Шод Муладжанов - Особое мнение - 2008-09-10

Э. ГЕВОРКЯН: Здравствуйте, это программа «Особое мнение», в студии Эвелина Геворкян, сегодня я буду знакомиться с особым мнением Шода Муладжанова, главного редактора газеты «Московская правда». Здравствуйте.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Это правда, здравствуйте.

Э. ГЕВОРКЯН: Наш номер телефона, на который вы, как обычно, можете присылать свои вопросы, комментарии, реплики, +7 985 970 4545, будем обращаться к вашим вопросам, которые вы также можете на Интернет-сайт «Эха Москвы» присылать. А я начну, у нас две традиционные, перманентные темы, это российско-грузинский конфликт, мы оставим эти вопросы, а пока тогда с самой горячей новости сегодняшнего дня. Конец света не случился, а вы вообще боялись этого?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Вы знаете, я давно занимаюсь журналистикой, на каком-то ее этапе занимался научной журналистикой, я был, заведовал отделом науки в «Московской правде». Был знаком, много общался с разными учеными, в том числе, и с атомщиками, с теми, кто занимался разного рода исследованиями, в том числе, ускорением частиц и т.д. Я, конечно, не специалист, но я примерно догадываюсь, о чем идет речь. Конечно, очень смешно было слышать относительно срочного образования или углубления черных дыр, проваливания Швейцарии, всего света. Это очень смешно, конечно. Это несопоставимые масштабы того, что нужно сделать, чтобы, не дай бог, это произошло. Понимаете, на самом деле, одна атомная бомбочка, а тем более термоядерная, может наделать делов гораздо больше, чем даже самый большой из тех, которые реально может построить, коллайдер.

Э. ГЕВОРКЯН: В том-то и разговор получается, что наука, с одной стороны, не можем ее никак ограничить, но когда-то эти самые бомбы изобрела, а сегодня этот безобидный 27-километровый тоннель, слухи, они же тоже откуда-то, дыма без огня не бывает.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Почему, что такое дым без огня, а про конец света сколько раз за время истории человечества было объявлено, что он точно состоится такого-то числа и в такое-то время, сколько раз это было? Слава богу, ни разу не оправдалось это. Нет, я думаю, что очень часто псевдоученые для надувания щек используют такие темы, во-первых. Во-вторых, полно паникеров, в-третьих, так случилось просто, что после трагических событий на Кавказе, в Закавказье точнее, ничего такого существенного не происходит, и надо какую-нибудь тему было взять, чтобы хоть немножко поистерить, немножко что-то такое, завести друг дружку, публику и т.д. Видимо, подвернулась эта тема с коллайдером.

Э. ГЕВОРКЯН: Это правда, что апокалиптические настроения, они периодически вообще возникают в разных сферах.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: У людей, видимо, много оснований для таких негативных или апокалиптических, действительно, предчувствий, они уцепились, в данном случае, за научный эксперимент.

Э. ГЕВОРКЯН: Хорошо, а, например, к таким лозунгам и крикам – нет росту цен на топливо – вы присоединились бы сегодня? Пикеты такие соответствующие в стране проходили.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Это не такая простая тема, как может показаться. С одной стороны, безусловно, абсолютный парадокс, я считаю, что это абсолютное безобразие, что страна, производящая нефтепродукты, страна, добывающая огромное количество нефти, продает собственным граждан бензин дороже, чем те страны, которые у нас эту нефть покупают. Это безобразие абсолютное. Но я должен сказать, что это, кстати, никто толком не объясняет, почему, все эти…

Э. ГЕВОРКЯН: Потому что мы продаем сырье, а готовые продукты покупаем, в основном, сами же и импортируем.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Бензин производят в Москве для москвичей.

Э. ГЕВОРКЯН: Значит, недостаточно.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: На нашем нефтеперерабатывающем заводе. Нет, не в этом дело. У нас просто система ценообразования, система налогов и пошлин, она не выстроена. Я, в том числе, в этой студии несколько раз поднимал, например, вопрос о стоимости газетной бумаги, наша газетная бумага на экспортном рынке стоит порой в два раза дешевле, чем на внутреннем рынке, наша же собственная бумага, производимая в Соликамске или в Кондопоге или в Балахне. Это парадокс, порожденный нашим, так до конца и не выстроенным капитализмом. То же самое касается бензина. Но я сам езжу за рулем, плачу за бензин, который заливаю в бензобак, мне противно смотреть на эти цены, я бываю в разных странах, вижу цены при их уровне доходов, граждан, скажем, европейских стран, сопоставимы, у нас, конечно, гораздо дороже бензин. Я уже не говорю о странах Южной Америки, которые нефтедобывающие, которые своим гражданам отпускают бензин по символической цене или в Эмиратах. Я думаю, что это очень плохо. Но есть другая сторона вопроса, а что будет, если бензин в нашей стране вдруг подешевеет.

Э. ГЕВОРКЯН: Если введут это самое госрегулирование, к чему призывают пикетчики.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, ввести госрегулирование означает прекратить рост или хотя бы его немножко упорядочить, немножко сократить этот рост. Я думаю, что, может быть, это и надо сделать. Но, скажем, резкое подешевление бензина – это опаснейшая вещь хотя бы уже потому, что, скажем, зона Москвы не выдержит более интенсивного движения автомобильного, чем оно есть сейчас.

Э. ГЕВОРКЯН: Вы думаете, кого-то останавливает цена на бензин?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Конечно, оно не останавливает владельцев дорогих джипов или хороших, вообще дорогих машин.

Э. ГЕВОРКЯН: Мне кажется, это такая необходимость, что будь то в регионах, где совсем другие доходы, люди все равно пользуются автомобилями.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я знаю лично многих людей, которые думают о том, сколько они сегодня проедут, на чем разумнее куда-то в другой конец города поехать, на машине или на метро, поскольку это приведет к затратам бензина. Я знаю таких людей и думаю, что их довольно много. Это во-первых. Во-вторых, я уже говорил как-то свое мнение, что наши пробки, в Москве, в частности, это, в том числе, среди прочего, следствие резко завышенных цен на жилье. Людям некуда инвестировать свои средние достатки. Те, у кого огромные доходы, они их инвестируют в покупку новостроек, их не отделывают, они стоят годами, как товар для того, чтобы их потом перепродать. Людям, которым хотелось бы улучшить жилищные условия, если у них средний заработок, практически не на что это делать. А деньги с неким запасом многие из них получают, в зоне Москвы, скажем. Получается, что жирок небольшой денежный, который у них образуется, им не во что вложить, в банки опасно, в валюту непонятно, в какую, купить даже маленький клочок земли на эти деньги невозможно, купить хоть какую-то квартиру для детей или улучшить для себя очень сомнительно. Они вкладывают в машины. Я думаю, что все-таки рост цен на топливо – это, с одной стороны, страшный негатив, с другой стороны, это отчасти в экологическом и в транспортном смысле сдерживающий фактор, потому что, понимаете, на мой взгляд, если ввести госрегулирование цен на нефтепродукты, будет происходить то же, что, скажем, с ценами на почтовые услуги. Они госрегулируются, но они растут со страшной силой.

Э. ГЕВОРКЯН: Какая-то анонимка к нам пришла, госрегулирование заключается в национализации нефтянки и выпинывании из России всяких ВР.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: А чем вам ВР не угодила?

Э. ГЕВОРКЯН: Самый качественный бензин продают, да?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Во-первых, я сказал, что сейчас можно говорить название компании или нехорошо это в эфире?

Э. ГЕВОРКЯН: Если мы перечислим несколько, не сделаем преференций каким-либо конкретно.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я вам должен сказать, что есть сугубо российские компании, которые в Москве продают вполне качественный бензин. Я в этом уверен.

Э. ГЕВОРКЯН: Да, я слышала как раз такие данные опросов разных.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: У меня просто на путях следования ВР нет удобного, я заправляюсь в другой компании, вполне приличной, слава богу. Но я сейчас о другом, национализация, на мой взгляд, это такая же беда, как приватизация. Это точно такая же беда. Нельзя этого делать теперь. Если уже допустили разгосударствление, по существу, всей системы энерго- и топливного обеспечения страны, нельзя сейчас брать и забирать, точнее, это все куда-то непонятно, потому что когда говорят, что это национализация, мне всегда хочется задать вопрос, это будет государственное? Оно будет государственное, а, значит, чье? В нашем случае, это что, означает, что я как гражданин буду как-то влиять на политику этих компаний или я что-то буду иметь от их прибыли?

Э. ГЕВОРКЯН: Очень вряд ли.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Это сильно вряд ли. Это значит, что произойдет просто передел, очередной передел собственности, какая разница, как называется человек управляющий, президент или совладелец, если он реально имеет все рычаги управления и все возможности дочерним аффилированным предприятиям за рубежом продавать по низким ценам энергоносители с тем, чтобы дельта между этой низкой ценой и реальной мировой ценой на нефть оставалась в этих аффилированных компаниях там, уходить, таким образом, от налогов на прибыль в России. Что, для этого надо быть обязательно владельцем или достаточно быть управляющим?

Э. ГЕВОРКЯН: Да, продолжая эту транспортную тему, здесь такая позитивная новость сегодня к нам пришла, президент Медведев лишил двух первых вице-премьеров, Зубкова и Шувалова, личных самолетов.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Какое горе, господи.

Э. ГЕВОРКЯН: В целях экономии, между прочим, это было сделано.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Вот теперь заживем, наконец, как следует, в этой стране. Сэкономили, денег нарыли.

Э. ГЕВОРКЯН: Как вы считаете, это против этих личностей интриги? Или это экономия?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Вообще беспредел, когда вице-премьеры какие-то имеют какие-то личные самолеты, а зачем они им?

Э. ГЕВОРКЯН: У нас пока пять человек так и останется, которые будут иметь личные самолеты.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я считаю, что достаточно в стране, чтобы один человек, президент страны, имел личный самолет, это правильно. Не потому, что западло ему летать вместе с другими гражданами, а потому, что могут быть экстренные ситуации, слишком сложная система обеспечения безопасности и т.д. Да, у него должен быть один или, может быть, на смену два самолета, это в мировых традициях, так должно быть. Премьер – это уже очень серьезный вопрос. В нашем случае, премьер тоже, видимо, должен иметь личный самолет, по сложившейся ситуации. А вот уже вице-премьеры, министры и т.д., а вы что, не знаете, практически все губернаторы имеют личные самолеты. Это тоже не секрет.

Э. ГЕВОРКЯН: У нас высшие чиновники, да, как здесь указывается, они…

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я давно спрашиваю, а зачем депутатам машины с мигалками, он куда опаздывает все время? Куда опаздывают какие-нибудь замминистра, куда они опаздывают? Куда помощники каких-нибудь вице-премьеров, куда они все время опаздывают? Зачем им мигалки, зачем им машины сопровождения? Пусть все стоят в пробках, это будет правильно.

Э. ГЕВОРКЯН: А то непонятно.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Это вопрос вполне риторический, я согласен.

Э. ГЕВОРКЯН: В Санкт-Петербурге сегодня парламент питерский открыл свое заседание как раз разговорами о российско-грузинском конфликте, по итогам было вынесено решение, что какие-то парламентарии поедут в Хельсинки представлять нашу позицию для того, чтобы как-то отстаивать там наши интересы. От этого и возникает вопрос, каким образом теперь еще, видимо, все региональные думы, все представители и регионов, и муниципалитетов будут за границей отстаивать наши интересы.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Люди, которые дорываются до кормушки бюджетной, они ищут всякие способы этой кормушкой пользоваться, самые разные. Кто придумывает какие-то фонды общественные, какие-то комитеты, комиссии, которые они возглавляют, палаты всякие, которые якобы влияют на принятие решений, хотя мы прекрасно знаем, как эти решения, кем они принимаются, как это делается. Совершенно неясно, как какая-нибудь палата или какой-нибудь фонд может иметь к этому отношение какое. Я повторяю, что, на мой взгляд, богатство нашего бюджета, оно немереное, конечно, богатство этого бюджета, оно вскружило голову очень многим людям, и они сейчас думают не о том, как что-то в лучшую сторону менять в стране, а о том, как пилить и использовать, осваивать эти бюджетные огромные капиталы, что с этим делать, вот их главная сейчас задача, главная их мысль. Я думаю, что все перипетии, скажем, в мире управления спортивной сферы в нашей стране именно с этим связаны, с огромными бюджетными деньгами, которые витают над образом Сочи 2014. Понятно, что идет драка, страшная драка за право контролировать эти потоки. Понятно, что думают не о развитии спорта в нашей стране, а о распиливании этих гигантских бюджетов.

Э. ГЕВОРКЯН: Здесь еще, глядишь, дай бог, перепадет непосредственно инфраструктуре региона, будут построены объекты, которые останутся, как говорят, потом, и отдыхающим, в том числе.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Это знаменитый спор, когда мэр одного курортного города говорит – у нас всегда был дорогой элитный курорт, он таким и будет, тут его президент поправляет – как так, у нас должен быть курорт доступный, для всех граждан. А потом, когда берут стоимость объектов, делят на несколько лет, когда эти объекты должны самоокупиться, выясняется, что стоимость гостиничного номера никак не меньше 200 евро в сутки будет. Хотел бы я видеть простого россиянина, который с семьей готов поехать по таким ценам, при наших ценах еще на авиаперевозки, при наших ценах на еду там в зоне Сочи и т.д., хотел бы я посмотреть на эту простую российскую семью, которая туда отдыхать поедет.

Э. ГЕВОРКЯН: Т.е. опять заграница дешевле.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Вы знаете, за границей есть спектр, там есть очень дорогие отели, есть дорогие курорты, есть доступные курорты, есть дешевые. И гостиницы на курортах разные и т.д. У нас ведь как получается, если все дорожает, так все дорожает для всех и всякое. Вы попробуйте, к вам, предположим, в Москву деловые партнеры приезжают, которых надо куда-нибудь поселить. Вы знаете, какие цены, бешеные цены в московских гостиницах? Мы не раз с этим сталкивались, если часто приезжают гости, дешевле даже по московским ценам купить какую-нибудь представительскую квартирку и держать для этих гостей, потому что это невозможно. Невозможно по таким ценам людей селить. Я не говорю про «Балчуг Кемпински» или «Мариотт» и т.д., это понятно, хотя этих же система гостиницы в других столицах предлагают цены ниже наших. Почему, кстати?

Э. ГЕВОРКЯН: Значит, есть возможность здесь, кто-то селится.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Потому что мы вошли в обойму таких стран с заведомо высокими ценами на все. Когда говорят, одни говорят, а вы знаете, что, по каким-то исследованиям, Москва – самый дорогой город мира, другой – нет, а я читал, что она на восьмом месте в мире и т.д. Это спор в пользу бедных, вернее, во вред бедным, потому что бедные, это как раз они и понимают, что на 8-м она месте, на 9-м или на 6-м, им все равно, потому что это очень дорогой город. Это слишком дорогой город.

Э. ГЕВОРКЯН: Я, опять же, позитив внесу. Видите, сколько сегодня позитивных новостей поступило. В городе Москве практически все парковки сегодня стали бесплатными. Остается только 15 легальных платных парковок, они, в основном, расположены на привокзальных площадях.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Вы за рулем ездите, нет?

Э. ГЕВОРКЯН: Нет, у нас есть семейный автомобиль, поэтому, да, у меня следует дальше вопрос, очень интересно получается, что если всего лишь 15 на огромный город платных легальных парковок, то это что следует?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Ничего не следует.

Э. ГЕВОРКЯН: Как ничего не следует? Давайте какие-нибудь хотя бы выводы сделаем практические.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Мы в завтрашнем номере «Московской правды», где, кстати, будет опубликовано большое интервью Алексея Венедиктова, в завтрашнем номере «Московской правды», почитайте, по-моему, интересное, так вот, в завтрашнем же номере «Московской правды» мы печатаем материал нашего корреспондента, иронический, который проехался по Москве сегодня с утра пораньше и посмотрел, что происходит. Вы знаете, с одной стороны, да, часть платных парковок потеряли обозначение платности и т.д., превратились в дикие парковки. Часть из них носит некий ведомственный характер и приписана как бы к каким-то учреждениям. Я не люблю это слово-паразит «как бы», но, в данном случае, это абсолютная правда, как бы приписаны как бы к ведомствам и т.д. Почему, непонятно. Якобы есть договора аренды, но в 99% случаев никакого договора аренды на эту площадку нет. Т.е. кусок проезжей части обозначается как ведомственная стоянка. Вы не можете там поставить машину, сейчас, одну секунду.

Э. ГЕВОРКЯН: Имеется в виду государственная какая-то структура или необязательно, ресторан, магазин?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Ресторан, офис, банк, любая, это не имеет значения. Теперь они будут это делать еще спокойнее, потому что они скажут – а как иначе, как мы можем работать? Раньше могли сказать – видите, платная стоянка, там и ставьте, или сделайте здесь платную стоянку, а теперь они говорят – платных стоянок нет, работать нам надо, вот мы это будем.

Э. ГЕВОРКЯН: Т.е. это что получается, что все эти рестораны и магазины даже до сегодняшнего дня, они незаконно просто куски земли огораживали?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Значительную часть из них нет. Понимаете, надо разделить стоянки, которые имеют отдельные площадки, выделенные с шлагбаумами, с разметкой специальной, где есть охранники, которые смотрят, как эти автомобили заезжают, как они паркуются, как они выезжают.

Э. ГЕВОРКЯН: У нас под окнами такая парковка есть.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Худо-бедно они приглядывают, чтобы в эти машины никто не лез, хотя на парковках бывают такие случаи, но все-таки реже, чем на улице и т.д. Это один вид парковок. А другой вид парковок, когда просто берется кусок проезжей части, обзывается платной парковкой, где даже снег зимой не убирают, где лужи страшные, где выбоины, где кто, как хочет, паркуется, каким хочет способом, но за это надо платить, понимаете, это очень большая разница. Стоянки должны быть оборудованы, т.е. они должны быть оснащены.

Э. ГЕВОРКЯН: Так если сегодня даже оборудованная стоянка, она превращается в нелегальную, если говорят, что их всего 15 штук по всему городу.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я бы хотел спросить, а кто когда посадил того милиционера, который крышует такую нелегальную стоянку? Покажите мне это уголовное дело. Вы понимаете же, что их крышуют, когда стоит знак – остановка запрещена, это крестик знаменитый, под этим знаком на глазах у стоящего в 50 м в стороне сотрудника ДПС люди за деньги паркуют, парковали до сегодняшнего дня автомобили. Сотрудник ДПС знает, что это незаконно? В курсе дела? Я несколько раз пытался, я их спрашивал, они говорят – знаешь, кто нам дал команду, чтобы они тут парковались, чтобы они тут работали, знаешь, кто, показывают вверх. Телезрители видят, куда я показываю, радиослушателям скажу, я показываю высоко вверх. И все. Т.е. это нормальный бандитизм, обычный. Так вот, превращение парковок в бесплатные, с одной стороны, лишает материальной базы многие банды, которые этим занимались. С другой стороны, в части случаев эти так называемые парковщики-нелегалы, они выполняли функции ГАИ, они регулировщиками работали. Они помогали как-то парковаться, выезжать с этих парковок и т.д. Благодаря этому многие не разбили свои машины и не поцарапали, не покарябали. Теперь, если их нет, то тогда это паркование в два, в три ряда, как у нас принято, при полном отсутствии гаишников, которые заняты совсем другим, они за ближайшим поворотом останавливают всех для проверки документов, из-за отсутствия аптечки штрафуют. Им вообще неинтересно, в два ряда стоят машины, в три ряды, у нас ГАИ не отвечает за организацию движения в городе, это общеизвестно. А раз так, значит, нет такой силы, которая бы обеспечивала нормальное, цивилизованное движение, в том числе, и парковку машин.

Э. ГЕВОРКЯН: Т.е. вы точно также не можете никакого решения, в данном случае…

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я думаю, что…

Э. ГЕВОРКЯН: Строить больше как раз-таки?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: У меня давно решение, но оно крайне непопулярно, я считаю, что ГАИ в нашей стране должно заниматься организацией дорожного движения, не досмотрами машин, не сопровождением всяких кортежей, не выдаиванием денег и поиском каких-то якобы выпивших водителей, для чего останавливают подряд двести машин вечером и т.д. Они должны заниматься регулированием движения в городе. Если ГАИ будет отвечать не за то, сколько штрафных квитанций они собрали, а за то, что, не дай бог, случилась пробка там, где для нее нет никаких объективных причин…

Э. ГЕВОРКЯН: Мы, к сожалению, у нас сейчас пробка в прямом эфире создается.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Не будем.

Э. ГЕВОРКЯН: Вынуждены, да, сделать паузу, вернемся в студию через пару секунд.

НОВОСТИ

Э. ГЕВОРКЯН: Продолжаем программу «Особое мнение», сегодня я, Эвелина Геворкян, общаюсь с Шодом Муладжановым, главным редактором газеты «Московская правда». Для нас эти пара минут перерыва пролетели как пара секунд, как я до этого оговорилась. Перед паузой вы рассказывали о том, что, в частности, ваша газета будет заниматься историей с парковками московскими, у вас в прошедшем номере была статья, которая называлась «Правда, не соответствующая действительности». Дальше в ней идет речь о том, что начальник правового отдела Росздравнадзора Гусенбеков на имя Татьяны Голиковой написал соответствующую бумагу, где в некотором смысле разоблачил криминальную схему, как чиновники наживались…

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Да, это статья Олега Султанова.

Э. ГЕВОРКЯН: …на патентах на медикаменты и т.д. Я вас как главного редактора хочу спросить, почему только так называется, что «Правда, не соответствующая действительности», разве суд доказал, что это правда? Может быть, действительно, этот человек просто какие-то…

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Если внимательно почитать, смысл понятен, что, с одной стороны, все нормальные люди понимают, что это правда.

Э. ГЕВОРКЯН: Что значит все нормальные люди понимают?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Дело в том, что все, кто имеет к этому отношение, эти схемы знают. Олег Султанов, который написал этот материал, он же не самый мудрый и не самый информированный человек в нашей стране. Он просто человек, который препарирует определенную информацию, полученную из определенных источников. Т.е. те, кто давал ему эту информацию, те, кто имеет дело с лекарственными делами в нашей стране, с лекарственными вопросами, они все знают, что это так и есть. Но мы не первый раз обращаемся к этой теме, постоянно нам отвечают, что это не соответствует действительности, потому что эти схемы настолько выгодны целым системам, целым структурам людей, которые касаются чиновников, которые касаются этих схем, что никто из них подтверждать это не будет.

Э. ГЕВОРКЯН: Это вполне логично.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: И никакие расследования не проводятся, реальные серьезные расследования. Получается, что доказать нам это нечем. Хотя все знают, что именно так все и происходит. Никто не опровергает это публично, потому что если это публично опровергнуть, то это будет основанием для возбуждения какого-то дела, поскольку чиновники понимают, что они должны отвечать за свои публичные какие-то заявления. Но и расследовать это тоже никто не хочет.

Э. ГЕВОРКЯН: Т.е. мы сейчас как СМИ должны посетовать?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: В патовой ситуации находимся. Но это, кстати, связано не только с лекарствами, то, о чем я говорил до перерыва о ГАИ, ведь это тоже не только мне понятно, все давно говорят, как же так, мы же ГАИ создавали, налогоплательщики платят не для того, чтобы они кортежи сопровождали, а для того, чтобы они нам на дорогах помогали безопасное движение организовывать. Путин какое-то время назад поднял вопрос, что у нас столько народу гибнет на дорогах, не должно же так быть. Точно также и по лекарствам, не должно так быть, чтобы стоимость лекарств удваивалась по ходу пути от производителя к потребителю. Нельзя такого допускать, чтобы бюджетные средства, выделяемые для поддержки больных, хронически больных, тяжело больных, пенсионеров, инвалидов, разворовывались просто со страшной силой, нельзя так, не должно такого быть.

Э. ГЕВОРКЯН: И страшно то, что поддельные клинические исследования, когда Минздрав одобряет те препараты, которые, может быть, того не достойны.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Все понимают, как это финансируется, что носятся чемоданчики, все кивают головой – ну да. Это ужасно, все говорят, это ужасно.

Э. ГЕВОРКЯН: И?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: И ничего не происходит.

Э. ГЕВОРКЯН: И?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Я повторю, что, к сожалению, какой темы ни коснись, в прошлый раз, когда я был в этой студии, говорили о ситуации в Грузии, тогда это было очень горячо и актуально, сейчас мы говорим о ситуации на дорогах, о ситуации с лекарствами, некомпетентность власти, власть не ставит на ключевые позиции серьезных, авторитетных, энергичных руководителей. На ключевые позиции ставят надежных, правильно осваивающих бюджет земляков, однокурсников и т.д.

Э. ГЕВОРКЯН: Вы прямо плавно перетекаете в мой следующий вопрос. Смотрим, двоюродный племянник Путина руководит ОАО «Согаз», 12.5% которого принадлежат другому двоюродному племяннику премьера. Об этом сегодня пишет газета «Ведомости». Говорится о том, что в 2004 г. Михаил Путин перешел в «Газпром» руководить, опять же, медицинским управлением, через которое, как утверждают источники газеты в «Газпроме», шли, в том числе, закупки медоборудования на сотни миллионов долларов в год. Дальше приводится в статье информация о том, что по закону, даже, в том числе, по новому закону о противодействии коррупции, которым сейчас Медведев занимается, обязанность госслужащего – декларировать доходы только на жену, на дочь и на сына, т.е. двоюродные братья, сестры и более далекие родственники в этот закон не попадают. Вам кажется это справедливым?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Это очень сложный вопрос, не такой простой, потому что…

Э. ГЕВОРКЯН: Потому что фамилия Путин?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Нет, вряд ли кто меня заподозрит, что мне сложно обращаться с фамилией Путин, я просто, понимаете, я принципиально уверен в том, что принадлежность к какой-то фамилии, к какому-то клану, к какому-то семейному древу совершенно не может ограничивать занятие человеком как государственных должностей, так и коммерческих должностей. Если он имеет какое-то родственное отношение к Путину, почему он не может занимать ту должность, которую он занимает, если он ее хорошо исполняет, эту работу, если он дорос в своем профессиональном каком-то развитии в своей карьере до этой должности, и пусть себе занимает. Меня вообще это не коробит. Понимаете, есть случаи, когда говорят – вот, она жена того-то, что это у нее столько денег, или он брат того-то, он стал министром, ну и что?

Э. ГЕВОРКЯН: Очень даже что, потому что мы смотрим на доходы этих людей, и возникает вопрос, опять же, только подозрения, ничем не доказуемые.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Вы знаете, это досужие разговоры. Если человек нарушил закон, какая разница, чей он родственник. Если он построил бизнес прибыльный и зарабатывает много денег, дай ему бог здоровья. Понимаете, преференции, скажем, незаконные преференции, незаконные, повторяю, преференции, это уголовно наказуемое дело.

Э. ГЕВОРКЯН: Вы в статье, только что мы перед этим говорили, написали о том, что незаконные преференции чиновники получали, это как-то использовали.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Там они, кстати, не родственники были. Я повторяю, что родственные связи здесь значения не имеют так же, как, знаете, в бандах, там армяне с азербайджанцами совершенно спокойно сотрудничают без проблем. Так и в коррупции, какая разница, кто кому родственник или не родственник, там другие причины, другие системы отношений. Это во-первых. А во-вторых, понимаете, мне кажется, что система, скажем, учета доходов, она вообще у нас совершенно не цивилизованная по одной простой причине, что когда мы все время говорим о сегодняшних доходах и т.д., забывают о том, что было совсем недавно время неконтролируемого и вообще спонтанного вброса гигантских денег в оборот за счет резких перепадов курсов и т.д., нелегального вывоза и ввоза огромных средств. Понимаете, мне кажется, что всерьез говорить о контроле за доходами чиновников, говоря о том, до какого колена их родственников надо отслеживать, мне кажется, что это бессмысленно. В нашей стране все равно коррупция и коррумпированная система, в том числе, и контроля, в том числе, и защиты интересов государства, она сильнее любого родства, круче и сильнее любого родства. Мне кажется, не в этом дело. Что касается того, что сейчас, конечно, всякие губернаторы, министры или, может быть, рангом чуть пониже чиновники берут взятки часто не деньгами, а возможностью для детей учиться в каком-нибудь Гарварде или возможностью, бизнесы забирают какие-то в виде взяток где-то, готовые бизнесы, туда сажают своих близких родственников, да, это есть. Но, понимаете, система, при которой граждан лишили возможности, по существу, влиять на состав властных структур…

Э. ГЕВОРКЯН: Или граждане сами добровольно себя его лишили.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Их лишили, они промолчали. Да, губернатор это делает. И что? Как мы можем на это повлиять? Любые публикации и т.д. приводят исключительно к судебным искам против СМИ. Власть вообще на это никак не реагирует ни разу.

Э. ГЕВОРКЯН: Т.е. в вашей практике не было такого, чтобы прокуратура возбудила уголовное дело, как это должно быть в законе по СМИ, после очередного журналистского расследования?

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Было и не раз, только потом эти дела тихо-тихо прекращались. Мы же знаем, как примерно это делается, они прекращаются, все эти дела по разным совершенно мотивам. Но понимаете, до суда такие дела почти никогда не доходят по той простой причине, что коррупция выстроена в вертикаль власти. Т.е. у нас коррумпированность так выстроена, как сама власть, что ни верхним, ни нижним невыгодно рушить это все. Нижним невыгодно, потому что тогда на них все это обрушится, вся эта пирамида, а верхним невыгодно, потому что тогда до них ничего доходить не будет. А когда это выгодно всей вертикали, какая разница, родственники, знакомые, земляки или однокурсники, не имеет значения.

Э. ГЕВОРКЯН: Это было «Особое мнение» Шода Муладжанов, гл. редактора газеты «Московская правда», с ним беседовала сегодня я, Эвелина Геворкян.

Ш. МУЛАДЖАНОВ: Счастливо.

Э. ГЕВОРКЯН: Спасибо вам большое, до свидания.