Михаил Леонтьев - Михаил Леонтьев - Особое мнение - 2007-12-21

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Михаил Леонтьев в студии. Я сказал, что сегодня не так уж много тем. Но когда готовился к передаче, все-таки набрал. И довольно много. Давай вот с чего начнем. Главное событие недели, во всяком случае, в европейском измерении – это 9 европейских стран присоединились к Шенгену. Чехия, Словакия, Словения, Польша, Венгрия. Мальта, а также Латвия, Литва и Эстония. Граница Шенгена придвинулась вплотную к нам. Как ты воспринимаешь это объединение?

М. ЛЕОНТЬЕВ - Это предсказуемая вещь. Это процесс, который идет открыто, давно, скорость его примерно понятна. Я это воспринимаю двояко. Безусловно, удобнее получать одну визу и ездить в большее количество стран. Но если возникнут черные списки, дело в том, что я слышал разговоры о том, что СНГ, мол, это организация неравных. А ЕС это организация равных. Я надеюсь, что ЕС это совсем не организация равных. Потому что если страны начнут навязывать некоторые со склонностями к экзотическим поведениям периодическим, какие-то черные списки всему Шенгену, то, наверное, в этом будет некая проблема. Ничего в этом супертрагического я тоже не вижу. Но для кого-то это может быть проблемой. С точки зрения туризма, это выгодно, тем более что идет разговор о постепенном смягчении процедур в отношении России. Яркий пример для меня страна, которая оказалась на порядок более вменяемой по совершенно корыстным мотивам, - это Израиль. Израиль - страна, которая ведет войну, где существуют проблемы терроризма побольше, например, чем во многих европейских и шенгенских странах. Но, тем не менее, настолько они в этом заинтересованы и в потоке туристов, они понимают, что они станут страшно конкурентными в этом случае. И они взяли каким-то образом эти проблемы решили. Притом, что там все опасения по поводу визовых режимов, которые Европа постоянно генерирует, они для Израиля существуют в тысячи раз…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Все шутят, как те, кто был в Тель-авивском аэропорту, знает, как проходить.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Одно дело контроль безопасности, другое дело - визовая.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Просто как-то это совмещается. Хорошо. Смотри, сегодня такая традиция у меня, я задаю вопрос тебе с наших опросов. Ты просто выбираешь пункт. К чему надо стремиться в СНГ: к безвизовому режиму или достаточно суровому контролю.

М. ЛЕОНТЬЕВ - В целом, если СНГ вообще продолжит свое существование, что естественно мы должны стремиться к безвизовому режиму. Потому что нам бы хотелось, чтобы СНГ было содружеством. А не клубком змей. Но поскольку в процессе достижения этой замечательной цели есть проблемы, то эти проблемы пока не решены. Но если мы хотим иметь эту организацию, она имеет какой-то шанс продолжить существование, то надо стремиться к безвизовому режиму.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Какой-то ты сегодня очень мирный, вменяемый. Следующая тема.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Спасибо тебе, Матвей.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – 128-я годовщина со дня рождения Сталина. Я бы не очень обратил внимание на эту дату, но вдруг неожиданно услышал Зюганова, сегодня они возлагали венки. Как полагается российским коммунистам. И Зюганов сказал, смысл фразы такой, что ничего, скоро пройдет время и рухнет вся ложь вокруг Сталина. И все мы поймем и прозреем, кем был этот чудесный человек. Так все-таки как мы должны относиться к персоне Сталина?

М. ЛЕОНТЬЕВ - Давай я все-таки попробую ответить развернуто. Я не буду очень много говорить, потому что просто так ответить на этот вопрос нельзя. В режиме вашего опроса я не него ответить не способен. Я считаю, что Сталин, безусловно, совершил в рамках, публично не меняя ни идеологему, ни политическую систему, совершил реставрацию. То есть после ленинской революции, после выбора между троцкистским путем, когда Россия для революции или сталинский, то есть революция или точнее коммунистическое движение как инструмент имперской политики России, он восстановил империю в том виде, в котором она могла быть восстановлена таким образом. Я считаю, что Россия была европейско-азиатской страной до революции. То есть был достаточно плотный слой не очень большой европейской культуры, институтов и так далее. Во всяком случае, не азиатских по сути. Этот институт был большевиками выкорчеван полностью. И управлять страной, которая превратились в чисто азиатскую страну, можно было только методами Чингисхана. Никакими другими средствами в той реальной ситуации управлять страной, то есть делать то, что например, китайская история расценивает как совершенно нормальное. То есть топить топку истории человеческим материалом. Массами человеческими. Другого выхода… тогда можно было просто плюнуть на эту страну и сказать, такая ситуация. Ей вообще управлять не надо. Всякий человек, кто попытался бы вытащить эту страну, делал бы это такими методами. Такая была страна. Есть два момента, которые надо учитывать. Христианской страной по культуре нельзя так управлять, не оставляя ран, рубцов на национальной истории, национальном самосознании. Сталин, безусловно, был антихристом, безусловно, был садистом. Чингисхан тоже был садистом. Мао Цзэдун было садистом. Но, например, китайцы, у которых нет христианства и вообще нет никакой религии, они очень легко решили этот вопрос. В деятельности Мао было 70% хорошего и 30% плохого. И на этом успокоились. Мы не можем на этом успокоиться. Христианская страна.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Давай еще про Сталина. Почему не пропадает такая народная любовь к нему?

М. ЛЕОНТЬЕВ - Есть факт. Сталин действительно… при нем страна выиграла войну и разговоры о том, что страна выиграла войну вопреки ему, это глупость. Можно говорить о чем угодно, но роль лидера национального в такой войне при таких условиях, при таком ее течении, при таком международном контексте и так далее, она колоссальна. Сталин - политик огромного масштаба. Это не мешает ему быть, на мой взгляд, человеком совершенно неприемлемым с точки зрения нормальной человеческой христианской этики. Но это фигура историческая. И я не считаю, что в отличие, например, от Сванидзе, что он был параноиком. Я считаю, что он был человек крайне жестокий, очень рациональный и в значительной степени вытащить страну, которая попала в этот большевистский молох, к какому-то порядку с тем человеческим материалом, который тогда был, иначе просто было вообще нельзя.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – То есть другого пути не было. Был только сталинский путь?

М. ЛЕОНТЬЕВ - Если мы будем говорить, что советская Россия оказалась в достаточно враждебных отношениях с миром, у нее были свои инструменты, которых не было у других стран мира. То же коммунистическое движение. И всякие национально-освободительные. Но на самом деле страна нуждалась в модернизации. Провести модернизацию в тех условиях, другим путем с этим народом было невозможно. Эта модернизация погубила сталинский режим. Сталин же практически восстановил тот европейский слой. Пусть его Солженицын называет образованщиной, но именно этот слой собирался на кухнях, читал всякую литературу и так далее.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Давай не идти дальше по этому пути. Это серьезная передача, давай ее сделаем…

М. ЛЕОНТЬЕВ - Например, я могу говорить, что я понимаю, каким образом он решил главный вопрос русской революции аграрной. Он его решил садистским путем, но крайне последовательно, никакого другого последовательного решения этого вопроса конкурирующие с ним политики не предлагали.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Хорошо. Еще один опрос наш сегодняшний. Но, не придумывая третьего варианта, вот как задавали это мои коллеги. Я не виноват. Вы считаете, что политический наследник Сталина - это: Зюганов или Путин?

М. ЛЕОНТЬЕВ - Меня умиляют…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Нет, вот сейчас ты начнешь говорить, что это за вопросы и так далее.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Что мы считаем наследством Сталина?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Не знаю. По методам что ли. Мои коллеги ставили этот вопрос по методам. Ты знаешь, что говорит Зюганов. Зюганов говорит жестко, решительно.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Ни тот, ни другой.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Путин говорит все мягко, но делает жестко, решительно.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Ничего он особенно жестко не делает.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Кто? Или ты затрудняешься ответить?

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я не затрудняюсь ответить. Для меня ни тот, ни другой не является наследником Сталина. Хотя все люди чем-то друг на друга похожи. У них две ноги, два глаза. Обычно если не увечные. Но и тот и другой политик совершенно разные, на мой взгляд, абсолютно по-разному мотивированные, разная роль их историческая. Но и тот и другой, безусловно, не являются наследниками Сталина.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Следующий вопрос. Тема - Путин, куда же нам деваться. Или куда мне деваться. Известно, что журнал «Тайм» назвал Путина «человеком года». Вопрос: является ли для тебя Путин «человеком года»?

М. ЛЕОНТЬЕВ - Конечно, является.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – На этой неделе Путин подтвердил, что он действительно будет премьером. Он сказал, что не будет никакого перераспределения. Что будет полноценный президент и прочее. У нас была передача «Клинч», на которой были гости. Я все время спрашивал один и тот же вопрос, меня простые вещи интересуют. Например, будет ли в кабинете премьера Путина висеть портрет Медведева? Ты улыбаешься.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Забавный вопрос на самом деле.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – А для меня улыбки в этом нет. Потому что это очень серьезная история.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я не знаю. Думаю, будет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Теперь будет ли, извини…

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я думаю, что в кабинете Медведева будет висеть портрет Путина.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Очень может быть. Я о мелочах. Но они важны.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я это знаю даже наверняка.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Теперь следующий вопрос. Будем ли мы видеть кремлевские съемки, когда сидит президент Медведев и Путину говорит: Владимир Владимирович, я вам поручаю то-то и Владимир Владимирович, ты знаешь его сосредоточенное лицо неулыбчивое в этих случаях, будет говорить: да, мы тут сделали то-то и то-то. Вот это будет?

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я думаю, что не существует четко прописанной статусной процедуры протокола встречи премьера с президентом. Я думаю, что этого не будет, что это общение будет носить характер общения равных. Сделать это вне всяких рамок реальных конституционных и других полномочий очень нетрудно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я не о форме, а о сути.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Что суть, вот мы с тобой сидим.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Подожди, мы с тобой просто два журналиста. А здесь будет один президент, который должен дать поручение, и мы же понимаем, для чего нужна эта протокольная съемка. Президент дает поручение премьеру, например, с завтрашнего дня Владимир Владимирович, пожалуйста, поднимите пенсию на 300 рублей. Поработайте над этим. Это важно не для Путина, Путин и так является инициатором может быть этого. Для народа это надо.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Поручение президента поднять зарплату или изменить минимум или обеспечить всех военнослужащих жильем, в конституционные полномочия президента это не включено. Он может этим не заниматься. Он может это не формулировать таким образом.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – То есть ты считаешь, что он будет уходить от этого.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я думаю, что это будет общение равных. Это нормально совершенно, когда два высочайших должностных лица общаются как равные. Можно избежать я думаю, этого фарсового стиля. Потому что на самом деле Путин в роли подчиненного Медведева в течение, во всяком случае, длительного времени будет выглядеть фарсово. Я думаю, что можно фарса не допускать. Я думаю, что это люди работали в связке все время, и я не наблюдал, чтобы Путин в какой-то категорической указующей форме что-то вычитывал Медведеву. Этого не было. Это было с очень многими другими людьми.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – А заседание правительства, на котором присутствует президент. Где сидит премьер и где президент говорит, он сидит в углу или во главе стола, и говорит: надо сделать то-то, а премьер сидит рядышком. Такое будет? Я не говорю, что это плохо я говорю, что нам придется к этому привыкать. Это новая институция. Я не хочу никого обидеть.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я тоже. Я тебя понимаю.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я просто пытаюсь понять, к чему привыкнуть.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я хочу тебе сказать, что ни к чему особенному привыкать не придется. Потому что мне не кажется, все время подозревают то Путина, то Медведева в каких-то патологических личных амбициях. Именно человек может, как всякий политик стремиться к власти, для каких-то целей удержать власть. Но патологии в отношениях, патологической тяги к власти, там саакашвиливщины в них нет. Там ничего страшного для них не составляет, никакой проблемы поддерживать друг с другом отношения.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я не об этом. Я вообще о другом, Миша. Ты прости, ты видел последние передачи, которые были до того, как это все произошло. Я о таких людях как ты и тех, кто собирается у Шевченко в передаче. Которые кричали, давай я тебя выведу за скобки, люди, которые кричали: только Путин и больше никто. Все говорили, не надо подставлять Путина. Потому что он же не останется на третий срок.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Не все кричали.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Он выдвинет кого-то в президенты и когда все орали: только Владимир Владимирович и только…

М. ЛЕОНТЬЕВ - Но ты же понимаешь, Путин остается…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – …а сейчас все замолчали.

М. ЛЕОНТЬЕВ - … у руля оперативного управления страной.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да я не о Путине.

М. ЛЕОНТЬЕВ - А чего мы хотели? Мы хотели, чтобы он осуществлял реальную политику.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Правильно, как он и будет осуществлять реальную политику. Так зачем же было кричать только: только он национальный лидер. Да он без всех этих визгов национальный лидер.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я не понимаю, что зачем было кричать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Устраивать эти сходки, писать публичные письма, нижайшие просьбы.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я не понимаю, о чем речь. Практически Путин остался. Не знаю, благодаря просьбам нижайшим или собственному разумению, но он остался. Он остался в другой должности.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну и хорошо. Кто ему мешает. Я же не о нем.

М. ЛЕОНТЬЕВ - На которой в этой связке его влияние на политику не уменьшится.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я о том, что все заткнулись, потому что не знают, что сейчас происходит.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Почему не знают?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – То ли нового облизывать, то ли вдруг старый передумает.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Вот эта проблема не существует нового и старого. Это люди работают в связке. Как работали раньше. Если ты обратишь внимание на стиль общения, например, конкретно Путина и Медведева, по-моему, это С. Б. Иванова тоже касалось всегда, этот стиль всегда был значительно другой, чем общение с другими подчиненными.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Такой дружеский. Все-таки люди давно знают друг друга.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Не просто давно, а очень…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Как есть, так и есть. Один короткий вопрос. Знаю уже твой ответ, что это бред и так далее. У меня вопрос в другом. Статья в «Гардиан» и вообще слухи, что у Путина 40 млрд. и вообще там черти что. Он самый богатый человек Европы. У меня вопрос формальный. Надо на это как-то ответить. Например, есть конкретные клеветники России, на которых надо подать в суд, как мне кажется. Потому что если молчать, то возникает вопрос: вы молчите, значит, вы боитесь. Как с этим товарищем Шварцманом, который ходит и всякое такое говорит…

М. ЛЕОНТЬЕВ - А кто вообще молчит по поводу Шварцмана?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Все молчат.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Шварцман - проходимец. Как все?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Человек наговорил всякое.

М. ЛЕОНТЬЕВ - А кто должен, Сечин должен…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – А что, нет?

М. ЛЕОНТЬЕВ - Ну это смешно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Или это не царское дело.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Это просто контрпродуктивно. Я бы на месте Сечина не стал бы отвечать на это. Мало ли какому-то Шварцману. Кто такой Шварцман? Тот же у вас находившийся Ремчуков сказал, что этот человек, выигравший конкурс на очень небольшие деньги, не смог их внести. Он вообще просто выскочка.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Это неважно. Но что он говорит… он уже создает политическую партию…

М. ЛЕОНТЬЕВ - У него и раньше была. У нас куча народу создает политические партии, от этого они не становятся в ГД.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Или это наше византийское такое, что пусть все говорят…

М. ЛЕОНТЬЕВ - Да ни при чем. Те, кто имеет по этому поводу мнение, а на Шварцмане, по-моему, только самый ленивый не оттоптался. Почему лидеры, высшие должностные лица должны доказывать, что они не верблюды.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Пусть адвокат замочит его в суде.

М. ЛЕОНТЬЕВ - А там непонятно, за что мочить. Там это называется - на воре шапка горит.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да за ложь.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Да он ничего не сказал конкретного.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Он сказал, что там члены семьи администрации президента. Это конкретная ложь.

М. ЛЕОНТЬЕВ – Члены семей… Каких членов? В администрации работает много людей.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я не буду повторять.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Он не назвал ни одной фамилий кроме фамилии Сечина, про которого он сказал, что он является руководителем некой партии, что является фигурой речи.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я понял тебя.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Человек просто ерунду нес. Давайте мы еще будем доказывать, что у нас нет 600 тысяч человек, неизвестно откуда взявшихся под ружьем у кого-то там. Неформальных вооруженных формирований.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Александр пишет: Михаил, примите мои соболезнования по поводу избрания Тимошенко премьером Украины.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Соболезнования надо украинцам, а не мне.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Просто это вечная история, когда ты уже хочешь, чтобы это все, наконец, прекратилось, а оно чудовищно, как падает капля ужасная ровно туда, куда надо, ровно та же дама пришла…

М. ЛЕОНТЬЕВ - На мой взгляд, это лучший вариант для того, чтобы украинская ситуация, конечно, хочется, чтобы на кошечках экспериментировали, а не наших братьях-украинцах, но на самом деле это ситуация какой-то определенности. Она выгодна реально, что бы об этом ни думал господин Янукович, она выгодна «Партии регионов», в той степени, в которой эта партия является партией, а не коалицией финансово-промышленных лоббистов. Потому что она сохраняет за ней электорат, спасает практически эту партию. Долго это длиться не может. Хотя бы наличие в правительстве двух таких фигур, по президентской квоте там сидит Ехануров, здесь у нас сидит Юля, они друг друга на дух не выносят, я думаю, что Юле легче было бы общаться с Януковичем. Януковичу с ней легче, чем с Ехануровым. Очень такая комбинация…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ну они как-то тоже долго…

М. ЛЕОНТЬЕВ - Долго.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – И экономический рост у них абсолютно нормальный.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Экономический рост ровно тогда, когда власть у Януковича. Когда Янукович на месте, который действительно проводит вполне нормальную экономическую политику.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Он никакую не проводит.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Не надо, ты не прав. На Украине качество экономической политики не хуже нашей.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Она будет сейчас делать какие-то резкие движения.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Будет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Она заявила, что будет пересматривать газовые соглашения. И второе, все говорят о реприватизации, о чем она много говорила.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Она будет все свои предвыборные обещания делать вид, во всяком случае, что она хочет их выполнить. И обвинять всех остальных, что они эти замечательные обещания не дали выполнить. Это ее метода. Она будет выполнять, она человек толпы, она готовится к следующим выборам. Президентским. Главный ее враг и противник, во всяком случае, на Украине это Ющенко. И она будет стараться из этого извлечь максимальные пира-выгоды. То есть она будет сейчас выплачивать в срочном порядке советские долги, непонятно, откуда. Одновременно она будет снижать налоги, одновременно, одномоментно создавать контрактную армию. Я считаю, что вообще Юлия Владимировна Тимошенко не верит в то, что Украина является государством. Потому что только абсолютное неверие в то, что этот факт существует, может позволить, только тогда можно взять и в течение стремительного срока перевести призывную армию на контрактную.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Не могу не вмешаться. У нас пришло сообщение от Дениса из Бердичева. Славный украинский город и действительно код 38, это Украина. Он спрашивает: как вы думаете, наладит ли Тимошенко отношения с Россией? Понятно, что наладит, но что это будут за отношения?

М. ЛЕОНТЬЕВ - В смысле наладит отношения.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Он так спрашивает. Он считает, между прочим, что отношения плохие. И он ищет хорошие отношения.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Отношения сейчас нельзя сказать плохими. Их нельзя назвать чрезмерно теплыми, но они конструктивные. Сейчас у нас нормальные отношения. С правительством Украины, во всяком случае. То есть той части, в которой это не связано с риторикой, нашей и украинской, я сейчас не оцениваю ее, в частности по изменению названия улиц, прославлению нацистов или героев национального движения, воевавших на стороне Гитлера, в Ваффен-СС том числе. В остальной части, там, где речь идет об отношениях хозяйственных, у нас нормальный диалог. На самом деле я не думаю, что нас будет кто-то рассматривать нынешнее украинское правительство как долгосрочного игрока. Я думаю, что у нас проще всего понимают, что в значительной степени действия Юлия Владимировны будут действиями не практического свойства, а политико-пропагандистского. Поэтому в этой обстановке налаживать отношения в принципе какой-то уровень отношений будет безусловно поддерживаться. Обязательно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Я хотел тебя спросить, я иногда это делаю, какое событие на этой неделе привлекло твое внимание.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Считать, например, формирование, наконец, украинского правительства можно важным событием только в контексте того, сколько времени его формировали. Родила, наконец. Каких-то сверхзнаковых событий, ну например, целая цепь очень важных газовых соглашений стратегических, которые были. Они очень интересные. Но это же предсказуемая вещь. Это не вдруг…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Вот смотри, в твоей жизни как журналиста до последних парламентских выборов и взаимных приглашений и назначений была какая-то непредсказуемость. Сейчас можно сказать, что на много лет я не могу сказать стабильность, я не очень понимаю, что это такое. Но предсказуемость жизни появилась. Как ты видишь свою журналистскую работу, у тебя есть фильм, где ты Англию мочишь.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я не мочу Англию. Не надо.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Хорошо. Я это так вижу. Что ты будешь делать дальше?

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я не считаю, что российская политика создана для того, чтобы мне как журналисту облегчать и создавать жизнь. Это известная фраза банальная. Не дай вам бог жить в интересную эпоху. Чем столетие лучше для историка, тем печальнее для современника.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Мы с тобой знаем, что будет в ближайшие 4 или 8 лет.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я считаю, что следующий год самый опасный год вообще в послевоенной истории. Я ожидаю страшных вызовов, связанных с общим развитием политической ситуации. В первую очередь я ожидаю, что будет либо финансовый кризис колоссальный мировой американский, в первую очередь, что одно и то же, который как он проявится в политике, в каких политических, силовых и военных решениях, можно себе представить…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Ты будешь писать об Америке?

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я считаю, что мы находимся на грани Третьей мировой войны.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – А что ты будешь писать о российской политике?

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я буду писать о российской политике в этом контексте. И пишу об этом. Я очень много писал о финансовой политике, о вещах, на мой взгляд, крайне существенных, связанных с выживанием нашей страны. У нас появляется ситуация, когда в мире не будет единой доминирующей силы. Это колоссальные риски, огромные риски и колоссальные вызовы и возможности. Это совершенно другой мир.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – То есть ты не считаешь, что политическая жизнь стала более предсказуемой, тусклой. Она полна неожиданностей.

М. ЛЕОНТЬЕВ - Процесс именно политического перехода власти, то, что называлось выборный цикл, мы прошли идеально. По сравнению с тем, что ожидали и противники и сторонники. Я думаю, что оценка Путина как «человека года» связана именно с тем, как он сохранил эту ситуацию.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Да я не об этом. Ты чего дальше будешь делать?

М. ЛЕОНТЬЕВ - Я буду делать то же самое, что есть. Это для меня не является существенным. Нечеловеческая борьба каких-то… Политическая борьба остается, политические противоречия остаются. Политический процесс остается. Он развивается многократно. У него есть теневая сторона, публичная сторона. И она будет, и вызовы будут огромные. Прямо сначала практически. Я к лету ожидаю совершенно колоссального масштаба событий, которые, на мой взгляд, не могут не быть подтолкнуты американскими выборами.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ – Понятно. Спасибо большое. Михаил Леонтьев был нашим гостем. До свидания.