Шод Муладжанов - Особое мнение - 2009-04-02

ИРИНА ВОРОБЬЁВА: Я приветствую вас в этой студии. Меня зовут Ирина Воробьёва. Это программа «Особое мнение», и сегодня в нашей студии гость со своим «особым мнением» Шод МУЛАДЖАНОВ, главный редактор газеты «Московская правда».

ШОД МУЛАДЖАНОВ: Здравствуйте!

И. ВОРОБЬЁВА: Добрый день! Давайте начнём с такого вопроса: Вы смотрите «Дом-2»?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я, Вы знаете, не смотрю «Дом-2». Это, наверно, большое опущение в моей жизни. Больше того, я думаю, что значительную часть, что я должен был бы узнать в этой жизни, а теперь никогда не узнаю. Но я не смотрю «Дом-2».

И. ВОРОБЬЁВА: А вот скажите, а как Вы относитесь к такой инициативе – вот сегодня, например, глава МВД Рашид Нургалиев призывает «закрыть» этот телепроект. [Он] говорит, что там «насилие» - фрагменты программы «Дом-2» - «уголовщина». Передачу нужно закрывать, по его мнению.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Вы знаете, если и когда об этом говорят депутаты – тут недавно в Московской городской думе шум был по этому поводу – я это могу понять – они политиканы, им положено немножко – это делать. Когда профессиональный человек, юрист профессиональный, высокопоставленный милицейский чиновник вот так ставит вопрос, - на мой взгляд… - я уважаю этого человека и не буду говорить слово «некомпетентность», но я могу твёрдо сказать, что это неточный, некорректный, ход с его стороны.

Потому что если эта телепрограмма каким-то образом нарушает российские законы, ничто не мешает возбудить соответствующую процедуру и закрыть её в соответствии с действующим российским законодательством. Если эта передача не нарушает российские законы, то тогда можно говорить только об этической, воспитательной и прочей сторонах вопроса. Только и всего. А причём здесь министр внутренних дел?

И. ВОРОБЬЁВА: Ну, вот он предлагает ввести такие огромные штрафы для телеканалов и прочих изданий…

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Ну, что касается штрафов, то тут у нас сейчас – я думаю, что это будет большое поветрие, в соответствие с нынешней экономической ситуацией – что «брать штрафы» это будет настолько «святым» делом – за всех и за всё. Потому что налогов сейчас вряд ли удастся приличное количество – надо будет налоги в виде штрафов собирать, я думаю.

Я, если говорить серьёзно, категорически против любых запретов и любых наказаний, которые не определены и не прописаны действующим законодательством. Если министр внутренних дел или кто-нибудь ещё, считает, что законодательство несовершенно, надо предлагать соответствующие законопроекты, проводить их законным образом через нашу вполне автоматически голосующую Думу, и тогда действовать в соответствии с этим самым законом.

И. ВОРОБЬЁВА: То есть, по-другому никак бороться с этим – что показывают по телевизору – эти все сцены какие-то сцены насилия-ненасилия, половых актов, которые показывает «Дом-2» - это уже было, и уже эту передачу закрывают, действительно, не первый раз. Как с этим бороться иначе?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Ну, лучшей рекламы для этой передачи, конечно, не найти – это понятно. С одной стороны. С другой стороны, я бы хотел спросить, а что делает у нас власть, в том числе, наверно, и правоохранительные органы, для того, чтобы подросткам и молодёжи – а они и есть, видимо, главные зрители «Дома-2», предложить что-нибудь другое посмотреть? А чего они будут смотреть-то? Вот что мы им «такое» можем предложить, чтобы они сказали, «Да закрывайте этот «Дом-2» - у нас чего получше».

Понимаете, дело в том, что «запретить», «закрыть», «отменить», «наказать» - это занятие интересное, конечно – это гораздо легче, чем «создать», «придумать», «реализовать». Я это всё понимаю… Понимаете, ну, это вообще, тяжёлый и сложный разговор о нынешнем телевидение, о нынешнем кинематографе – «Съезд» [кинематографистов России] так называемый – ещё раз показал, что и наше телевидение, и наш кинематограф превратились в огромные машины по перерабатыванию денег. Там никакого творчества, там нет никакой идеи, там нет никакой, вообще, заботы о том, что «актёр работает «для человека, для зрителя», «режиссёр работает для зрителя» – ничего такого!

И. ВОРОБЬЁВА: «Для кассовых сборов»?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: «Сколько денег?», «Кто кому должен?», «Кто эксплуатирует здание?», «Кто арендные платежи получает?», «Кто какие бюджеты освоил?», «Кто сколько стырил?», и так далее… Ну, да, это правда. Что нужно сделать, чтобы хоть как-то от этого отойти? Ну, это очень сложный вопрос – я, лично, не берусь вот так взять и расписать ответ на этот вопрос.

Но вообще, мне кажется, власть должна была бы озаботиться ответом на этот вопрос – это государственный вопрос, потому растёт действительно поколение, если так серьёзно говорить, подростков, воспитанных на «Доме-2» и прочих глупостях, которые они смотрят в больших, больших количествах.

Вот, скажем, у меня жена психолог, и она как-то, ну, случайно, видимо… то есть, её не заподозришь в смотрении всяких мультиков, и так далее – посмотрела кусок из «Симпсонов» - она сказала: «Это НЕЛЬЗЯ ПОКАЗЫВАТЬ детям и подросткам!» - там модели поведения НЕПРАВИЛЬНЫЕ, они заведомо агрессивны. То есть речь о том, что это надо дозировать – то есть, конечно, не надо запрещать «Симпсонов» - ни в коем случае…

И. ВОРОБЬЁВА: «Симпсоны» - это вообще мультфильм для взрослых.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Но ведь смотрят-то подростки.

И. ВОРОБЬЁВА: Ну, это другой вопрос…

Ш. МУЛАДЖАНОВ: … главный зритель. То есть, такие вещи надо отслеживать. А самое главное – не в запрете их, а в том, чтобы создавать что-нибудь другое, заказывать. Понимаете, когда говорят, «А что мы можем сделать с телеканалами? Вот у них такая политика!». – У нас все главные каналы контролируются или государством впрямую, или структурами типа «Газпрома», которые аффилированны с государством. То есть, они вполне подконтрольны. И заставить их вести другую политику репертуарную – у меня сейчас есть надежда, что у них мало денег, и они, наконец, перестанут эти бредовые бессмысленные сериалы «клепать» и вынуждены будут старые и очень неплохие фильмы.

И. ВОРОБЬЁВА: Это всегда приятно – видеть старые фильмы. Шод Муладжанов, главный редактор газеты "Московская правда", у нас в эфире. И вы можете присылать ваш вопрос и ваше мнение нашему гостю на телефон [смс] +7 985 9704545.

Останемся мы с Вами в сфере СМИ, и историю с «Новой газетой» хотела бы я поднять, которая последнее время – последние два дня мы её обсуждаем – когда в «Новую газету» пришёл некий человек и предложил за определённую сумму денег изменить редакционную политику, написать статью под именем одного из журналистов, порочащую, по-моему, Русскую православную церковь, да? В «Новой газете» поняли, что это провокатор и поймали его за руку и сдали его в милицию.

Вот сейчас все пишут, что это человек из движения «Наши» - прокремлёвского движения, и ему грозит уголовный срок, какой-то.

Вот, на Ваш взгляд, вот такие случаи – вообще – вот Вы как главный редактор газеты – у Вас такое, вообще, бывает? Люди приходят такие?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Для начала я хочу сказать, что я с огромной симпатией к [гл. ред. «Новой газеты»] Диме Муратову отношусь. Его команду я далеко не всю знаю – ну, знаю некоторых журналистов. И, честно говоря, я думаю, что вот этот их поступок, этот их демарш – это очень правильная вещь. И я их всячески поддерживаю и считаю, что это очень грамотно, это очень правильно, во-первых.

Во-вторых… Понимаете, система «чёрного пи-ара», так называемого, или, там… - «заказухи», «джинсы» и чего угодно – она изобретена не в России, и существует во всём мире. Но только у нас это возведено в ранг индустрии. Это же огромный индустриальный масштаб имеет. Отчасти, по причинам нашего менталитета, отчасти по причинам того, что очень многие люди хотели бы кому-нибудь «насолить», или кого-нибудь похвалить, но не хотят при этом «светиться», но отчасти ещё и потому, что у нас система финансирования рекламы – она опирается на существующую налоговую систему, а там затраты на рекламу ведь только дозировано можно включать в себестоимость, и так далее.

То есть, получается – из прибыли. Даже здесь заложены некие начала для «джинсы».

И. ВОРОБЬЁВА: «Подталкиваются» таким образом.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Понимаете, если значительная часть, вообще, бизнеса у нас на «серых» деньгах, на «чёрных» - покоится, - понятно, что без этого издательский бизнес, бизнес СМИ – не может существовать.

И никто из «нормальных» и серьёзных людей не скажет, что «этого нет».

Другое дело, когда вы ведёте речь о редакционной политике. Вот это уже очень серьёзный вопрос. И я считаю, что если издание себя уважает, то политику свою редакционную оно не продаёт, не меняет, в зависимости от того, кто сколько предложил, потому что иначе…. – я бы, например, не стал этим делом заниматься вообще – издательским. Иначе, для чего вообще делать газету?

И. ВОРОБЬЁВА: Вот у меня к Вам вопрос. Из Ваших слов я правильно поняла, что когда мне какой-нибудь главный редактор или издатель, или ещё кто-то, кто имеет отношение к руководству издания, СМИ, какого-то, говорит, что в «моём СМИ» нет «джинсы»? Значит, он врёт?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Не совсем так. Я думаю, что довольно много СМИ не играют в такие масштабные игры с «джинсой». Тем более, те средства массовой информации, которые частный характер носят – ну, какой мне смысл играть с «джинсой»? – Я – частный, по существу, предприниматель. Я – один из совладельцев, или старший из совладельцев, газеты «Московская правда». А зачем мне играть в эти игры?

Я как генеральный директор -я не только главный редактор – отвечаю за финансовое состояние этой фирмы. А зачем мне играть с «джинсой», потому что всё равно «котёл», который здесь есть, я должен наполнять с тем, чтобы расплачиваться за полиграфию – а это никакая не «чёрная», а вполне «белая» наличность, и за распространение, за аренду – за всё на свете…

А вот когда издание финансируется кем-нибудь, например, государством, или какой-нибудь богатой структурой, вот тут очень большой соблазн, потому что всё «проплачено», всё «оплачено», и те, кто принимает решения, в том числе, ну, «рабочие», решения, они не замотивированы увеличивать заработок этого средства массовой информации.

Вот тогда большой соблазн «на карман» принять денег за эти самые «джинсовые» замечательные публикации, или сюжеты. Почему-то очень часто говорят про «заказуху» в печатных СМИ – ну, а что, на телевидении, что ли, мало «заказухи»?

Кстати, с радиостанциями это как-то меньше – не потому, что я у вас в гостях, а потому, что это действительно мне кажется так.

И. ВОРОБЬЁВА: Сложнее сделать?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: А вот… на телевидении – ну, я то в курсе многих взаимоотношений в политике, бизнесе, и так далее – я вижу «заказные» сюжеты…

И. ВОРОБЬЁВА: Много?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Их довольно много… Да, их довольно много. Целые интернет-сайты, такие, «раскрученные» - занимаются исключительно «заказухой»…

Понимаете, плохо это или хорошо? С одной стороны, конечно, неэтично, много нечестно, и так далее. С другой стороны, когда очень многие рты закрыты, когда очень много препонов для свободы слова – ну, знаете, «хоть это как-то развлекает публику».

И. ВОРОБЬЁВА: То есть, движение «Наши», которые такие образом эпатируют публику и приходят в «Новую газету» с такими вот вещами… Более того, в «Новую газету» пришла странная...

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, я, вообще, если о провокаторах говорить…

И. ВОРОБЬЁВА: Вот… есть… да – я как раз хочу о провокаторах поговорить…

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я просто сразу Вам хочу сказать, что провокатор для меня это человек, которого пинками и подальше. Вот тут даже обсуждать нечего.

И. ВОРОБЬЁВА: Я думаю, что да. Очень коротко Вы ответили. У меня вот какой к Вам вопрос. Новое дело Ходорковского и Лебедева. Второй раз за одно и то же. Вы согласны с такими оценками?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Вы знаете, я не юрист, во-вторых, к сожалению, ведь ни у меня, ни у Вас, ни у подавляющего большинства, может у всех граждан, которые не имеют прямого отношения к этому судопроизводству, нет точного понятия о содержании этого дела, об аргументах сторон. Вообще мы ничего не знаем.

И. ВОРОБЬЁВА: Сто пятьдесят томов.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Одни говорят, что они во всём виноваты, а другие говорят, что они ни в чём не виноваты. Вот кому мы с вами должны верить, и почему, кстати?

И. ВОРОБЬЁВА: Ну, вот, просто ощущение от первого процесса – тут второй процесс начался. И как-то они межу собой непохожи?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, у меня позиция очень простая, и я, в том числе, в этой студии, не раз [её] высказывал – я считаю, что нарушения закона должны быть наказаны. Но этот принцип должен иметь равную силу относительно всех граждан этой страны.

И если почему-нибудь бронетранспортёр, танк или команда налоговой полиции врывается в один из особняков на Рублёвки, а в остальные даже не заходит спросить, откуда такая деньги на такую красотищу, это говорить о заказном характере процесса. И всё.

Понимаете, или….Мы давайте разберёмся. Вот перед нашим с вами выходом в эфир говорилось о том, что вот говорят, мол, если я отмывал через Вооружённые силы, через ещё чего-то, ещё чего-то, то видимо там чиновники мне в этом помогали!

И. ВОРОБЬЁВА: Ну, по крайней мере, в курсе были.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: … если так было… А ему говорят: «Да нет! Тебе никто не помогал, ты сам». Как «сам» то? Кто-то за «откаты» размещал, наверно, заказы на поставки? Кто-то НАВЕРНО, помогал «хитрить» с ценами, да? Кто-то же за это много чего поимел? А почему не поставить этот вопрос?

Я не берусь судить, насколько правильно или неправильно «посадили», «держат» Ходорковского или ещё кого-то, и так далее. Но я точно знаю, что так не бывает, чтобы один, два или три, или десять человек могли «провернуть» сами по себе вот ТАКУЮ серьёзную махинацию, о которой здесь идёт речь. В этом задействованы сотни людей, в том числе, и те, кто сейчас занимает высокие государственные посты. Давайте со всеми разберёмся! Давайте один раз покажем обществу, что мы взяли правонарушение серьёзнейшее, нанёсшее огромный ущерб России, и разобрались в нём досконально, и всех виновных наказали.

Вот это нормально. Это нормально. Варежки надо шить многим, я думаю, в этой стране.

И. ВОРОБЬЁВА: Осваивать профессию швеи-мотористки, как это было сказано.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Да. Вы знаете, говорят, следующая зима будет холодной.

И. ВОРОБЬЁВА: Давайте поговорим о «холодной зиме», точнее, об отношениях двух стран, но не России и США – вот, как-то, когда говоришь о «холодной зиме» - отношениях двух стран – сразу же [имеют в виду Россию и США]…

Нет, я хочу поговорить о том празднике, который сегодня - Россия и Белоруссия сегодня праздную День единения, как мы уже все знаем. И тем не менее, несмотря на то, что мы часто говорим, что мы «братские» народы – [Президент Белоруссии Александр] Лукашенко об этом говорит, и всё такое прочее – «помощь», «взаимопомощь», и так далее – и тем не менее, вопрос о признании независимости Южной Осетии и Абхазии, да? – то, что Лукашенко уже обещал внести на повестку сессии Нижней палаты Белорусского парламента – сейчас этого вопрос там нет.

Получается, что Лукашенко нас обманывает, или Лукашенко боится, или он хочет «на Запад» обратно? Что происходит?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Вы знаете, для меня вопрос «о Российско-Грузинских отношениях» и о ситуации Южной Осетии, например, Абхазии – для меня это сложнейший вопрос, потому что так получилось, что я с очень многими общаюсь, которых это затронуло по-человечески – по бизнесу, по семьям, по карьере, по душе, по творчеству, и так далее.

Я вообще считаю, что это сложнейший вопрос. Понимаете… Если вы дружите с кем-нибудь, и вы считаете, что этот человек поступил неправильно, то вы промолчите, но вы не обязаны хвалить его поступки. Если человек, может быть, случайно, может быть, намеренно толкнул в метро другого человека, и тот возмутился – а это толкнул ваш товарищ, то не обязаны вы накидываться на того, кто возмутился, и говоришь, что «этот прав, это ты, наверно, его толкнул!»

Понимаете, есть много нюансов.

Что касается позиции Лукашенко, я, вообще-то, считаю, что он человек, по-житейски, может быть, и мудрейший, на свете – ну, наверно, очень мудрый человек, и мне кажется, что у него богатейшая интуиция.

Мне с ним мало доводилось – немножко доводилось, общаться, но я, так, давно за ним пристально наблюдаю. У него, по-моему, очень богатая интуиция, и многие вещи он делает, не продумывая, а вот на базе своей этой интуиции. И в последствии оказывается, что он сделал «правильно». Не «вообще правильно», а «для себя правильно».

Понимаете, это такой защитный механизм в виде интуиции – это талант, это огромный талант, и он присущ не многим людям на свете. Если я не ошибаюсь, то у него в значительной мере развит этот талант, и мне кажется, что через какое-то время наше с вами ощущение того, что, всё-таки, произошло там, на границе России и Грузинских, пригрузинских, регионов, может сильно измениться.

Если бы он сейчас последовал абсолютно в фарватере того, что хочет, что делает, Россия – к чему ведёт Россия, и так далее – потом бы он чувствовал себя неважно, сильно неважно.

И. ВОРОБЬЁВА: Что ж, посмотрим – что будет дальше. Давайте немного почитаем Давайте немного почитаем смс-ки – у нас осталось несколько минут до перерыва.

Например, ТАМАРА, спрашивает, что такое «джинса». Мы все знаем, что такое «джинса»…

Ш. МУЛАДЖАНОВ: «Джинса» это материал опубликован за деньги, но который не содержит обозначения того, что он рекламный.

И. ВОРОБЬЁВА: Вот… Не представился человек, к сожалению, но спрашивает, «Заказные сюжеты на ТВ – это про рейтинги власти?».

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет! Я не имел это в виду. За это никто не платит - - это им приказывают. А я имел в виду то, что делается за деньги, когда, например, идёт конфликт двух коммерческих структур, и в телевизионном сюжете явно показывается одна сторона, один взгляд, правота только одной стороны – как-то так со всех сторон «обсасывается», а другая точка зрения никак не фигурирует, и так далее. Вы можете даже в один вечер по двум каналам об одном событии диаметрально противоположные репортажи – они оба односторонни. Просто проплатили одни – одному каналу, другие – другому. А я-то, в общем, за то, чтобы журналисты пытались объективно разбираться в ситуации, давая мнения обеих сторон.

И. ВОРОБЬЁВА: Да… То есть, и с той, и с другой стороны чтобы было.

АЛЕКСАНДР из Москвы пишет: «Гость, конечно, понимает, что для того, чтобы появился такой фильм как «Весна на Заречной улице», его герой и обстоятельства, в которых они действуют, должны существовать в реальной жизни. И вопрос задаёт АЛЕКСАНДР, «Можно ли, НЕ устранив причин появления растлевающего телевидения, заменить его коммунистическим?»

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я не согласен с ним, потому что я знаю достойнейших людей сегодня, которые живут очень интересно, очень богато, очень «приключенчески», и их жизнь, их характеры, их души, если показать их на теле- и киноэкране – если грамотно, талантливо, я думаю, это будет очень интересно.

То, что происходит в стране – это понятно, влияет, в том числе, и на творчество – на всё на свете – и на психологию, и на социальную психологию, прежде всего. Но, я думаю, героев и сюжетов достойных, действительно, настоящего искусства, в нашей стране более, чем достаточно.

И. ВОРОБЬЁВА: Ну, например?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Не знаю, я хорошо знаком с Димой Шпаро, например. Это выдающаяся жизнь человека, подвижника абсолютного. Это на уровне тех путешественников мировых прежних лет. Почему не сделать фильм? Мы с ним очень хорошо знакомы. Это судьба, достойная замечательного сюжета. Поговорим о замечательных людях и о том, что происходит в нашей стране буквально через несколько минут. Шод Муладжанов – главный редактор газеты «Московская правда» у нас в гостях. Не переключайте. После Новостей мы вернёмся.

НОВОСТИ

И. ВОРОБЬЁВА: Я снова приветствую вас в этой студии. Это программа «Особое мнение». В нашей студии гость. Шод Муладжанов – главный редактор газеты «Московская правда». Ещё раз здравствуйте. Давайте мы от жизни замечательных людей, на чём мы прервались, перейдём к такой истории. Вы, я знаю, занимаетесь тем, что занимаетесь постановкой спектакля, проекта с возвращением господина Караченцова на сцену. Я правильно понимаю?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Да, это правда.

И. ВОРОБЬЁВА: Вы знаете, люди, которые смотрели пресс-конференцию, которую Вы давали, был вопрос такой странный. Все мы видели, что Николай Караченцов не мог пока говорить.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Пока слаб.

И. ВОРОБЬЁВА: Но при этом проект уже есть. Вот зачем человека, который ещё слабый и не может говорить…

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Давайте я коротко расскажу. Это длинная и серьёзная история. Дело в том, что Николай Караченцов, на мой взгляд, мы с Вами прервались на том, о ком фильмы снимать. Николай Караченцов сам играл в замечательных фильмах прекрасные роли. Эти фильмы вошли в классику, например, «Старший сын» для меня – один из самых любимых фильмов в жизни. Я хочу сказать, что в каком-то смысле для меня это дело души. Почему так, почему сейчас? Дело в том, что некоторое время назад я узнал, что те, кто занимаются реабилитацией Николая Петровича, они считают, что то, что делается медикаментами, процедурами, надо продолжать делать. Это делают интенсивно.

Но для того, чтобы Коля сделал ещё один шаг вперёд к возвращению в нормальное состояние человеческое, ему обязательно нужны мощные внутренние импульсы, нужны эмоциональные всплески. Без этого он останется примерно таким, какой он сейчас есть. Это уже чудо, что он такой, какой он сейчас есть, что он всё понимает, реагирует, что ему интересно смотреть спектакль или теннис, что у него восстановилась какая-то кинетика. То есть, он уже совершил чудо. Благодаря тем, кто ему помог в этом. Это врачи, специалисты самых разных профессий им занимались. Сейчас Валентин Дикуль им серьёзнейшим образом занимается.

Нужен новый мощный импульс. Большего импульса, чем театральная сцена, для актёра быть не может. Это во-первых. Во-вторых, мы не собираемся завтра выпускать Николая Петровича на сцену. Речь идёт о проекте, который рассчитан на полгода. Речь идёт о 26-27 октября, когда будет день рождения, 26 октября, ему 65 лет исполнится, Николаю. И у нас есть заверения специалистов и, прежде всего, Дикуля, и врачей, которые каждодневно следят за здоровьем Николая Петровича, что динамика такова, что к этому моменту ту программу, которую мы в проект заложили, он сможет вполне выполнить.

И. ВОРОБЬЁВА: Вы не боитесь… такой циничный вопрос. Вы не боитесь, что если что-то не получится, то это будет ещё хуже?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Понимаете, этим делом с театральной стороны занимаются серьёзные профессионалы. И мы будем, естественно, регулировать ситуацию по ходу работы. Предстоит репетиционный период, будут отобраны актёры, которые вместе с ним выйдут на сцену. Будут варианты, видимо, сценария, которые будут использоваться в зависимости от его состояния. Мы хотим вообще в принципе дать ему возможность почувствовать зрителя, почувствовать сцену. В какой дозе, в какой мере, с какой нагрузкой, безусловно, будет решаться в зависимости от его состояния.

Мы не думаем, что он к октябрю будет скакать, делать кульбиты. Это понятно. Там смысл этой пьесы, её структура таковы, что можно очень по-разному его показать. Он будет играть старого Пастернака.

И. ВОРОБЬЁВА: Я хотела спросить, подробнее.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Речь идёт о любовном треугольнике, лирике Пастернака и Марины Цветаевой. Основана пьеса на их переписке. До аварии, в которую попал Караченцов, этот радиоспектакль был записан и поставлен режиссёром Аллой Азариной, это её идея попробовать сейчас сценическую версию с использованием аудио-материала того радиоспектакля, и голос Караченцова будет звучать из того спектакля. Мы не собираемся его сейчас заставлять говорить в его сложной ситуации. С ним каждый день занимаются логопеды, но сценической речи у него к октябрю, скорее всего, не будет. Вдруг случится ещё одно чудо и будет – дай бог. Но у нас есть роль, записанная тем голосом замечательным Караченцова.

А на сцене он будет вспоминать, он будет находиться, он будет чувствовать. Его будут видеть. То есть, я повторяю, сценарий и всё остальное, постановка, будут очень чётко ориентированы на его реальное состояние. Там есть ещё масса нюансов в этом пьесе, в этом проекте, я не хочу всё раскрывать. Но мы советовались со многими людьми, я очень серьёзно разговаривал с рядом режиссёров. Этот проект внимательно смотрел Сергей Николаевич Арцыбашев. Его очень поддержал Гена Хазанов, Геннадию Викторовичу огромное за это спасибо. Будет в Театре эстрады премьера 26-27 октября.

То есть, это не авантюра. Вот я придумал, ко мне пришли и я решил помочь своему старому товарищу. Это, всё-таки, продуманный и просчитанный шаг.

И. ВОРОБЬЁВА: Как родственники Николая Караченцова относятся к этому?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Самым положительным образом. Наверное, главный инициатор этого, всё-таки, Людмила Андреевна, его жена. Я думаю, что её можно назвать главным инициатором, хотя автор идеи Алла Азарина.

И. ВОРОБЬЁВА: Давайте пожелаем здоровья Николаю Караченцова. У нас остаётся несколько минут. Хотелось бы узнать на совершенно другую тему.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Давайте поменяем, правильно.

И. ВОРОБЬЁВА: Просто развернёмся. То, что произошло в Питере. Взрыв памятника Ленину. Что Вас в этой истории больше всего удивило?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Видимо потому, что это было привязано к дате 1 апреля, все сосредоточились на том, что взрыв произошло, как говорила моя дочка, когда была маленькая, на самом интересном месте вождя. Это во-первых. И во-вторых, стали сразу обсуждать, как лучше его реставрировать, демонтировать или на месте можно. Деньги какие придётся потратить. Меня, честно говоря даже не оскорбление личности, в общем, исторического героя, к которому, конечно, разное отношение в обществе, и правильно, что разное. Но это личность, которая серьезнейшим образом повлияла на историю страны. Это первое. Это, мне кажется не первое. Это второе.

А первое самое – на одной из центральных площадей второго по величине города России происходит взрыв, довольно мощный взрыв, 400 г в тротиловом эквиваленте. И люди к этому относятся, как шутиху подорвали, фейерверки неудачно зажгли. Это взрыв, это уголовное преступление, это по существу теракт! Рядом могли быть люди, они могли пострадать. Ещё что-то могло случиться, это серьёзный взрыв. Я не вижу реакции правоохранительных органов. Ну да, Дом-2, конечно, надо как-нибудь притеснять. Но вообще-то взрыв средь белого дня…

И. ВОРОБЬЁВА: Там работа идёт, уголовное дело, ищут людей, каких-то двух девушек заметили, это всё есть.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я хотел бы сказать, что это не первый взрыв. По-моему, в Рязани взрывали тоже памятник Ленину. Меня тревожит привычка привыкания нашей страны к обстрелам, взрывам, перестрелкам и так далее. Вооружённые нападения в Москве регулярно происходят. В Питере регулярно. То, что происходит в Ингушетии, подрывы, засады на правоохранительные отряды, т.е. у нас очень снизилась планка восприятия таких страшных по существу происшествий. Люди орудуют, извиняюсь за тавтологию, оружием серьёзным, автоматами, гранатомётами, подрывают. Вот это меня очень сильно волнует.

И. ВОРОБЬЁВА: С чем связано привыкание к тому, что у нас не находят преступников, не находят тех, кто нападает, убивает, избивает?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Вот я вернусь к одной истории, которая меня по известным причинам сильно тронула, поскольку две мои сотрудницы были в «Норд-Осте» на Дубровке. Одна из них была даже в эфире «Эха Москвы» когда-то. Я не слышал, чтобы кто-нибудь наконец ответил на вопрос – откуда у этих захватчиков, у этих нехороших террористов было оружие и столько взрывчатки? Где они в Москве это взяли? Как они по Москве это провезли? Кто работал на пикетах, которые пропустили это в город и по городу? Кто ответит за то, что… да, они фанаты, такие-сякие, мы не будем сейчас обсуждать тех, кто захватил заложников.

А кто должен был разобраться с движением оружия и взрывных материалов по городу Москве? Вот я не видел и не слышал ответа на этот вопрос. Первое. Второе. Понимаете, мне кажется, что насилие в обществе, оно всегда нарастает по мере снижения уровня свободы слова и снижения уровня жизни. Это очень взаимосвязанные процессы. Мне кажется, что сейчас мы не можем повысить уровень жизни, надо повысить уровень свободы слова. И мне кажется, что тогда уровень насилия в обществе может несколько снизится.

И. ВОРОБЬЁВА: На такой серьёзной теме мы заканчиваем эту программу. Шод Муладжанов – главный редактор газеты «Московская правда» был у нас в гостях со своим особым мнением.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Счастливо!