Алексей Венедиктов - Особое мнение - 2008-12-26

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Здравствуйте. Это программа «Особое мнение» в эфире «Эха Москвы» и телекомпании RTVi. В нашей студии Алексей Венедиктов. Добрый вечер, день, ночь, вечер, у всех по-разному.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я, как всегда, заменяю Гейдара Джемаля. Правда похож?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Очень похожи. Я бы хотела начать с истории о том, что по сведениям экспертизы ДНК подозреваемых показало, что их не было на месте преступления. Речь идёт об убийстве Анны Политковской. Дальше дело судебное, но как Вы видите развитие ситуации?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я вообще очень подозрительно отношусь к делам, которые выносятся на основании признания подсудимых и только заявлений свидетелей. Я в данном случае сторонник того, чтобы какие-то материальные улики подкрепляли безупречную конструкцию обвинения. Я изначально говорил, что многое в том, что публично говорилось об обвиняемых, у меня не корреспондируется с тем, что я представляю себе, хотя ни на чём не основанное представление. Сегодня мы получили, видимо, некое подтверждение того, что не всё так гладко в конструкции следствия.

Мне кажется, что интерес наш, наших коллег из «Новой газеты», интерес всего общества в том, чтобы были найдены и осуждены ПОДЛИННЫЕ убийцы, ПОДЛИННЫЕ исполнители, ПОДЛИННЫЕ заказчики, а не те, кто подвернулся под руку. Возможно, обвиняемые и есть эти подлинные исполнители, пособники. Но если следствие делает свои выводы на основании показаний, а материальные факты противоречат… я не могу сказать «тем хуже для фактов». Тем хуже для следствия. Поэтому мне кажется, что возможно, у следствия в запасе есть что-то другое, но сегодняшняя история, когда действительно, экспертиза показывает, что ДНК этих братьев Махмудовых на пистолете отсутствует, это значит, что их брат скорее всего, не держал этот пистолет в руках, или держал в перчатках, мы этого не знаем.

Но в любом случае, у меня появились некие сомнения в том, что следствие было проведено идеально и с такой конструкцией, которая доказывает. Пусть это решает суд, пусть это решают присяжные. Я ещё раз хотел бы сказать, что мои коллеги из «Новой газеты», и Дима Мауратов, и Юлия Латынина в том числе, которая об этом пишет и говорит, в известной степени желая, чтобы как можно быстрее и полнее было раскрыто убийство Анны Политковской, они в известной степени стали заложниками следственной группы, по собственному желанию.

Я их понимаю, и не исключаю, что, не дай Бог, в такой же ситуации у меня будет та же самая история. Но мы наблюдатели, мы должны понимать, там, где обвинение слабо, значит оно слабо. И там, где возникают сомнения, лучше бы невинных в тюрьме не держать. Но повторяю, я не знаю, насколько братья Махмудовы виновны в пособничестве.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: А как Вы считаете, насколько можно рассчитывать на то, что эти аргументы будут весомыми для тех же присяжных?

А. ВЕНЕДИКТОВ: А откуда же я знаю? Я не знаю контекста, в котором это было, я не знаю других показаний, что будет дальше мы не знаем. В любом случае, следственный комитет может ответить или следственная группа, почему? Ведь они же знали это. Почему на оружие убийства не обнаружены следы ДНК братьев Махмудовых? Там другие люди. Почему? Что это за люди? Почему в своём следственном деле это не упомянули? У меня вопрос к руководителю следствия г-ну Гарибяну. Почему этого не было в деле? Почему даже сомнения Вы не оставили? Как Вы это объясняете? Это же важная история.

Но это всё вместе должно быть взвешено на весах общих доказательств и убеждённость присяжных.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Наверное, сейчас трудно гадать, следствие введено в заблуждение, следствие хочет как можно скорее найти тех или иных виновных, или следствие, извините, выполняет чей-то заказ, потому, что громкие убийства в России так вот выглядят, плохо выглядят.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я хотел бы обратить внимание, что как только Анна Политковская была убита, заговорили о чеченском следе. И говорили о чеченском следе, к нынешнему президенту Чечни, который вёл, Рамзану Кадырову. Но это были только идеи. Я не понимаю, почему мои коллеги из «Новой газеты» и Юлия Латынина в нашем эфире отвергает эту версию? Почему она отвергается, эта версия? Давайте посмотрим все версии? Почему только некая банда некоторых отморозков, которая получила неизвестно от кого заказ, и отчего вдруг, почему, объясните, где мотивировка, где мотивация? Этого ничего нет.

Просто мне кажется, что это дело может оказаться гораздо более сложным и отнюдь не однозначным, как казалось моим коллегам и, может быть, даже и мне в начале судебного процесса.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Алексей Венедиктов в программе «Особое мнение». Ещё одна тема, которая будоражит нас всех. За декабрь произошло несколько событий, связанных с внутренними органами. Как, например: зам. руководителя ГУВД сообщил, что милиция может не справиться, поскольку не исключены беспорядки, связанные с плохим отношением к мигрантам, которые останутся без работы, и с преступлениями самих мигрантов. С одной стороны.

С другой стороны усиливаются как можно крепче внутренние войска с целью якобы поддержки Олимпиады-2014, а кто-то говорит, что наоборот, чтобы воевать с этими беспорядками. История с Владивостоком с жесточайшим подавлением недовольных… Всё это в одном компании. Московский ОМОН, который неизвестно на какие деньги был отправлен во Владивосток…

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я могу рассказать. Никакого московского ОМОНа во Владивостоке не было. Я в этом вопросе разбирался. Во Владивосток был направлен федеральный ОМОН, который находится в вертикали Министерства Внутренних дел, не имеющий никакого отношения к московскому ОМОНу, это отряд «Зубр», который базируется на базе Щёлокова, но был отправлен на федеральные бюджетные деньги. А вот когда мне говорят, что нужно усиление, я всё время вспоминаю, как московская милиция нежно и изящно разруливает спортивные, чудовищно тяжёлые состязания, когда на стадион приходит 20-30-50 тысяч болельщиков. Когда приезжают из другого города…

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Из других стран.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Из других стран меньше. Из другого города. И вот 50 тысяч человек. И что-то мы слышим, ну да, сломали 6 стульев. Московская милиция, опытом 1991 года, именно московская, научилась без потерь такие серьёзные беспорядки, особенно после тех беспорядков, которые были после футбола на Манежной площади, научилась рассеивать, не задерживать, проводить профилактическую работу. Конечно, если говорить о протестных настроениях, когда выходят на марши 3-4 тысячи националистически настроенных молодых людей, что-то московская милиция легко приводит их в чувство без всяких дубинок.

Но почему, когда выходят какие-то протестные настроения, людей, потерявших работу или людей, не согласных с политикой, сюда вызывается не московский ОМОН, не московская милиция, а воронежская, рязанская, чувашская, мордовская. Да, эти Марши Несогласных, 150-250-1000-3000 человек. Московский ОМОН – 2,5 тысячи бойцов. Вполне хватит, чтобы справиться с массовыми беспорядками на том уровне, на котором справляются со спортивными проблемами. Этот призыв суда называется провокацией.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Мочить москвачей.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Да. История в том, что, разговаривая сегодня с несколькими владивостокцами, утром я созванивался. Он говорит, что приехали москвичи, суки, набили морды. Не москвичи это приехали, ребята! Приехал федеральный ОМОН. Это вызывает ненависть к Москве, провокацию. И естественно, когда сюда приезжают другие ОМОНы, они видят эту жирную Москву, эти витрины бутиков, этих людей, и думают, что они ходят в эти бутики, и берут их в дубинки пометелить.

Это странная история. Можно усиливать и там, и там, действительно. Кстати, по поводу «Зубра». Год тому назад на базе «Зубра» Щёлково были проведены в присутствии 100 российских и иностранных журналистов, проведены показательные учения. Освобождение от террористов, освобождение заложников, штурм здания. Ребята! Занимайтесь этим! Они это делали замечательно. Показательно они это делали замечательно. Берут людей, используют, чтобы люди, ходящие вокруг ёлки, были взяты в дубинки. Зачем? Для чего? Что происходит? Чего вы так испугались?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Можно попробовать ответить и задать следующий вопрос?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Это твоё особое мнение?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Это Ваше особое мнение. Нет ли у Вас такого ощущения, что идёт определённого характера мобилизационный проект? Милиция уже заявила, что может не справиться с беспорядками. Войска усиливаются. Более того, МЧС создаёт… все создают особые части. И плюс к этой истории поправки в закон о шпионаже.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И чего?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Вот Вы теперь можете быть шпионом, потому, что с иностранцами контачите ежедневно. Каждый день на радиостанцию звонят люди. Всех расставить по полочкам. Для несогласных – ОМОН, какой положено.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Как говорят во французском парламенте – задайте вопрос.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Нет ли у Вас ощущения, что идёт мобилизационный проект? Они ждут недовольства, они боятся и готовы его пресекать любыми методами.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Первое. Безусловно, все ждут протестного настроения. Безусловно, все понимают, что уровень безработицы резко вырастет, и люди потеряют работу и будут недовольны теми или иными решениями правительства, как мы видим по таможенным пошлинам. Неважно сейчас правильно или не правильно. Безусловно, 8 лет работы путинской команды, путинской и медведевской команды, люди привыкли жить, власть привыкла жить в обстановке комфорта. Не умеет работать с протестным направлением.

Да, она умеет работать с карликовыми оппозиционными партиями, псевдо-оппозиционными партиями, с улицей работать не умеет. То, чему научились делать во времена Ельцина. Не умеет встречаться с оппозицией. Это лишь следствие. Всегда выступала за слабые профсоюзы, теперь это откликнулось, аукнулось. Это следствие того, что за 8 лет привыкли жировать. Возникла проблема. Как её решить? Нет умения. Под рукой один ресурс – силовой. Ну, естественно, что это естественная история, что этот силовой ресурс накапливается и не на всякий случай, и на всякий случай. Ответить на твой длинный вопрос ответить коротко «да» я могу. Я просто объясняю это.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Январь, февраль – это действительно будут пиковые месяца?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Нет, конечно. Если говорить об экономической ситуации, я встречаюсь с некоторыми людьми, которые не приходят на радиостанцию из-за своего статуса, слишком много охраны, и с людьми, которые приходят на радиостанцию. Надо понять, что экономическая ситуация будет развиваться пока плохо. И будут потери работы, несправедливые увольнения, и люди будут просто обижены. Но это не ограничится январём-февралём. Я думаю, что март – это возможно, но есть ещё такой месяц, как май и июнь, когда, по мнению некоторых людей, которые занимаются экономикой в нашей стране, будет следующая волна.

Причём, её можно пройти менее болезненно, а можно более болезненно. Никто не знает, какой будет цена на нефть и на доллар. От этого зависят и бюджетные выплаты. А что, то, что я знаю абсолютно точно – несколько раз задавал вопрос и люди почти на самом верху, принимающие решения, меня убеждали «запиши за нами». Все социальные обязательства бюджет выполнит. Все повышения, все индексации, которые были объявлены. Мы всё понимаем, люди привыкли жить всё лучше и лучше. Мы не можем сейчас оборвать, мы не хотим, мы боимся. Все социальные обязательства… Вот если не будут выполнять, я их буду называть.

Они не меня уговаривают, они друг друга уговаривают. И даже, если бюджет будет с дефицитом… Вот Дворкович вчера сказал, что бюджет будет, скорее всего, минус 5-9, я задал вопрос… Всё равно! Будем сокращать другие программы, но всю социалку, бюджетную, пенсионную, всё, что было обещано – клянутся. Мы будем проверять и вам рассказывать. Но клянутся. Слушайте, не в эфире клянутся, в разговоре, за чашкой чая. Говоря, что тяжело, изыскиваем резервы. Но вся социалка будет обещанная выполнена. Вот потому что, будет выполнена. Можешь не верить, но будет выполнена. Глядя в глаза. Посмотрим!

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Ну, при том, что сегодня, согласно данным ВЦИОМ аналитического центра Юрия Левады каждый пятый примерно россиянин готов протестовать и принимать участие в выступлениях против падения.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Против чего?

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Против падения уровня жизни.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Против падения цен на нефть.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: В общем, да.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Есть вещи несправедливые. Я так думаю, что надо протестовать, если люди протестуют, против несправедливости. Если люди посчитали, что введение таможенных пошлин на Дальнем Востоке несправедливо по отношению к ним, это не честно, вот они и выходят. Если люди потеряли работу из-за неловких или неумелых действий предпринимателей, правительства, Медведева, Путина, неважно кого, но могли не потерять, это несправедливо.

Но протестовать против падения цен на нефть… Тогда надо идти и протестовать у какого-нибудь посольства. У посольства нефтедобывающих стран. Начнём с РФ, у посольства стран ОПЕК и т.д. Есть вещи несправедливые, когда людей несправедливо увольняют, они так считают, что это несправедливо. Но протестовать… «дайте курс доллара 25,47»… это выглядит смешно. Можно протестовать, когда несправедливая политическая реформа, нормальная гражданская позиция, и с этим выходить.

Ещё раз повторяю, что нельзя протестовать, что солнце взошло в 10:23. Завтра взойдёт в 22 минуты.

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Получается, что мы настолько все разбалованы?

А. ВЕНЕДИКТОВ: Конечно! На самом деле, в чём для меня разница с 1998 годом? Я же разговаривал с нашими корреспондентами молодыми, которые не помнят 1998 год, мальчики и девочки были, Нателла. Там жили тяжело, трудно, один год было чуть полегче, 1997 год, пошёл рост, начали расти зарплаты, потом жих! Всё рухнуло! Всё равно, падали низко, да. Привыкли. А вот здесь 10 лет реально росла перина. И людей не увольняли, мы видим, люди могли себе взять в кредит квартиру, машину, холодильник, стиральную машину, даже такие вещи можно было взять в кредит. И это стало нормой жизни.

И вдруг бух! Кредиты – стоп. Кредиты – топ. И всё. Я думаю, что это в головах, жизнь так, так, так… Вроде и теракты закончились, где-то последний у нас был… Стало жить в головах богаче, стало жить в головах безопаснее. И вдруг сейчас, потому, что там какие-то американцы с ипотекой что-то грохнули, у нас с одной стороны тут грохнулось, а с другой стороны огромная кровавая Грузия напала на маленькую Россию. И вот наша гордая победа, Боже мой, прямо флаг над Берлином! И это тоже небезопасно. Я думаю, что я уступаю своё место, всё-таки, настоящему герою. Настоящий Гейдар Джемаль, а это был ложный Гейдар Джемаль!

Н. БОЛТЯНСКАЯ: Итак, у нас происходит смена героев. Настоящий Гейдар Джемаль появился в студии. Алексей Венедиктов, спасибо большое. Гейдар, здравствуйте.