Шод Муладжанов - Особое мнение - 2008-02-20

О. ЖУРАВЛЕВА – Добрый вечер. Это программа «Особое мнение». У нас в гостях сегодня Шод Муладжанов - главный редактор газеты "Московская правда".

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Здравствуйте.

О. ЖУРАВЛЕВА – Мы начнем с последних новостей, которые были за неделю. И в частности международные вопросы к вам тоже обращают, несмотря на то, что газета вроде московская. Вячеслав Матвиенко по Интернету прислал вопрос: «Скажите, а есть ли в России сторонники независимости Косово? А то все как-то единым строем встали на защиту Сербии. Ведь есть же разумное объяснение со стороны Запада, с которым трудно не согласиться».

Ш. МУЛАДЖАНОВ - От кого мы Сербию защищать должны. От косовских албанцев. Я думаю, то они сами должны разобраться, во-первых. А во-вторых, есть ли в России сторонники отделения Косово, может быть, и есть. Наверное, есть.

О. ЖУРАВЛЕВА – А вы к ним относитесь?

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Я не отношусь ни к сторонникам, ни к противникам. Я считаю, что это не наше дело. Потому что если наше дело отделение Косово от Сербии, то, наверное, дело американцев и всех остальных, - отделение Южной Осетии от Грузии, Приднестровья - от Молдовы. Тогда надо признать, что все должны во всем участвовать. Я согласен с той мыслью, что территориальная целостность страны это внутреннее дело данной страны. Если нет внешней агрессии. В данном случае внешней агрессии, на мой взгляд, нет. Во всяком случае, сейчас ее точно не было. А дальше это дело внутреннее. Если мы столько лет смотрели, как по существу Косово шаг за шагом отдаляли от Сербии, мы достаточно спокойно на это реагировали, почему мы сейчас должны так резко и жутко возмущаться по поводу закрепления того, что давно существует на самом деле.

О. ЖУРАВЛЕВА – Сербия, тем не менее, все-таки протестует.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Пусть себе протестует. Правильно делают. Это их государство. У них есть свое мнение, свое недовольство, свое возмущение. Мы можем их вполне в этом поддержать. Потому что они наши братья и так далее. Замечательно, мы их поддерживаем. Не более того. А другим они не братья, и никто. Они их не поддерживают.

О. ЖУРАВЛЕВА – Многие говорят о том, что это все провоцирует какое-то мировое волнение и раскол в рядах…

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Какой раскол?

О. ЖУРАВЛЕВА – Одни поддерживают, другие нет. Все играют друг против друга.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Любой вопрос может так спровоцировать. Любая серьезная проблема может так спровоцировать раскол общественного мнения мирового. Ну и что?

О. ЖУРАВЛЕВА – То есть вы не видите в этом никакой угрозы и для России…

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Я считаю, что закрепили то, что де-факто уже несколько лет существует, и существовало достаточно спокойно и в мире из-за этого ничего не рухнуло, ну что теперь делать. Да, может быть это и плохо. Но мне кажется по сравнению с разрушением Советского Союза в августе 1991 или после августа, отделение Косово от Сербии гораздо меньший удар по мировому устройству. И разрушение Югославии, разделение на несколько государств, конечно, гораздо больший был удар по мировому устройству. Ну, ничего, мир устоял.

О. ЖУРАВЛЕВА – То есть и дальше все будет хорошо.

Ш. МУЛАДЖАНОВ – Думаю, ничего страшного не случится.

О. ЖУРАВЛЕВА – Тогда сразу разберемся со всеми мировыми новостями. Прежде чем подобраться к нашим внутренним. У вас есть какое-то ощущение, я много сейчас читала в разных местах по поводу заявления Фиделя Кастро, все-таки эпоха, Кастро уходит в отставку. Это что-то вообще невероятно. Он должен быть всегда, как все привыкли. Вроде нам тоже до Кубы дела давно нет. Но тем не менее.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Сказочный герой в принципе. Дело в том, что я довольно давно последний раз на Кубе был. Все-таки сравнительно недавно. Не 15-20 назад. Видеть нищей и грязной страну, которая должна была бы процветать по всем меркам, конечно, больно. Потому что это действительно нищая, грязная, на мой взгляд, морально, морально не совсем точное определение, волевым образом опустившаяся страна. То есть это страна, потерявшая чувство собственного достоинства по большому счету.

О. ЖУРАВЛЕВА – Странно, а многие говорили наоборот, что кубинцы такие какие-то свободные, внутренне раскрепощенные люди.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Они свободные как свободны не нищие, как свободны бомжи, извините.

О. ЖУРАВЛЕВА – Которым нечего терять?

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Я не хотел бы никак обижать кубинский народ. Это уважаемые, действительно талантливые, красивые очень люди, но жить так, как живут они, когда шоколадка это лакомство, когда джинсы это предел мечтаний и так далее, в стране, которая должна была бы процветать, где великолепная природа, красивейшая, где замечательный климат, где курорты, которые могли бы их озолотить просто, на мой взгляд, это недостойно такого великого по-своему народа.

О. ЖУРАВЛЕВА – Говорят, что сейчас после отставки Кастро все надеются, что наступит либерализация…

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Не думаю, что это резко произойдет. Мне кажется, у них происходит то, что в Советском Союзе происходило в начале 80-х годов. После смерти Брежнева.

О. ЖУРАВЛЕВА – Там был долгий очень срок.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Не долго, некий промежуточный период, когда старая правящая команда какое-то время еще подержит власть, но падение или смерть, или уход в данном случае от власти долговременного правителя обязательно провоцирует резкое обострение волны новых каких-то идей, новых движений, новых людей. И обязательно через некоторое время, может короткое, может чуть более длинное обязательно эта волна сметет старую власть. Необязательно совершенно, что там будет переворот или что-то такое. Может быть и реформаторским путем они пойдут. Может каким-то еще. Но мне кажется, что через короткое время там действительно власть переменится. Но не сразу.

О. ЖУРАВЛЕВА – Сначала будет брат Фиделя. Потом друг брата Фиделя.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Не думаю, мне кажется, что дальше преемника уже не будет. Дальше будет некое обновление власти.

О. ЖУРАВЛЕВА – Тогда перейдем к нашим делам. Потому что у нас тоже получается, преемственность власти осуществляется приблизительно таким же путем. Один уходит в отставку.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Слава богу, не брат.

О. ЖУРАВЛЕВА – Значит, брат по разуму, по взглядам.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Слава богу, не 70-ти, я не помню Раулю 75-76.

О. ЖУРАВЛЕВА – Да, но у них-то есть шанс, что все переменится лет через 5 просто по возрасту, а у нас такой молоденький преемник, что как раз здесь оптимизм не очень… Вам он вселяет оптимизм? Медведев.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Я не знаю, я не могу ничего сказать.

О. ЖУРАВЛЕВА – Но он же сделал какие-то заявления.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Мало ли кто, какие заявления сделал. Дело в том, что мы заявления слышим уже очень давно. От той команды, которая сейчас находится у власти, мы слышали заявления последние 8 лет регулярно. Мне кажется, что конечно какие-то позитивные вещи есть, безусловно. Было бы глупо говорить, что все делается плохо, не так и так далее. Все делается по-разному. Меня настораживает самолюбование, которым последнее время занялась эта команда. От того, что достаточно скромные такие заявления были, от желания чего-то добиться, от желания чего-то изменить и так далее мы пришли к ситуации, когда во всеуслышание говорится, что все у нас хорошо.

О. ЖУРАВЛЕВА – Я доволен.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Да, что мы все делаем правильно.

О. ЖУРАВЛЕВА – И хорошо поработал.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Что мы добились уже замечательных результатов. Нечего стыдиться. Как нечего стыдиться? Если в стране убивают высокопоставленных чиновников средь белого дня или черного вечера, но все-таки, без всякой войны гибнут военнослужащие, если в стране существует такое количество бомжей, которое существует в России, если в стране существует такое количество домов, которые не имеют газоснабжения, нормального электроснабжения и так далее, разве это не стыдно президенту, который 8 лет у власти? Не знаю, чего он там пахал на своих галерах, но то, что он…

О. ЖУРАВЛЕВА – Вы посмотрели все это выступление? У вас хватило на это внутренних сил.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Так случилось, я приболел, и в кои-то веки очень много смотрел телевизор в последнее время. Такого беспредела я не ожидал. Я, как и многие люди мало смотрю телевизор, если смотрю, то больше спорт, какие-то хорошие фильмы. А тут я вынужден был щелкать пультом, смотреть все подряд. Хотя бы за это должно быть стыдно президенту страны.

О. ЖУРАВЛЕВА – А он тоже не смотрит телевизор наверняка.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Минуточку. Он по существу сейчас один из может быть немногих тех, кто принимает в этой стране решения. Создать телевидение за несколько лет, превратить телевизионные компании, которые более-менее самостоятельные были, в единую фабрику по производству бездарей, пошлятины, сериалов, которые все как один, все похожи, где кочуют из одного в другой одни и те же актеры, одни и те же надуманные образы, где тексты вообще невозможно слушать. Где никаким творчеством, искусством и не пахнет. Где продюсерами являются те же, кто руководит каналами, которые покупают сами у себя и друг у друга эти фильмы за бешеные деньги эту бездарь снятую. А деньги, между прочим, падают не с неба. Они падают из тех госкорпораций, которые живут на наши налоговые деньги. Вы знаете, из всего этого тоже выстраивается тема, на которую, наверное, можно было бы поговорить очень критично тем, кто правит страной.

О. ЖУРАВЛЕВА – Вас просят оценить нынешнее состояние свободы слова. Вы практически на этот вопрос ответили.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Не может быть свободы слова в стране, где никто из серьезно владеющих властью ни одного шага не сделал для обеспечения возможности свободы слова. В стране, где газетная бумага стоит в полтора-два раза дороже, чем на мировом рынке, а страна - один из крупнейших в мире производителей этой газетной бумаги. В стране, где монополии по существу занимаются распространением печати, и, во всяком случае, почтовой доставкой и так далее не может быть свободы печатной прессы. В стране, где только органы власти или близкие к ним корпорации и госкорпорации владеют электронными СМИ…

О. ЖУРАВЛЕВА – То есть это финансовый зажим.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - …не может быть свободы слова. Административный, финансовый, юридический, всякий. То есть система организована так, что некоторые малые каналы информации, которые более-менее свободны, они оставлены для того, чтобы демонстрировать Западу, что у нас не все так плохо. Что я вот могу здесь сидеть у вас в студии и говорить эти слова.

О. ЖУРАВЛЕВА – Ну да. Просто обычно, когда обращаются на эту тему к руководству, говорят, да что там СМИ, по телевизору показывают всякую ерунду, они чего хотят, то и показывают. Кто на них вообще влияет? Боже мой. Это как раз свобода и есть.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - А почему, кстати, на них не влияют. Если они существуют на деньги бюджета.

О. ЖУРАВЛЕВА – Так у нас свобода.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Нет, извините.

О. ЖУРАВЛЕВА – Редакционная политика…

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Не надо им диктовать, как оценивать то или иное событие. Они кстати и так все одинаково оценивают.

О. ЖУРАВЛЕВА – Они сами чувствуют, как надо.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Хорошо бы им объяснить, что надо показывать качественные фильмы, что недопустима практика покупки телеканалов, руководимым генпродюсером, сериалов, где продюсером выступает тот же самый человек и так далее.

О. ЖУРАВЛЕВА – Тогда уже начнется зажим.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Какой зажим?

О. ЖУРАВЛЕВА – Люди делают, что хотят, хочу, продюсирую…

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Сейчас мы говорим о свободе слова или о свободе воровать деньги? Если мы говорим о свободе воровать деньги, то конечно она сейчас существует. Если мы говорим о свободе выражения, вы посмотрите ток-шоу на центральных каналах. Одни и те же люди, как актеры по сериалам, так и эти люди, говорящие головы по этим ток-шоу. У нас, что людей больше, понимающих чего-нибудь в экономике, в политике вообще не существует?

О. ЖУРАВЛЕВА – Вы бы пошли в такое шоу? Если бы вас позвали.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Я с некоторых пор не хожу в такие шоу по той простой причине, что они не идут в прямом эфире, и корнают речь так, что их моих высказываний остается то, что я не хотел бы там оставить. Потому что вырванные из контекста, извините, это меняет абсолютно позицию. И с некоторых я естественно не участвую, кроме случаев прямого эфира. Во всех остальных случаях я не готов участвовать. Потому что извините, я не хочу быть шутом. Зачем мне это надо. Я как-нибудь в своей роли поживу.

О. ЖУРАВЛЕВА – Понятно. То есть получается, что общественное мнение у нас представлено исключительно телевидением…

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Дрессированными ребятами.

О. ЖУРАВЛЕВА – Но, тем не менее, вопрос, который много дней обсуждался и вчера был очередной шок. Продолжается история с еще не осужденным Алексаняном. Есть разные реплики, что это вообще не Алексанян, а какой-то двойник. Всякая фигня. Но, тем не менее, выяснилось вдруг, сначала появилось заявление о том, что адвокат сказал, что Алексаняна приковывают, смертельно больного, в тяжелом состоянии человека. А потом УФСИН объяснил, что так принято, так и должно быть. Сначала шок был от первого, на следующий день – от второго. Как вы на это смотрите?

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Вы знаете, когда власть, в том числе та власть, которая относится к правоохранительным органам, судебная власть и так далее теряет: а) самоконтроль и б) страх перед обществом…

О. ЖУРАВЛЕВА – Вот этот вопрос меня очень интересует.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Тогда эта власть может себе позволять что угодно. Понимаете, я к ЮКОСу и ко всему, что с ним связано, отношусь резко негативно. Не только вообще теоретически, но и практически. У нас была история, я как-то о ней рассказывал, в том числе и в эфире «Эхо Москвы». Когда против нас целое уголовное дело пытались возбудить якобы по поводу клеветы на Невзлина. По тем самым позициям, по которым сейчас против него тома судебных дел и так далее. У нас конечно не было этих томов, но у нас были доказательства. Никто их даже рассматривать не хотел, потому что были занесены деньги в прокуратуру. Как потом нам признались какие-то чиновники. И пытались против нас возбудить уголовное дело. Да, я абсолютно уверен, что есть основания говорить о том, что они замешаны не только в воровстве денег, но и в убийствах людей. Мне так кажется лично. Но есть правосудие, нормы правосудия. Государству не положено делать то, что могут позволить себе делать преступники и так далее.

О. ЖУРАВЛЕВА – То есть одно беззаконие сменилось другим.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Да, государство должно играть, обязано играть по правилам. Это, во-первых, и, во-вторых, существуют нормы морали, существуют нормы гуманности. Если речь идет о человеке, который лично никого не убивал, и он смертельно болен, наверное, к нему должно быть гуманное отношение. Я считаю, что…

О. ЖУРАВЛЕВА – Да просто это нелогично. Если человек тяжело болен настолько, что его перевели в эту больницу.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - В моих опять же не юридических, а человеческих представлениях единственное преступление, за которое нельзя простить человека это умышленное убийство другого человека.

О. ЖУРАВЛЕВА – Еще, кстати, новость сегодняшнего дня. Сегодня сказали, что законопроект внесен на рассмотрение и уже комитет его одобрил об отмене смертной казни. О присоединении к протоколу международному об отмене смертной казни.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Я отношусь к тем, кто считает, что смертную казнь в нашей стране при особенностях общественного сознания нашей страны отменять нельзя. На мой взгляд. Совершенно необязательно часто использовать это оружие. Его можно использовать крайне редко. Может быть, раз в несколько лет. Но угроза такая должна существовать. На мой взгляд. Она, на мой взгляд, является очень сильным сдерживающим фактором.

О. ЖУРАВЛЕВА – Но с другой стороны существует та самая Фемида, о которой мы все время говорим, с которой мы сталкиваемся. Существует масса шансов, что будет осужден человек на смертную казнь по каким-то другим соображениям. Не из соображений общественной опасности…

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Это очень сложный вопрос. Но если взвесить на весах предположим, мы не отменяем смертную казнь. Время от времени ее используем и тогда не будут убиты несколько тысяч человек, но зато по причине наличия этой угрозы несколько человек будут незаслуженно, невинно казнены, погибнут, вот общество должно такие опасности взвешивать. И принимать какие-то решения.

О. ЖУРАВЛЕВА – Но мы же сами говорим о том, что общественное мнение у нас не играет никакой роли.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Тогда власть.

О. ЖУРАВЛЕВА – То есть вы все-таки надеетесь, что власть будет это решать по справедливости?

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Власть заигрывает с Западом.

О. ЖУРАВЛЕВА – А чего же она не заигрывает в ситуации с Алексаняном. Ну, хотя бы постеснялись бы, сделали что-то незаметное.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Вообще во всем, что касается ЮКОСа, какая-то аллергическая реакция. Вы обратили внимание, что как только заходит речь о чем-нибудь, касающемся ЮКОСа, повторю еще раз, что я к нему вообще ко всему, что с этим связано тоже негативно отношусь, но интересно, что как только что-то касается ЮКОСа, все нормы, все границы, рамки теряются, и происходит такая бурная аллергическая реакция. Всякие маски-шоу и так далее.

О. ЖУРАВЛЕВА – Уже начинаешь думать, что со всеми остальными также, просто мы про них ничего не знаем.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - А может быть все остальные как раз и есть объекты, для которых это все демонстративно делается. Чтобы вели себя по-другому.

О. ЖУРАВЛЕВА – То есть это нам все в острастку.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Не нам с вами я надеюсь.

О. ЖУРАВЛЕВА – Вы знаете, судя по тому, что пишут некоторые наши слушатели, зрители, вот например, Василий Иванов, механик: «Если я не пойду на выборы, меня власть накажет или нет? Я боюсь этого». Я понимаю, что это наивно звучит.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Думаю, что Василия Иванова механика точно не накажут, потому что Иванова по фамилии вычислить очень тяжело будет.

О. ЖУРАВЛЕВА – А может он один там такой механик Иванов.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Если человек имеет фамилию типа моей, то легко, наверное, выяснить, ходил он на выборы или нет. С Ивановым, конечно, все гораздо сложнее. Но думаю, что пока мы до этого не дошли, чтобы власть за не хождение на выборы наказывала. Хотя кстати есть страны, где за это по закону наказывают. За то, что человек не участвует в выборах. Кстати демократические страны.

О. ЖУРАВЛЕВА – Каким образом? Штрафуют?

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Да.

О. ЖУРАВЛЕВА – Слава богу, хоть не смертная казнь.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Нет, конечно. Вы знаете, в этом есть некоторая логика. Потому что я считаю, что если бы организовать избирательную систему так, что от избирателя действительно зависел результат выборов, то я лично тогда за то, чтобы вводить наказание тем, кто не ходит на выборы. Потому что вообще это не только гражданское право, но и гражданская обязанность. Конечно, если люди уверены, что их голос или их голоса влияют на результат. А если люди уверены, что не влияет, бессмысленно их заставлять.

О. ЖУРАВЛЕВА – Та же история, что с правосудием. Можно придумать замечательный закон, но мы-то знаем, что может он повернуться как угодно…

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Одного телефонного звонка или одного кейса, занесенного куда надо, правда, не пустого, хватит, чтобы никакой закон не сработал.

О. ЖУРАВЛЕВА – Мы еще продолжим этот разговор. Может быть, уже какие-то другие детали. Это программа «Особое мнение». Никуда не уходите, мы скоро вернемся.

НОВОСТИ

О. ЖУРАВЛЕВА – Наши слушатели уже реагируют по поводу смертной казни. Очень много у нас противников смертной казни и в основном все говорят о том, что судебные ошибки, продажные суды и так далее. И что может кончиться неизвестно чем. А есть еще замечательная совершенно реплика от Алексея: а я бы официально отменил, а убийцам и насильникам всегда может на голову случайно свалиться кирпич. У нас в последнее время возникал вопрос о том, что самосуд это хорошо.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Я естественно не могу идею самосуда никак поддержать. Но я скажу так, что конечно продажность суда, действия правоохранительных и прочих органов, которые порой заставляют подписываться под преступлениями, которые они не совершали только для улучшения отчетности и так далее. Это конечно очень серьезные аргументы. Тем не менее, все-таки нам надо как-то стремиться к совершенству правосудия, и повторяю свою позицию, что в нашем правосудии смертная казнь как угроза хотя бы даже теоретическая для потенциальных убийц должна существовать. Но я исключительно за применение этой меры к тем, кто убил, кто лишил жизни других людей. Никакие экономические преступления, политические, юридические какие-то там заковыристые преступления не должны караться смертью.

О. ЖУРАВЛЕВА – А если вдруг предположить, что человек украл так много денег, что от голода умерли 3 старушки.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Чего-то сильно я не уверен, что такие ситуации сейчас реально возможны. Это в войну, когда карточки хлебные воровали, наверное, так и было. Сейчас я не очень себе практически представляю эту ситуацию, повторю, вот мое мнение. Лишил жизни другого – лишись жизни сам. Это справедливо. Во всех остальных случаях думаю, что есть другие меры наказания.

О. ЖУРАВЛЕВА – Но тогда самосуд тоже, почему все…

Ш. МУЛАДЖАНОВ - В стране, где люди не доверяют правоохранительной системе и суду, до самосуда мы, конечно, можем легко скатиться и приплыть к этому. Но это будет проявление полного недоверия к государственной судебной власти.

О. ЖУРАВЛЕВА – А вы думаете, сейчас существует такое доверие?

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Остатки есть. Во всяком случае, если страна голосует за действующего президента и даже готова проголосовать за его преемника, наверное, какое-то доверие есть.

О. ЖУРАВЛЕВА – А вы на чем основываете свою убежденность, что страна готова проголосовать…

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Я не сказал, что убежден, я даже сказал слово «наверное». Если вы услышали.

О. ЖУРАВЛЕВА – В старорежимном слове «наверное» это значит точно.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Наверняка точнее будет. Я хочу сказать, что любые, даже самые честные рейтинги дадут опросы, точнее дадут высокий рейтинг Путина. Я говорю это, основываясь на личных каких-то контактах с людьми, на анализе звонков в редакцию. У нас читатели «Московской правды» отнюдь не близки к этим властным структурам и сферам, но все-таки личный авторитет Путина достаточно высок и это чистая правда.

О. ЖУРАВЛЕВА – А на чем он основан?

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Не знаю. Это парадокс. Авторитет правительства очень низкий. Авторитет ГД никакой.

О. ЖУРАВЛЕВА – То есть все чиновники плохие, а государь-батюшка хороший.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Да.

О. ЖУРАВЛЕВА – И после этого государь-батюшка выходит на пресс-конференцию, может говорить, все, что угодно и все будут довольны.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - А разве не так?

О. ЖУРАВЛЕВА – Я с массами на эту тему еще не побеседовала.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Я хотел бы себе представить в какой-нибудь стране, например, в Испании, Греции…

О. ЖУРАВЛЕВА – В Испании есть король.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Нет, секундочку. Вот вышел бы чиновник исполнительной власти и сказал: я тут у вас 8 лет поработал, я так здорово поработал, мне так все нравится. И вообще я пахал и старался, чего вы неблагодарные еще мне орден не дали. Он после этого бы недели не продержался у власти. Страну бы захлестнули волны протеста. Я своего одного иностранного коллегу спросил: а у вас возможно, чтобы ваш президент или премьер-министр сказал - вы ребята, вот этого изберите, он мой преемник будет. Я считаю, что он мой дружбан, мы с ним давно дружим и только его надо избрать, потому что я его знаю.

О. ЖУРАВЛЕВА – Потому что он хороший.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Зуб даю, он хороший.

О. ЖУРАВЛЕВА – В таком стиле приблизительно все и было представлено.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - И я говорю: у вас это возможно. Он говорит: человек, который бы такое публично сказал, он бы неделю не продержался у власти. Страна бы забастовала, замитинговала, это невозможно.

О. ЖУРАВЛЕВА – У нас особый путь. Мы особенные люди.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - К вопросу о смертной казни.

О. ЖУРАВЛЕВА – То есть для таких людей нужно ввести смертную казнь… и желательно колючую проволоку по периметру.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Нет, я повторяю, что у нас особость есть такая. Повторяю, что угроза смертной казни, на мой взгляд, это один из факторов, который мог бы сдержать разгул преступности, который сейчас Россию просто захлестнул.

О. ЖУРАВЛЕВА – Вот Андрей пишет: когда Ельцин запретил смертную казнь, «братва» гуляла неделю. То, о чем вы говорите.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Сейчас этой смертной казни почему-то боятся те, кто никого не убивал, не убивает и вряд ли когда-то соберется убить. А вот те, кто убивает и будут убивать, они не боятся ничего. Хорошо бы они хоть чего-нибудь боялись.

О. ЖУРАВЛЕВА – Хорошо. Мы выслушали ваше мнение на этот счет. Я предлагаю к концу передачи перейти к таким более…

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Веселым.

О. ЖУРАВЛЕВА – Да, городским новостям. Даже я бы сказала забавным. Мосгордуме предлагают сделать разноцветными фасады домов в Москве. Но это еще не все. Как заявила «Интерфаксу» глава парламентской комиссии по экологической политике Вера Степаненко: в градостроительной деятельности необходимо учитывать факторы видеоэкологии. Она говорит, что среда, в которой много бетона, стекла и серого цвета вызывает подавленное, либо же агрессивное состояние у человека. Вот кстати, другая сторона борьбы с агрессивностью.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Я с этой дамой отчасти согласен, потому что вид зданий, например, которые сейчас достраивают возле метро «Беговая» на перекрестье Беговой улицы, Хорошевского шоссе, меня просто устрашает. Я каждый день почти езжу, домой с работы.

О. ЖУРАВЛЕВА – Но оно пока еще не оформлено.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Там его чуть подкрашивают. Когда это было черное, вообще смотреть было невозможно. Сейчас вроде чуть-чуть подкрашивают, уже немножко легче. Но вообще это жуть. Конечно, если такие дома будут одноцветные, действительно не знаю, что такое видеоэкология, но думаю, что что-то страшное. Если посерьезнее, я бы хотел сказать, что не дай бог начнут красить красивые серьезные старые московские дома.

О. ЖУРАВЛЕВА – У нас уже ведь проходило это, когда по кольцу, по бульварам появились домики, такие веселенькие Барби.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Вот не дай бог начнут этой ерундой заниматься. А если говорить о Черемушкинского типа кварталов, здания, которые понастроены в духе «Иронии судьбы», может быть и ничего, если их будут красить.

О. ЖУРАВЛЕВА – Третья улица Строителей.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Может быть, их люди смогут различать по цвету тогда легче.

О. ЖУРАВЛЕВА – Как линии метро мы различаем по цветам.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - В легком подпитии, когда им легче будет находить дорогу.

О. ЖУРАВЛЕВА – Но если красить, то надо красить от души. Чтобы они были с цветами, с какими-то то кубиками…

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Кроме шуток это сейчас модно во многих городах мира такие кварталы безликие их раскрашивать. Это нормально. Другое дело, чтобы у нас это не превратилось в такое увлечение, когда жесткими насыщенными цветами раскрасят так, что вместо успокоения народа мы наоборот, агрессию в народе будем вызывать яркими боевыми раскрасками.

О. ЖУРАВЛЕВА – И участятся всевозможные припадки у людей со слабыми нервами.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - С умом если подойти, может и ничего.

О. ЖУРАВЛЕВА – Мы будем надеяться, что хотя бы в этой области у нас будет все в порядке и разумно, правильно и замечательно. Во всяком случае, мы хотели бы в это верить.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Мы с вами не поговорили об отставке правительства.

О. ЖУРАВЛЕВА – Пока не отставили.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Я пока ехал к вам, я слышал что на «Эхе» был спор по поводу того, надо ли пускать в Россию тех, кто…

О. ЖУРАВЛЕВА – Нас ругает.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Да, ругает. Очень смешной разговор, конечно. Я думаю, что не только надо тех не пускать, а и всех здесь, кто ругает власть, надо выгнать из России. Как это большевики в свое время сделали.

О. ЖУРАВЛЕВА – Как раньше было принято.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Нечего здесь делать, кто недоволен, гуляйте, ребята.

О. ЖУРАВЛЕВА – А мы будем здесь жить в своих прекрасных разноцветных домах в Черемушках.

Ш. МУЛАДЖАНОВ - Насчет нас с вами я сомневаюсь, потому что мы уже покритиковали, нас тоже могут выпереть отсюда.

О. ЖУРАВЛЕВА – У нас с вами шанс прямо отсюда уехать. Это была программа «Особое мнение». Всего доброго.