Леонид Радзиховский - Особое мнение - 2008-05-30

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Здравствуйте. Леонид Радзиховский – гость программы «Особое мнение». Добрый день.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Добрый.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Давай начнем с визита Путина во Францию с президентского приема, визита Дрюону и есть вопрос от переводчицы из Франции Тамары Байе: «Вы знаете, за что так Саркози уважает Путина? За то, что он сумел навязать свою президентскую власть. Саркози очень хотел бы быть этаким французским Путиным, но не получается. Во-первых, Саркози слабее Путина, а во-вторых, французы - не русские! Тут нет подобострастия, тут есть здоровое желание как можно быть наиболее полезным для своей страны. На данный момент-счет в пользу Путина. И это стимулирует Саркози. Вот поэтому, именно он принял российского премьера, хотя это противоречит протоколу. Это отметили все французские СМИ». Это отметили все французские СМИ.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Я рад, что Путин помимо многих своих других замечательных качеств еще способен стимулировать Саркози. Такой индивидуальный допинг для Саркози. Такое лекарство. Это приятно. А что касается визита во Францию и тем более визита Путина к Дрюону, может быть, Дрюон ему подарил какое-то особое уникальное издание «Трех мушкетеров», потому что у меня все время возникает ассоциация с центральной коллизией «Трех мушкетеров», мушкетеры короля, гвардейцы кардинала. И вообще, как известно, наличие двух властей…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - … проклятые короли пусть ему дарят.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Ну зачем же такое мрачное прилагательное.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - А дарить чужую книгу?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Она очень соответствует некоторым российским реалиям. Двоевластие: король, кардинал, свита короля, свита кардинала. Я не хочу сказать, что у нас дело дойдет до дуэлей в предместье Сен-Жермен, боже упаси, но тем не менее, действительно как-то две…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Между Следственным комитетом и Генпрокуратурой.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Это были бы серьезные дуэли. Как Толстой говорил: мы не на шпагах, а возьмем дубину народной войны и начнем друг друга гвоздить. Это серьезно будет. Я не хочу сказать, что у них две внешние политики, вовсе нет, разница незаметна. Но впечатление, что все-таки полторы внешние политики, вообще полуторапрезидентская какая-то республика у нас вроде бы получается. И это довольно все странно надо сказать, выглядит. То, что сейчас посол России в Вашингтоне снят, переведен в Москву, по всей видимости, получит повышение, станет зам. руководителя аппарата правительства. И вроде у нас получается два МИДа.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Нет, дело в том, что сегодня была сказана фраза, которую я особо выделяю. Юрий Ушаков будет работать в правительственной внешнеполитической структуре.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Очень хорошо, но до сих пор правительственной внешнеполитической структурой именовалось Министерство иностранных дел РФ.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Нет, можно иначе. Например, какой вариант. У правительства есть очень много проектов. Самых разных. Например, делаем газ. На пути трубы надо улаживать всякие проблемы. Вот этим будет заниматься Ушаков.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Может быть. Но если он это будет делать не в пределах того же МИДа, то возникает, по крайней мере, иллюзия. Журналисты любят придумывать, накручивать, острого хочется. Это естественное журналистское желание. Естественное человеческое желание. И нам будет казаться, что у нас две или полторы внешние политики. Может быть, это далеко не так. Фиг поймет при нашей закрытости, когда все происходит под ковром. Может быть, на самом деле это не так. Но впечатление такое. Кроме того, конечно, когда принимают премьера как президента, это тоже выглядит достаточно странно, по крайней мере, для России. А как тогда надо принимать президента. Как премьера что ли. Непонятно. В общем, вот это двоевластие, о не необходимости которого так долго говорили меньшевики, эти меньшевистские разговоры о двоевластии похоже, начинают реализовываться. Может быть это совсем не так плохо, многие говорят, что это замечательно. Все на свете замечательно, что это даст повод развитию разных ветвей власти, еще каким-то замечательным вещам. Может быть. Но некоторое такое впечатление возникает. Хотя благонадежные товарищи говорят, что это чепуха, ложь, поклеп, клевета, укажите, где расходится политическая линия Путина и политическая линия Медведева. Я не могу этого указать. Поскольку плохо вижу ту политическую линию. Поскольку эти политические линии весьма туманны, пойди, пойми, где они сходятся, где расходятся. Но впечатление, что некоторое полуторавластие существует, у меня есть. И вообще полтора МИДа, если это будет на самом деле, это многовато даже для такой большой страны как Россия. Ну может быть опять слухи преувеличены, в нашей заколдованной системе легко преувеличить и раздуть любые слухи. Если это не преувеличено, это плохо и, прежде всего, потому, что слишком много фальши. Самое неприятное как мне кажется в государственных делах, это когда накрутка. Два пишем, три в уме. Говорим одно, подразумеваем другое.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Но где свидетельства этого?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Нет. Ощущение такое есть. Даже то, что ты прочел. Будет работать в правительственной внешнеполитической структуре. Как-то мудрено. На мои бедные мозги – мудрено. Как-то это не евклидовская геометрия какая-то. Внешнеполитическая структура – понимаю – МИД. Другая – назовите. Как связана с МИДом. Подчиняется МИДу, не подчинятся. Независимая от МИДа внешняя политика.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Отдел внешнеполитических проектов правительства РФ.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Очень хорошо. Компетенция. Кому подчиняется. Каковы полномочия. Хотелось бы это понять. Я не министр иностранных дел, мне наплевать, у меня нет корпоративной…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Премьер подотчетен президенту и он перед ним отчитается.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - У нас очень часто подотчетность на бумаге и как-то забывают про овраги. Корпоративного интереса у меня в МИДе никакого нет. Если обузят полномочия Лаврова, я плакать не сяду. Пусть Лавров плачет. Но мне бы хотелось, чтобы была какая-то ясность. По возможности в этом вопросе. Если ее нет, если туман, опять намеками, экивоками, вы же понимаете, я бы не сказал, что это свидетельствует о том торжестве права, о котором у нас последнее время так много и мощно говорят.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Мы еще вернемся к правительству. Но я бы хотел достаточно актуальную тему на сегодня затронуть, которой Леонид Радзиховский посвятил огромную статью в «Ежедневном журнале». Зайдете. Прочитаете. Вопрос от Алексея, программист: «Леонид, Пожалуйста, прокомментируйте итоги выборов в Российской Академии Наук». Дальше Игорь, консультант по психодарвинизму, Москва, Россия: «Как Вы думаете, что я должен думать о намёке премьера Путина на мракобесие и лженауки? Спать не могу, всё думаю, и думаю, и думаю. И как это Гинзбург ещё во времена эвакуации в Казани думал об оружии и ждал 65 лет, что некто Путин придет на собрание академиков и назовёт вещи своими именами?» Там сейчас идут бесконечные трактовки, что он имел в виду под этими словами, но, честно говоря, не хочу в этом разбираться. Хочу услышать твое мнение об этих выборах.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Вообще смешно мне говорить об этих выборах и нам говорить. Все-таки Академия наук это узкоспециальная организация, где должны, по идее, во всяком случае, выбирать узких специалистов, значение работ которых понимают еще 10-12 человек. И когда об этом говорят в широкой прессе, то получается по-детски. Я читал много статей с идиотским стебом. Что вот, в Академию наук попал Кнут. А Дональд Кнут это крупнейший специалист по программированию, по компьютерам. И идиотский хохот над его фамилией это действительно такой детский уровень, детсадовский уровень журналистики. Но было несколько тем, которые действительно, к сожалению, доступны всем. Например, замечательная история с избранием Шредера академиком. Это конечно позор всесветный. И исключительный. Но с другой стороны пророков нет в отечестве своем. В Германии есть 5 академий наук. И Берлине, Мюнхене, Геттингене, Гейдельберге и еще есть Академия естествоиспытателей. И вот ни родна из них не оценила научные заслуги Шредера. А в далекой заснеженной России оценили. Может быть, немцы после этого поймут свою ошибку, исправят, изберут его в свои академии. Ишаева выбрали губернатора Хабаровского края. Я боюсь, что начнется просто соревнование губернаторов. Вот Лужкова трудно выбрать в АН, потому что слишком много отделений дрались бы за эту честь. Он философ, экономист, специалист по системному анализу. Он крупнейший градостроитель мира. То есть действительно много отделений просто конкурировали бы за право принять в свои ряды Юрия Михайловича. Но, тем не менее, я думаю, что губернаторы могут выстроиться за Ишаевым в очередь. Кстати, если уж в академию избирают людей, Ишаева за что выбрали? – за то, что он реально помогает чем-то академии в Хабаровске. Там есть дальневосточное отделение. Я думаю, что он действительно реально им чем-то помогает. Но в этой ситуации вообще академия могла бы проявить минимальное приличие и избрать своим иностранным членом господина Сороса. Который в течение почти 10 лет содержал из своего кармана российскую науку. Но естественно, такого безумного и постыдного шага…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - … подавали ли его и захотел ли он.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Я не думаю, не отказался бы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - У него довольно сложные отношения…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Если он содержал российскую науку, то я думаю, он не отказался бы войти в академию.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Он был вышвырнут отсюда с позором. Поэтому я не понимаю.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Поделом врагам. История с Березовским очень смешная. Борис Абрамович чудак конечно, исключительный. Он должен был быть счастлив, если бы его исключили. Он бы вошел в историю академии наук. Так никто не вспомнит, что он в ней был, а если бы его исключили, поломали устав… Но это такие мелкие анекдоты. Может быть, действительно Шредер просто поставил условие: я не войду в академию, которую позорит своим присутствием Березовский. Шредер и Ишаев такое условие поставили и решили исключить Березовского. Но это мелочи действительно смешные. Если же говорить в целом, то мне кажется, что это довольно печальная картина. Почему? – потому что Академия наук соединяет в себе несколько функций. Это Министерство науки, которое распределяет огромные деньги. Их бюджет сейчас уже 2 млрд. долларов. На минуточку. Это министерство, которое управляется менеджерами. Я не знаю, хорошие они менеджеры или плохие, не мне судить, но менеджер и крупный ученый это абсолютно разные вещи. Это с одной стороны. С другой стороны она же элитный клуб, в который по идее должны входить эдакие ученые чудаки, не от мира сего, которые сидят дома и чего-то на бумажке пишут, какие-то формулы вроде математика Перельмана, который естественно ни в какой академии не состоит, но который у себя дом сидит, от премии отказывается и так далее. Это две абсолютно разные категории людей. Бывают очень редко, когда крупный ученый и крупный менеджер в одном лице, Капица - классический пример. Семенов, Резерфорд. Но это редкость. У нас же в данный момент, конечно, это собрание директоров, собрание крупных чиновников от науки. И оно бы и неплохо было, действительно смешные проколы с этим Шредером, еще какими-то чиновниками. Бог с ним. Оно бы и неплохо было, но беда как мне кажется, заключается в том, что, я прощу прощения, я не компетентен, я не ученый, но может быть это неплохо в том смысле, что я могу со стороны посмотреть, у меня нет корпоративного интереса. Беда в том, что все очень хорошо, академия есть, а вот с наукой немножко хуже. Потому что если посмотреть объективный более-менее показатель как международные премии в высшей категории, их довольно много, то их получают российские ученые многие. Но работающие за границей. В США. Я только один пример приведу. Есть такая самая престижная в мире математическая премия. В Советском Союзе было две очень сильные научные дисциплины, это математика и физика. В основном теоретическая физика. Так вот, эта премия называется Филдсовская премия в честь Филдса, который на нее дал деньги. И ее имеют семь российских ученых. Это очень много. Больше только американских и французских. Из них 6 живут и работают в США, и только один тот самый чудак Перельман живет и работает в России. И аналогичная картина с другими премиями, премиями по физике и так далее. То есть то, что составляло действительно гордость российской, советской науки, эти серьезные теоретические дисциплины, эти школы, они в значительной степени уехали отсюда.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - А это какой-то удар, значит, география важна?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Для страны важна. Тут опять же можно сказать: ну и на кой черт они нужны. Допустим, есть страна Южная Корея, там вообще никакой науки нет. По крайней мере, фундаментальной науки. А экономика прекрасно развивается. Причем технологичная экономика. Так что разговоры о том, что наука это главный двигатель экономики и технологий это большое преувеличение. В Малайзии, в Южной Корее, да и в Китае большой науки нет. Масса китайских ученых серьезных, больших работают в США. Поэтому и черт бы с ней. Экономика может развиваться и без нее. У нас она правда плохо развивается технологичная экономика, но не потому что нет Академии наук. Академия есть, не потому что нет серьезных школ математики, теорфизики. Но мне кажется, что важность науки фундаментальной вовсе не в том, что она дает практические приложения в технологии, экономики и так далее. Она совсем другая. Она озонирует воздух в обществе. Русский ученый Вернадский придумал такое слово «ноосфера». То есть сфера разума. Это некоторая метафора. Тем не менее, в ней есть смысл. Когда в стране, в городе большая концентрация, критическая масса серьезных ученых, они в значительной степени озонируют общественную атмосферу. Ученые тоже разные бывают. Есть среди них подонки, интриганы, жулики, идиоты, обвешанные учеными званиями, сколько угодно. Есть крупные ученые, при этом омерзительные люди. В гитлеровской Германии были выдающиеся физики, просто нацисты по убеждениям. Но у ученых есть некоторое преимущество перед простыми смертными. Они привыкли опираться на логику, они привыкли оперировать фактами. Проверяемыми. И когда их много, когда они имеют какое-то влияние в обществе, это задает может быть не нравственный, но интеллектуальный ориентир. Если этого нет, то значительная часть этой ноосферы, этой сферы разума разрушена. И на этом месте выползает всякая дрянь. То самое мракобесие. Необязательно оно в форме колдунов, чертей, оно в разных формах бывает. Но, тем не менее, я считаю, что если у вас в стране уже есть серьезная фундаментальная наука, то терять ее это национальное преступление. Такое же, как уничтожить Большой театр. Ну и черт с ним. Приедет на гастроли другой театр. В чем дело-то? Ты часто был в Большом театре? Я вообще в жизни два раза. Вот Эрмитаж, ну продайте вы эти картины, кому они нужны. Приедут картины из иностранного музея, посмотрите. В Интернете посмотрите. Искусство принадлежит всему человечеству. На кой черт вам этот Эрмитаж. Продайте, купите что-то полезное. Неправильно это. Это разрушает какую-то часть той сферы культурной, интеллектуальной сферы, которая необходима стране.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Как говорит моя мама: твои слова бы да к Богу. Я только не понимаю, кто виноват в этом. Я так понимаю, что большинство людей науки покинули Россию в 90-е годы, когда здесь было совсем тяжело. Соросовское время. К кому сейчас обращены твои слова. Путин пообещал, что денег будет на порядок больше, стоп, дело не в этом. Что может сделать страна, вернее, что может сделать государство, как исполнительный механизм страны для того, чтобы люди не уезжали.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Многое может сделать. Но она быстрый эффект здесь рассчитывать нельзя. Потому что вы это дело за деньги не купите. Я приведу пример. Который я в своей статье приводил. У нас был такой действительно выдающийся супермирового класса математик Марголис. И все уехали. Многие его знакомые. А он оставался в Москве. И ему говорили: чего ты остаешься. С деньгами было паршиво, то, се. Он говорил: а чего мне деньги, на еду мне хватает, но Москва это уникальное место. Вот мехмат МГУ это такая штука, что я могу пройти по 4-м этажам, встретить пять нужных мне специалистов и все интересующие меня темы обсудить. Больше такого места в мире нет. Проходит несколько лет, он подает заявление, уезжает в США, становится профессором Йельского университета. Ему говорят: чего же ты уезжаешь. Он говорит: не с кем стало разговаривать. Делать мне тут нечего. Наука предполагает плотность среды. Критическую массу среды. Тогда эта масса удерживает людей в себе. Им хочется общаться друг с другом. Вообще большим ученым…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Как и в политике.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Да, большим ученым деньги не особо нужны по жизни. Им надо общение друг с другом. Вот от этого трения высекается искра. Эта искра дает жизнь науке. Если эта критическая масса распалась, их начинает тянуть в другую сторону. Деньгами вы это не купите. Посадив 9 беременных женщин и кормя их на убой, вы через месяц ребенка не родите. Надо создать несколько вещей, да, нужны деньги, нужна свобода интеллектуальная, которой абсолютно нет в нашей науке. Чем дальше, тем меньше. Министерство оно министерство и есть. Надо их холить и лелеять как в знаменитом анекдоте. В Англии спрашивают: почему вас такой замечательный газон, трава стоит, необыкновенные средства? Нет, средство очень простое – надо стричь и поливать. Стричь и поливать. И так 300 лет подряд.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Фурсенко, министр образования и науки предлагает повысить качество подготовки юристов. Сократив число юридических вузов и упразднив заочную форму обучения по этой специальности. Выступая в пятницу на конференции «Эффективность, законодательство и современные юридические технологии», министр отметил, что с подготовкой кадров в юридической сфере, к сожалению, на сегодня все обстоит неблагополучно.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Некомпетентен.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Почему? Что это за заочная форма обучения?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Конечно, вроде бы глупость заочная форма обучения юриста. С другой стороны от здравого смысла, ну вот мент как говорится, мент на земле. Он не хочет бросать свою работу, потому что ему деньги нужны. И вместе с тем ему хочется получить нормальное юридическое образование. И как ему быть? По-моему, это не так уж и глупо. Но я думаю, что Фурсенко не просто так это говорит.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Образование для чего получается, для того чтобы остаться в том же качестве или, например, для того чтобы стать…

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Начальником.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Начальником чего?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Ментовки. А потом может и прокурором.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Ментовки это одно, а прокурором это другое.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Согласен. Не знаю.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - 285 человек, которые сидели на твоем месте, адвокаты в основном, судьи говорят, это невозможно. Ты только что говорил об Академии наук. Вот это хождение по лестницам, разговоры друг с другом, с судьей, только в случае, если ты был адвокатом, понятно, почему, чтобы ты понимал, что такое защита. Что такое живой человек. Что это за заочное обучение?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Наверное, Фурсенко прав. Я в данном случае ничего не могу сказать. Тем более сейчас такое большое внимание к этому делу. Наверное, он с подачи Медведева это говорил. Наверное, прав.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Поддерживаешь?

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - От меня, слава богу, сие не зависит. Но звучит разумно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Идея. Просто идея. Опять из Парижа. Елена ле Жандр: «Тоталитарная власть может иногда лучше прокормить свой народ, чем демократия. Китай не знает продовольственных проблем, в отличие от Индии. А западные ценности потеряют свой смысл, если Европа не сможет наесться досыта. И это не гипотеза!»

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Чего-то больно философский вопрос.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - А я тебя заземлил с Путиным, Медведевым. Поэтому воспари.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Что значит, тоталитарная власть может лучше накормить свой народ. Вообще демократическая власть кроме Афин и последних ста лет, ее в истории человечества вообще не было никогда. Такие глупости как республика, что вроде бы связано с демократической властью, они были в Афинах, была относительно развитая демократия, довольно своеобразная была демократия в Риме. И последние сто лет. Нельзя сказать, что в промежутке людей очень хорошо кормили. Вообще демократия появилась на Западе, когда люди начали есть относительно неплохо. И так совпало, что в демократических странах уровень жизни выше. Где тут причина, где следствие, на эту тему много разных точек зрения. Естественно, что сторонники демократии и либерализма говорят, что вот видите, при демократии люди едят лучше, значит, это из-за демократии. Есть другая точка зрения, что это просто совпадает. Или даже наоборот, высокий уровень потребления, нажрался человек, начинает чудить, дурить, теперь ему права подавай. Теперь ему, сукиному сыну, хочется голосовать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - В основном второй вариант.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Желает лезть куда-то, давать свои идиотские советы президентам, премьерам и так далее. Лезет куда его не просят со своей сытой рожей. Наелся и трескается. Есть такая точка зрения. разные есть точки зрения. Что в Китае едят лучше, чем в Индии, это мне кажется довольно своеобразная позиция. Насколько я знаю, и там, и там очень по-разному едят. Чудовищный разрыв в уровни жизни, например, между Китаем прибрежным и основным Китаем. А как дело в Индии обстоит, плохо, наверное обстоит. Миллиард человек живет в Индии и полтора миллиарда в Китае.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - В общем, прямой связи не видишь.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Не вижу.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Это наш ответ Парижу. В Лондоне, это меня зацепило. Дело в том, что я такую историю написал, «маленький нестрашный Гитлер». Была такая история, когда в Киеве продавали куклу производства Гонконга, Гитлера со сменной головой. Мне это очень сильно не понравилось. У этого дела, оказывается, появились продолжатели. В Лондоне в галерее White Cube в пятницу открылась выставка акварели германского фюрера Адольфа Гитлера, на которой будет экспонироваться 13 работ нацистского лидера. Но не все так просто. Экспозиция называется «Будь Гитлер хипарем, как бы мы все были счастливы». Двое художников, что придумали. Под всей этой историей обязательно существует какая-то идеология. То есть продают сигареты, их дают тебе, но пишут: осторожно, рак. Так было сделано и здесь. Они показывают, что Гитлер был плохим художником и у него серые невзрачные работы, ужасные, депрессивные. Они их усовершенствовали. Например, серый пейзаж. Они нарисовали радугу. Что-то еще – нарисовали смайлики. И этим говорят: вот видите, только в голове такого бездарного человека как Гитлер, как художника, естественно закономерно родился этот людоед, который потом и так далее. И думаю, взять, что ли автомат и чуть-чуть подправить художников или это свобода творчества.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Да чудят. Я думаю, что они сами не больно даровитые. Художник сильно даровитый как мне кажется, привлекать к своей персоне внимание такими понтами едва ли станет. А художник не шибко даровитый. А чего, он и так попонтит. Бывают, безусловно, талантливые люди, скажем, Маяковский. Который первые 10 лет своего творчества привлекал к себе внимание исключительно понтами. Это бывает. Дали великий художник. И, тем не менее, уж чего-чего, а понты обожал. Но, как правило, все-таки сильно талантливые художники у них понты в какой-то другой форме. В форме их творчества. Поэтому мне кажется, что если эти чудики попытались на спине Гитлера в рай въехать, то это просто признак того, что, он-то, конечно, был плохой художник, вопросов нет, но и они я думаю не великие гении.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Это перформанс такой. Такая есть форма, стеб.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Чудики. Пытаются отстебаться. А вообще чтобы так много талантов было. Вот Нерон, он был певец, считал себя, по крайней мере, великим певцом…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Правда, заставлял всех других слушать. Известно, как.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ – Кстати, интересно, что Гитлер свои акварели не превратил в эталон для немецкой живописи. Он считал себя великим архитектором. И со Шпеером они перестраивали и Берлин и хотели весь мир перестроить в архитектурном смысле тоже. Но свои акварели он, кстати, как и Сталин, который писал стишки и не включил их ни в школьную программу, вообще они не считались эталоном поэзии. Вот сейчас есть отмороженные на всю башку товарищи у нас, которые с удовольствием цитируют стихи Сталина, находят в них какой-то глубокий смысл. Вот им бы соединиться. Что такое музей. Входит человек - акварели Гитлера, а вслух из репродукторов стихи Сталина. Это был бы кайф.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - И вход бесплатный.

Л. РАДЗИХОВСКИЙ - Естественно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Спасибо тебе большое. До свидания.