Михаил Барщевский - Особое мнение - 2009-06-16

А. ГРЕБНЕВА – Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». Я с радостью представляю нашего сегодняшнего гостя – Михаила Барщевского. Добрый вечер.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Добрый вечер.

А. ГРЕБНЕВА – Начнем с судебных дел. Сегодня Никулинский суд Москвы приговорил к двум годами лишения свободы условно следователя подмосковного управления СКП Александра Маза, в пьяном виде сбившего насмерть женщину в Москве. То есть условный срок. Там объясняется, в том числе, представитель суда говорит о том, что потерпевшая сторона сама не настаивала на жестком наказании, потому что был возмещен материальный ущерб. Видимо, следователь, либо родственники заплатили семье потерпевшей. Как вы оценили бы этот приговор?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Давайте порассуждаем. Я думаю, что не сам следователь, потому что следователь на свою зарплату возместить такой ущерб не может. Ущерб как смерть человека, если он получает только официальную зарплату. Значит, родственники скинулись. И с одной стороны вроде бы потерпевшие удовлетворены. И что государство вмешивается в такую ситуацию. Казалось бы. Почему бы ни дать условный срок. И все было бы неплохо, если бы не два «но». Первое – если бы он не скрылся с места происшествия. Ну тоже еще при большом желании можно понять, сдали нервы у человека. Уехал. А вторая вещь то, что он был пьяный. И вот когда он пьяный, когда водитель, сбивший человека, пьяный, то это уже не вопрос родственников. Как мне кажется. Удовлетворены они материальным возмещением или нет, на какие деньги он сумел удовлетворить. Это уже вторично. А первично то, что пьяный за рулем. И вот это уже дело государства. Потому что если человек сел пьяный за руль один раз, то он может сесть и второй, и третий. И в данном случае условный срок мне кажется абсолютно неприличным. Потому что потом не надо будет удивляться власти, когда в народе будут говорить: ну конечно, если в погонах, то все можно, а вот если простой смертный, то ничего нельзя. Потому что я не очень себе представляю ситуацию, чтобы простому смертному, сбившему в пьяном виде насмерть человека и к тому же скрывшемуся с места преступления, дали условный срок. И это при всех разговорах о том, что сейчас мы ужесточаем ответственность за пьянство за рулем, притом, что у нас 36 тысяч человек в год гибнет, из них 80% по вине пьяных водителей. Вот это все разговоры, ля-ля, а когда доходит до дела, то выясняется, что два года условно. Вы знаете, у меня ментальность адвокатская, я вообще против посадок в принципе. Но либо вы меняйте Уголовный кодекс в этой части, либо, по крайней мере, ведите себя прилично. Вот этот приговор с моей точки зрения неприличный.

А. ГРЕБНЕВА – Но судья мог не воспринимать позицию потерпевшей стороны, сказать, я считаю, что нужно более жестко наказать.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да, мог. По закону судья не обязан руководствоваться, это не дело частного обвинения, которое прекращается за примирением сторон. Это дело государственного обвинения. Публичного обвинения. Поэтому судья не обязан руководствоваться мнением потерпевших.

А. ГРЕБНЕВА – То есть все вопросы к судье теперь. Почему он решил именно в этом деле занять такую позицию. Еще есть сегодня различные судебные истории. В частности, в Алтайском крае задержан водитель, который приговорен на 156 лет лишения прав. Я думала, что только в США такое бывает. Такие огромные сроки. Оказывается, у нас тоже такое есть.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я не думаю, что это свидетельство того, что Алтайский край собирается отделиться от РФ, и присоединиться к США…

А. ГРЕБНЕВА – Я этого не говорила.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Но я сегодня утром услышал новость в «Развороте» по-моему, я тоже подпрыгнул в машине. Потому что у нас сроки не суммируются. Лишен на два года. А повторное управление - там уже административная ответственность наступает. Если не уголовная. Не помню сейчас. Поэтому это, по-моему, такая журналистская интерпретация. Ему взяли и посчитали все сроки, просуммировав. Максимальный срок как был два года, так и остается.

А. ГРЕБНЕВА – Но это будет действенно на водителей?

М. БАРЩЕВСКИЙ - А вот на самом деле я не представляю себе, как в этой ситуации себя вести правоохранителям, потому что его лишили водительских прав. Повторное управление без водительских прав. Допустим, административная ответственность. Дадут ему 15 суток. Уголовной статьи нет. А он опять, отсидел и опять. Но трезвый. Никого не сбил, все нормально. И что делать?

А. ГРЕБНЕВА – Ничего не делать.

М. БАРЩЕВСКИЙ - А вообще допустим, машина у него не собственная, которую теоретически, если изменить закон, можно было бы конфисковать, а машина по доверенности.

А. ГРЕБНЕВА – То есть еще.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Суровость российских законов оправдывается необязательностью их исполнения. Вот у меня эта история вызывает только улыбку, не потому что я на стороне гаврика этого, а потому что так он себя нагло ведет, и ничего не сделаешь.

А. ГРЕБНЕВА – Еще одна новость, которая занимает одно из центральных мест в российских СМИ. Это пришедшее к нам с Запада, возможно. Самарская прокуратура рассмотрит обращение главы Самарского отделения «Яблока», подозревающего футбольный клуб «Крылья советов» в сдаче матча в Грозном. То есть договорные матчи впервые будут расследоваться.

М. БАРЩЕВСКИЙ – Ну, во-первых, не впервые. По-моему, уже так было. А здесь гораздо более серьезная ситуация. Ведь здесь вовлечены деньги. И деньги болельщиков, которые купили билеты и пришли на стадион, чтобы посмотреть честное спортивное соревнование, и допустим, факт подтвердится, их обманули. Деньги людей, которые в букмекерских конторах делали ставки.

А. ГРЕБНЕВА – Там от букмекеров все пошло. Потому что очень большие ставки на «Терек» делали.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Обмануты тоже. То есть по сути дела здесь речь идет о мошенничестве. Об уголовном преступлении. Это если мы смотрим на ситуацию с точки зрения вопроса права. Есть еще понятие - вопрос факта. Как это доказать. Доказать очень трудно. Потому что вряд ли там, на сберкнижку главному тренеру «Крылья Советов» со сберкнижки главного тренера «Терека» были перечислены деньги. Но я уверен, что кто-то рано или поздно проболтается. Потому что конечно, не один человек был в курсе. Если там что-то было.

А. ГРЕБНЕВА – Как минимум команда.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Не вся команда, допустим, тренер дал задание вратарю и двум защитникам. Ребята, на последней минуте пропустите гол. Но рано или поздно либо тренера уволят, либо он кого-то из игроков выгонит, либо кто-то из них выпьет на радостях и проболтается. Если всерьез заняться этим расследованием, то сейчас можно было бы возбудить уголовное дело по факту мошенничества. А потом ждать, когда кто-то из них трепанет. Трепанет обязательно.

А. ГРЕБНЕВА – А потом можно будет тем зрителям, которые сидели на стадионе или смотрели по телевизору тоже обратиться в суд.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Тем, кто смотрели по телевизору, нельзя будет обратиться в суд.

А. ГРЕБНЕВА – почему?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Потому что они получали удовольствие на халяву. Они билетов не покупали, ставок не делали. А те, кто реально потерял свои деньги, они смогут даже обратиться с гражданским иском в уголовном процессе. Но вообще договорные матчи это к сожалению, медицинский факт, они имеют место быть. На Западе они очень неплохо расследуются. Я не увлекаюсь футболом, поэтому не хочу называть названия команд, но какая-то очень известная команда, имя которой у меня на слуху было, была дисквалифицирована чуть ли ни на год за то, что у них были договорные матчи. Там большие штрафы идут со стороны федерации на Западе, то есть там все по-взрослому.

А. ГРЕБНЕВА – Но главное, что юридически необязательно, что должна быть статья в Уголовном кодексе, просто мошенничество.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Какая разница. Мошенничество - это завладение чужими деньгами обманными путем. Если я делаю ставку на «Терек» например, при этом договариваюсь с руководством «Крылья Советов», что они сольют матч, тем самым делаю так, что моя ставка выиграет. Мошенничество.

А. ГРЕБНЕВА – Конституционный суд обязал суды сегодня рассматривать заявления граждан, обжаловавших административные задержания на 48 часов. Там обжаловалось и само задержание, но суд подтвердил, что 48 часов это нормально, но при этом, что можно все это обжаловать.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Это решение с моей точки зрения является прорывным. На самом деле как мне кажется, ему сегодня в любом смысле слова еще не придают должного значения. У нас какая общая ситуация. То, что административно, например, водителя отправили на медицинское освидетельствование, он потерял время, оказался трезвый. Задержали кого-то на 48 часов, потом сказали: извини, дорогой, ошиблись. Никаких последствий для лиц, обладающих административной властью, не влечет. То есть если меня побили, но не сильно, то я должен сказать: ну и, слава богу, что отпустили. Побили - я имею в виду в переносном смысле слова. Конституционный суд сегодня, по сути, сказал следующее: что да, на 48 часов можно задерживать. Это конституционно, но лицо имеет право обжаловать в суде. И если суд уже постфактум придет к выводу, что задержание было необоснованным, дальше Конституционный суд ничего не пишет, но это вытекает из основных норм закона, то у меня возникает право взыскать материальный ущерб, требовать наказания виновного. Пускай, в его действиях нет злоупотребления, потому что если есть, то это уголовная статья. Для милиционера соответственно. А вот если нет, а просто он ошибся. То его в дисциплинарном порядке накажут, и если это первая ласточка того, что Конституционный суд запускает механизм ответственности административных органов перед простыми гражданами за их необоснованные, я не говорю незаконные, необоснованные действия, то это чрезвычайно важное событие. Объясню на простом примере. В принципе мы говорим про одно и то же. Едет водитель, его останавливает инспектор ГИБДД, которому кажется, что водитель пьяный или просто у него плохое настроение. И он его отправляет на медицинское освидетельствование. Тот тратит два часа. Полтора часа. И выясняется, что он трезвый. На сегодняшний день ему говорят: извините, ошиблись. И все. И никто за это издевательство над ним не отвечает. Вот то, что сегодня решил Конституционный суд, извините меня, что я занудно повторяю, в принципе подразумевает возможность обжалования уже совершенных административных действий.

А. ГРЕБНЕВА – Но вы представляете себе водителя, который, уже потратив два часа, еще потратит несколько дней, недель на то, чтобы написать заявление, в суды ходить.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Во-первых, представляю.

А. ГРЕБНЕВА – Соразмерив, он тоже махнет рукой.

М. БАРЩЕВСКИЙ - К сожалению, таких водителей у нас будет немного. И потому я говорю, что у нас нет общества, а есть население. А вот если таких водителей будет много, и они начнут это делать, как и те, кого задержали на 48 часов, то это реальный способ построить наши административные органы все под закон. А не ждать, когда кто-то по указанию Медведева или Путина сверху это за нас сделает. Если мы сами это не будем делать, то сверху не сделает никто.

А. ГРЕБНЕВА – Но административные органы начнут бояться, только когда пойдет правоприменение или уже сейчас после решения Конституционного суда…

М. БАРЩЕВСКИЙ - Не переоценивайте их, пожалуйста. Пока не начнется правоприменение, масса таких дел, не одно, два, пока журналисты не начнут раскручивать такие дела, говоря о них с утра до вечера, пока антигероями не станут Пупкины, Сидоровы, Козловы, Петровы милиционеры, которые признаны виновными в том, что они задержали на 48 часов или отправили на освидетельствование необоснованно, пока они не станут антигероями нашего времени, ничего содержательно не изменится.

А. ГРЕБНЕВА – Еще одна важная и серьезная тема. Накануне стало известно, что в ГД поступил законопроект от президента Медведева, он касается поправок в Уголовный кодекс, ужесточающий ответственность за педофилию. Все СМИ вчера вспоминали речь на совещании перед чиновниками, она была в марте 2009 года, но там Медведев говорил о том, что возможно убрать УДО для лиц, которые совершают преступления против несовершеннолетних. В тексте этого законопроекта сохраняется возможность УДО и максимальные сроки, по-моему, до 20 лет грозят насильникам, когда умирает потерпевший, не достигший 14 лет.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Мы с вами эту тему обсуждали и в марте. Я тогда уже сказал, что не уверен, что Дмитрий Анатольевич прав по поводу отмены УДО. Потому что УДО это общая норма, потому что человеку всегда надо оставлять шанс на исправление.

А. ГРЕБНЕВА – Наверное, поэтому и оставили.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Наверное. Думаю, что Дмитрий Анатольевич просто в марте эмоционально погорячился, по-человечески его прекрасно можно понять, к тому же это был не текст законопроекта, а это было выступление перед чиновниками. И он сказал: возможно вплоть до. И только еще одну вещь мы забываем при этом. Поговорите с любым психиатром. Почитайте соответствующую социальную литературу. Вы узнаете, что любой педофил, прежде всего, это психически больной человек. Он уже, во-вторых, преступник. Потому что их надо в первую очередь лечить.

А. ГРЕБНЕВА – Тогда почему мы ужесточаем Уголовный кодекс, а не развиваем какие-то другие институты.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Не знаю. У меня по этому поводу не популярная, но особая позиция. Потому что у меня есть друзья психиатры, с которыми я это много раз обсуждал. И они все в один голос говорят, что педофил это психически больной человек, который без психиатрической помощи, без медикаментов социальных не может сдержать свои низменные, как мы их называем и действительно низменные порывы. Не может. Он физически не может. То есть это в большинстве случаев не распущенность, не вседозволенность, не развратность, а это психическое заболевание. Мы много лет считали, что алкоголизм это разновидность пьянства. Потом, наконец, врачи стали об этом говорить, что алкоголизм это болезнь, которую надо лечить. Как и наркомания. Так и педофилия. Это болезни, которые надо лечить. При этом не надо думать, что я такой гуманист, всепрощенец, что надо их просто оставить в покое. Гладить по головке и останавливаться на увещевании: больше так не поступай. Да, их надо изолировать от общества. Как людей опасных.

А. ГРЕБНЕВА – Но может быть пожизненно посадить в какую-нибудь колонию для педофилов. Они изолированы и все.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Есть психиатрические лечебницы закрытого типа. Если их признавать психически больными людьми, это могут делать только врачи, то они все равно будут изолированы от общества. Только это будет не колония, а психиатрическая лечебница закрытого типа. Пожизненно или нет – решение принимают врачи. Потому что в принципе человека можно либо излечить, либо добиться стойкой рецессии, либо посадить его на лекарства определенные, которые снижают либидо.

А. ГРЕБНЕВА – А одно время была волна химическая…

М. БАРЩЕВСКИЙ - Кастрация. Как ни странно, я сторонник этой негуманной акции. Потому что ему же самому будет легче, потому что не будет испытывать влечения, и это обезопасит общество.

А. ГРЕБНЕВА – А как-то законодательно можно это оформить?

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да, конечно, во многих странах есть такая мера наказания. Или дополнительная мера наказания как химическая кастрация в отношении педофилов.

А. ГРЕБНЕВА – А почему тогда президент выступает просто с такой формально законодательной инициативой. Если он УДО все-таки сохранил, возможно, прислушавшись экспертам, но до конца не продумано.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Нельзя сказать, что до конца не продумано. Если ваша или моя точка зрения не совпадает с точкой зрения кого-то, то это не значит, что он недостаточно продумал. Может быть, мы с вами недостаточно продумали или просто мы по-разному думали. У сторонников химической кастрации очень много противников. Почти любой борец за права человека стандартный борец скажет, что нельзя, ни в коем случае, многие клерикалы скажут, что нет, нельзя, потому что то, что от бога дано, то не нам отнимать. Поэтому я здесь выражаю свою точку зрения, не могу комментировать, почему Медведев предложил то или иное, я могу сказать, с чем я согласен, с чем нет. Я считаю, что такая дополнительная мера в отношении педофилов как принудительная кастрация, химическая как ее разновидность была бы целесообразна. Но просто я хочу, чтобы у радиослушателей было правильное понимание. Это не просто преступник, вор, мошенник, убийца, насильник, который идет на нарушение закона, может пойти, а может не пойти. Педофил это больной человек. Как у нас есть выражение: больной на всю голову. Вот он больной на всю голову в одну конкретную сторону. И поэтому не значит, что надо прощать, не значит, что надо просто лечить, его надо изолировать от общества. Надо себя от него обезопасить, может быть за педофилами установить контроль, какой-то браслет на них надевать с радиосигналом. Не знаю. Но конечно общество надо от них защищать. Просто надо вместе с тем понимать, что это глубоко больные люди.

А. ГРЕБНЕВА – Давайте приступим к вопросам наших радиослушателей. В частности, Ирина из Оренбургской области спрашивает: «Мой муж отсидел в тюрьме 1 год. Слышала в том году, что выйдут поправки - один день за полтора. Когда выйдет закон о поправках?».

М. БАРЩЕВСКИЙ - Экспертно не отвечу. По-моему, первое чтение уже прошло в ГД. Где-то на пороге стоим того, что это будет. Только надо понимать, о чем идет речь. Что день содержания в тюрьме будет приравниваться к полутора дням содержания в колонии.

А. ГРЕБНЕВА – То есть и в тюрьме и изоляторе.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Есть колония, там день будет за день. А тюрьма или как ее называют «крытка» – это будет идти за полтора дня. То есть если у человека срок три года, из них первые 6 месяцев провел в тюрьме, в изоляторе. Эти 6 месяцев превращаются в 9 месяцев. Ему остается сидеть 2 года три месяца.

А. ГРЕБНЕВА – А если он уже отсидел и вышел, что делать.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Ничего.

А. ГРЕБНЕВА – Уже на него это не распространяется.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Конечно.

А. ГРЕБНЕВА – То есть только для тех, кто сейчас находится в заключении. Слушатель Дмитрий Иванович из Барнаула: «Скажите, вам кажется нормальным, что судья, когда выносится приговор, десятки часов бубнит обвинительное заключение по бумажке. Все это время весь судебный и смежный аппарат тупо простаивает. Во сколько это обходится налогоплательщикам? У меня есть два предложения: вместо судьи приглашать актера, который это делал хотя бы интересно, либо обязать судей зачитывать обвинение наизусть. Тогда оно станет короче и конкретнее».

М. БАРЩЕВСКИЙ – Во-первых, не могу удержаться от шутки, что у нас встречаются судьи, которые вполне удачно сочетают роль судьи и актера. А, во-вторых, у нас гласный процесс. Поэтому необходимо огласить все доказательства. У нас не письменное судопроизводство, а гласный процесс. Поэтому и судья должен полностью прочесть договор. По гражданским делам там уже упрощенная процедура есть. Там судья читает резолютивную часть решения, а мотивировочное решение он может написать через 3 дня. Вообще мне кажется, что уголовный процесс у нас сильно меняется. Мы стоим на пороге принципиальных изменений уголовного процесса. У нас очень много сделок с правосудием, у нас – я имею в виду в мире, в России мы сейчас примем закон о сделках с правосудием. У нас уже есть упрощенная процедура по уголовным делам, сокращенная. Но, тем не менее, процесс гласный. Особенно если суд присяжных. Присяжные же дело не читают. Они все на слух воспринимают. Поэтому предложения радиослушателя смешные, остроумные. Но пока изменить ничего нельзя. В рамках процесса так положено.

А. ГРЕБНЕВА – Давайте переключимся на политику. Глава Суздаля Сергей Годунин стал первым мэром в России, который сложит полномочия с формулировкой: за бездействие. Вступил в силу такой закон, который позволяет именно по такой формулировке отправлять в отставку за бездействие в течение более трех месяцев, решением Горсовета. Большинство депутатов проголосовали против, хотя сам мэр не теряет надежды, он говорит, что у него уже есть опыт судебных разбирательств, и он уверен, что восстановят его судебные органы. Как вам такая формулировка?

М. БАРЩЕВСКИЙ - В принципе это в теории правильно. Мы избираем, пошутил да, мы избираем местные заксобрания. Избрали. Это наши представители. Они соответственно от нашего имени наблюдают за исполнительной властью. Мэр, губернатор, это исполнительная власть. Они от нашего имени, представляя наши интересы, говорят: ты плохо работаешь. Он не понимает, или она. И они его снимают с работы за бездействие. По-моему, нормально. Не все же нам мэров и губернаторов за взятки снимать. Можно же и за бездействие снимать. Другая вещь, что меня в этом немножко смущает. Мэр в этой ситуации становится абсолютно зависимым от заксобрания. Вот что-то он сделает не так, как хотят законодатели, и слетел. Сразу. Формулировка такая «за бездействие» не требует особых доказательств. Это же не взятка, которую надо доказывать или злоупотребление. Бездействие - они считают, что мало сделал. Вот он проложил два км дорог, а надо было, они считают 20. Не выбил деньги из центра. Из губернатора или Москвы. Вот тебе бездействие. И в этой ситуации местная исполнительная власть, муниципальная власть оказывается в достаточно сложном положении. На кого им ориентироваться. Но в принципе эта ситуация все-таки лучше, чем та, которая была. Которая есть сегодня. Когда заксобрания избирали, мы вроде бы его избирали, оно вообще никаких реальных полномочий не имело. Просто никаких. Так по крайней мере они могут на мэров поддавливать. При нормальном выборе заксобрания это было бы неплохо.

А. ГРЕБНЕВА – Не будем уходить далеко от политических тем. На сайте многие вас спрашивают о российско-белорусском конфликте. В частности, Владимир из Киева интересуется: «Кто станет следующим врагом России после Лукашенко?»

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я не могу сказать, что Лукашенко враг России. У меня отношение к Лукашенко многие годы очень негативное. Лично мне он не нравится. Он и Саакашвили. Два человека, Саакашвили просто, по-моему, болен, а Лукашенко мне не нравится. Он с Россией как мне кажется, я не политолог и не эксперт, играет все время в какую-то игру. Все время морковка перед носом. И получается, что не особо крупное государство все время играет с довольно крупным государством, тем более моим родным, собственным. Насколько я понимаю, Лукашенко человек, который нарушает договоренности. Эта история с единой валютой, с кредитом. Мы берем последние истории. История с союзным государством. Когда вроде бы все: ура, да здравствует, полный вперед, а как дело доходит до дела, и в общем, надо просто понимать, что Лукашенко как мне, по крайней мере, кажется, человек, который понимает, что любое союзное государство реальное, единая валюта, делает его фигуру весьма малозначительной.

А. ГРЕБНЕВА – Но одно дело, когда политики между собой разбираются, другое дело, когда это уже отражается на россиянах. В частности, на то, что их лишили возможности приобретать белорусское молоко. И наш слушатель Николай из Пугачева спрашивает: «Следующим шагом Онищенко и его кукловодов будет запрет белорусской мясопродукции?» И слушатель жалуется, что в России много заброшенных ферм, поэтому дорогим россиянам будут всякое некачественное…

М. БАРЩЕВСКИЙ - Я читал. Глупость пишет, конечно. Я сейчас ездил на сабантуй в Татарстан. На эти выходные. Причем такой деревенский. Не в столице. И познакомился с одним мужиком. Директор молкомбината. Он меня повез показать. Естественно, был мой первый вопрос городского жителя: а какой процент у вас натурального молока, а какой процент вы порошка разбавляете, порошкового. Он на меня посмотрел, как будто я задал совершенно неприличный вопрос. Он говорит: у нас нет порошка. У нас только цельное молоко. У нас со сбытом проблема.

А. ГРЕБНЕВА – Почему?

М. БАРЩЕВСКИЙ - А потому. Вот это интересная вещь. Потому что сети предпочитают брать более дешевое молоко, а более дешевое это порошковое. Я молочный человек. В чем-чем, в водке не разбираюсь, в вине не разбираюсь. В молоке разбираюсь. Я попробовал его продукцию. Более вкусного я не ел никогда. В деревне как-то парное молочко попить. У него проблема со сбытом. Я спрашиваю: а вообще могли бы мощности увеличить. Он говорит: да легко раз в 10. И сырья достаточно, и мощности достаточно. И продукция классная. Все классное. Я специально не называю его комбинат, чтобы меня не обвинили в рекламе. Поэтому у нас есть свои возможности производить молочную продукцию. И с мясом все в порядке. Поэтому здесь я думаю, конечно, очевидно совершенно, для меня, очевидно, что это история возникла вот так не случайно, не вдруг. Что выяснилось, что белорусы не соблюдают наши техрегламенты. Это как с курицей из Америки.

А. ГРЕБНЕВА – Ножки Буша и вино грузинское.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Но что я хочу напомнить. Кстати, для интересующихся вином сообщаю, что сейчас в магазинах появилось реальное абхазское вино. Поскольку я его очень люблю, я имею в виду «Апсны», «Лыхны».

А. ГРЕБНЕВА – Хорошо, что мы признали их независимость…

М. БАРЩЕВСКИЙ - Да, для меня конкретная выгода от признания Абхазии, отдельно от Грузии, конкретно наблюдается в виде «Лыхны» и «Апсны» на столе. Когда у нас была история с ножками Буша похожая, у нас были скептики, которые говорили о том, вот мы без американской курятины, наша куриная промышленность не вытянет, а сегодня у нас, по-моему, цифры точно не помню, но за 90% обеспечение собственной курятиной. Поэтому в принципе неплохо, если эти политические игры приведут к тому, что у нас собственная молочная промышленность начнет развиваться.

А. ГРЕБНЕВА – Но вы верите, что она начнет развиваться в сторону того, что на прилавках появится именно натуральное цельное молоко, а не порошковое.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Вы хороший вопрос задаете. Техрегламент, вот сейчас я начинаю злиться по-настоящему, не на вас причем. Техрегламент по молоку принят достаточно давно. Несколько месяцев назад он вступил в действие. Я специально не поленился раза три или четыре заехал в магазины большие, и смотрел, где же молочный напиток. Потому что то, что делается из порошка, это молочный напиток. А молоком может называться только, что сделано из цельного молока. Молочного напитка не появилось. Всюду стоит молоко. У меня есть сильное подозрение, что меня надувают. Просто физически не может быть, чтобы это все было молоко. А куда девался тот порошок, который был закуплен. Творог смотрю, тоже не восстановленный, а все из натурального молока. То есть, на прилавках по-прежнему нет ничего, на чем было бы написано, что оно из порошка. Я не очень себе представляю, надеюсь, что я ошибаюсь, как Москву можно обеспечить цельным молоком. Мне специалисты рассказывали, молоко нельзя перевозить больше чем на сто км. Оно больше не перевозится. Если у нас на прилавках в Москве, а мы потребляем, сколько десятков тысяч тонн молока, в день, все это цельное молоко, не восстановленное, то все Подмосковье должно быть не коттеджи, а сплошные коровники. По крайней мере, в радиусе сто км. Либо меня надувают и продают мне в качестве молока то, что восстановлено из порошка.

А. ГРЕБНЕВА – Но близко не видят проверяющие органы, а вот далеко за белорусам смотрят.

М. БАРЩЕВСКИЙ - Вот я бы очень попросил соответствующие государственные службы, которые отвечают за соблюдение законов, посмотреть, а где это молоко настоящее, а где нет. Зачем надо было принимать технические регламенты, вроде бы с таким трудом проходил, с такими сложностями. Прошел все-таки. Приняли. А теперь его никто не соблюдает. Вот как тот самый лишенный прав на 156 лет. Ну приняли техрегламент, а нам продолжают гнать порошок в виде молока. И все довольны. Все хорошо.

А. ГРЕБНЕВА – Но как вам кажется, все-таки будет снова дружба с белорусами или поссорились основательно?

М. БАРЩЕВСКИЙ - То же самое, что с белорусами, что с грузинами. Я не знаю, мне не встречались антигрузинские настроения среди моих знакомых. Антисаакашвилевские есть. Антигрузинских нет. Странно говорить о восстановлении дружбы с белорусами. Белорусы и мы это одно и то же. Мы совершенно едины. На века я думаю. В веках назад и на века вперед. Речь идет про конкретные взаимоотношения с конкретным политическим руководителем Лукашенко. Я думаю, мой прогноз, что в течение лет пяти и с Украиной и с Белоруссией, с Грузией, вообще на всем бывшем пространстве СССР отношения будут очень быстро и позитивно развиваться. Просто в силу объективной экономической и культурной необходимости.

А. ГРЕБНЕВА – Это было «Особое мнение» оптимиста Михаила Барщевского. Спасибо большое.