Александр Минкин - Особое мнение - 2008-02-19

О. ЖУРАВЛЕВА: Добрый вечер, это программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлева, у нас в гостях сегодня Александр Минкин. Добрый вечер.

А. МИНКИН: Здравствуйте.

О. ЖУРАВЛЕВА: У нас тема последних дней, новость, которая вчера вызвала бурную реакцию во многих местах, сегодня эта история подтвердилась официально. Вчера появилась информация о том, что содержащийся в специальном режиме в больнице все-таки, в гражданской больнице Алексанян, находящийся под следствием, приковывается наручниками, цепью к кровати.

А. МИНКИН: Я читал.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, и сегодня в ФСИН это косвенно подтвердили, сказали, что да, есть такой порядок, если выходит охранник и т.д. В нашем эфире совсем, буквально несколько минут назад рассказывали люди, которые работали в больницах, в частности, с заключенными, говорят, что да, действительно, приковывали, причем во все время, в том числе, во время медицинских процедур, людей, которых привозили из тюрьмы.

А. МИНКИН: Вот видите, благодаря Алексаняну мы еще что-то узнали. Пока это происходило с людьми, не имеющими, не привлекающими такого внимания, мы и не знали, так очень часто бывает, к сожалению. А то, что его держат в больнице, прикованным кандалами или наручниками, это ужасно просто. Я просто, короче говоря, это говорит о жестокости тех, кто с ним расправляется. Эти кандалы не помогают правосудию. Ведь с помощью их, кажется, ничего узнать нельзя, это же не магнитофон, правда, и не следователь. Это просто дополнительные мучения. Вообще, все это дело, и то, что касается Бахминой, которую оторвали от маленьких детей на долгие годы, и то, что делается со, скорей всего, смертельно больным Алексаняном, это говорит о беспредельной жестокости.

О. ЖУРАВЛЕВА: Наш слушатель Сергей из Московской области пишет – выполняя обязанности защитника олигархов, это он не вам пишет, а, скажем, в предыдущий эфир, как же их содержать, скажите свое мнение? Не в Швейцарию же их отправлять на лечение. Действительно, если всех людей так содержат…

А. МИНКИН: Я вам хочу сказать, но ведь это тоже имеет смысл, в этих фразах заложена досада людей – а, вот вы о олигархах заботитесь, а о простых нет. Никого не надо, больного смертельно, держать в кандалах. Просто мы узнали об этой практике так, никого не надо, правда. То, что делают, в частности, с Алексаняном, ведь это же до суда. Он еще не приговорен.

О. ЖУРАВЛЕВА: Это важный вопрос, да, это важный момент.

А. МИНКИН: Он еще не приговорен. И по конституции его даже преступником назвать нельзя.

О. ЖУРАВЛЕВА: Он подозреваемый.

А. МИНКИН: Прямо сказано, что до приговора суда преступником никого считать нельзя. А здесь пытки, да еще неизвестно, виноват ли. Т.е. пытки предварительные, как они называются, когда бомбежка раньше, чем атака?

О. ЖУРАВЛЕВА: Превентивные.

А. МИНКИН: Превентивные пытки, да, превентивное наказание, тяжелое.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но люди же говорят о том, что, может быть, у него какие-то есть возможности, может быть, он там вдруг сбежит, что-то там, я не знаю, страшно уклонится от налогов, где-то за углом еще что-то сделает?

А. МИНКИН: Поставьте решетки на окно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Поставили.

А. МИНКИН: И поставьте решетки на дверь.

О. ЖУРАВЛЕВА: Охранника посадили, в дверях тоже посадили охранника.

А. МИНКИН: Значит, он в трубу вылетит на помеле, так, что ли? Ну что это, это же глупость, это глупость. Более того, давайте не будем, сейчас еще одну вещь надо сказать, если в наручниках держат какого-то этого маньяка кровавого, как они называются?

О. ЖУРАВЛЕВА: Общественно-опасного, грубо говоря.

А. МИНКИН: «Молчание ягнят», как он там?

О. ЖУРАВЛЕВА: Ганнибал Лектор.

А. МИНКИН: Ганнибал Лектор, да, его надо держать в кандалах и в наморднике, потому что он дико опасен. Стоит ему только хотя бы зубами дотянуться до кого-то, человеку конец. Здесь речь идет о каких-то экономических проблемах, значит, о бухгалтерских проблемах, финансовых проблемах. Он не насильник, не убийца, не маньяк, не педофил, что вы его держите в наручниках? Пусть он сидит дома, называется, как называется? Под домашним арестом. Он не опасен, он не сумасшедший.

О. ЖУРАВЛЕВА: Под домашним арестом он все-таки может пользоваться какими-то средствами связи, задействовать каких-то своих знакомых на свободе.

А. МИНКИН: Я не помню, чтобы какие-то радио, в том числе, «Свободы» и «Би-би-си» пользовались, глушилки есть на это, выключите ему электричество, выньте у него батарейки из телефона.

О. ЖУРАВЛЕВА: Это тоже будут говорить, что садизм, как, человек сидит без электричества.

А. МИНКИН: Разница все-таки, отсутствие телефона и присутствие кандалов – эта разница очень большая, я даже не советую никому на себе испытывать, как это сильно отличается.

О. ЖУРАВЛЕВА: У меня к вам тогда такой вопрос. Я, на самом деле, по простой логике тоже понимаю, что человек, который не опасен и при этом еще тяжело болен, судя по тому, что его все-таки отправили в гражданскую больницу, значит, эти органы признали, что он тяжело болен. Так бы они, наверное, все-таки настаивали на том, чтобы его как-то в тюрьме…

А. МИНКИН: Смешная фраза, органы признали, органы вообще бы лучше бы что-то выполняли.

О. ЖУРАВЛЕВА: Неважно, в общем, эти люди признали, что он, действительно, болен, значит, он нуждается в специализированном лечении, значит, в общем, уйти ему не так легко. Но, тем не менее, применяются такие меры. Все прекрасно знали еще в тот момент, когда находился в СИЗО, все прекрасно знали, какая будет реакция в СМИ, реакция общественности и т.д. Т.е. им наплевать на нашу реакцию?

А. МИНКИН: Вы знаете, это отличие нашего времени. Пытки, скажем, в сталинские времена, они либо применялись тайно, в общем, тайно, они не были так декларированы.

О. ЖУРАВЛЕВА: Просто никто об этом в газете не писал.

А. МИНКИН: Кроме того, да, газеты были стопроцентно подконтрольны, радио в этом смысле вообще не существовало, была только тарелка трансляций, по проводам в смысле, нельзя было, там же, чтобы ловить вражеский голос, надо иметь другую аппаратуру. Когда никакой свободы информации нет, ни телевизора, ни радио, ни Интернета, ни газет, тогда еще понятно. Но когда у нас все это делается, и все всё знают, и ничего.

О. ЖУРАВЛЕВА: Т.е. их это не смущает.

А. МИНКИН: Кого их?

О. ЖУРАВЛЕВА: Людей, которые заинтересованы в том, чтобы Алексанян что-то признал или чтобы ему мало не показалось.

А. МИНКИН: Вы знаете, что, никому не советую, если кто желает испытать на себе, открыть отклики после какой-нибудь очередной защитительной по поводу Алексаняна заметки, открыть отклики и почитать.

О. ЖУРАВЛЕВА: На каком-нибудь форуме, вы имеете в виду? Письма в редакцию?

А. МИНКИН: На каком-нибудь сайте отклики – вот, вы там прочтете, страшно, туда лучше не заглядывать, потому что когда 70, когда 80% откликов будет – собаке собачья смерть – будет написано, самое мягкое такое будет выражение. Больше того, жестокость властей, она, в общем, не нова, даже наследственна. Я в связи с Алексаняном именно, постоянно крутится, уже несколько, сколько вся эта история продолжается, крутится в голове, что надо где-то процитировать реплики из «Смерти Тарелкина» Сухово-Кобылина, 19-го века пьеса великая про нашу систему. Там дорвавшийся до власти Расплюев, околоточный надзиратель, и частный пристав Ох начинают следствие. Так они, потирая руки, говорят – всю Россию потребуем, всех будем допрашивать. А генерал, который закрутил эту пыточную систему Тарелкиным, из которого, кстати, он выбивает, это тоже надо иметь в виду, он из Тарелкина выбивает какие-то секретные бумаги, в которых генеральские махинации описаны. А Тарелкин не отдает, он хочет шантажировать, он этими бумагами хочет потом кормиться всю жизнь. А когда он попался, ему генерал этот Варравин, фамилия очень говорящая, Варрава – это убийца, которого отпустили.

О. ЖУРАВЛЕВА: Прощенный убийца.

А. МИНКИН: Да, он говорит – я же медленной смертью уморю, отдай, а то ведь медленной смертью уморю. И эта реплика – отдай, а то ведь уморю – это, знаете, какому-нибудь школьнику, 10-класснику или студенту, прочесть, он никогда не поверит, что это 19-й век, он скажет – это сегодня.

О. ЖУРАВЛЕВА: Школьники тоже разные бывают. В подтверждение ваших слов, то, что общественная реакция совсем не такая, как нам кажется или может казаться, Николай Ефимович из Москвы пишет – целыми днями занимаетесь враньем в эфире, и Ходорковский, и Алексанян в Израиле, на солнышке греются, в России их двойники находятся, и власти, и прокурор об этом знают. Это тайна мадридского двора.

А. МИНКИН: Это супер. Я просто бы мечтал.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вы знаете, не первое сообщение.

А. МИНКИН: Как его зовут? Как зовут этого человека?

О. ЖУРАВЛЕВА: Николай Ефимович.

А. МИНКИН: Николай Ефимович, напишите мне подробности, я вас очень прошу, адрес простой, minkin, собака, это легко запомнить, mk.ru.

О. ЖУРАВЛЕВА: Интересно, за что же тогда мучают двойников, возникает вопрос. Ладно, это, действительно, какая-то уже слишком сложная история.

А. МИНКИН: Вы еще спросите, почему люди пьют кровь христианских младенцев. Не пьют ли они ее, а почему они это делают. Из ритуальных соображений.

О. ЖУРАВЛЕВА: Хорошо, вопрос от Татьяны К. – ваши письма, Александр, конечно же, адресованы, прежде всего, общественности, вот, собственно, туда же, но не кажется ли вам, что она в России еще очень инертна, потому что попросту труслива и встрепенется только тогда, когда на руках не будет уже ничего, кроме цепей? Из ваших писем составляются многотомники, а воз и ныне там. Кстати, о ваших письмах и томах, которые вы написали.

А. МИНКИН: Во-первых, не тома, их всего-то штук сто, наверное, примерно. В книжку вошло, по-моему, 88, что-то такое. Но дело не в этом. Во-первых, общество по-разному себя ведет. Очень недавно, в 90-91 году, оно выходило на 500-тысячные митинги.

О. ЖУРАВЛЕВА: Это уже давно.

А. МИНКИН: Не 500-человечные, а 500-тысячные. Т.е. в тысячу раз упала активность, грубо говоря, в Москве. Это очень интересно. Ну что давно?

О. ЖУРАВЛЕВА: Как вам кажется, о чем это говорит?

А. МИНКИН: За 15 лет в 1000 раз, это же не может быть, что это естественный, это такое специальное применение всех средств массовой информации, особенно телевизионных. Ха-ха, хи-хи, и насилие, и кровища, сидите, разинув рот круглые сутки, хавайте, это все там, как называется, эти риалити-шоу.

О. ЖУРАВЛЕВА: Понятно, реальная жизнь, грубо говоря.

А. МИНКИН: Все эти «Дом-2», сначала «За стеклом», вся эта похабень, похабень.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но наши слушатели как раз обращаются к вам как к человеку, который занимается другим в СМИ, интересуются в самых разных, много вопросов, в разных самых формах. Вы пишете, главная сермяга в чем, вы пишете, а вам не отвечают. Для чего вы пишите, как вам отвечают?

А. МИНКИН: Отвечают по-разному. Надо сказать, во-первых, адресат читает, т.е. не только читатели, но и тот, кому адресовано, он читает. Недавно я с Чуровым, главой Центризбиркома, разговаривал, Чуров мне сказал, что в Ново-Огарево, он там был у президента, видимо, в гостях или на инструктаже, не знаю, на полочке стоит книжка. Я бы зрителям…

О. ЖУРАВЛЕВА: Покажите книжку зрителям.

А. МИНКИН: …хотел бы показать, тут с ней еще очень, почему я ее показываю, специально принес в студию, чтобы показать, как она выглядит, у нее на обложке этот бюст, будем считать, императора.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да, я вам просто расскажу, дорогие радиослушатели, которые этого не видят, портрет В.В. Путина, очень близкий к оригиналу.

А. МИНКИН: Скульптурный.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но скульптурный и в духе римского патриция из мрамора.

А. МИНКИН: Из мрамора, а автор смотрит на него внимательно.

О. ЖУРАВЛЕВА: Путин в профиль, Минкин в анфас.

А. МИНКИН: Да, и я на него смотрю, нельзя сказать, чтобы очень одобрительно. Внимательно.

О. ЖУРАВЛЕВА: С немым упреком.

А. МИНКИН: Внимательно смотрю. Так вот, почему я книжку эту принес и говорю о ней, она, так сбивчиво, она продается с самого нового года, чуть ли ни с 1 января. И когда я зашел в магазин, подошел к кассе, большой, огромный московский магазин, возле кассы на таких самых видных человеку стеллажах три или четыре разных книжки о Путине. Это Соловьев и кто-то еще, это все хвалебные.

О. ЖУРАВЛЕВА: И ЖЗЛ, то, чем вы писали, да.

А. МИНКИН: Да, все, кто его целует сверху донизу, все стоит вокруг кассы. На виду, человеку мимо пройти нельзя. Я у кассирши спрашиваю, а «Письма президенту» есть, она так раз, в компьютере, и говорит – да, есть 68-й стеллаж, у пола.

О. ЖУРАВЛЕВА: Не доходя, упретесь.

А. МИНКИН: Я пошел, 68-й стеллаж, он от потолка до пола, так вот, эта книжка стоит у полки на полу, т.е. если человек шел, споткнулся и упал, тогда он ее увидит.

О. ЖУРАВЛЕВА: Так, может, это и есть ваша адресная аудитория?

А. МИНКИН: Это мое место, да, у параши, если уж вы это имеете в виду.

О. ЖУРАВЛЕВА: Нет, на самом деле, может быть, в вас говорит другое.

А. МИНКИН: Так я хочу сказать, эту книжку в магазине увидеть нельзя, только если человек споткнулся и упал там, потому что никто не ходит на четвереньках по книжному магазину, там люди…

О. ЖУРАВЛЕВА: Я хочу вас успокоить, на самом деле, люди, которые ищут конкретную книжку, они приходят и как раз обращаются к барышне, которая на компьютере наберет и назовет номер стеллажа.

А. МИНКИН: Есть робкие люди, они походили, не нашли и ушли. Таких очень много.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вы как-то не оптимистично смотрите даже на судьбу собственной книги, уж не говоря про судьбы мира.

А. МИНКИН: Да, теперь вы спросили, как отвечают.

О. ЖУРАВЛЕВА: Да.

А. МИНКИН: Есть несколько ответов. Во-первых, они отвечают всякими сердитыми звонками главному редактору. Мне, конечно, они не звонят. Письменно, по сути, не отвечают никогда. Они вообще не отвечают по сути, они только ругаются на то, что кто-то себе это позволяет, такое мнение. Еще прямой ответ, жюри, высокое жюри проголосовало год назад, что я должен получить государственную премию в сфере журналистики. Правительство сказало – нет, Минкину не дадим. Другим, которые получили столько же голосов, например, известный Виталий Игнатенко, и он получил, у него столько же голосов, сколько у меня. А мне не дали, это же ответ или нет, по-вашему?

О. ЖУРАВЛЕВА: С другой стороны, тогда это ответ в мягкой форме.

А. МИНКИН: Не правительство присуждает премию, премию присуждает жюри. Там Засурский, там Федотов, там всякие солидные люди. Они решают, кому дать, а правительство только выдает. А тут этот кассовый аппарат под названием правительство сказал – не дам.

О. ЖУРАВЛЕВА: Кстати, о премиях, тут вопрос от Марины – а, может быть, вы напишите в своей газете письмо к Медведеву? Его только что наградили орденом Фемиды, что он думает об Алексаняне?

А. МИНКИН: Фемида же, у нее глаза-то завязаны.

О. ЖУРАВЛЕВА: Это же мешает ей думать?

А. МИНКИН: Его наградили орденом, чтобы завязал глаза, потому что вообще-то на нашу действительность смотреть открытыми, широко открытыми глазами, язву наживешь, пожалуй.

О. ЖУРАВЛЕВА: Перейдем тогда к другим тонкостям Фемиды. Появилась информация, что в ближайшее время на сайте Генпрокуратуры России появится страница, куда любой гражданин может обратиться с жалобой на случаи коррупции, замечательное начинание, как вам оно нравится? Чтобы анонимно без проблем как-то нажаловаться на кого-нибудь?

А. МИНКИН: Анонимно, очень слабые будут доказательства, как проверить?

О. ЖУРАВЛЕВА: Они говорят, что будут проверять.

А. МИНКИН: В «Мастере и Маргарите» какой-то…

О. ЖУРАВЛЕВА: Тщательно, любой сигнал, на ваш сигнал поступило.

А. МИНКИН: …да, тип какой-то подбежал к телефону и накрутил и сказал – а у такого-то доллары в вентиляции. Помните, да? У домкома, у председателя домкома. И тут же приехала машина. Пришли, залезли в сортир, в вентиляции доллары.

О. ЖУРАВЛЕВА: А если без литературных аллюзий, то как вам просто видится, это рабочая схема?

А. МИНКИН: В некоторых случаях рабочая. Но очень опасная, потому что она спровоцирует как поток реальных, справедливых жалоб, так и поток тех доносов, которые направлены будут на то, чтобы устранить нежелательное лицо. Конкурента ли, если в бизнесе, любовника ли…

О. ЖУРАВЛЕВА: Но тут идет речь, в основном, о чиновниках, потому что случаи коррупции все-таки, наверное, не к бизнесменам относятся. Они, скорее, взяткодатели, чем взяткобратели.

А. МИНКИН: Панацеи нет. Каждое средство, от ножа, которым можно порезать лук, а можно порезать человека, и до этой методики, о которой вы сейчас говорите, смотря кто и как ее будет использовать. А если бы была панацея, мы бы уже в раю все жили, если был бы какой-то способ, который всегда бы приносил пользу.

О. ЖУРАВЛЕВА: Хотя бы с коррупцией, по-моему, полностью никто нигде не поборолся до наших дней.

А. МИНКИН: В одном из писем здесь написано, не хочу зачитывать по бумажке, но я помню примерно это место, я там написал – Владимир Владимирович, когда вы обращаетесь с трибуны и призываете бороться с коррупцией, то кого вы призываете? Доярку?

О. ЖУРАВЛЕВА: С другой стороны, каждый из нас кого-то коррумпирует, простите за это слово.

А. МИНКИН: Доярка не может, она никакую корову не коррумпирует.

О. ЖУРАВЛЕВА: Почему? Она же идет получать какую-то справку, какой-то знакомой своей…

А. МИНКИН: Мелкое взяточничество, вот о чем вы говорите.

О. ЖУРАВЛЕВА: Приносит десяток яиц или еще что-то.

А. МИНКИН: Мелкие поборы на местах, вот о чем вы говорите. Коррупция…

О. ЖУРАВЛЕВА: Но это же то же самое.

А. МИНКИН: …это высшие эшелоны власти обычно. Так вот, доярка на высшие эшелоны влияния оказать не может никакого, даже если бы очень захотела, но только если ее выпустят на трибуну съезда, как ткачиху, с выученным текстом. А если вы обращаетесь с призывом о борьбе с коррупцией к высшим этим чиновникам, к тем самым коррумпированным слоям, то, Владимир Владимирович, скажите, может спирохета бороться с сифилисом? Даже если она это твердо пообещает? Они сами с собой.

О. ЖУРАВЛЕВА: Т.е. вы разделяете коррупцию как некую сумму, которую приносит та же доярка или ткачиха, когда решается ее судьба в каких-то органах у каких-то чиновников?

А. МИНКИН: Отвечаю.

О. ЖУРАВЛЕВА: И каким-то денежным потоком, который идет на счет?

А. МИНКИН: Вы правы. Взятки мелкие гаишнику ли, или шоколадку за справку в домкоме или в ЖЭКе, это всегда было, это никуда не исчезло. Ой, извините, ради бога, микрофон задел. Я говорю о многомиллионных делах.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но в какой-то момент чиновник растет, сначала он получает коробку конфет, потом он получает, я не знаю, борзых щенков, а в следующий раз он уже получает гигантский откат, это же развращает все равно.

А. МИНКИН: Вы говорите, вы только не сердитесь, ладно?

О. ЖУРАВЛЕВА: Ни в коем разе.

А. МИНКИН: Вам кажется, что насморк и рак – это примерно одно и то же, и то, и другое болезнь, вот что вы говорите. Нет, насморк – это насморк, а рак – это рак. Огромная разница, и любой врач вам это, к сожалению, печально склонив голову, подтвердит. От насморка никто не умирал.

О. ЖУРАВЛЕВА: Хорошо, мы тогда с коррупцией пока закончим. Чтобы вас утешить, вам пишет Мария, она пишет, что в магазине «Буква» ваша книга стоит на видном месте около кассы, не все магазины такие, как вы описали, поэтому, пожалуйста, будьте справедливы.

А. МИНКИН: Мария, сейчас с «Буквой» с этой что-нибудь сейчас случится, и книжка ляжет на пол. Спасибо вам большое за утешение.

О. ЖУРАВЛЕВА: Уже утешенный Александр Минкин, на этой прекрасной ноте мы прервемся ненадолго.

А. МИНКИН: Спасибо.

О. ЖУРАВЛЕВА: Меня зовут Ольга Журавлева, это программа «Особое мнение», никуда не уходите, мы скоро вернемся.

А. МИНКИН: А меня Минкин зовут.

НОВОСТИ

О. ЖУРАВЛЕВА: Добрый вечер еще раз, это программа «Особое мнение», меня зовут Ольга Журавлева, и у меня в гостях сегодня Александр Минкин.

А. МИНКИН: Еще раз здравствуйте.

О. ЖУРАВЛЕВА: Еще несколько вопросов, которые пришли по Интернету. Все они касаются вашего любимого адресата.

А. МИНКИН: Адресата – согласен, любимого…

О. ЖУРАВЛЕВА: Хорошо, кому вы больше всего любите писать, можно так сказать?

А. МИНКИН: Нет.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вы не любите, но пишете.

А. МИНКИН: Да.

О. ЖУРАВЛЕВА: Преодолевая отвращение.

А. МИНКИН: Да.

О. ЖУРАВЛЕВА: Понятно, хорошо. Александр, как вы считаете, способен ли Владимир Владимирович Путин добровольно уйти из власти, спрашивают.

А. МИНКИН: Сомнительно как-то. Если бы он мог бы, он, наверное, бы уже ушел. Наверное, не может почему-то.

О. ЖУРАВЛЕВА: Т.е. это он просто не может себя преодолеть?

А. МИНКИН: И себя преодолеть, и обстоятельства. Это очень понятно, выйти из некоторой игры очень трудно, из некоторых игр не дают выйти.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вот вопрос от Екатерины, даже, может быть, реплика. Уважаемый господин Минкин, не участвовала в массовке во время предыдущих так называемых выборов и на эти не пойдут. Вы считаете, это неправильно?

А. МИНКИН: Извините, я считаю, что это правильно, в данный момент.

О. ЖУРАВЛЕВА: Вы с Екатериной согласны, тогда вам история.

А. МИНКИН: Да, пожалуйста.

О. ЖУРАВЛЕВА: Преподаватель одной из кафедр Петербургского государственного электротехнического университета Надежда Миронова повесила на доске объявление-листовку с призывом «забить на выборы», в кавычках. Там история, как она ее в Интернете нашла, что она сделала и т.д. В общем, распечатала на цветном принтере и повесила. Листовки были вскоре сорваны сотрудниками службы безопасности вуза, которые также обратились в милицию. Сотрудники правоохранительных органов пришли вечером к преподавателю, составили протокол об административном правонарушении за изготовление и распространение или размещение агитационных материалов с нарушением требований законодательства о выборах и референдумах. Ее оштрафуют.

А. МИНКИН: Пускай оштрафуют.

О. ЖУРАВЛЕВА: Как вы считаете?

А. МИНКИН: Нормально, пусть оштрафуют. Только дело в том, что эти все вопросы включают слово «выборы». Мне кажется, что…

О. ЖУРАВЛЕВА: Здесь в кавычках все.

А. МИНКИН: Тем не менее, все говорят – надо идти на выборы, не надо идти на выборы, если пойти, то голосовать или унести бюллетень с собой. Ребята, одно слово только ошибочно, выборы, их нет, избран Медведев уже, уже, точнее назначен. О выборах может идти речь, когда это хоть какая-то реальность. А здесь ничего подобного, здесь собираются оформить назначение. И кто пойдет на выборы, это он пойдет оформлять назначение. Я не вижу вообще никакого смысла, честное слово.

О. ЖУРАВЛЕВА: А что вы скажете о людях, которые пытаются выразить, в общем, вашу же точку зрения, и нарушают тем самым, оказывается, предвыборное законодательство?

А. МИНКИН: Какое?

О. ЖУРАВЛЕВА: В данном случае, преподавательница.

А. МИНКИН: Она не нарушила предвыборное законодательство какое-то, по-моему, она просто нарушила какие-то там эти самые, гражданский кодекс.

О. ЖУРАВЛЕВА: Там был портрет Путина, там карты. Это в Интернете, на самом деле, висит эта картинка.

А. МИНКИН: Нет-нет, она чего-то расклеила без спросу где-то, может быть, есть какая-то статья, что это мелкое хулиганство, я не знаю.

О. ЖУРАВЛЕВА: Нет, именно распространение агитационных материалов с нарушением требований законодательства.

А. МИНКИН: Все, вы правы.

О. ЖУРАВЛЕВА: Т.е. не ходить на выборы – это уже агитация.

А. МИНКИН: Е-мое, все свои слова беру обратно, из эфира выковыриваю, до ночи буду все обратно выковыривать из эфира. Дело в том, что наше избирательное законодательство еще и раньше, когда был Вешняков, и теперь, превращено в пародию на закон. Я много лет назад еще в Верховный суд подавал, это в 99 году, 99-й год, представляете, как давно? Когда вешняковская ЦИКа, она, Центральная избирательная комиссия, перестаньте ее называть в мужском роде, эта ЦИКа издала инструкцию, тогда это была еще только инструкция, которая потом стала законом, что если человек агитирует против всех, он нарушает закон. А графа еще такая была тогда. Нарушается закон такой, что любая агитация должна быть оплачена из избирательного фонда. Я подал в Верховный суд жалобу, что уважаемый Верховный суд, если человек призывает голосовать против всех, это, безусловно, агитация, потому что он призывает людей прийти на выборы, где-то там поставить галочку, но какой же избирательный фонд может быть у графы «против всех»? Кто этот депутат?

О. ЖУРАВЛЕВА: Решился этот вопрос.

А. МИНКИН: Так вот, они тогда запретили эту агитацию, потому что не оплачена она из избирательного фонда. Больше того, я с этим ЦИКом бодался. А если я просто выражаю свое мнение, мне нравится какой-то кандидат, не против всех, какой-то имярек, и я просто потому, что он мне нравится, говорю – ребята, голосуйте за этого, в курилке, меня можно привлечь к ответственности, потому что мне же не оплачено это. Я, высказывавшись по этому поводу публично, хотя бы и в курилке, потому что публично считается, если тебя слышит хоть два человека, необязательно по радио.

О. ЖУРАВЛЕВА: Закон что дышло, куда поверни, туда и вышло.

А. МИНКИН: Закон чудовищный, он уже вообще не имеет отношения к этому, здравому смыслу. Тут есть один специалист, может быть, вы даже с ним знакомы, Леонид Кириченко, он досконально знает закон о выборах. Он пальцем может показать там сто диких нарушений, в частности, он мне показал, что привлечь к ответственности члена избирательной комиссии можно только с разрешения прокурора субъекта федерации. А если это член Центризбиркома, тогда только с разрешения генпрокурора.

О. ЖУРАВЛЕВА: Там же существует какая-то иерархия.

А. МИНКИН: Получается, у членов избирательной комиссии какая-то депутатская неприкосновенность.

О. ЖУРАВЛЕВА: Но это же их тоже должно охранять от каких-то других давлений.

А. МИНКИН: От каких? Представляете, его поймали с пачкой фальшивых бюллетеней, которые он запихивал в щель, а нельзя ничего с ним сделать, пока прокурор субъекта федерации не разрешит.

О. ЖУРАВЛЕВА: Так можно сделать позже, написать прокурору.

А. МИНКИН: Вы знаете, что, я сейчас от выборов на секунду отвлекусь, потому что меня беспокоит недоговоренность одна. Когда мы говорили с вами, и слушатели тоже, о жестокости власти, я все время, когда спохватываюсь, думаю, а мы-то сами, вы видели, граждане, как по Москве «Скорая» пытается проехать? Ее ведь не Путин не пропускает. Ее просто не пропускают люди в машинах, которые едут, не уступают дорогу, и все. Она включает сирену, пищит, визжит, поток не дает ей проехать. Это не министры и не президент, а просто граждане, которые сейчас едут в машине и слушают, они тоже ежедневно, извините, участвуют в этом и не пропускают троллейбусы, автобусы. Я еду в троллейбусе, специально стою спереди и смотрю, как под носом у троллейбуса впихиваются и «Мерседесы», и «Жигули», и «Лексусы», прямо впихиваются поперек. Он каждый раз тормозит этот троллейбус, где нас 100 человек. Беспредел, у граждан отсутствует хоть какое-то уважение друг к другу.

О. ЖУРАВЛЕВА: Тогда что же удивляться, что у власти отсутствует уважение к гражданам?

А. МИНКИН: Да, все, это комплекс, никак нельзя расстаться с поговоркой, что мы имеем ту власть, которую каким-то образом заслужили.

О. ЖУРАВЛЕВА: Т.е. все будет, как будет, пока не изменится что?

А. МИНКИН: Если большинство людей таково, они просто всегда будут в таком виде и находиться, и с такими властями.

О. ЖУРАВЛЕВА: Т.е. все идет по внутренней логике? Вот пишет еще наш слушатель.

А. МИНКИН: Как вы чините ботинки, так вас и в больнице лечат. И так, как вы асфальт кладете, так что через месяц снова яма, закрыли дорогу, целую неделю ковырялись, залатали дорогу, ушли, через месяц на том же месте огромная яма.

О. ЖУРАВЛЕВА: Как всегда, в конце программы мы с вами приходим к безысходности.

А. МИНКИН: Нет, сейчас…

О. ЖУРАВЛЕВА: Радостный единственный вопрос от нашей слушательницы, которая позвонила в магазин по поводу вашей книги, сказала, что два издания, нужно ли покупать обе книги, спрашивает Ольга из Москвы.

А. МИНКИН: Ольга, конечно, лучше берите все, но толстая включает в себя тонкую, кроме того, в толстой, в новой, есть такой раздел, не знаю, каким образом он туда попал, называется «Не отправленные письма». Так что там что-то, может быть, новое вам.

О. ЖУРАВЛЕВА: Таковы рекомендации автора отправленных и не отправленных писем.

А. МИНКИН: Давайте радостное что-нибудь скажем. Про погоду.

О. ЖУРАВЛЕВА: Мы можем только попрощаться, к сожалению. Александр Минкин был у нас в гостях в программе «Особое мнение».

А. МИНКИН: Будет весна.

О. ЖУРАВЛЕВА: Весна будет.

А. МИНКИН: Будет весна.

О. ЖУРАВЛЕВА: Меня зовут Ольга Журавлева, всего доброго.

А. МИНКИН: До свидания.