА – Удивительная история. Кстати, про коррупцию есть вопрос на сайте. Владимир спрашивает из Чикаго: Медведев беспрерывно говорит о борьбе с коррупцией. Ни для кого не секрет, что коррупция в России является источником дохода очень большой части населения России. Скажите, есть ли в России здоровая властная структура, способная начать борьбу с коррупцией или это все разговоры.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Нет. Здесь нельзя ставить так вопрос. Конечно, можно шутить, что коррупция есть у тех, у кого есть доходы, или доходы у тех, у кого есть коррупция. Структуры такой нет. Не может быть структура иная, чем само общество. Коррупция она проникла везде. В прошлом эфире я говорил о том, что с коррупцией опасно бороться. Президент одной из республик начал бороться с коррупцией. По-взрослому, по-настоящему. Ну, ему взорвали машину. Это действительно реально опасная очень работа. Побороть коррупцию в лоб невозможно в том виде, в котором она существует. Было бы хорошо, было бы одно коррумпированное ведомство. Взяли, закрыли его к чертовой матери и все. Коррупция проникла во все сферы жизни. Начиная от медицины, образования, от родов до похорон - всюду надо давать. Поэтому Медведев я думаю, что пошел правильным путем. Во-первых, через создание законодательства, которое минимизирует почву для коррупции.
И. ВОРОБЬЕВА – С помощью каких инструментов?
М. БАРЩЕВСКИЙ - Простейший инструмент, я уже приводил пример, если вы приходите к чиновнику и на дверях у чиновника висит регламент его деятельности. Где сказано, что ваше заявление должно быть рассмотрено в течение трех дней, во-первых, чтобы у вас не было соблазна платить за ускорение. Если в течение трех дней не будет рассмотрено, у него дисциплинарная или административная ответственность. Третье, он вам обязан сказать «да» во всех случаях за исключением трех, когда он имеет право сказать «нет». Эти три случая прямо указаны. Нет того-то, такой-то справки, такого-то документа. Вы ему просто давать взятку не будете. И ему взять ее не за что.
И. ВОРОБЬЕВА – Какой смысл.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Три дня ждать или один день, а вот если у него есть три месяца или два дня, то за ускорение, если он может сказать «да», может сказать «нет», потому что законы размытые, то для того чтобы он положительно рассмотрел ваш вопрос. На самом деле ЕГЭ, которое сейчас многие критикуют и ругают, одна из самых антикоррупционных мер.
И. ВОРОБЬЕВА – Антикоррупционных?
М. БАРЩЕВСКИЙ - Конечно.
И. ВОРОБЬЕВА – Почему?
М. БАРЩЕВСКИЙ - Потому что уровень коррупции при ЕГЭ снижается до уровня школы, а не на уровне института.
И. ВОРОБЬЕВА – То есть не нужно давать взятки при поступлении.
М. БАРЩЕВСКИЙ - В институт. А на выпускном экзамене в школе не очень-то их и дают. Мелкие подарки конечно останутся. Но это будет сто долларов, а не 10 тысяч долларов. И не 100 тысяч долларов. И поэтому создание такого механизма. Второе, вода камень точит. Чем больше у нас будут говорить о коррупции, причем уважаемые люди, что это просто недостойно, неприлично, это неинтеллигентно, это постыдно, срам. Вот кажется сейчас это наивным. Ну кто меня услышит. Но когда об этом говорят все, то, условно говоря, некий муж, который берет взятку, будет стесняться жене рассказать о том, откуда он взял деньги, потому что ну как-то стыдно, это уже стало в обществе неприличным. Я вижу вашу скептическую улыбку.
И. ВОРОБЬЕВА – Но действительно скептическая, больше похоже на сказку в нашем обществе.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Это не произойдет за год и за два, и за три. Я помню 90-й год, я был на стажировке в Америке, и я своему шефу американскому адвокату совершенно вменяемому человеку говорю о том, что я посмотрел такой-то закон, нам бы такие законы. По такому закону уходить от налогов раз плюнуть. Он на меня так посмотрел и сказал: наверное, но это же неприлично. Причем сказал совершенно серьезно. Я не говорю, что американцы не бегают от налогов. Бегают, но этим не хвастаются. И бегают не все, потому что неприлично. А у нас поговорите с бизнесменами в узком кругу, первое, что будут рассказывать не о бабах и о футболе, а о том, как клёво какую схему ухода от налогов придумали. Это повод для бравады. Плюс ко всему борьба с коррупцией это еще конечно декларирование. То, что придумали декларирование имущества и ежегодное отслеживание роста, в свое время Починок, когда был министром по налогам, предложил пролететь на вертолете по Одинцовскому району, на Рублевку посмотреть. Там была прелестная ситуация. Там строили дома таможенники, я был в этом поселке. Поселок, где одни таможенники. Выделили площади, и они там построились. Хоромы, то есть в эфире такие слова произносить нельзя.
И. ВОРОБЬЕВА – Словами не описать.
М. БАРЩЕВСКИЙ - По-русски не скажешь, только по-французски. Такие хоромы. И все таможенники. А у таможенников тогда зарплата была, чтобы не соврать, в переводе на доллары порядка 200 или 300 долларов в месяц. Когда сейчас говорят про Черкизовский рынок, тема дня, я почему-то сразу вспоминаю этот таможенный поселок. То есть, есть вещи, которые просто в глаза бросаются. Очевидные.
И. ВОРОБЬЕВА – То есть получается, что кто-то живет по каким-то неписаным заповедям, а у нас таких заповедей просто не существует.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Отвечая Владимиру, довольно долго дискутировался вопрос о создании специального ведомства по борьбе с коррупцией. Но аргументы противников были такие, как Сталин говорил: других писателей у меня нет. А где мы найдем чиновников, из которых можно было бы укомплектовать это ведомство. Поэтому в итоге решили, было принято решение Медведевым не ведомство создавать, а все-таки координирующие функции при наличии комиссии по противодействию коррупции, которая остается, основные функции передать Генпрокуратуре. Кстати, действительно, на мой взгляд, непросвещенный, относительно других наименее коррумпированной структуре.
И. ВОРОБЬЕВА – Завершая нашу тему, sms от Алены: в 50-е годы сажали и дающего взятку, может вернуться?
М. БАРЩЕВСКИЙ - Так и сейчас сажают. Алена затрагивает очень важную тему. У нас есть статья - ответственность за дачу взятки. К ней есть примечание. Что освобождается от ответственности за дачу взятки лицо, добровольно заявившее о даче взятки. Как это происходит на практике. Берут обоих, и того, кто дал, и кто взял, но чтобы доказать, а поскольку взятка дело интимное, касается двоих, между ним и ней, и чтобы была доказательная база, дающему взятку говорят: давай мы тебе оформим явку с повинной, добровольное признание задним числом. Он это дело пишет.
И. ВОРОБЬЕВА – Его освобождают.
М. БАРЩЕВСКИЙ - А того, кто получил, сажают. Вспомнилась история, еще в советские времена была из моей юридической практики самая гениальная. У меня в руках было два приговора. Приговор в отношении Иванова Ивана Ивановича, осужденного к 15 годам лишения свободы за получение взятки в размере 500 рублей от Петрова Ивана Ивановича тогда-то в таком-то месте и по таким-то основаниям. И приговор-определение в отношении Петрова. Который был признан невиновным и оправдан по факту дачи взятки Иванову Ивану Ивановичу в таком-то месте, по таким-то основаниям.
И. ВОРОБЬЕВА – Прекрасно.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Эти два приговора были в Верховном суде, я пришел на прием к зампреду Верховного суда СССР и сказал: одно из двух: либо Петров, либо Иванов. Он смотрел, долго смеялся. А я представлял интересы Иванова. Долго смеялся, потом сказал: потрясающе смешная история. Я говорю: а протест будет? Он говорит: да нет, ну что вы, конечно нет.
И. ВОРОБЬЕВА – Вот так.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Это к вопросу о том, что тогда правосудие было еще похлеще, чем сейчас. Так вот, сам себя перебил и чуть мысль не забыл. Если мы хотим серьезно бороться с коррупцией, то одна из первых вещей, которую надо сделать, это надо отменить примечание к датчику.
И. ВОРОБЬЕВА – Что и те и другие сидели.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Чтобы датчик взятки точно знал, что нет оснований, при которых он может быть освобожден от дачи взятки.
И. ВОРОБЬЕВА – Завершая эту тему о коррупции, все-таки хотела спросить про правосудие. Потому что вы не комментировали эту тему. К суду присяжных я сейчас поверну. Во-первых, хотелось бы услышать комментарий на отмену оправдательного приговора по делу об убийстве Анны Политковской, которое было в прошлый четверг.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Судя по тому, что говорили прокуроры в эфире, что адвокаты при присяжных делали ехидные замечания по поводу следствия, доказательств и так далее, обсуждение доказательств носило характер диспута при присяжных, есть процессуальные нарушения, судя по всему. Я положительно отнесся к отмене приговора. Потому что здесь понимаете, все хотят всего и сразу. Рога изобилия и скатерть-самобранку. Чтобы на скамье сидели от заказчика до исполнителя. Совершенно очевидно, что те, кто проходит по делу Политковской вот сейчас, если они и виноваты, то виноваты они как среднее звено, промежуточное. То есть они не исполнители и не заказчики.
И. ВОРОБЬЕВА – Об этом все говорят.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Я говорю через «если». Если они причастны, то хотелось бы, чтобы они сидели. Если они непричастны, хотелось бы, чтобы они были оправданы. Тот процесс то, что он развалился, дело развалилось, виноват судья. Виноват с первого дня, когда он то открыл процесс для прессы, потом закрыл, потом был скандал с присяжным, который на «Эхо Москвы»…
И. ВОРОБЬЕВА – Евгений Колесов.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Единственный, кто в этом процессе выглядит абсолютно достойно. Вот гражданин. С большой буквы.
И. ВОРОБЬЕВА – Надо сказать, что остальные присяжные в тот же день написали на имя судьи заявление.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Но он был первый. Самое трудное быть первым. Подняться в атаку самому первому трудно, а потом уже за компанию. Поэтому поскольку это резонансный процесс, пускай он пройдет второй круг. Ничего страшного в этом нет. Если защита сумеет доказать, что они невиновны, то пускай чешет репу Бастрыкин. И думает, как они при таких обстоятельствах не сумели собрать обвинение. А если сумеют доказать, что виновны, это же суд присяжных, тут нельзя будет надавить. По телефону не позвонишь.
И. ВОРОБЬЕВА – К этой теме вчера «Новые известия» опубликовали статью, в которой говорили о том, что российские власти научились работать с судом присяжных и около 40% вердиктов, точнее приговоров, основанных на вердикте присяжных, просто отменяется. Вас не пугает цифра – 40%?
М. БАРЩЕВСКИЙ - Как вам сказать, власти может быть и научились, адвокаты не очень научились. У нас короткая память. В свое время года два назад массовым явлением была отмена вердикта присяжных на том основании, что один из присяжных являлся сотрудником МВД или сидел. То есть адвокаты этого не знали и знать не могли, у них нет возможности по базе данных пробить. А у прокурора была такая возможность. Подсаживали в коллегию присяжных одну такую заведомо порочную овцу, и если вердикт был оправдательный, то на основании того, что один из присяжных не мог быть присяжным, отменяли вердикт. По этому поводу был большой скандал. И сейчас последнее время таких отмен не слышал. По этим основаниям. Понятно совершенно, что идет борьба, настоящая спортивная борьба между защитой и обвинением, в том числе при формировании коллегии присяжных. Но то, что власть нынешняя, я имею в виду не президента и премьера, а правоохранительные министерства недолюбливают адвокатов, это правда. После перерыва я вам расскажу, какой законопроект сейчас обсуждается, который с моей точки зрения просто направлен на изящное убиение адвокатуры.
И. ВОРОБЬЕВА – Многообещающее «Особое мнение» Михаила Барщевского. Вернемся спустя краткие новости и рекламу.
НОВОСТИ
И. ВОРОБЬЕВА – Мы продолжаем программу «Особое мнение». Рассказывайте скорее, что вы нам пообещали до того, как мы ушли на рекламу.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Это к вопросу о том, что происходит на кухне. Уже не в зале ресторана, а на кухне. Минюст приготовил законопроект, изменение в закон о содержании под стражей. Где маленькое уточнение, что адвокату при свидании с подзащитными якобы на базе решения Конституционного суда, которое никакого решения по этому поводу не выносило, никакого отношения к этому не имеющее, адвокатам при свидании с подзащитными нельзя пользоваться мобильными телефонами, компьютерами, диктофонами, фотоаппаратами и так далее.
И. ВОРОБЬЕВА – А по каким причинам?
М. БАРЩЕВСКИЙ - Мобильными телефонами - чтобы он не дал его заключенному. Никогда нарушение закона не было основанием для непринятия закона. На этом основании, условно говоря, надо изъять из торговли отвертки, потому что кто-то может кого-то убить отверткой. Надо гнать из адвокатуры тех, кто нарушает закон, но нельзя адвокату запретить пользоваться мобильным телефоном. Во время свидания с подзащитным ему может быть надо позвонить себе в контору и что-то уточнить по поводу предъявленного обвинения или какой-то статьи кодекса. Компьютерами нельзя пользоваться. Вот это почему я вообще не понимаю. Фотоаппаратами. Видимо, для того чтобы, если к нему привели подзащитного, который в кровь избит, чтобы он не мог его сфотографировать. Диктофонами нельзя пользоваться. Почему? – не понимаю. Приходит этот законопроект в правительство, заворачивают его. По тем основаниям, по которым я сказал. Опять приходит. И правительство сейчас его пропустило, правда, с замечаниями, по поводу телефона вроде бы можно понять, в принципе, когда заходишь в высокий кабинет тоже мобильный телефон сдаешь, в театр заходишь – выключаешь. Можно понять. По остальным поводам правительство высказало замечания, что нет мотивировки. Ваш вопрос: а почему нельзя компьютером, по существу правительство то же самое сказало, объясните, почему. Сейчас это пойдет в думу в каком-то виде. Я уверен, что это не пройдет ни комитет Плигина, ни комитет Крашенинникова. Просто уверен в этом. Поэтому ничего опасного не произойдет. Никакой сенсации не сообщаю. Адвокатуру пока никто не закрыл. Опасно другое. Тенденция. Попытки постоянно пригасить адвокатуру. Причем какая-то часть властных структур не понимает, что на самом деле наличие адвокатуры помогает бороться с преступностью. Реально помогает по большому счету.
И. ВОРОБЬЕВА – Каким образом?
М. БАРЩЕВСКИЙ - А я вам объясню. Если адвокат, доказывая невиновность своего подзащитного, докажет его невиновность, то тем самым он вынуждает следователей бегать и искать реально виновного. Потому что оттого, что невиновный попадет в тюрьму, лучше никому не станет. Хуже станет ему. Лучше никому не станет. А хуже станет еще и тем, в отношении кого реальный преступник, представьте, что мы говорим про педофила, убийцу, насильника, даже про коррупционера. Он же остался на свободе. Он будет продолжать совершать преступления. Поэтому когда адвокату удается доказать невиновность подзащитного, тем самым косвенно он доказывает виновность…
И. ВОРОБЬЕВА – Запускает новое колесо.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Да, то есть объективно по большому счету не сиюминутно, если исходить не из психологии временщиков, которая у нас является сейчас доминирующей в обществе, в сознании. То адвокатура борется с преступностью наравне, если не в первую очередь с судом, который тоже сажает и должен сажать виновных и невиновных выпускать и со следственными органами. Это не понимаю. Я уже не говорю про демократию, про права человека. Эти слова просто набили оскомину, но на самом деле, когда мы говорим права человека, это нас не касается. Это права другого человека. А когда мы говорим про наши права, это нас почему-то очень касается. И мне несколько раз приходилось, когда… вас возбудили уголовное дело, и ваш адвокат оказался лишенным право делать это, это…
И. ВОРОБЬЕВА – И каков был ответ?
М. БАРЩЕВСКИЙ - Как правило, разумный ответ. Мне однажды очень хорошую фразу очень много лет назад сказал Дмитрий Николаевич Козак. Он был тогда зам. главы администрации. Работала одна комиссия по изменению законодательства. И мы вдвоем сидели, остались с ним в кабинете и он говорит: Михаил Юрьевич, не забывайте, пройдет 5 лет, и мы станем обычными простыми смертными.
И. ВОРОБЬЕВА – Страшно стало?
М. БАРЩЕВСКИЙ - Это мне говорил первый зам. главы, просто зам. главы администрации Козак. И то, что у людей реально власть предержащих есть философия, есть понимание, по крайней мере, у некоторых того, что пройдет 5 лет, пускай не 5, пускай 10, пускай 2, и мы станем простыми смертными. И то, что они делают, не сверяют с положением простого смертного, то есть примеряют на себя, вот это вселяет оптимизм.
И. ВОРОБЬЕВА – Александр вам задает вопрос: до тех пор, пока у нас президент и премьер неприкасаемы, о какой борьбе с коррупцией вы можете говорить.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Никогда не слышал про то, чтобы в отношении президента и премьера говорили о том, что они коррупционеры. Даже на уровне слухов не слышал. Президент всегда неприкасаем в принципе. А премьер у нас по закону прикасаем. Президент - тоже процесс импичмента. Но по закону все прикасаемы. По закону у нас практически неприкасаемы только судьи Конституционного суда. Вообще судьи Верховного… Здесь дело не в том, что они неприкасаемы, дело в том, что они в достаточной степени вне критики, вне зоны критики.
И. ВОРОБЬЕВА – То есть не имеют прямого отношения к прямой коррупции.
М. БАРЩЕВСКИЙ - И я как сенатор Катон, который говорил, что Карфаген должен быть разрушен, я также под любую тему говорю одно и то же. Если вы хотите, чтобы у нас было хорошо с сельским хозяйством, с коррупцией, с космосом, с чем угодно еще, с внешней политикой, необходима вторая альтернативная партия политическая, имеющая шансы победить. И необходимо большое количество независимых СМИ. И в этой ситуации и президент с премьером становятся прикасаемыми, и дела типа Довгия или Политковской становятся хорошо освещаемыми со всех сторон. То есть очень много исправляется.
И. ВОРОБЬЕВА – Наш слушатель из Москвы спрашивает: какой срок по-вашему должен получить начальник отделения милиции Евсюков, который стрелял в людей в магазине Орехово-Борисово.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Пожизненный. Если он будет признан вменяемым, то пожизненно.
И. ВОРОБЬЕВА – Еще вопрос задает нам Константин из Москвы: вчера была новость, что Владимир Путин порекомендовал госбанкирам не уходить в отпуск, потому что они якобы плохо работают. То есть недостаточно хорошо, недостаточно кредитный портфель и так далее. Путин, по-вашему, что рекомендует банкирам плохо работать еще больше?
М. БАРЩЕВСКИЙ - Остроумный вопрос. Действительно сейчас в экономике с моей точки зрения, я не экономист, но с моей точки зрения ситуация крайне опасная. И к осени может быть все что угодно. В этой ситуации банкирам уходить в отпуск. Почему Путин порекомендовал это госбанкирам, а не частным. Потому что частные банкиры сейчас в отпуск не уйдут.
И. ВОРОБЬЕВА – Это их дело, деньги.
М. БАРЩЕВСКИЙ - А Путин как главный за госсобственность, госбанки он своим подчиненным порекомендовал: ребята, горячо кругом, может полыхнуть. Сидите на месте. Имеет право. Мог бы и приказать, в принципе.
И. ВОРОБЬЕВА – Тамара Михайловна просит вас ответить на вопрос…
М. БАРЩЕВСКИЙ - Просите, мне надо рассказать историю, я был в Татарстане на сабантуе и мне один из моих друзей рассказал историю августа прошлого года. Август, совещание у Шаймиева по поводу уборочной кампании, на носу открытие Олимпиады в Пекине. И как Шаймиев на вопрос: а можно ли на Олимпиаду поехать, посмотреть открытие, так по-восточному тонко сказал: а мне кажется, что по телевизору спорт интереснее смотреть. Все начали сдавать путевки, билеты. Никто не уехал. Он не запретил, он сказал, что ему кажется, что по телевизору смотреть интереснее.
И. ВОРОБЬЕВА – Тонко.
М. БАРЩЕВСКИЙ - Поэтому Владимир Владимирович мог сказать, что мне кажется, что отдыхать лучше зимой. И я посмотрел бы на того госбанкира, который бы сказал: нет, Владимир Владимирович, а я считаю, что отдыхать надо летом.
И. ВОРОБЬЕВА – На самом деле, почему все так боятся у нас Владимира Путина. Который приходит в магазины, вы помните эту прекрасную историю. Как вы смотрите на эту историю. Это скорее устрашение или что?
М. БАРЩЕВСКИЙ - Я выскажу совершенно непопулярную точку зрения. Как мне кажется, там было совещание, и это моя догадка, я не знаю в данном случае, и премьер просто перед совещанием или даже чуть ни во время совещания решил проверить, а как на самом деле. Потому что одно дело сухие цифры, таблицы. Он же приехал с таблицами 52% на это, 10% на это. Он решил посмотреть. И я знаю, что не перекрывали движение, он махнул в Крылатское, а почему этот магазин. Почему он мимо него каждый день на работу ездит. Просто его видел. Поехали туда. Никто не знал, не был заранее предупрежден. Просто посмотреть, как это происходит на самом деле. Вот и все.
И. ВОРОБЬЕВА – Хочу задать вопрос, который традиционно задают вам на нашем сайте. Какое событие недели стало для вас главным…
М. БАРЩЕВСКИЙ - Про плохое событие рассказал. Про моего приятеля. А веселое событие на той неделе шикарный анекдот рассказали. На самом деле заповедь была одна: «не» с глаголом пишется отдельно. А все остальное это были только примеры.
И. ВОРОБЬЕВА – Вот так. Михаил Барщевский со своим особым мнением. Спасибо большое всем, кто нас слушал, смотрел и задавал вопросы.