Леонид Млечин - Особое мнение - 2008-05-05

С. БУНТМАН: Добрый день. Сергей Бунтман ведет эту программу. Леонид Млечин здесь. Леонид, добрый день.

Л. МЛЕЧИН: Добрый день.

С. БУНТМАН: Ведь могут же, когда хотят! Честно говоря, я хранил молчание насчет тех виз, просто очень просил Виталий Леонтьевич Мутко (пока не решится все до полуфинала). Болельщики прибудут на матч британский, на финал Лиги Чемпионов с паспортом, а в паспорте – именной билет. Это уже проще пареной репы.

Л. МЛЕЧИН: Билет дороже паспорта. Замечательно, что это решили. Правда, на нас обрушится большое количество веселых британцев, которые зададут шороха.

С. БУНТМАН: Ну, извините: с визами или без виз!

Л. МЛЕЧИН: Это все равно.

С. БУНТМАН: Просто им там билеты бы не продали, если бы они в списках были в компьютере как фанаты-хулиганы.

Л. МЛЕЧИН: Ну, мне кажется приобщение к этому делу влияет сильно.

С. БУНТМАН: Ну, хорошо.

Л. МЛЕЧИН: Не хочу обижать футбольных болельщиков! Нет-нет-нет!

С. БУНТМАН: Дело в том, что просто интересно. Вот разумный ход: не то что симметричный ответ. Когда думают о том, как бы это сделать рациональнее – мне нравится вот такое «выкаблучивание». Вот, смотрите, здесь эта тяжкая история со всеми этими британскими советами, со всеми этими делами. И вдруг – хорошее решение. Придерживали его только потому, что непонятно было: из одной страны или из двух. Могла выйти «Барселона», т.е. Испания могла быть и Британия. И тут же все аргументы, все карты в руках. Есть определенные сложности у британского консульства в Москве, чтобы болельщики «Зенита» поехали на другой финал – Кубка УЕФА, куда вышел «Зенит». Вот здесь сразу: давайте, пожалуйста. Вот это, по-моему, честное соревнование.

Л. МЛЕЧИН: Замечательно. Вообще это надо все развивать. Между прочим, в британском посольстве получит визу очень просто, там очень интеллигентно это все происходит и очень быстро. Вот мы ездили снимать туда на неделю и получили визу на следующее утро.

С. БУНТМАН: А сейчас будет очень тяжелая ситуация в течение двух недель.

Л. МЛЕЧИН: Ну, понятно. Но я говорю о том, что вообще эти истории с получением виз, все эти сложности – как будто мы действительно все еще находимся за железным занавесом. Вот люди, которые по делу едут или к родственникам вынуждены так сложно получать визу. Вот мы сейчас получаем визу, чтобы ехать снимать в Германию. Там стоят огромные очереди. Там такие сложности: люди заполняют документы, чего-то нет. Такое мучение. А там смотришь в очереди: кто-то к родственникам едет или по делу, то есть не просто так даже путешествует. Это безумие, в сущности. Как разумно поступили в Европейском Союзе, убрав все эти границы.

С. БУНТМАН: Да, но а как же они зато ощетинились по периметру.

Л. МЛЕЧИН: Так надо стараться этот периметр расширить за счет себя.

С. БУНТМАН: Ну да. Да, конечно. Но мне кажется, что мало того, что у нас там отношения разные бывают с европейцами, но еще и 11 сентября и последующие события как повлияли на все это: на визы и аэробезопасность. Вообще до безумия.

Л. МЛЕЧИН: Конечно, ситуация ухудшилась. Я с вами абсолютно согласен. Но тем не менее все мои друзья, живущие в Прибалтике, журналисты, в один момент оказалось, что вся Европа перед ними открыта, и США, потому что им автоматически дают визу на 10 лет. В том числе – не граждане, т.е. те люди, которые не сдали экзамен языковой, не получили гражданство. На них тоже распространяется эта свобода передвижения. Конечно, надо приложить все усилия, чтобы граждане РФ тоже оказались (хорошо, пусть не обойтись без частокола) не вне этого частокола, а внутри него. Чтобы Европа была открыта для нашей молодежи, чтобы она могла учиться. Или – на спортивный матч в Англию, если они способны заработать, тем более для студентов, для молодежи.

С. БУНТМАН: Недавно, кстати говоря, о том, что касается денег замечательно объяснял один из болельщиков «Зенита»: как группа добиралась до Мюнхена. Просто буквально в воздухе нарисовал этот маршрут и рассказал, сколько это стоит. Хитроумными путями это может быть очень дешево.

Л. МЛЕЧИН: Так сейчас же появились новые авиационные компании, билеты на которые стоят очень дешево. Там нет бумажных билетов, там электронные билеты. Там не кормят в рейсе - ну нет проблем: это же не бог весть куда лететь. Они очень дешевые и доступные работающему человеку. Это важно, по-моему.

С. БУНТМАН: Здесь у нас обратная коллизия создалась в связи с трагическим случаем в Египте, когда в автобусе погибли и пострадали очень многие люди. Сейчас думают, кто за это отвечает. Все время размышляют об этом: кто отвечает, кто страхует, насколько ответственны сами туристы. Сейчас призыв международной организацией потребителей не пользоваться частью экскурсий именно автобусных в Египте, которые идут вечером, ночью. Не покупать те экскурсии, которые покупаются вне туров, проверять свою страховку. В прошлый раз, когда была серия катастроф в Египте, как говорит российский союз туриндустрии, это никак не повлияло, никак не подействовало. Поток увеличился. И поток, прельщенный именно очень дешевыми экскурсиями на месте, перевозками. Вот что с этим делать?

Л. МЛЕЧИН: Ну, у нашего человека есть такая бесшабашность: что обойдет, что чаша сия его минует. Думаю, что в принципе должны быть более жесткие законы в сфере потребления. Человек, который отправляется, условно говоря в Египет, должен быть осведомлен обо всех сложностях и трудностях, которые его там подстерегают. И с понятием страховки вообще какая-то странная вещь. Мы за эти бумажки платим деньги, мы на эти бумажки смотрим как-то не всерьез. Это серьезно должно быть, большие деньги, конечно. И тут человек каждый тоже должен понимать, что он должен о себе сам позаботиться. Но должны быть какие-то строгие правила, инструкции, требования к туристическим компаниям, которые должны ясно и четко осведомлять обо всех возможных опасностях, которые подстерегают. Ясно, что если ты условно говоря едешь в Данию, там тоже происходят ДТП, но меньше. Там транспорт в лучшем состоянии, дороги хорошие, водители хорошие. В Египте или каких-то других менее развитых странах опасности больше, и люди должны об этом знать. Нужно, что говорится, насильно об этом сообщать.

С. БУНТМАН: Олег нам пишет в связи с предыдущей визовой историей: «Вам нравится не то, что разрешили въезд без виз, а то, что Россия в очередной раз пошла на уступки. Надо было закрыть просто английских болельщиков. Как считаете?».

Л. МЛЕЧИН: Мне так это смешно! Какие уступки? Вот мы были в Лондоне, в центре – выставка российского искусства. Понимаете, не надо тратить из государственного бюджета никакие деньги на телевидение, на рекламные полосы в газетах, ни на какие-то мероприятия. Это говорит о России все. Вот лучшей пропаганды не может быть. Ну, болельщики хотя бы.

С. БУНТМАН: Отличный жест, Олег.

Л. МЛЕЧИН: Замечательный.

С. БУНТМАН: Это просто жест уверенной, сильной страны: «ребята, приезжайте – чего там будем мучиться».

Л. МЛЕЧИН: Конечно! Приезжайте, смотрите, играйте, наблюдайте, болейте вместе с нами, будьте вместе с нами! Боже мой! Даже странно, что у кого-то это вызывает такие чувства. Ну, ничего не поделаешь.

С. БУНТМАН: Есть люди, которым кажется: чем заносчивей мы себя держим, чем страшнее мы показываем «козу», тем лучше. Мне кажется, что сейчас это может быть. Вроде, деталь: два горячо любимых британских клуба приезжают в Москву на финал Лиги, приезжают с определенными льготами. Александр пишет мне (помните, с безопасностью англичан были какие-то инциденты): «Наши козлы [вот эти вьюноши, которые занимались избиением болельщиков, совершенно мирно сидящих] не полезли на серьезных фанатов, стати говоря». Эта не та категория, Александр. Если удастся избежать и установить порядок, то тогда (может быть, я брежу) серьезно задумаются, как решать визовые, обменные проблемы и британцы тоже. И последовательность таких ходов может привести к нормальной ситуации.

Л. МЛЕЧИН: Такие вещи в принципе о многом сами за себя говорят. Вот приезжают болельщики, их много. Это разные люди. Если все будет нормально, они вернутся с хорошим жизнеощущением, с хорошими рассказами. Снимется в определенной степени та напряженность, что-то снимется в напряженности между нашими странами. Радоваться надо этому, это прекрасно. А вот такая позиция – «мы идем на уступки» - очень о многом говорит в настроениях значительной части наших людей, тем более что эти настроения все время инспирируются и телевидением, и политиками нашими. Это весьма прискорбная вещь. Главное, что это идет вразрез с интересами страны.

С. БУНТМАН: У нас сейчас на другом конце Европы, в центре Евразии почти – на Кавказе – создается очень тяжелая ситуация, и мы каждую неделю об этом говорим. Абхазия – Грузия – Россия. В этом треугольнике - обмен нотами, выход из договоров по ПВО, полеты, сбивания, боевая готовность абхазских вооруженных сил. При этом увеличивается количество миротворцев. Вот уже не знаю, как из этой ситуации выходить. И в чем статус, например, российских миротворцев, когда они становятся явственно стороной. Я не говорю о том, в ответ ли Грузии или по собственной инициативе, но становится стороной конфликта.

Л. МЛЕЧИН: Очевидно желание всех трех сторон не только не погасить конфликт, а наоборот – использовать его во внутреннее благо. Все три стороны: и наше руководство, и абхазское, и грузинское – все считают, что им выгоднее градус этого конфликта поднять. Это, конечно, весьма прискорбно, потому что все ухудшается и ухудшается. Когда такая напряженность нарастает, рано или поздно ружье, которое висит, может выстрелить. И вот уже что-то стреляет. Понятны совершенно интересы всех сторон. Беда состоит в том, что все они настроены на конфликт. И никто не хочет отступать. Я бы, честно говоря, тоже хотел бы, чтобы наше правительство проявило мудрость. Потому что это правительство большой страны, более уверенное в себе, не так хлипко стоит на ногах, как абхазское или грузинское. Оно могло бы проявить больший разум или спокойствие и не подогревать эту ситуацию.

С. БУНТМАН: Что делать с миротворческими силами? Нужны миротворцы, нужно разведение сторон. По углам, хотя бы сейчас. Придержание неконфликтной ситуации до самого последнего момента, а может быть – предотвращение конфликта. Может ли Россия справиться с этой задачей сейчас? Не при желаемом, как Вы сказали, а при нынешнем состоянии ?

Л. МЛЕЧИН: Нет, при нынешнем состоянии никакого желания разводить нет, поэтому, конечно, они не выполняют роль миротворцев. Это очевидно. Конечно, такая участвующая сторона в конфликте – резко антигрузинский настрой. Конечно. Но в этой ситуации ставить вопрос об их замене нелепо, потому что и абхазская сторона не согласиться, а должно быть согласие всех сторон на миротворческий контингент. Поэтому я вот и хотел бы, чтобы наше правительство с большей осторожностью…

С. БУНТМАН: А международные миротворцы тоже без согласия с Абхазией - невозможно

Л. МЛЕЧИН: Там нужно согласие обеих сторон. Это невозможно, конечно. Тем более когда речь идет об ООН, то в ООН присутствует российский представитель, который, если ему не понравится, наложит вето на любую резолюцию. Поэтому замена сейчас миротворцев не представляется практически возможной. Просто я крайне сожалею о таком развитии событий. Оно может привести к нехорошим результатам.

С. БУНТМАН: К войне может привести? К столкновению серьезному?

Л. МЛЕЧИН: Да, к столкновению серьезному – может. Но о войне говорить не приходится, потому что там несопоставимые военные потенциалы, но к каким-то перестрелкам – может. Будет ужасно, если грузинские и русские солдаты прольют кровь в перестрелке.

С. БУНТМАН: Хорошо, предположим, они будут несколько в стороне держаться. Как сейчас держатся: явственно, а где и на словах. До сих пор, кстати, не ясен инцидент с первым самолетом. Если выдвинут вперед - абхазские вооруженные формирования будут с грузинскими.

Л. МЛЕЧИН: Уже есть заявления наших представителей официальных о том, что Россия в стороне не останется. Только так это можно понять.

С. БУНТМАН: Повернем и забудем о ситуации. Когда сильная держава говорит «мы в стороне не останемся», будь то накануне Второй мировой войны, кстати и Первой тоже, - это попытка бывает предотвратить конфликт. В этом ракурсе можно посмотреть на российскую позицию? Давайте будем объективными здесь.

Л. МЛЕЧИН: Я думаю, что телеграмма Николая Второго в Белград, что сербы могут не сомневаться в том, что Россия останется безразлична к их судьбе, сыграла, конечно, роковую роль.

С. БУНТМАН: Что же, надо было бросить сербов?

Л. МЛЕЧИН: Нет. Сербия чудовищно пострадала в Первой мировой войне, как и другие державы. После убийства эрцгерцога Фердинанда можно было договориться. Не так уж сильны были требования австро-венгерской империи по отношению к Сербии. Они были очень неприятны морально.

С. БУНТМАН: Напомните все-таки, какие.

Л. МЛЕЧИН: Они требовали, чтобы выдали им преступников, разрешили нести охрану посольства, еще что-то такое. Очень неприятно. Но если на одну чашу весов положить вот эти неприятные для Сербии требования, а на другую гибель миллионов людей, распад трех империй, ту катастрофу, к которой пришла Россия в результате Второй мировой войны, - лучше, пожалуй, было бы согласиться. Поэтому не всегда хорошо такое желание старшего брата броситься на помощь младшему. Может быть, он не прав. Не обязательно сразу бросаться, что сейчас всем голову оторвет. Иногда требуется спокойствие. Не надо давать младшего в обиду, чтобы его били, но иногда придержать за руку, если он сам очень заносится, тоже неплохо.

С. БУНТМАН: Но, с другой стороны, вот такой отказ в поддержке младшего брата и даже внучатого племянника, как с Чехословакией тогда, не приводил к желаемым результатам.

Л. МЛЕЧИН: Вторая мировая война – другая ситуация. Там мы имели дело с чудовищной силой, которая хотела всех уничтожить. Там совершенно другой подход. Там, конечно, требовалось сплочение всех антифашистских сил. Это совсем другая ситуация. А сейчас мы имеем дело с обычными геополитическими противоречиями разных стран. Это совсем другая игра. Мне представляется, что более спокойная позиция была бы на пользу, потому что не дай бог там начнет проливаться кровь. И опять будем потом взвешивать: вот здесь чуть-чуть бы нажали посильнее на какое-то самолюбие; чуть-чуть пожертвовали самолюбием, сели и поговорили, а здесь – столько людей погибло.

С. БУНТМАН: Не поздно ли?

Л. МЛЕЧИН: Никогда не поздно остановиться, задуматься и попытаться договориться. Причем я должен сказать, что для сильного мужчины отступить иногда – совсем не болезненно. Вот слабенький, маленький никак не может отступить, потому что он на этом стоит. А большой, крепкий, уверенный в себе может даже этим сделать приятно этому маленькому и хорошо. Но это – такие мечтания, потому что на сегодняшний день руководство всех трех сторон нацелено наоборот на конфликт, потому что каждый преследует свои внутриполитические цели и уверен, что так и надо действовать. Саакашвили, конечно, очень нужен конфликт. Абхазии нужен конфликт, потому что он точно поможет ей получить полномасштабную российскую поддержку уже такую окончательную. А в России господствующее – личное раздражение от позиции Грузии. Я думаю, что это личное.

С. БУНТМАН: Вот смотрите. Кирилл из Москвы пишет: «Леонид, не преувеличивайте самостоятельность абхазов. Они поддержат любое решение России, в том числе и от Российской Федерации на интернационализацию миротворцев». О том и речь, по-моему.

Л. МЛЕЧИН: Позволю себе не согласиться. Я сейчас занимаюсь историей холодной войны, что так называемые «государства-клиенты» (очень, конечно, нелюбезно выражаюсь) очень часто заставляли своих сюзеренов (крупные, великие державы) поступать не так, как они хотели. В частности, Северная Корея или Восточная Германия заставляли советское руководство поступать вовсе не так как ему хотелось. Тут такой случай, когда хвост весьма успешно управляет собакой. Только кажется, что в отношениях между крупной державой и малой всегда подчиненность. Нет, нет! Это такая ассиметричная взаимозависимость. И небольшая страна всегда получает очень большие возможности влияния на крупного партнера, потому что говорит: ты защищай меня, тебе деваться некуда, ты от меня зависишь. И есть эта зависимость, потому что ты должен доказать, что ты никогда не бросишь этого маленького друга в беде, потому что если ты его бросишь, больше тебе никто не доверяет. На кону твоя репутация. Вот сейчас для наших руководителей на кону их репутация. Они считают, что ни в коем случае нельзя ущемить интересы Абхазии, потому что тогда решат, что Россия слабая, что России нельзя доверять, что у России союзники ни на что не могут рассчитывать. Это уже в истории было. Как раз послевоенная история это показывает. Было и Соединенными Штатами, а не только с Советским Союзом.

С. БУНТМАН: Их тоже провоцировали.

Л. МЛЕЧИН: Конечно! У них большие державы это часто делали и заставляли поступать совсем не так, как хотелось.

С. БУНТМАН: Я знаю много примеров и в Латинской Америке, и в Центральной Америке.

Л. МЛЕЧИН: Конечно! повсюду так. И в Азии, например, с Тайванем.

С. БУНТМАН: Очень показательная история того же самого, который вертел, как хотел, но он довертелся.

Л. МЛЕЧИН: Бывает так, бывает, конечно, по-всякому. Но тут надо понимать, что это вовсе не означает, что Абхазия ходит по струнке у Москвы.

С. БУНТМАН: Вот очень коротко здесь, может быть таким полуобзором: такая ситуация может существовать и внутри большой страны. Мы видим последние события, конфронтацию в Чеченской Республике. Здесь я не считаю уже, что Москва – самая сильная сторона здесь.

Л. МЛЕЧИН: Можно условно говорить. Конечно, сложные взаимоотношения между руководителем Чеченской Республикой и Москвой. Они очень сложно складываются. А между Зязиковым и Москвой тоже, поскольку сделано было все, чтобы Ингушетию возглавил Зязиков. А теперь согласиться с его уходом – значит признать неточность своего выбора.

С. БУНТМАН: Но это уже о взаимоотношениях с самим собой. Там нет такой фигуры, как Кадыров, которого можно опасаться и бояться с ним играть во всякие штучки.

Л. МЛЕЧИН: Я не думаю, что кто-то опасается Кадырова.

С. БУНТМАН: Может быть, напрасно.

Л. МЛЕЧИН: Вы знаете, нет. Я думаю, что без поддержки России он не продержался бы долго. Тут другое: на него сделана ставка, он взял на себя определенные обязанности, и он их выполнил. Надо сказать, что он свою часть обязательств выполнил.

С. БУНТМАН: Вообще – да.

Л. МЛЕЧИН: Все, тогда, друг мой, выполняй ты. Если ты не выполнишь – значит, получается, ты ненадежный партнер.

С. БУНТМАН: Почему ты держишь мне какой-то противовес тогда?

Л. МЛЕЧИН: Конечно. Поэтому если я присылаю в Москву опергруппу – ты мне не мешай. И никто не мешает. Я уверен, что никому в Кремле не хотелось, чтобы в Москве так расстреливали, но что делать?!

С. БУНТМАН: Что делать. Мы продолжим через пару минут. Программа «Особое мнение» с Леонидом Млечиным.

НОВОСТИ

С. БУНТМАН: Пока мы тут с Вами о политике говорим, о разных вещах, справедливо совершенно нам замечают слушатели, что какая-то одна из основных забот – грядущий продовольственный кризис. У нас это выразилось в локальной ситуации: решении, грубо говоря, о замораживании цен, об опускании цен сейчас на продукты и легкие такие высказывания, например того же Миронова, который говорил: пока мы сельское хозяйство вообще не преобразуем, и не такие скачки могут быть. В чем он не так не прав, как мне кажется.

Л. МЛЕЧИН: Вообще в повышении цен на продовольствие есть, как ни странно, один неплохой поворот. Рост цен дает возможность для производителей продвинуться вперед. Так когда-то произошло после кризиса 1998 года: отечественные производители продовольствия получили шанс. Теперь у них есть еще один шанс. Между прочим, тогда замораживание цен, конечно, губительно было для производителя. Производитель сейчас имеет возможность повысить свою продуктивность. Это хорошо, так как кризисы всегда происходят. Это решается просто: как только подскакивают цены, становится выгодно производить, производство растет, происходит стабилизация определенная. Беда состоит в том, что у нас очень много людей, которые совсем бедно живут. Для них повышение цены на продовольствие – губительно. Но решение этого вопроса лежит не через попытку заморозить цены, потому что это губит производство на корню, а через адресную, как говорят, помощь. Не всем помощь, потому что у нас достаточно теперь людей, которые смогут купить продовольствие и после повышения цен. Им не надо помогать, они хорошо зарабатывают. А есть люди, которые не могут заработать - им надо помочь. А мешать производителям быстро развивать производство и покрывать эту недостачу не надо.

С. БУНТМАН: Как помочь? Есть Закон 122, когда произошла монетизация льгот. Выдавать карточки? Или делать баснословные скидки на некоторые виды продуктов, как в Москве по социальной карточке москвича. Я сейчас фантазирую, но скажите, как адресная помощь может осуществляться? Пионерами с заказами?

Л. МЛЕЧИН: Мы не единственные на земле, кто с этим сталкивается. В Соединенных Штатах покупаешь себе что-нибудь поесть в гастрономе, а рядом дама средних лет с детьми расплачивается продуктовыми талонами. Сдачу, кстати, получает наличными деньгами. То есть семьи, люди, которые не очень хорошо зарабатывают, получают талоны на продовольствие. Они как деньги, не хуже денег, они абсолютно равнозначны. На них покупают себе продовольствие. Вот это сделать – не сложно.

С. БУНТМАН: Сейчас начнется: главы семей, записные алкоголики, будут покупать на 153 талона буханку хлеба, а на остальное будут покупать выпивку.

Л. МЛЕЧИН: Есть и такое, сталкиваемся с этой проблемой. Сталкиваемся и с другой, что люди всегда скрывают свои доходы, невозможно определить. Вот человек, владелец поместья, числится безработным, чтобы только пособие не получать. У нас есть это. И составителям списков будут давать взятки.

С. БУНТМАН: Посмотрите списки похищения Porsche Cayenne - сколько там безработных.

Л. МЛЕЧИН: Конечно! но это часть какой-то нашей общей жизни. Я это к тому, что нельзя решить одну проблему.

С. БУНТМАН: Да, Леонид, но это становится частью большой, мировой проблемы вообще. Произошло несколько важных событий. Произошло очень важное событие в Китае и в Индии.

Л. МЛЕЧИН: Значит, стали больше есть! Это хорошая весть!

С. БУНТМАН: Да, стали больше есть. Китайцы узнали, «что такое сыр», как говорили во Франции перед этим годом. Сыр и молоко – все взлетело.

Л. МЛЕЧИН: Знаете, на все надо смотреть позитивно.

С. БУНТМАН: Но еще там в сельском хозяйстве происходит истощение земли. Происходят очень серьезные вещи.

Л. МЛЕЧИН: Это не самое важное. Самое важное, что увеличился спрос на продукты. Это хорошо! Значит люди стали лучше питаться. Это прекрасно! Это стимулирует сельское хозяйство. На протяжении очень многих лет сельское хозяйство плохо развивалось. Вот почему оно плохо развивалось в странах третьего мира? Потому что западные державы отправляли в порядке помощи им дешевое продовольствие, которое потом подавляло местных производителей. Они это делали из хороших побуждений, они им помогали. Продовольствие в странах Запада очень дешевое, супердешевое. Оно выбрасывалось на рынке в качестве помощи по дешевой цене и губило производителя. Ведь искусственно сдерживалось развитие сельскохозяйственного производства в Европе и Северной Америке – слишком много продовольствия не производили. Поэтому я не вижу ничего страшного. Этот кризис сейчас достаточно быстро, как это происходило, перевернет картину в сельскохозяйственном производстве, стимулирует производство новое. А развитие агрокультуры происходит мгновенно. Мальтус предсказывал, что люди умрут, потому что земля перестанет рожать давным-давно. Но все эти прогнозы не оправдались, потому что агрокультура развивается очень быстро и земля может прокормить достаточное количество людей.

С. БУНТМАН: А то, что сейчас огромные цены на энергоносители, производство, перевозка и доставка становятся все более и более дорогим делом сейчас? А параллельно с этим идет попытка производства биотоплива, которое отнимает и сельскохозяйственную часть. Вот здесь очень многое. Плюс еще последнее: попытка международной договоренности создать (как ОПЕК) «рисовый ОПЕК» в связи с ограничением на экспорт тех же Индии и Китая. Тут много кризисных явлений.

Л. МЛЕЧИН: Конечно, сошлось всего много, как всегда бывает в момент кризиса. Нас ужасно радует, что цены на нефть высокие, мы с этого живем. Нас ударит это высокими ценами на продовольствие. Не бывает так, что одно счастье только: где-то счастье – где-то несчастье. Мы это сейчас в полной мере тоже ощутим. Я просто против таких ужасных предсказаний, что все, катастрофа. Абсолютно ничего этого не произойдет, ни один из ужасных прогнозов. А я должен сказать, что их даже на моей памяти было немало: в 1973 Римский Клуб предсказывал катастрофу в ближайшее время – не произойдет. Будет период, конечно, роста цен на продовольствие, пока мировая система с этим не справится. Просто я говорю о том, что применительно к нам нужно сейчас позаботиться о том, чтобы ситуация эта помогла бы отечественному производителю выгодно продать свой товар. В том числе – продавать за границу. Не дай господь сейчас ввести экспортные пошлины на продовольствие, потому что это им подорвет все. А цены – не снизит. Пусть они продают сейчас, пусть производят, становятся на ноги. Потом эта ситуация стабилизируется, но мы будем иметь хорошо производящий сельскохозяйственный сектор. А помогать повторяю, надо только тем людям, которым реально надо помогать.

С. БУНТМАН: Виктор запрещает нам связывать рост цен на продукты с тем, что в Индии и Китае стали есть сыр и пить молоко. Наверное, Виктор думает, что это происходит только в соседнем универсаме или лавочке. Это показывает, что все связано в мировом процессе. России надо принимать какие-то меры. У нас есть счастье, у нас есть нефть и газ. И у нас есть несчастье: достаточно серьезное сейчас повышение цен на продовольствие. Можем ли мы это счастье с несчастьем чуть-чуть перевить?

Л. МЛЕЧИН: Я повторю: вопрос состоит в том, чтобы оказать помощь тем, кто в ней реально нуждается, но не попытками сдержать цены, из одной области вывозить продовольствие. Вот это безумие приведет к тому, что продукты исчезнут.

С. БУНТМАН: То есть безумие – это изоляция?

Л. МЛЕЧИН: Изоляция, пошлины. Конечно. Это все очень приятно звучит: я заморозил цены, се, ребята, живите, с моей областью у вас все будет. Это – катастрофа.

С. БУНТМАН: Леонид Млечин. Мы встречаемся по понедельникам. В следующий раз – уже с новым президентом, с новым правительством. Все хорошо. Почти новый год! До следующего понедельника. До свидания.