Николай Сванидзе - Особое мнение - 2008-10-03
Л. ГУЛЬКО: Здравствуйте, меня зовут Лев Гулько. У нас в студии журналист Николай Сванидзе.
Н. СВАНИДЗЕ: Добрый вечер.
Л. ГУЛЬКО: Давайте начнём с последних событий. Бывший сопредседатель СПС Егор Гайдар заявил о своём выходе из партии. Он написал заявление «Не считаю, что моё участие в новом проекте будет полезным для его успеха, - отмечается в заявлении, размещённом сегодня на сайте СПС, - однако, как заявил И.О. председателя партии Гозман, Гайдар остался для партии авторитетным консультантом. Это ИНТЕРФАКС. Выход экс-премьера РФ Егора Гайдара из СПС вызван нежеланием его заниматься публичной политикой, считает Гозман. Это он считает, он имеет на это право. В общем, это не полезное качество, и тот же Гозман…
Н. СВАНИДЗЕ: Не полезно – в смысле что? Занятие политикой или выход?
Л. ГУЛЬКО: И выход, и занятие политикой. А сам Егор Тимурович ни в коей мере не осуждает и не критикует тех людей, которые остались, это, как он заявил «Эху Москвы», это не его.
Н. СВАНИДЗЕ: Я думаю, что здесь комментарии Гозмана справедливы в данном случае. Я очень давно знаю Егора Тимуровича, собственно, его все знают, имел подолгу в своей журналистской работе удовольствие знать его лично, и продолжаю его иметь, это удовольствие. Будучи человеком исключительно ответственным, Егор Тимурович, наверное, поступил так, как считал нужным для блага развития российской демократии.
Гайдар – человек, прежде всего, с репутацией мирового класса экономиста, и как публичного политика он себя уже долгие годы не видит. И он не хочет заниматься тем, к чему у него таланта меньше, чем к экономике. Он занимается этим, он директор института экономики переходного периода. Институт занимается исключительно важными для страны вещами, во главе с Гайдаром. Зачем ему, действительно, заниматься публичной политикой? В данном случае партия радикально меняется.
Я думаю, что это для него просто повод уйти из публичной сферы. Вот как он сказал – так и есть на самом деле. Здесь не нужно искать подводных камней.
Л. ГУЛЬКО: Многие СМИ, в том числе и иностранные, объявили новую оппозицию провальным прокремлёвским проектом, заранее обречённым.
Н. СВАНИДЗЕ: То, что он прокремлёвский – это несомненно, то, что он провальный – это мы посмотрим. Дело в том, что до сих пор последнее время к величайшему своему сожалению, поскольку идеологически я человек скорее демократических и либеральных взглядов, нежели каких-либо других. Поэтому с величайшим сожалением вынужден констатировать, что некремлёвские проекты все за последние годы были абсолютно провальными на этом фланге. Просто дупель – пусто. Я не могу сейчас назвать ни одной демократической ориентации организации и ни одного демократического лидера, появившегося за последние 10 лет, которые имели бы хоть какую-то мало-мальски отличающуюся от статистической погрешности популярность. Никаких!
Ни одного более-менее нормального лозунга, более-менее привлекательного, ничего! Они все кормятся антипутинизмом, при том, что у Путина уже долгие годы известно какой рейтинг. Соответственно, антипутинские лозунги понятно насколько популярны. Но кроме этого, хорошо, пусть анти-Путин, но это анти, это против, а что-нибудь позитивное есть? Ни черта! Сейчас Кремль организует этот проект. Таким образом, партия, которая образуется в результате, она получает шанс очень хороший на политическую легитимность, на деньги, потому, что ни один бизнесмен, мы это сейчас знаем, в здравой уме и твёрдой памяти, без кремлёвской отмашки не даст бабок на партийный и политический проект. А сейчас отмашка будет.
Ни один руководитель телевизионный не пустит ни одного политического деятеля на федеральный канал без отмашки из Кремля. Сейчас отмашка будет. А мы что хотим, чтобы Кремль фашистские партийные проекты организовывал? Он сейчас делает либеральные проекты. Спасибо за это Кремлю.
Л. ГУЛЬКО: А у нас только такая альтернатива? Либо фашистские, либо либеральные?
Н. СВАНИДЗЕ: А какой Вы еще хотите? Центристский уже есть, главный проект кремлёвский – «Единая Россия». Кроме центра, правого фланга и левого фланга, честно говоря, мне больше ничего в голову не приходит.
Л. ГУЛЬКО: А руководствуются чем тогда? Между фашистским и, извините…
Н. СВАНИДЗЕ: Кремль руководствуется тем, что нельзя опираться исключительно на одну сторону. Центр есть, слева там кишит кишмя разные организации. У нас левая страна, поэтому то, что касается слева…
Л. ГУЛЬКО: У нас левая страна?
Н. СВАНИДЗЕ: Конечно, левая.
Л. ГУЛЬКО: Мне всё больше казалось, что правая.
Н. СВАНИДЗЕ: Нет, левая! У нас целых ХХ век советской власти за спиной. Какая у нас может быть страна, кроме как левая? Всё отнять и разделить. Очень значительная часть населения до сих пор в этом уверена, в целесообразности этой акции. Но тем не менее, нужен кто-то и справа. Я думаю, что в Кремле пришли к этому выводу, что нужно каким-то образом организовать, консолидировать, и в то же время обеспечить лояльность разным, разным группировкам на правом фланге. Вот они и занялись этим. Получится – получится. Нет – согреются.
Л. ГУЛЬКО: Ещё есть одна фигура, о которой я хотел Вас спросить. Это Анатолий Борисович Чубайс, который как-то…проектом его назвать каким-то… он всегда стоит особняком.
Н. СВАНИДЗЕ: Анатолий Чубайс – это не проект. Он свой собственный личный проект. Это человек, который масштабом своей деятельности за последние без малого 20 лет заслужил право называться своим собственным проектом. Это бренд. Так же, как и Гайдар.
Л. ГУЛЬКО: Конечно. Какова его дальнейшая…
Н. СВАНИДЗЕ: Он другого плана человек по сфере деятельности. Если Гайдар, повторяю, очень крупный, я думаю, крупнейший за долгие годы у нас, экономист и теоретик, и практик, прежде всего теоретик, макро-экономист. То Чубайс – практический топ-менеджер высочайшего класса. И он привык действовать, он привык возглавлять. Он привык рулить. Он человек дела. И он, я думаю, что в данном случае реально, мы знаем, если говорить о Леониде Гозмане, который сегодня звучал, и он сейчас один из руководителей этой вновь образуемой партии, мы знаем, что он человек очень близкий к Чубайсу.
Позволю себе предположить, что если там один из руководителей партии Гозман, то значит Чубайс будет этой партии помогать. Уж как, чем, я не знаю. Но что он будет стоять за этим проектом – это я могу предположить, не слишком рискуя ошибиться.
Л. ГУЛЬКО: Особое мнение Николая Сванидзе. Давайте продолжим. Давайте поговорим. Вы, как человек либеральных взглядов… Сегодня 15 лет событий 1993 года. В эти дни.
Н. СВАНИДЗЕ: Прямо-таки сегодня, я бы сказал. Сегодня 3 октября.
Л. ГУЛЬКО: Оценивают по-разному. Николай Клипман нам пишет на сайт, физрук, Зима, Россия. «Расстрел парламента развязал руки Ельцину и его подельникам. Начались времена, которые теперь даже в официальной риторике называются "лихими 90-ми". Это был период грабительской приватизации и обнищания населения, бойни на Кавказе и повальной сдачи национальных интересов страны, разгула бандитизма и волны террористических актов». Есть такие точки зрения, есть другие. Как Вы оцениваете эти события, уже 15 лет прошло.
Н. СВАНИДЗЕ: Вы знаете, я оцениваю те события так. Во-первых, это клише «расстрел Парламента», оно имеет к исторической правде примерно такое же отношение, если бы мы говорили о последнем этапе Великой Отечественной войны, расстрелы Рейхстага. Расстрел мирного Рейхстага, мирного германского Парламента. Имел место расстрел и взятие Рейхстага? Имел. Но, наверное, это не главное в Великой Отечественной войне, поскольку её причины, ход, начало, кто инициатор и кто с кем, против кого и за что…Дело в том, что у нас в 1993 году никакого Парламента не было.
У нас был контролируемый коммунистами, а на последнем этапе реально фашистскими боевыми отрядами, потому, что там ходили отряды РНЕ и вскидывали руку в фашистском приветствии. И они были главной боевой силой в Белом Доме.
Л. ГУЛЬКО: То есть, абсолютно правые ребята.
Н. СВАНИДЗЕ: Мы сейчас не будем ковыряться, вправо, влево, это другой вопрос. Называйте их правыми, если хотите. Не суть дело. Крайности сходятся. Там правые, левые были в одном флаконе. Это был контролируемый этими ребятами Верховный совет. Формально абсолютно легитимный, потому, что на него работала чудом сохранившаяся от уже умершей страны под названием Советский Союз, советская Конституция. Страна уже была Россия, в ней уже не было социалистического строя, а Конституция действовала Советского Союза. Она не имела к стране России никакого отношения.
И по этой Конституции Верховный совет был и Бог-отец, и Бог-сын, и Бог-дух святой. Он мог делать всё, он мог принимать любые законы, съезд Народных Депутатов. Принял? Принимали со скоростью по нескольку законов в минуту. Приняли, утвердили – исполнять. Даже никто утверждать не должен был. Это был замкнутый круг, потому, что они просто захватили, просто согласно советской Конституцией, воспользовавшись этим, Конституция писалась, как просто бумажка, потому, что реальная власть при Брежневе в 1977 году была у КПСС и у ЦК партии. А потом выяснилось, что по этой Конституции вся власть - Советам. Президент – никто. Всенародно избранный президент.
Это потом Ельцин стал непопулярным, на него повесили всех собак. А между прочим, он всенародно избранный президент был. И выяснилось, что он никто, у него никакой власти нет, он не может вести страну по тому пути, по которому она хочет идти. Иначе бы она за него не проголосовала. А эти ребята хотели возвращения своих преференций, возвращения своих благ, пайков, персональных автомобилей. Вот чего они хотели. И хрен чего получили!
Л. ГУЛЬКО: Был ещё штурм Останкино.
Н. СВАНИДЗЕ: Они первые пролили кровь. Я напомню, что на Ленинградском проспекте они взяли центр Варшавского договора, штаб. Там была пролита первая кровь. Потом они брали Останкино. Там погибли люди. Поэтому не надо заек из себя изображать. Не надо! Это враньё чистое. Единственное, что неправильно сделал Ельцин – он, на мой взгляд, проявил некоторую нерешительность вначале. Но может быть, его вины здесь не было, потому, что он не хотел кровь проливать, он не хотел вводить регулярные войска в столицу нашей родины. И я его понять могу. Все прижали уши, силовики прижали уши, региональные лидеры прижали уши.
Л. ГУЛЬКО: Но не все силовики.
Н. СВАНИДЗЕ: Чиновничий аппарат прижал. Все ждали, чья возьмёт. Все боялись. И Ельцин был человеком, который проявил чувство ответственности. Он проявил волю, я считаю, что он спас страну от исключительно кровавой Гражданской войны. Исключительно кровавой. За что ему отдельное спасибо.
Л. ГУЛЬКО: Как относиться к этому дню?
Н. СВАНИДЗЕ: К этому дню относиться, как к очень драматической странице нашей истории. Но если бы её исход был другим, она бы была трагической. Вот так к нему надо относиться.
Л. ГУЛЬКО: Да, вспоминая слова г-на Макашова…
Н. СВАНИДЗЕ: Макашов, который изрыгал из себя мат и просто слюной бросался в телевизионные камеры, у него пена текла изо рта, как у припадочного. Это было достаточно страшно. А он был главой боевых отрядов Белого Дома. Это было страшно.
Л. ГУЛЬКО: Николай Сванидзе. «Особое мнение». Давайте вернёмся в нашу нынешнюю сегодняшнюю действительность. Хотел бы с Вами поговорить о новой стратегии нашей страны, что показала недавняя встреча нашего президента и г-жи Меркель, т.е. мы пытаемся… знаете, новая Антанта, как многие говорят, ещё Франция примкнёт, и мы организуем новую… Франция, Германия и Россия. Новый миропорядок прослеживается, правда? Новые экономические отношения в мире. Это со знаком плюс или минус для страны?
Н. СВАНИДЗЕ: Пока рано говорить. Но в любом случае все позитивные переговоры с ведущими европейскими державами, конечно, это хорошо. Говорить о какой-то Антанте…
Л. ГУЛЬКО: Да это я так, для красного словца.
Н. СВАНИДЗЕ: Я понимаю, что для красного словца. Я тоже для красного и отвечаю. Антанта – это был союз, прежде всего, против.
Л. ГУЛЬКО: Так тут же прослеживается тоже против.
Н. СВАНИДЗЕ: Вы хотите сказать, что это мы с французами и немцами против американцев договоримся? Да бросьте!
Л. ГУЛЬКО: Мы же пытаемся как-то давить на них.
Н. СВАНИДЗЕ: Мы пытаемся сохранить свои позиции, привлечь союзников. Это абсолютно правильно. Потому, что без союзников нельзя. Но всерьёз считать, что Франция и Германия просто вот возьму и с нами изменят Америке… Да нет! Это всё гораздо сложнее, и не нужно, чтобы никто никому изменял. В конечном счете, я думаю, что все мы пойдем в одном и том же направлении, включая Америку. Когда все переживут экономический кризис.
Л. ГУЛЬКО: Собственно, он и переживается потихонечку.
Н. СВАНИДЗЕ: Потому, что все эти дружбы друг против друга, против кого-то, против России, Америки – всё детский сад.
Л. ГУЛЬКО: Кстати говоря, о дружбе. Опять же, совсем недавно, несколько дней назад, буквально два дня назад, наш премьер встречался с премьером Украины, были заключены некоторые предварительные соглашения. О дружбе я хотел бы поговорить.
Н. СВАНИДЗЕ: О дружбе с Тимошенко?
Л. ГУЛЬКО: Ну, не знаю, можно называть это дружбой на время. Нет друзей и врагов, есть целесообразность в политике. Понятно, что Тимошенко ведёт сейчас свою кампанию предвыборную. И понятно, что газ – это основная фишка. Целесообразно ли, нужно ли России доверять Юлии Владимировне и ставить на Тимошенко?
Н. СВАНИДЗЕ: Вы знаете, смотря что ставить. Доверять, в принципе, нельзя никому в политике.
Л. ГУЛЬКО: Вспоминая Мюллера из «Семнадцати мгновений весны».
Н. СВАНИДЗЕ: Да. «Мне можно». Доверять никому нельзя, в том числе и нам. Поэтому никто никому спиной не поворачивается в большой политике. Но разговаривать нужно со всеми. И заинтересовывать своих партнёров, собеседников, всегда нужно. Роман, который последнее время наблюдается между нами и Юлией Владимировной Тимошенко, он мне, в принципе, нравится, он отвечает моим представлениям о прекрасном. И не только потому, что г-жа Тимошенко прекрасная дама, что само по себе так. Но потому, что она очень жёсткий, очень хитрый, способный и перспективный политик украинский.
Я бы сказал, что на сегодняшнем украинском небосклоне она, если вывести за скобки её чисто женскую привлекательность, оставить просто её политические данные, она номер один политик по своим талантам, по своей воле, по своей популярности. И дружить с ней – это правильно, на мой взгляд, это хорошо, это перспективно. Ни с кем не дружить плохо. Или дружить просто с кем-то, кто тебе нравится, но у него никаких шансов нет. Ну, дружи ты там, как мы всегда дружили с американскими коммунистами, которых было 3 тысячи человек на 250-миллионную страну. Ну и дружите с ними сколько хотите.
С Юлией Тимошенко дружить – это фишка.
Л. ГУЛЬКО: Она, правда, не говорить пока про НАТО, она как-то немножко в стороне осталась. Пока.
Н. СВАНИДЗЕ: А зачем ей говорить про НАТО. НАТО – это вообще отдельная вещь.
Л. ГУЛЬКО: Мы же этим педалируем.
Н. СВАНИДЗЕ: Я считаю, что это наши эмоции, что это у нас пройдет. НАТО – это детские страхи перед тёмной комнатой. Нам бояться НАТО бессмысленно. НАТО по нам не ударит. Представьте себе ситуацию – НАТО наносит по России удар, а Россия – по НАТО. С ума сошли, что ли? Если никто ни по кому бить не собирается, то значит и бояться НАТО не приходится. Это такая игра.
Л. ГУЛЬКО: Конечно!
Н. СВАНИДЗЕ: Они нас пугают своим приближением к нашим границам, а мы их пугаем тем, что мы этого не боимся и готовы нанести ответный политический или какой-то там ещё удар.
Л. ГУЛЬКО: Как только Юлия Владимировна, предположим…
Н. СВАНИДЗЕ: НАТО – это тема для разговора.
Л. ГУЛЬКО: …становится главой Украины, главным начальником, президентом.
Н. СВАНИДЗЕ: А я верю, что это будет.
Л. ГУЛЬКО: Нет, это хорошо. Это они выберут себе сами, ребята. Как только она становится, не пойдёт ли она как-то в сторону?
Н. СВАНИДЗЕ: Может и поёдет! А кто же ее знает? Она девушка самостоятельная.
Л. ГУЛЬКО: А наши интересы?
Н. СВАНИДЗЕ: Ну… Наши интересы… Наши интересы будут в том, что газ. Во-вторых, у неё с нами уже будет некая определенная игра. Это не значит, что она будет все время делать то, что мы будем от нее хотеть. Она же украинский лидер, а не российский.
Л. ГУЛЬКО: Нет, это даже премьер сказал.
Н. СВАНИДЗЕ: А у них свои интересы, они не всегда сочетаются с нашими. Тем не менее, в личном плане… Вот с Ющенко нам сложно договориться, потому, что мы сделали в своё время однозначную ставку, во многом, я считаю, бессмысленную в своей однозначности, на совершенно другого политика. И Ющенко нам этого никогда не забудет. Поэтому вот эта игра, которая у нас сейчас затеялась, такой флирток, который у нас затеялся с Юлией Владимировной, он ей тоже мил. Она, естественно, не будет никогда через нашу палочку прыгать по нашему заказу, но, тем не менее, и посылать нас куда подальше, она без повода не будет.
Л. ГУЛЬКО: Потому, что ее интересы есть и в России.
Н. СВАНИДЗЕ: Думаю, что да.
Л. ГУЛЬКО: И причем, абсолютно немалые.
Н. СВАНИДЗЕ: Она человек с многочисленными интересами и разнообразными.
Л. ГУЛЬКО: Она поддержала г-на Ющенко в его отношении к грузинскому конфликту. С одной стороны с нами…
Н. СВАНИДЗЕ: Как всякий серьёзный политик, она на нескольких досках играет.
Л. ГУЛЬКО: Хорошо. Тут есть много разных откликов, в том числе, в основном они касаются 1993 года, я не буду многие из них приводить для того, чтобы не вводить в уныние наших радиослушателей и телезрителей...
Н. СВАНИДЗЕ: Многие бы Вы и не успели.
Л. ГУЛЬКО: Да. Потому, что всё, что тут пишут, недостойно, в основных наших уважаемых радиослушателей и телезрителей, а не только нас с Вами. Но будем надеяться, что появятся какие-то здравомыслящие.
Н. СВАНИДЗЕ: Но я думаю, что не всё, что пишут, недостойно.
Л. ГУЛЬКО: Да. В Конституции есть механизм изменений. Кого убили возле Останкино, ознакомьте со списком. Я нейтральные беру. Остальные с фамилией Сванидзе и с многими восклицательными знаками я пропускаю немножко.
Н. СВАНИДЗЕ: Ну, с фамилией Сванидзе давно уже очень много связывают с восклицательными знаками. Я к этому привык.
Л. ГУЛЬКО: Особое мнение с Николаем Сванидзе, без восклицательных знаков, а может быть и с ними, мы продолжим после небольшого перерыва.
НОВОСТИ
Л. ГУЛЬКО: Продолжаем наше «Особое мнение» журналиста Николая Сванидзе. Давайте обратимся к вопросам, которые прислали на наш сайт. Владимир Ловчев, преподаватель из Казани: «Является ли реабилитация Николая Второго шагом к осуждению его палачей: Ленина, Сталина и пр.?»
Н. СВАНИДЗЕ: Вопрос очень хороший. Вы знаете, у меня к реабилитации Николая Второго очень непростое отношение, потому, что я считаю, что эта акция смешная.
Л. ГУЛЬКО: Почему?
Н. СВАНИДЗЕ: Я Вам объясню. Потому, что, во-первых, реабилитировать можно неправильно осуждённых. Николая Второго никто не осуждал. Его убили, расстреляли в подвале, вместе с женой и детьми и потом добили штыками. Просто так. Это было уголовное преступление. Имеет смысл реабилитировать тех, кого в тёмном переулке зарезали бандиты? Давайте мы их реабилитировать будем. Правильно это? По-моему, смешно.
Я считаю, это была совершенно бандитская акция, с которой началась цепочка кровавых массовых деяний коммунистического режима. Факт реабилитации сам по себе достаточно юридически забавен. Но при этом, если отвлечься от чисто правовой стороны и говорить о стороне моральной, то вероятно, в этом что-то есть. Потому что в глазах значительной части населения, всё равно, он был убит режимом, вроде как осуждён, хотя суда никакого не было. И реабилитация, да, прав автор вопроса, она означает, что давайте мы теперь спросим, а кто его убил? И каково наше отношение к тем, кто его убил?
А убит он был, как известно, по устному приказу Ленина, который был транслирован через Свердлова. Давайте зададимся вопросом. Свердлов вскоре умер от испанского гриппа. Ленин тоже через несколько лет умер, успев оставить тоже очень кровавый след о себе. Начиная с самого факта революции и Гражданской войны. Потом был Сталин. Не буду сейчас напоминать о том, что связано в нашей истории со Сталиным. Но задаться вопросом о легитимности режима, который существовал, советского режима, ленинского, сталинского, это долгий очень на само деле, спокойный, холодный должен быть разговор, с остуженной головой.
Это кстати к учебникам истории. Это разговор на эту тему. Режим был абсолютно нелегитимный, он и возник, как нелегитимный, и действовал, как совершенно бандитский режим, перебив многие миллионы людей. Я считаю, что эта достаточно нелепая в правовом плане реабилитация, она даёт возможность при желании, другой вопрос, что желания этого не будет, и я понимаю почему, потому, что если сейчас задаться этим вопросом, а был ли легитимный режим, этого не поймёт значительная часть нашего населения, в том числе значительная часть наших радиослушателей.
Л. ГУЛЬКО: Однажды хотели запретить коммунистическую партию.
Н. СВАНИДЗЕ: Вот! И потом отказались от этой идеи. Это слишком до сих пор такая стрёмная задача для нас, слишком острая полемика будет по этому поводу. И это чревато просто очень серьёзными политическими противоречиями в стране. Но я думаю, что когда-нибудь мы к этому придём, конечно.
Л. ГУЛЬКО: Там есть ещё один вопрос. Я, к сожалению, не помню, кто его написал, но помню смысл его. Вопрос в том, что Вы осуждаете кровавый коммунистический режим, но давайте посмотрим на царский, который был не менее кровавым. Вспоминают Ходынку…
Н. СВАНИДЗЕ: Ну, друзья мои, разве можно сравнивать! Ходынка – это случайность, трагическая случайность. Ну что, государь-император… Он не был крупной политической фигурой, он был приватным частным человеком, который любил свою жену и детей. Господь ему дал править Россией не вовремя. Каким же он был садистом? Он что, подписывал приказы на расстрел, как это делали Сталин и члены Политбюро. Как можно сравнивать Божий дар с яичницей?
Л. ГУЛЬКО: «Особое мнение» с Николаем Сванидзе. 363-36-59 – это наш телефон, по которому можно задать несколько вопросов Николаю Карловичу. Попробуем. Слушаем Вас!
СЛУШАТЕЛЬ: Алло! Здравствуйте! Это Андрей из Москвы. Скажите, пожалуйста, вот сейчас Николай Карлович сказал, что Николай ничего не подписывал. А Сталин разве подписывал какие-то бумаги?
Н. СВАНИДЗЕ: Да. Конечно. Сталин подписывал очень многие бумаги. Его подпись стоит на очень многих расстрельных документах.
Н. СВАНИДЗЕ: 363-36-59. Говорите, пожалуйста.
СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Андрей из Мытищ. Скажите, пожалуйста, как Вы считаете, если он не подписывал никаких документов, а пассивно взирал на ситуацию в стране, может, это ещё большее преступление?
Л. ГУЛЬКО: Видите как? Вот это вопрос!
Н. СВАНИДЗЕ: Если Вы считаете, что слабый человек, который упустил ситуацию из рук, и садист, который убил миллионы людей – это примерно то же самое, то это Ваша точка зрения.
Л. ГУЛЬКО: 363-36-59. Слушаем Вас.
СЛУШАТЕЛЬ: Алло! Здравствуйте. Я хотел бы следующий вопрос задать. Меня зовут Владимир, я из Рязани. Вы обсуждается режим коммунистический. Я тоже не его сторонник. Но все мои учителя, которых я очень уважаю, все люди, которые что-то строили, чем мы сейчас пользуемся и не ремонтируем, все это было создано при коммунизме. И очень много положительных вещей было. Какая-то мощь в армии… Почему это всё Вы опускаете и только негатив?
Н. СВАНИДЗЕ: Дело в том, что это очень большой период нашей истории. Период, в течение которого, естественно, любили друг друга люди, рождались дети, что-то строили, что-то косили, что-то сажали, и кого-то… Что-то выращивали. Естественно, жизнь продолжалась. Строили дома, в которых мы с вами живем. Нельзя сказать, что это была просто черная яма в истории. Из этого можно сделать вывод, что все было не так плохо. Но из этого можно сделать вывод, что не все было плохо в Кампучии при Пол Поте. Тоже кто-то рождался. А в Германии при Гитлере куча народу родилась! И дороги строили, и проблему безработицы решили. И «Фольксваген» появился, на котором ездит полмира до сих пор. Очень много чего было сделано при Гитлере.
Тем не менее, этот режим был осуждён. И попробуйте сегодня предложить какому-нибудь школьному учителю в Германии за что-нибудь похвалить Гитлера. Хотя бы вспомнить то, что я вспомнил. Он до середины рабочего дня не протянет на рабочем месте, его вынесут из школы вперёд ногами. Потому, что Германия осудила этот режим раз и навсегда.
Л. ГУЛЬКО: «Особое мнение». Николай Сванидзе. 363-36-59 – наш телефон. Слушаем Вас.
СЛУШАТЕЛЬ: Алло! Добрый вечер. У меня вопрос к Николаю Сванидзе. Василий. Он проставил НАТО, что это безобидная организация, как детский сад. А Ющенко и Саакашвили, они рвутся туда. А Маккейн говорит, что пускай только попробуют они сделать плохо Саакашвили, мы покажем!
Л. ГУЛЬКО: Вопрос-то Ваш в чём?
СЛУШАТЕЛЬ: Зачем они рвутся в НАТО? Они ищут там защиту?
Н. СВАНИДЗЕ: Василий, Вы не нервничайте так. Я вовсе не сторонник НАТО, мне просто… Я глубоко равнодушен к этой организации. Я не говорю, что она самая лучшая. Никакая она не лучшая. Это военная организация, которая появилась в годы «холодной войны». Я другое говорю. Я не говорю, что она хорошая или плохая. Я не говорю, что она безобидная. Я говорю, что реальной конкретной опасности физической она для нас не несёт. Так же, как не несут США для нас, а мы для них. То, что никто в здравом уме и твёрдой памяти, Василий, не собирается начинать войну. Ни одна держава против другой. Когда эти державы напичканы ядерным вооружением. Никто самоубийством покончить не хочет. Именно поэтому я говорю, что НАТО не опасно.
Л. ГУЛЬКО: Есть такая держава, как многие считают, тот же Иран. Если бы что, она бы!
Н. СВАНИДЗЕ: Я же говорил о тех, кто в здравом уме и твердой памяти. У меня к Ирану особое отношение. Я считаю, у Ирана будет ядерная бомба, это будет крайне опасно. И опасно это будет, к сожалению, не только для Америки, и не только для Израиля, но и для России, потому, что Россия к Ирану гораздо ближе расположена, чем Америка.
Л. ГУЛЬКО: У нас какие-то… Мы все-таки, как-то пытаемся то там санкции немножко притормозить, то там что-то заблокировать.
Н. СВАНИДЗЕ: Против Ирана? Здесь чёрт его знает, я МИД не возглавляю, как известно. Здесь есть свои соображения, которые имеют право на существование. Кто-то должен с ними разговаривать. Загонять Иран в угол… Ну, сделают они бомбу и озлобятся на всех. Так можно затормозить процесс через переговоры, а если загнать их в угол, то они железный занавес у себя построят и будут быстренько гнать ядерную бомбу. Воевать с ними никто не хочет.
Л. ГУЛЬКО: «Особое мнение». Николай Сванидзе. Спасибо всем, что читал, писал, звонил и слушал. Отдельное спасибо Николаю Сванидзе. До встречи. До свидания.
Н. СВАНИДЗЕ: Спасибо. До встречи.