Александр Минкин - Особое мнение - 2009-04-23

О.БЫЧКОВА: Добрый вечер и добрый день. Это программа «Особое мнение». В студии телекомпании RTVi и радио «Эхо Москвы» Ольга Бычкова. С особым мнением журналист Александр Минкин. Добрый вечер вам.

А.МИНКИН: Здравствуйте

О.БЫЧКОВА: Вот мои коллеги обнаружили, что ни одна из российских газет, по крайней мере те, которые они пытались исследовать, сегодня не посвятила ни одной строчки годовщине смерти Бориса Николаевича Ельцина. Может, они ошибаются, на самом деле? Может, они ничего не видели?

А.МИНКИН: Может, и ошибаются. Вряд ли это какой-то злой умысел. Неужели это такое сформированное приказание всем молчать?

О.БЫЧКОВА: Или просто как-то все моментально все забыли, что тоже удивительно?

А.МИНКИН: Забыли, скорее всего. Если я получу какое-то доказательство, что проистек какой-то флюид…

О.БЫЧКОВА: А почему вы сразу подумали, что это флюид вот оттуда, куда вы закатываете глаза? Я подумала о том, что это невнимательность и небрежность.

А.МИНКИН: Если все газеты промолчали, то либо надо поверить, что действительно все забыли – я не удивлен, я тоже не помнил, что это сегодня… сегодня 45 лет Таганке – это я помнил всю неделю минувшую. А то, что это годовщина смерти Ельцина, я не помнил. Но когда все забывают сразу, то начинаешь думать – может, это какой-то флюид? А если флюид заставил всех подчиниться, то, конечно, он сверху, а не снизу.

О.БЫЧКОВА: А если флюид, который у всех отключает памятные даты, мысли по этому поводу, воспоминания и вообще какие бы то ни было чувства по сравнению с совсем недавними временами?

А.МИНКИН: Когда я сейчас к вам ехал, я слышал, как «Эхо Москвы» говорит, что вот сегодня годовщина, и свобода, и всякое такое, и у меня с водителем нашим редакционным был по этому поводу короткий разговор. Видите ли, при Ельцине начали наводить порядок в Чечне. Когда при Ельцине в 94-м году начали наводить там порядок, город Грозный был русский город. На 60, а может, на 70% был русский. Ну вот. Прошло 15 лет – порядок наведен. Я что-то сильно сомневаюсь, чтобы там даже 1% был русским.

О.БЫЧКОВА: Ну а должен ли город Грозный быть русским городом, собственно? С какой стати?

А.МИНКИН: Он был русским городом…

О.БЫЧКОВА: В Чеченской республике, если вы не забыли.

А.МИНКИН: Город Грозный был русским городом, город Душанбе был русским городом. Потому что местных жителей, титульной нации, там было 13%, в Душанбе.

О.БЫЧКОВА: А теперь это столица другого государства…

А.МИНКИН: А Грозный?

О.БЫЧКОВА: А Грозный – это столица не Российской Федерации, а Чеченской республики вообще.

А.МИНКИН: Есть такая идея – судить по плодам, а не по словам. Вот если закончилась эта операция по наведению порядка только что, недавно. И вот мы можем посмотреть, какая была ситуация до наведения порядка и какая стала после.

О.БЫЧКОВА: Но это ж не единственное дело, наверное.

А.МИНКИН: Очень яркое.

О.БЫЧКОВА: История-то сложная.

А.МИНКИН: Да очень простая. Если бомбишь город…

О.БЫЧКОВА: Нет, история не с Чечней сложная, хотя тоже непростая, а история с президентством сложная, безусловно. Ну, всегда же взвешиваешь – с одной стороны одно, с другой стороны другое.

А.МИНКИН: Видите ли, я боюсь оказаться тут в большом меньшинстве, но я считал, что это изначальная ошибка – делать демократическим президентом секретаря обкома партии. Я никогда не считал, что так можно и что из этого будет что-нибудь хорошее. И вот именно из этого секретаря обкома партии, который, как только что звучало, дал свободу, произошел следующий президент, который эту свободу отнял почти совсем.

О.БЫЧКОВА: Ну хорошо.

А.МИНКИН: Да ничего хорошего. Ладно, извините, все…

О.БЫЧКОВА: Я хотела вас спросить в связи с тем, что Душанбе русский город и Грозный русский город. Вот тут как раз Русский марш труда, ВДНХ, 1 мая, собираются произвести под лозунгами «Москва и Россия не резиновые» и что-то там такое для сохранения рабочих мест для русского народа. Вы тоже пойдете туда участвовать в народных гуляниях?

А.МИНКИН: Нет, вы меня с кем-то спутали. Я бы наоборот сказал этим энтузиастам, что у них есть большое поле для приложения своих сил и этого горения. Это Дальний Восток, который обнажается и отступает перед Китаем. Мне кажется, что горячие молодые люди должны были бы ехать туда и там устраивать поселения по примеру других стран, которые хотят сохранить себя, устраивать поселения на границе. Это было бы правильно. И в Америке двигались на запад. Помните, да? Устраивали эти форты…

О.БЫЧКОВА: То есть вы предлагаете им стать казаками немедленно?

А.МИНКИН: Да, есть силы, есть задор и есть место, где это приложить. Не надо это прилагать на улице Горького или в Останкино.

О.БЫЧКОВА: В Останкино, да.

А.МИНКИН: Ну в Останкино, ну какая разница.

О.БЫЧКОВА: Ну, наверное, к этому все и придет. Они пойдут вначале на границу к Владивостоку, а потом дойдут до Душанбе, русского города. Нет?

А.МИНКИН: Они не пойдут, к сожалению, на Дальний Восток. Им и здесь хорошо. Их здесь показывают по телевизору, о них здесь говорят по радио. А там – я тяжелых условиях, без сауны и без фитнеса, надо работать. Поэтому они туда не пойдут.

О.БЫЧКОВА: Мы продолжим программу «Особое мнение» с Александром Минкиным. Я напомню, что у нас есть номер для отправки смсок - +7 985 970 4545. Пишите нам, через минуту-другую – продолжение разговора.

РЕКЛАМА

О.БЫЧКОВА: И мы продолжаем программу «Особое мнение». Александр Минкин в студии прямого эфира телекомпании и радиостанции. У нас есть сегодня много российских сообщений, новостей, которые заслуживают вашего комментария. Но вот не очень долго я просила бы вас обсудить вот какую историю. Законопроект готовят внести в Государственную Думу – по реабилитации нацизма, вернее осуждению соседних государств, например, балтийских, за то, что может показаться реабилитацией нацизма. Об этом написала сегодня «Независимая газета». Это, например, заявление о том, что действия Советского Союза во времена Второй Мировой войны были преступными, это реабилитация нацизма. За это предлагается, согласно российскому закону, для иностранных граждан три года тюрьмы российской. Это не закон, его не приняли. И это даже не внесенный законопроект. Это только предложение.

А.МИНКИН: Возрождение или эти фашистские марши или эсэсовские какие-то шествия в странах прибалтийских – это, безусловно, ужасно и, я думаю, преступно.

О.БЫЧКОВА: Речь не об этом.

А.МИНКИН: А о чем?

О.БЫЧКОВА: А вот когда, например, вам говорят, что Сталин – это для какой-нибудь Украины, Литвы или Латвии один черт.

А.МИНКИН: Если хотите, я скажу, что если считать по числу жертв, то Сталин, безусловно, хуже. Он больше здесь уничтожил народу.

О.БЫЧКОВА: Ну значит, вам тоже при года тюрьмы.

А.МИНКИН: Ну, посидим. Он больше здесь уничтожил людей. И от того, что он был свой родной, не меняет, а может, даже и ухудшает…

О.БЫЧКОВА: Для некоторых это решающий фактор – вот он был свой родной, поэтому он родной.

А.МИНКИН: Мне кажется, что как гитлеризм, так и сталинизм должны быть осуждены. Чего тут думать? Мне кажется, что отрицать сталинские жертвы это все равно что отрицать гитлеровские жертвы. Но то, что Прибалтика предпочитает гитлеровские простить, а сталинские нажимать, на мой взгляд, это тоже очень нехорошо.

О.БЫЧКОВА: То есть все-таки закон надо принимать?

А.МИНКИН: Я уже сказал, что оправдывать гитлеровцев и эсэсовцев так же преступно, на мой взгляд, как оправдывать Сталина. Я яснее это сказать не могу. Я могу это повторить и пять раз. И десять.

О.БЫЧКОВА: Ну тогда они примут, наверное, симметричный закон про Сталина, наверное, или про кого?

А.МИНКИН: Тогда я по-другому вместо ответа или в форме вопроса отвечу. Почему к Германии запрещены эсэсовские марши и почему они в Прибалтике разрешены? Мы же считаем Германию цивилизованным государством, одним из членов Восьмерки. И вот там такие вещи запрещены. Более того – там тюрьма за это дело. А почему прибалтам можно?

О.БЫЧКОВА: А нам что надо запретить в таком случае у себя?

А.МИНКИН: У нас остался неосужденным Большой Террор, уничтожение крестьянства осталось неосужденным. У нас преступления режима, уж извините за такую формулировку, остались неосужденными. А теперь мы хотим законодательно осудить кого-то, кто пытается что-то такое по этому поводу сказать. Ну спасибо, что вы мне дали высказаться до принятия закона. И вряд ли он будет иметь обратную силу.

О.БЫЧКОВА: То есть я делаю вывод за вас, Александр, в результате: вместо того, чтобы заниматься чужими проблемами, надо заниматься своими.

А.МИНКИН: Безусловно. И у святых отцов в христианстве прямо так и написано: о своих грехах надо думать.

О.БЫЧКОВА: Вопрос на другую тему. От Владимира из Чикаго: «В связи с появлением в ЖЖ президента Медведева собираетесь ли вы увеличить объем вашего общения с президентом?» Александр Минкин общается с президентом эпистолярно, можно так сказать, да?

А.МИНКИН: Да, я пишу ему письма. Я, правда, уже говорил, что теперь мне сложно понять, кому. Потому что когда я писал письма до весны 2008 года, то они начинались со слов: «Владимир Владимирович,…» и далее по тексту.

О.БЫЧКОВА: Ну так поменять имя, и все.

А.МИНКИН: Нет, я не сумел этого сделать. Я попытался один раз – у меня ничего не получается.

О.БЫЧКОВА: Как это так?

А.МИНКИН: Потому что он, как вам сказать, он для меня скорее функция сегодняшняя. Поэтому я пишу: «Господин Президент,…» и далее текст.

О.БЫЧКОВА: Ну так это еще проще.

А.МИНКИН: Конечно. И я даже написал, что вы там сами разбирайтесь, к какой части тандема это относится – к передней, к задней… ну, тандем же вытянут в длину – есть перед, есть зад.

О.БЫЧКОВА: Ну так вот. Теперь со вчерашнего дня Дмитрий Медведев появился в ЖЖ…

А.МИНКИН: Я в курсе.

О.БЫЧКОВА: И вчера очень подробно эту историю и этот информационный ресурс тоже в интернете пиарили по государственным СМИ. Вы заглядывали туда?

А.МИНКИН: Нет. У меня нет телевизора. И у меня нет интернета. На работе есть, но, на самом деле, я один раз прочитал текст, который он произнес в своем в блоге – где-то в парке он шел и говорил, и поскольку я не слушал это живьем, а прочел с президентского сайта распечатку (наверное, они аккуратно распечатали все, что он сказал, я так предполагаю, что они же не цензурируют) – ну, этот текст был весьма слабый, какой-то никакой.

О.БЫЧКОВА: То есть это слабее того, что вы пишете президенту в «Московском комсомольце»?

А.МИНКИН: Пишу я, конечно, лучше, чем он говорит. Может, говорит он лучше.

О.БЫЧКОВА: Может, он пишет лучше. Откуда вы знаете?

А.МИНКИН: Нет, пишет он хуже.

О.БЫЧКОВА: А вы не читали. Он же не писал вам письма. Или он вам писал, просто вы скрываете?

А.МИНКИН: А это определению.

О.БЫЧКОВА: Может быть, он просто так хорошо писал вам письма, что вы скрываете из зависти, не хотите нам показывать.

А.МИНКИН: Послушайте, я хочу вам сказать, что здесь пока еще не было президента, который бы писал лучше меня. И генерального секретаря, заодно скажу. Говорю я, наверное, ужасно…

О.БЫЧКОВА: То есть когда вы были президентом и генеральным секретарем, вы писали намного лучше.

А.МИНКИН: Нет, я говорю, что генеральные секретари ЦК КПСС и президенты Российской Федерации, сколько их ни было, все писали хуже, чем я. Просто по-русски хуже писали. Это не значит, что они глупее. Они гораздо умнее.

О.БЫЧКОВА: А вот если бы Минкин еще попытался поуправлять страной, тогда вообще!

А.МИНКИН: Вы сравните любой мой текст самый паршивый с текстом Сталина, и вы увидите, как он плохо владеет.

О.БЫЧКОВА: А Владимир Ильич зато написал много томов. Хотя вы тоже, наверное, за свою жизнь.

А.МИНКИН: А вы читали? А я читал. Это ужасно.

О.БЫЧКОВА: Зато много.

А.МИНКИН: Зато очень грубо. Знаете самый интересный ленинский текст? У него есть такая работа о государстве и революции, и там написано, что государство – это инструмент насилия, и пока меньшинство буржуйское это, дворянское, подавляло большинство пролетарское, это стоило много крови, а теперь, когда власть возьмет большинство и будет подавлять меньшинство, то это будет гораздо меньше крови стоить. Вышло прямо наоборот. А дальше он пишет, что со временем инструмент этот, государство, вообще отомрет, и хотя, конечно, останутся какие-то отдельные психи, которые нарушают порядок, но их, пишет Ленин, будет подавлять сам вооруженный народ. То есть он имеет в виду суд Линча.

О.БЫЧКОВА: Вы так не умеете, а говорите!

А.МИНКИН: Послушайте – вы не читали, а говорите.

О.БЫЧКОВА: Я и не писала, с другой стороны. Давайте мы перейдем к важной внутриполитической теме. Это выборы мэра Сочи, которые будут уже в ближайшее воскресенье. Что вы так сразу? Что вы опят закатываете глаза? Я про жителей республики Абхазия, которые получили российское гражданство в количестве скольких-то тысяч человек и вместе с ним они получили сочинскую прописку и будут голосовать 26 апреля. Это имеет какое-то значение, как вы думаете?

А.МИНКИН: Они потренируются и на следующих выборах будут голосовать за мэра Москвы.

О.БЫЧКОВА: Вы думаете, они тогда уже получат московскую прописку?

А.МИНКИН: А у них что, сочинская прописка? У них российское гражданство. И сочинская прописка?

О.БЫЧКОВА: Да, они должны были быть прикреплены к какому-то городу, чтобы получать какие-то российские пособия, пенсии.

А.МИНКИН: Можно их перед каждыми выборами прикреплять к нужному месту.

О.БЫЧКОВА: Перебрасывать.

А.МИНКИН: Да, как резерв главного командования. Волочкову и абхазов.

О.БЫЧКОВА: Откуда вы знаете, может, они все за Немцова проголосуют?

А.МИНКИН: Может, они за Волочкову все проголосуют.

О.БЫЧКОВА: Нет, Волочкову уже все.

А.МИНКИН: Я знаю. Но им же все равно. Все там будет правильно. Если вы хотели это услышать, могу вам сказать. Спорим? Прямо вот сейчас спорим на сто рублей?

О.БЫЧКОВА: Что Немцов выиграет.

А.МИНКИН: Нет, что выиграет кто надо.

О.БЫЧКОВА: Что Волочкова проиграет.

А.МИНКИН: Нет, что выиграет «Единая Россия».

О.БЫЧКОВА: Что вы говорите!

А.МИНКИН: Да. Хотите сто рублей мне подарить? Давайте поспорим.

О.БЫЧКОВА: Нет, не хочу я вам дарить сто рублей, меня жаба душит.

А.МИНКИН: Тогда я вас прошу о другом. Уважаемые ведущие, уважаемые слушатели и зрители, пожалуйста, не называйте это все выборами. Ну это назначение, оформляемое с помощью каких-то манипуляций.

О.БЫЧКОВА: Не, ну там участвует шесть человек. Туда допустили самых разных. Ну ладно Волочкову не допустили, она возраст свой не указала на какой-то квитанции, но других-то допустили.

А.МИНКИН: Значит так. Хорошо. Еще раз повторяю – то, что в России сейчас называется выборами, по сути выборами не является. Это такая процедура, которая называется выборами, но выборами не является. Ну и все. Как-то вы…

О.БЫЧКОВА: Детская тема у нас сегодня, очень печальная. Все время выходит на первые позиции в новостях. Во-первых, история с жительницей Петербурга, которая подает в суд на местного сотрудника ГИБДД, который эвакуировал ее машину с младенцем в салоне. Татьяна Лукина тоже, конечно, была молодец. Ладно она заехала частично под знак «Остановка запрещена», но ее годовалый ребенок спал в салоне автомобиля. Она увидела, что он спит, и пошла получать загранпаспорт в какое-то консульство. И когда она вернулась, машины не было. И только через сорок минут после звонка на 02 она нашла ребенка, ребенок плакал… Ну, в общем, такая вот история. В Питере уже был такой случай, пишет Интерфакс. Тогда эвакуировали автомобиль, где был восьмилетний ребенок. Перед отцом позднее извинились. Я даже не знаю, мне кажется, это история такая характерная – с одной стороны, мать, которая может оставить ребенка в машине и пойти по делам, то есть совершенно не думать о безопасности, с другой стороны, инспектор ГИБДД, которому тоже совершенно все равно.

А.МИНКИН: Я готов ответить как могу. Во-первых, не исключено, что у этой мамаши затемненные стекла. Есть такие машины до сих пор, несмотря на все запреты, которые дочерна затемнены. Если ребенок спит на заднем сиденье, а стекла темные, вполне возможно, что милиция его не увидела, а если увидела и стала подцеплять, ну тогда это какие-то скоты. И мне не кажется правильным, чтобы вся Россия привлеклась к этому пустяковому эпизоду, где все остались живы, вместо того, чтобы подумать о тех тысячах, которых убивают каждый год.

О.БЫЧКОВА: Я не уверена, что этот эпизод пустяковый, потому что мне кажется, он типичный в смысле отношения к людям, отношения к детям, отношения к безопасности.

А.МИНКИН: Если они видели ребенка в машине, тогда это показательно для этого майора или для этого сержанта.

О.БЫЧКОВА: Ну вы бы оставили ребенка в машине и пошли бы получать загранпаспорт в консульство, зная, что этой займет больше, чем одну минуту?

А.МИНКИН: Я бы ребенка в машине не оставил. Не потому что он там подвергается опасности со стороны эвакуаторов. Я бы спящего ребенка не оставил потому, что, внезапно проснувшись и обнаружив, что он один, он может испугаться. Вот что опасно.

О.БЫЧКОВА: Ладно. Мы продолжим эту тему через несколько минут в программе «Особое мнение» с Александром Минкиным.

НОВОСТИ

О.БЫЧКОВА: Это программа «Особое мнение». Александр Минкин в прямом эфире телекомпании RTVi и радио «Эхо Москвы» со своим особым мнением. Тут выясняется, что весь сегодняшний день Александр Минкин провел в московском Хамовническом суде, поэтому у нас сейчас будет короткая программа «Своими глазами».

А.МИНКИН: Я думал, что вы это знаете и специально меня не спрашиваете, чтобы скрыть.

О.БЫЧКОВА: Ну конечно, я вас специально не спрашиваю. Во-первых, я вас специально не спрашиваю. Во-вторых, я отслеживаю каждый ваш шаг с помощью специального чипа, который у вас вставлен за ухом. Проверьте, он там есть. И я все про вас, безусловно, знаю. Ну расскажите, как обвиняемые выглядят на процессе? Как вообще все это смотрится?

А.МИНКИН: Подсудимые выглядят интересно.

О.БЫЧКОВА: Спасибо, я забыла это слово.

А.МИНКИН: Подсудимые, обвиняемые выглядят интересно. Они делают заявления, очень точно выверенные, и я, в общем, не представляю себе, как обвинение, то есть сторона прокуратуры, гособвинение, как они со всем этим справятся. Потому что весь сегодняшний день был посвящен попытке обвиняемых и их защитников отвод прокурору Шохину и Лахтину. Судья завтра утром объявит решение по этому ходатайству. По поводу отвода двум этим прокурорам. Прокуроров сейчас четыре – две женщины и двое вот этих вот, Лахтин и Шохин. Отвод заявлен только Лахтину и Шохину. Я предполагаю на 99,(99)%, что отвод не будет удовлетворен, что судья откажет, я так думаю. Несмотря на очень убедительные вещи, которые были сегодня заявлены и обвиняемыми, и защитниками, и приведены жуткие факты касательно Шохина и Лахтина. Но когда судья предложил им высказаться по поводу отвода – это правильно, они должны тоже сказать свое мнение, то прокуроры отвечали в общих чертах. Они, например, говорили: «Все, что мы делаем, соответствует закону» или «Все, что мы в свое время написали и сказали, не опровергнуто никаким судом. И значит, мы действовали правильно». Однако тут 22 страницы – это только пояснения для отвода со стороны одного из защитников. Я взял просто бумагу. Ни на один пункт конкретных претензий не было отвечено. Отвечено было в общих чертах – мы делаем все правильно. С другой стороны, на стороне прокуроров есть УПК, Уголовно-процессуальный кодекс, который говорит, что отвод возможен, если это родственник чей-то, кого-то из участников процесса либо еще что-то, там перечень ограниченный. И доказать прямую заинтересованность… Ведь почему отвод идет? Отвод идет потому, что прокуроры делают всякие ужасные… даже боюсь повторять слова, которые говорили Лебедев и Ходорковский и их адвокаты. Ну, например, подлог. Например, что прокуратура в лице этих товарищей совершала неоднократный подлог. Предположим, в их документах написано, что вот есть такая-то бумага, и там подпись Лебедева. А Лебедев говорит: «Ваша честь, том такой-то, лист такой-то – посмотрите, там нет моей подписи».

О.БЫЧКОВА: Это вот они прямо говорили сегодня?

А.МИНКИН: Они все это подробно говорили. То, что там происходит, я вам скажу, это очень трудно передать. Вот эти вот ощущения очень трудно передавать. Лучше бы кино там кто-то снял. Потому что типажи фантастические. Все – и судья, и прокуроры, и обвиняемые, и защитники. Это готовый фильм. Это просто даже уму непостижимо, насколько это сильный интересный фильм. Например, не касаясь существа дела, могу сказать, что меня смутила эта женщина-прокурор – по-моему, ее зовут Гюльчихра, фамилию я не помню. Ну, если кто увидит репортаж из зала суда, имейте в виду – она высокая. Там есть женщина-прокурор небольшого роста, а есть женщина-прокурор довольно высокая, вот она. Каждый день из тех, которые я там был, она говорит: «Все, что здесь говорят подсудимые и их защита, это чтобы покрасоваться перед болельщиками». Ну как же так?

О.БЫЧКОВА: Это вы сами слышали прямо такую реплику?

А.МИНКИН: Да, я ее слышал сегодня и в прошлый раз, когда там был. Она этот аргумент, видимо, считает очень важным и выигрышным. Хотя к делу это никакого отношения не имеет. Подождите, вы отвечайте на слова. У нас сколько секунд осталось?

О.БЫЧКОВА: Четыре минуты.

А.МИНКИН: Это супер. Смотрите, все вы говорите, чтобы покрасоваться перед болельщиками. Во-первых, там сидят старые родители обвиняемых, одного из. Называть их болельщиками – ну… Там сидит сын Лебедева. Наверное, он болеет за своего отца. Я представляю, как я бы сидел в клетке – мои близкие за меня болели бы, безусловно.

О.БЫЧКОВА: Ну понятно, да.

А.МИНКИН: Но слово «болельщик» все-таки какое-то неправильное. Это ж не футбол. Им грозит от 15 до 22 лет. Это не гол в ворота забивают, это совсем другое. Дальше – а почему бы вам, уважаемые прокуроры, не покрасоваться точностью речей, блеском ума? Почему вы пренебрегаете такой возможностью? Всегда мы читаем о процессах, что прокурор с блеском выступил. Почитайте Чехова или Достоевского. Или адвокат с блеском выступил и защитил аж Веру Засулич. И все рыдали. Ну давайте, выступите вы с блеском. Почему вы без блеска выступаете?

О.БЫЧКОВА: Вот вы там сегодня провели целый день, вы говорите, от начала и до конца, много часов. Вы зачем там были целый день? Вы ж не судья и не прокурор и не присяжный заседатель.

А.МИНКИН: Нет, я праздношатающийся.

О.БЫЧКОВА: Вы что хотели увидеть, узнать такого?

А.МИНКИН: Я вижу фантастическую борьбу, где с одной стороны аргументы, факты и документы, а с другой стороны грубая сила. И я предполагаю, что грубая сила победит. И смотреть на это очень интересно. Это как средневековые диспуты. Когда святая инквизиция, например, сидит. И вот ты должен что-то говорить.

О.БЫЧКОВА: Что ж вы так прямо?

А.МИНКИН: А что?

О.БЫЧКОВА: Не знаю. Мне не хочется так думать.

А.МИНКИН: Но так было.

О.БЫЧКОВА: Нет, я все понимаю, но тем не менее.

А.МИНКИН: Ну вы ж там не были. Вот зайдите один разок. Я говорю, этому можно целый час уделить. У меня есть куча всяких записей фантастических. Когда прямо называют страницу уголовного дела, где зафиксирован прокурорский подлог, и делают заявление подсудимые, что они направляют бумагу в прокуратуру с требованием возбудить уголовного дело о подлоге против обвинения.

О.БЫЧКОВА: А они что говорят?

А.МИНКИН: Ничего не говорят. Сегодня, например, началось с того, что трансляцию в зал журналистов прекратили.

О.БЫЧКОВА: Да.

А.МИНКИН: И это имеет резонные основания. Потому что по закону свидетели, еще не допрошенные, не должны знать, что делается в зале. Свидетелей удаляют. А о существовании этой комнаты с экранами позволяет там оказаться свидетелю под видом журналиста, скажем, и все. Но это все формальности. Потому что у всех же звукозаписывающие устройства. И адвокаты все пишут на свои диктофоны. Поэтому – есть трансляция на второй этаж, не трансляции, адвокат может кому угодно дать это послушать, ничего тут не поделаешь. Но, безусловно, важно было то, что попросили журналистов и экраны эти погасили до того, как председательствующий судья принял решение. Только он имеет право решать, можно записывать или нельзя, можно трансляцию или нельзя. И если это было сделано до его решения, скажем так, по просьбе или по приказу прокуратуры или приставов, то это грубейшее нарушение. Это была узурпация прав судьи. А он это стерпел.

О.БЫЧКОВА: То есть, еще раз – вы считаете, что результат, вердикт предрешен?

А.МИНКИН: Я думаю, что да. Я не вижу шансов. Дело в том, что это не прокуратура судится с преступниками, это два человека, очень известные в нашей империи, один из которых в клетке, а другой нет. Вот между ними идет борьба. И тот человек, который руководит страной, я не думаю, что он позволит себе оказаться проигравшим.

О.БЫЧКОВА: Ну что ж, на этом все. Это была программа «Особое мнение». Александр Минкин был сегодня с нами. Спасибо вам.

А.МИНКИН: На здоровье.