Александр Минкин - Особое мнение - 2009-04-01

И. ВОРОБЬЁВА: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение». Меня зовут Ирина Воробьёва. У нас в гостях журналист Александр Минкин. Здравствуйте.

А. МИНКИН: Здравствуйте.

И. ВОРОБЬЁВА: Я сразу же напоминаю вам, что телефоны, по которым вы можете присылать свои сообщения, мнения и вопросы, это +7-985-970-45-45. Это телефон для ваших смс. Александр, давайте пройдёмся для начала по тем новостям, которые сегодня у нас происходят в Москве, в России. И первый мой вопрос будет относительно нападения на известного правозащитники Льва Пономарёва, которое произошло вчера поздно вечером. Сегодня все пытаются понять, что произошло.

А. МИНКИН: Ну, что произошло – понятно. Нападение не с целью грабежа. Что это такое? Если грабители, то они напали, побили и всё забрали. А когда напали, избили, но, слава богу, жив остался. И не взяли ничего… А телефон мобильный, как мне говорят, даже расквасили демонстративно об асфальт. То есть, денег нам не надо, нам был нужен именно ты.

И. ВОРОБЬЁВА: Хорошо. Понятно, что если это не ограбление, то это можно связать с профессиональной деятельностью. У нас в Москве в последнее время происходит это, к сожалению, слишком часто. Убивают, избивают правозащитников, журналистов, адвокатов. Что нужно сделать, чтобы это прекратилось, чтобы власти начали как-то расследовать, ловить преступников?

А. МИНКИН: Я думаю что поздно. Что-либо сделать уже невозможно. А кто может это сделать? Вы? Лично Вы сейчас бросите студию, мы вместе пойдём, повязки дружинников наденем? Это должна делать милиция. А она занимается другими вещами. Это, наверное, должно делать ФСБ. Оно тоже занимается другими вещами.

И. ВОРОБЬЁВА: А когда было не поздно?

А. МИНКИН: Я Вам скажу. Это в 1991 году, 21 августа было не поздно. Я думаю, даже 22 августа, и даже до конца октября 1991 года было ещё не поздно. Когда исторический шанс упал с неба в руки, давайте употреблять слово «демократы». Ельцину и его команде упал в руки исторический шанс. Всё. Пожалуйста, я ещё скажу. В 1994 году…

И. ВОРОБЬЁВА: Просто Вы говорите, что всё, на этом Вы прекращаете.

А. МИНКИН: Пожалуйста, я могу сказать, это бесконечно. Могу сказать, что в 1994 году, это уже после путча 1993 года, октябрьского, когда милиция бросила город, и не защитила никого, ни телевидение не защитила Останкинское, ни мэрию, ничего. Я вдруг читаю в газете, что то ли «Альфа», то ли какой-то «Беркут», я не помню, как назывался этот супер-спецназовский отряд, расформирован. Я тогда написал полосную статью, и она называлась «Нынешнее поколение будет жить при бандитизме». Это 1994 год. Я думаю, что это май или апрель 1994 года. Вопрос был простой. Вот эти вот 50 или 100 супер-спецназовцев, лучшее в мире, которые умеют убивать, как никто. Вот куда они пойдут? Мыть посуду? Подметать? В инженеры их не возьмут. Где они найдут? Охранником за копейки? Да он найдёт себе работу по своей квалификации, очень высоко оплачиваемую. Спасибо.

И. ВОРОБЬЁВА: По Вашей логике получается, что те власти виноваты в том, что сейчас убивают людей, которые открыто, публично говорят о том, что власть делает неправильные шаги.

А. МИНКИН: Ок! Тогда будем считать, чтобы всем было приятно и хорошо, что нынешние убийцы, которые стреляют в затылок и адвокатов в центре Москвы, что они к нам с Марса. Что мы их не вырастили, не воспитали, а они к нам прилетели из другой галактики.

И. ВОРОБЬЁВА: А если подняться на звено повыше, это же не эти люди принимают решение идти и стрелять в затылок. Какие-то другие люди им платят деньги или не платят деньги, я не знаю, что там происходит.

А. МИНКИН: Да, есть плохие люди, которые принимают решения. Есть плохие люди, которые выполняют, стреляют, расстреливают. Откуда они все взялись? Ни один из них не прилетел ни с Марса, ни с Новой Зеландии. Это мы.

И. ВОРОБЬЁВА: Вот так.

А. МИНКИН: Да.

И. ВОРОБЬЁВА: Хорошо. Я прочитала, у нас были вопросы на сайте к Вам. И слушатель один говорил, что видел Вас на фотографии с родителями Ходорковского и в суде как раз. Я правильно поняла, что Вы следите за этим процессом, который проходит в Хамовническом суде?

А. МИНКИН: Да, я вчера там был с начала до конца. И сегодня был с утра до перерыва.

И. ВОРОБЬЁВА: Вот Ваше ощущение от этого процесса? Это ещё больший фарс, чем первый процесс или действительно что-то уже…

А. МИНКИН: Впечатления потрясающие. Потрясающие! Я очень редко записываю, а тут я сидел и страницами записывал происходящее. Не факты, которые там излагаются, а что там происходит. Там резкое, я бы сказал жуткое интеллектуальное превосходство обвиняемых над прокуратурой. И конечно, превосходство адвокатов. Потому что прокуратура, видимо, была уверена, что как они ни сделают, так и хорошо. А кроме того, прокуратура существует в комфортных условиях. Вот они живут в Москве, ходят на шашлыки, развлекаются, ходят в бассейн, на фитнес. А представьте себе, что люди, и не глупы, Ходорковский и Лебедев – это очень умные люди.

И они шесть лет сидят, им делать нечего, как только заниматься анализом своего дела, Уголовного Кодекса и Уголовно-Процессуального Кодекса, и Гражданско-Процессуального Кодекса, постановлениями Верховного суда и Конституционного суда. Они теперь, эти двое, фантастически подкованные адвокаты. И адвокаты у них тоже очень подкованные. Поэтому превосходство большое. Кроме того, следствие, как можно представить себе, допустило очень серьёзные формальные ошибки. Я одну назову. Вот, предположим, Вы чего-то натворили, и Вас арестовали. Провели следствие, обвинительное заключение передаётся в суд. Там в конце будет список свидетелей обвинения и список свидетелей защиты.

Вот кого вы хотите видеть свидетелем защиты, тот там и будет. И это закон. Любого человека вы можете назвать, как свидетеля своей защиты, если он что-то знает по этому делу. Если он не слышал, если знает что-то своими ушами и глазами. Список свидетелей обвинения там приложен большой, а список свидетелей защиты нет. Вообще нет! А эти требуют, чтобы список свидетелей защиты был приобщён. Уважаемые зрители, радиослушателям это всё равно, когда я гляжу туда, я смотрю на часы в ужасе, как быстро бежит время.

И. ВОРОБЬЁВА: Не так уж быстро.

А. МИНКИН: Адвокаты обвиняемых требуют приобщить список свидетелей защиты.

И. ВОРОБЬЁВА: Кудрина, Путина, Патрушева.

А. МИНКИН: Да. Абсолютно точно. Причём, это не значит, что они хотят эпатировать кого-то, скандал какой-то, ирония.

И. ВОРОБЬЁВА: То есть, у Вас нет такого ощущения?

А. МИНКИН: Абсолютно нет. Выступает Ходорковский за стеклом в той штуке, которую они называют «аквариум», раньше была клетка, теперь «аквариум». И говорит: «Вот я такого-то числа (имеется в виду, он называет дату внутри инкриминируемого срока, тот срок, в который они, по мнению следствия совершали это преступление, воровали), такого-то года внутри этого я встречался с Владимиром Владимировичем, докладывал ему, сколько добываем, сколько продаём, по какой цене, куда направляются инвестиции. То есть, в качестве свидетеля вызывают человека, который лично выслушивал и, видимо, одобрял, потому что без его одобрения я как-то сильно сомневаюсь, чтобы у нас что-то происходило последние девять лет. Последние девять лет. Против его воли. Я что-то не знаю чего-нибудь такое серьёзное у нас бывало? Кроме землетрясения и пожара.

Стихийные бедствия. Как он правильно сказал. Путина кто-то спросил, когда снег пойдёт, он сказал: «Когда бог решит». Явления погоды пока ещё самостоятельные.

И. ВОРОБЬЁВА: Пока ещё.

А. МИНКИН: Да. Он говорит, я продолжаю этот рассказ короткий. Ходорковский говорит: «А перед тем, как я с ним встречался, эти мои аргументы, данные, сколько, куда, чего, как, почему проверялись таким-то». И называет Сечина. «Прежде чем встречаться с Путиным, я всё объяснял и Сечин проверял». Вот. Как одобрялась финансовая политика. А вот Жуков, вот Греф.

И. ВОРОБЬЁВА: И понеслись все имена.

А. МИНКИН: Да. Кроме того, они хотят вызвать в свидетели прокуроров, в том числе бывшего генерального прокурора Устинова. Когда они об этом ходатайствовали, прокурорская сторона, сторона обвинения, говорит: «Нельзя».

И. ВОРОБЬЁВА: Почему?

А. МИНКИН: Вот. Они вытаращили глаза, может быть даже излишне демонстративно вытаращили глаза. И Лебедев сказал: «Вот, Ваша Честь, - к судье обращаясь из «аквариума», - вот список, кто не может быть свидетелем по закону. Член совета федерации, судья, присяжные заседатели».

И. ВОРОБЬЁВА: Все остальные, премьеры, президенты.

А. МИНКИН: Больше того! Возникает же ужасная вещь. Если премьера Касьянова можно легко, и никто не пугается, то другого премьера…

И. ВОРОБЬЁВА: Слушайте, а вот сегодня были новости из зала суда о том, что Михаил Ходорковский попросил Юрия Чайку повлиять на поведение гособвинителей Шохина и Лахтина. Он заподозрил их в коррупции и обвинил в неверной трактовке уголовного кодекса. Речь идёт о том, что в качестве потерпевших были вызваны федеральное агентство по управлению имуществом и Роснефть.

А. МИНКИН: Да, я знаю. Если Вы меня пригласили бы часа на четыре… Там очень насыщенное дело, и содержательное. Я посмотрел, вот уже 17:20 у нас в Москве, не знаю, как в Америке. У нас уже 17:20 И я там пробыл вчера весь день. И сегодня несколько часов. Это очень содержательно по поводу потерпевших. Я могу Вам уже как докладчик из зала суда сказать.

И. ВОРОБЬЁВА: Как докладчик не нужно.

А. МИНКИН: В качестве потерпевшего присутствует какая-то государственная организация, типа РФФ, федеральное управление ценными бумагами, ну что-то, государственная. Обвиняемые говорят: «Речь идёт о такой-то компании. Якобы потерпевшая сторона её утратила, потому что мы её украли. Но вот в каком-то году, в 1998-ом, государство продало ЮКОСу весь свой пакет акций этой компании. Вы продали мне свою розовую кофточку, предположим. Я её купил. А потом над ней надругался, украл её сам у себя, сжёг или изрезал ножницами на мелкие кусочки. Вы не потерпевшая.

И. ВОРОБЬЁВА: Моя кофточка потерпевшая.

А. МИНКИН: Вы, продавши мне её за деньги, не может быть потерпевшей. Я её купил, она моя, что хочу с ней, то и делаю. Но потерпевшего быть не может.

И. ВОРОБЬЁВА: Да, на таких простых примерах Александр Минкин рассказал нам то, что происходит в зале суда.

А. МИНКИН: Я вышел из этого суда, с ужасом наблюдая, как лажается прокуратура, и подумал: «Вот как они асфальт кладут – так и дела они делают, с такими же дырками".

И. ВОРОБЬЁВА: Давайте на этом резюме закончим эту тему. Я напоминаю, что ваши вопросы и мнения вы можете присылать на +7-985-970-45-45. Вот я хочу перейти к другой теме. Не менее, если не более важной. С мальчиком Агеевым. Маленький мальчик, который был избит, как теперь уже установили, его приёмными родителями. Сейчас им будет предъявлено обвинение, это дело будет передано в суд. Но уже в прокуратуре говорят о том, что наказание будет, скорее всего, ничтожным, до 4 месяцев ареста, либо 5 тысяч рублей штрафа. Как Вы считаете, это нормальные меры к людям, которые вот так обращаются с детьми? Неважно, приёмными или нет.

А. МИНКИН: Вот хорошо, что Вы сказали «Неважно, приёмными или нет». Вот то, что делали эти люди с ребёнком, у него вся морда битая и царапанная ногтями и в ожогах, Вы знаете, ровно год назад, в апреле, я долго буду отвечать, в апреле прошлого года я напечатал текст, он вышел в «МК» в пяти частях. Он назывался «Под властью маньяков». Это о телевидении. И он начинался с того, что Министр внутренних дел сказал, что за прошедшие 6-7 лет в 26 раз увеличилось насилие над детьми, в том числе и сексуальное. К сожалению. Самое ужасное, потому что битая морда – это ещё… ради бога, извините, но это не самое страшное. Я написал, что телевидение калечит детей. Я не первый в мире это написал.

Более того, я ссылался на исследования врачей, на исследования социологов и физиологов. И очень доказательно. Эта статья «Под властью маньяков» стала абсолютным чемпионом в русском Интернете. Там миллионы было откликов. И ничего не изменилось. И совсем недавно, неделю-две назад опять нам министры наши говорят, что в 30 раз увеличилась.

И. ВОРОБЬЁВА: Это когда они выступали перед Госдумой.

А. МИНКИН: У нас, когда доллар падает на 10 копеек, об этом говорят с утра до вечера во всех выпусках новостей. А что у нас в разы, не на проценты, не на пункты биржи и ценных бумаг, а в разы растёт насилие над детьми… Это делает телевидение! Сомнений нет. Кто пускает ребёнка к телевизору, и кто ему даёт выпить водки, кто даёт ему наркотики – это одно и то же. Просто про наркотики и водку человечество согласилось, что это не подобает. И если вы дадите ребёнку водку, а это увидят, то посадят. Если будет доказано, арестуют и посадят. Если вы наркотики продаёте – посадят.

Телевизор приносит домой насилие в невероятных количествах. Для того, чтобы принести психическую травму даже взрослому, достаточно двух секунд чудовищных кадров, которые идут у нас днём в качестве анонсов. Сама порнуха идёт за полночь, безобразие всякое, но анонсы-то с самыми резкими вещами идут в течение дня.

И. ВОРОБЬЁВА: Вот смотрите, кстати, к телевидению и к насилию на телевидении. Вчера Никита Михалков заявлял о том, что за нравственностью на телевидении должна следить специальная комиссия. Вы поддерживаете слова Михалкова?

А. МИНКИН: Не очень.

И. ВОРОБЬЁВА: Вы же говорите…

А. МИНКИН: Вообще, когда Бродскому сказали, что Евтушенко выступил против колхозов, Бродский сказал: «Тогда я за». Комиссия? Нет.

И. ВОРОБЬЁВА: А как тогда?

А. МИНКИН: А очень просто. Я уже один раз сказал это по «Эху Москвы». Могу повторить. Вот вышла безобразная, калечащая детей передача в эфир, берётся руководитель канала и на Красной площади…. Пауза. Наверное радиослушатели поняли.

И. ВОРОБЬЁВА: Александр Минкин такой жест изобразил… знаете…

А. МИНКИН: Я считаю, что лучше казнить одного руководителя телеканала какого-нибудь крупного. И в ту же секунду, Вы не поверите! Комиссия будет год вырабатывать регламент. И два года будет совещаться с юристами, что считать негодяйством.

И. ВОРОБЬЁВА: Но Вы же понимаете, что сейчас это призывы к насилию с Вашей стороны.

А. МИНКИН: Ничего. Я посижу. Отдохну. Одного казнить на Красной площади, и в тот же вечер, как по мановению волшебной палочки, изменятся все программы без всяких комиссий.

И. ВОРОБЬЁВА: А что делать с родителями сейчас, с родителями, которые бьют детей, с ними-то что делать? Сажать на 4 месяца или штраф на 5 тысяч рублей?

А. МИНКИН: Я знаю, есть Уголовный Кодекс, есть суд, есть эксперты. Они вынесут законный приговор, будем надеяться, этим родителям. Я писал уже в газете, я пишу «Письма президенту» в «МК», я несколько раз писал: «Уважаемый…» Нет, нет, я пишу просто: «Господин президент». У меня места так мало в газете, что слово «уважаемый» не умещается, лишняя строчка. Пока милиция ловит одного маньяка, который там серийный маньяк, телевидение плодит их ежедневно тысячами. На радио, не на вашем, а может быть и на вашем тоже, был опрос. Совсем недавно показывали с утра до ночи показывали какого-то австрийского урода, который много лет держал дочь в подвале, и не будем продолжать. Понятно, о ком я говорю?

И. ВОРОБЬЁВА: Конечно.

А. МИНКИН: В каждом выпуске Новостей показывали этого урода! Рассказывали, сколько лет он там её держал, и что он там с ней делал, и сколько она ему…внуков…это самое…

И. ВОРОБЬЁВА: Родила.

А. МИНКИН: Да. Был задан по радио вопрос. «Уважаемые радиослушатели, если вы считаете, что такие передачи останавливают людей от такого, вот видите, он под судом, ему грозит большое наказание, останавливают, то такой телефон. Если вы считаете, что такие телепередачи ежедневные провоцируют и будят латентных кретинов к действию, то такой телефон». 95:5. Девяносто пять позвонивших считают, что такие передачи толкают латентных уродов на действия, они их возбуждают. Это абсолютно понятно. Вот тигр. Ну, не Вы, а воображаемый тигр, предположим. Я перед ним буду кроликом махать и говорить: «Он такой хороший кролик, такой милый и мягкий, пожалуйста, не обижай этого кролика, он такой хороший, такой сочный». И что тигр?

И. ВОРОБЬЁВА: Ну, Вам не кажется, что…

А. МИНКИН: Зачем эти… матом не буду ругаться.

И. ВОРОБЬЁВА: Не надо.

А. МИНКИН: Я уже сказал, что не буду. Зачем эти передачи о бесконечных педофилах-маньяках? Бесконечно по телевизору. Люди, которые этого не делают, их не надо уговаривать это не делать. А люди, которые это делают, их телепередачами только провоцируешь, как алкаша стаканом водки.

И. ВОРОБЬЁВА: Что ж, продолжим провоцировать наших слушателей на то, чтобы они присылали смс-ки и вопросы в наш эфир. Это программа «Особое мнение» с Александром Минкиным. Мы вернёмся после кратких Новостей.

НОВОСТИ

И. ВОРОБЬЁВА: Со своим особым мнением у нас сегодня в студии журналист Александр Минкин. Я напоминаю, что ваши вопросы, мнения вы можете присылать на телефон +7-985-970-45-45. И как раз хочу зачитать вопрос, возвращаясь немножечко к теме, который мы уже обсуждали. Наталья Львовна из Москвы пишет: «По делу Ходорковского, насчёт того, что отказывается суд вызывать свидетелей. Если свидетели не хотят свидетельствовать, что очевидно, что их действительно нельзя вызывать, и как бы не перечисляли Ходорковский и Лебедев свидетелей, если нет видеозаписи или записи на диктофон, значит их не удаётся вызвать».

А. МИНКИН: Могу ответить. Это ошибка. Например, они требуют вызвать финансового директора, точнее так… Чтобы финансовый директор ЮКОСа дал показания. Он живёт в Америке, ехать сюда не хочет. Другой финансовый начальник ЮКОСа живёт во Франции, ехать сюда не хочет. Есть закон, где прописано с максимальной точностью, что в таких случаях отправляется специальный человек, и там проводит допрос. Заключены международные соглашения, Конституционный и Верховный суд России, и УК России говорят о том, как это должно быть сделано. Они хотят дать показания, но они опасаются быть арестованными.

В этом случае закон говорит, что надо поехать и допросить на месте. Вот подробнейшим образом. Я не юрист, я не могу ссылаться на статьи на память. Но знаете, что я хочу сказать этой даме, которая говорит, Наталье Львовне, она, наверное, не юрист. Заставить нельзя. Но люди хотят дать показания. А их отказываются вызвать. Потом, знаете что… Всему своё время. Вы вызовите свидетелей защиты, а потом уже говорите, что он не хочет. А как вы знаете заранее, что он не хочет, когда его и не вызывали?

Но я хочу сказать о другом. Эта ситуация с ЮКОСом – это тоже не с Луны она свалилась. Помните, мы говорили, откуда берутся эти маньяки? А мы их делаем. Откуда берутся те, кто стреляет или избивает? Мы их делаем. Это мы. И вот то, что сегодня происходит с ЮКОСом, нам много говорили: «Видите, как с ним! Значит можно так с каждым». А вспомните, что было в 1996 году, когда они, веселясь и играя, делали Ельцина на второй срок!

И. ВОРОБЬЁВА: Мне было 13 лет, но я помню.

А. МИНКИН: Вам было 13 лет, кому-то было побольше. Презирая всё, и продавливая, что попало, и коробки с долларами забудем, и кто их выносил, и почему. Давайте это забудем и скажем себя, что тогда, в 1996 году продавили Ельцина на второй срок. Только не надо кричать: «А кто бы был вместо?» Вот теперь уже есть. И в том числе, уж извините, конечно, он уже сидит в тюрьме, и я не хочу усугублять его участь, но я никак её и не усугублю. Но Ходорковский был один из тех, кто ковал Ельцину второй срок, помогал это сделать. Другой сбежал, сидит в Лондоне, третий ещё где-то. Они кто сидит, кто разбежался. Ну, кто-то ещё благоденствует в «Альфе». Но не в спецназе. И теперь они говорят: «Вот, смотрите! Да!» А это не СПС шло на выборы под плакатом «Путина в президенты, СПС – в Думу»?

И. ВОРОБЬЁВА: Кириенко в Думу, да.

А. МИНКИН: Где теперь этот СПС? Ну, где этот теперь СПС? И теперь они могут махать руками, кричать, какой ужасный режим! Ребята! А кто его делал?! Я вам говорю, что точкой отсчёта можно взять 1917 год 20-го века. Но последняя поворотная точка была не вчера. Она была в августа 1991 года. Вот когда исторический шанс упал в руки демократов, они его прогуляли и проворовали. И когда нам говорят, что вот, предположим, Гайдар спас от голода, он что, посеял, пахал, вырастил и сжал, испёк хлеба? Всё лежало под прилавком. Только когда говорят, что он спас от голода, забывают, что он сделал инфляцию то ли две тысячи процентов, то ли двадцать тысяч процентов. И эту приватизацию, это всё имело своё начало. И вот этот беспредел на улице имел своё начало.

И. ВОРОБЬЁВА: Давайте поговорим не про демократов, а про поворотные моменты. Может быть сейчас в Лондоне совершается поворотный момент. Встретились два президенты двух великих держав – Дмитрий Медведев и Барак Обама. Скажите мне, как Вы считаете, нужна ли нам перезагрузка этих самых отношений, о которых так много все говорят?

А. МИНКИН: Конечно, хотелось бы, потому что говорят, что Америка быстрее чем мы, выйдет из кризиса. Ну и хорошо, если она будет с нами дружить, она и нам поможет поскорее. А если она с нами будет враждовать, то наверное, это хуже. Я за то, чтобы было полегче. Но насчёт великих держав… Смотря чем мерить. Километрами? Тогда они просто сявки, они вот такие против нас. Потому что на километры мы гораздо больше. По запасам газа мы гораздо больше. По оружию мы, наверное, поменьше.

И. ВОРОБЬЁВА: Да, наверное?

А. МИНКИН: Наверное да.

И. ВОРОБЬЁВА: Скажите, если так померяться, то встретились два президента двух держав. Скажите, если нужна перезагрузка, то что должен сделать Дмитрий Медведев или же Барак Обама, чтобы эта перезагрузка состоялась?

А. МИНКИН: Ой, давайте я скажу, что нужно уволить Чурова из ЦИКа?

И. ВОРОБЬЁВА: Давайте. Я читала Вашу статью.

А. МИНКИН: Я, чтобы не быть голословным, интересно, радиослушатели и телезрители, на сайте Центризбиркома…

И. ВОРОБЬЁВА: Давайте я поясню сразу нашим радиослушателям, что Вы имеете в виду.

А. МИНКИН: Я прочту. У них на сайте висит следующее: «Член ЦИКа, назначенный президентом России, заявил, что выборы в США проходят с использованием манипуляционных технологий на самом высоком уровне. А выборы в РФ полностью соответствуют существующим демократическим стандартам». Вот! Что такое «манипуляционные технологии»? Я пишу президенту. Все словари говорят одно и то же, что манипуляция – это жульничество, обман, фокусы иллюзиониста, шулерские приёмы, махинации. Так вот, ЦИК наш официальный на сайте, кто хочет – откройте сайт, там висят новости, архив новостей, 27 февраля, если только сейчас с перепугу не снимут. Под заголовком «Встреча Борисова и Александра Минкина». И там висит это сообщение, официальное сообщение, подписанное пресслужбой ЦИК, что Обама стал президентом в результате махинаций.

И. ВОРОБЬЁВА: То есть, Медведеву не надо с ним встречаться и договариваться?

А. МИНКИН: Я бы не стал. Надо честно сказать, что надо либо ЦИК должна быть наказана за эту глупость вопиющую, либо если мы верим Центризбиркому, то президенту России, законно и всенародно избранному, здороваться с человеком, который стал президентом в результате махинаций как-то не к лицу.

И. ВОРОБЬЁВА: Но может быть, это их внутреннее суверенное дело, как у них там выборы проходят? Президент, всё-таки.

А. МИНКИН: Нет, знаете что, они к нам лезут, в наши выборы, тоже. Они присылают сюда наблюдателей, и всё такое… А самый лучший наблюдатель наш обнаружил, что у них там махинации. Причём, я не исключаю, что это правда. Надо разобраться.

И. ВОРОБЬЁВА: Скажите, Вы пишете письма господину президенту достаточно давно уже. У нас на сайте вопрос довольно наивный, я уверена, что Вам его задавали не раз уже. В связи с этим конкретным письмом к президенту, как Вы считаете, эти Ваши письма, они каким-то образом, хотя бы каким-то эхом отображаются в той самой голове или администрации, о которой идёт речь?

А. МИНКИН: Этот вопрос, насчёт того, читают ли. Да, читают. Оба президента читают. Я имею в виду оба наших президента. Я когда сказал, что оба, только не подумайте про Обаму. Нет.

И. ВОРОБЬЁВА: А у нас два президента?

А. МИНКИН: У нас два президента. И даже три. Один бывший, один настоящий и один будущий. И эти три президента в двух лицах. Если не понятно, я повторю.

И. ВОРОБЬЁВА: Нет, понятно.

А. МИНКИН: Бывший президент, настоящий и будущий, втроём состоят из двух человек.

И. ВОРОБЬЁВА: То есть, бывший и будущий – это Владимир Путин. Я правильно Вас понимаю?

А. МИНКИН: Да, абсолютно! Молодец! Шикарно! У Вас по математике было всё в порядке!

И. ВОРОБЬЁВА: Я не могу сказать, что по математике было всё в порядке. А Вы, когда пишете «господин президент», Вы обращаетесь ко всем трём?

А. МИНКИН: Я иногда пишу «господа президенты». Это зависит от моей прихоти. Иногда я так и пишу «господа президенты». Или «господин тандем».

И. ВОРОБЬЁВА: Ну хорошо. Вот они читают. И что?

А. МИНКИН: Ну, иногда они сердятся.

И. ВОРОБЬЁВА: Как это выражается?

А. МИНКИН: Вот к Вам придёт главный редактор, Вы у него спросите, как это выражается.

И. ВОРОБЬЁВА: Ага! В следующий раз, когда у меня будет Павел Гусев, мне нужно будет у него спросить. Давайте я у Вас спрошу.

А. МИНКИН: Они ему звонят.

И. ВОРОБЬЁВА: А он Вам не рассказывает?

А. МИНКИН: Ну, рассказывает… Но я же не могу передавать, что он мне рассказывает. Но я Вам скажу ещё. Они иногда принимают меры, там, наверху, в связи с моими письмами. Просто они никогда не ссылаются. Для них это унизительно, что они поступили по подсказке какого-то журналиста. «Собака лающая! Собака лает, караван идёт», - как я здесь написал.

И. ВОРОБЬЁВА: Вас радует, что есть какая-то реакция, пусть даже такая?

А. МИНКИН: Меня читательская радует реакция. Читатели одобряют мою деятельность, и рейтинг моего одобрения этих писем выше, чем рейтинг президента.

И. ВОРОБЬЁВА: Спасибо большое. Это была программа «Особое мнение» с журналистом Александром Минкиным.

А. МИНКИН: Счастливо.