Особое мнение Сергея Доренко - Сергей Доренко - Особое мнение - 2007-12-10
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здравствуйте, в студии Матвей Ганапольский, вместе со мной Сергей Доренко, добрый день.
С. ДОРЕНКО: Добрый день.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Конечно же, нам нужно говорить о Дмитрии Медведеве, потому что это главная новость сегодняшнего дня, которая, наверное, надолго определит вообще новостную палитру. Единственное, я в замешательстве, может быть, ты мне посоветуешь, потому что я не знаю, как говорить, потому что проблема, и думаю, ты согласишься, такая, что мы о нем очень мало знаем. И я перед программой все прочитал честно, так сказать, он человек такой, не очень броский. Он делал нацпроекты и т.д. И получается, что мы будем, по сути, говорить о нем, понимаешь, о нем, как о нем.
С. ДОРЕНКО: (НЕРАЗБОРЧИВО), конечно, хотелось бы.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я даже не знаю, и новость вроде важная, а как к ней подступиться, я не знаю.
С. ДОРЕНКО: Во-первых, определенность. Я должен сказать, я все-таки и занимаюсь каким никаким бизнесом, и пока, знаешь, ночами, ночами, когда все спят, я посмотрел, как биржа отреагировала, биржа отреагировала потрясающе хорошо. 2 330, 2 335 было, на закрытии 2 330, побиты рекорды. Все взлетело ракетой. Это первая очень хорошая новость. И 1.95% роста на бирже на русской. И сейчас продолжается, знаешь, продолжаются рекордные сумасшедшие, уже Нью-Йорк открылся, русская биржа закрылась, там «Вымпелком» летит, я его видел, 6% в плюсе, МТС, это наша связь, летит, я ее видел, три с чем-то в плюсе и т.д., все летит вверх, потому что определенность. Не столько даже потому, что Медведев. Дальше, Медведев - отдельно хорошо для биржи. Но еще определенность, потому что ситуация была ужасная, как в этом старом анекдоте, когда начальник насилует секретаршу, а она все говорит – ну, войдите же, Иван Иванович, войдите, не томите. Войдите, не томите. И вот уже было страшно, потому что уже бесконечно томление испытывали, уже не понимаешь, когда они войдут уже. И наконец, они дали определенность.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Видишь, вошли раньше срока.
С. ДОРЕНКО: Нет, потому что до 2 декабря можно было не говорить, а после 2 декабря каждый час без наследника приводил к тотальной деморализации элиты. И поэтому Путин, я думаю, это понимал. После 2-го числа каждый час приводил к деморализации. Поэтому хорошо, что сказали сейчас, а не через неделю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну вот, сказали.
С. ДОРЕНКО: Сказали, дальше, что такое Медведев как образ, мы еще узнаем, кто это, но пока что о нем известно, любит Deep Purple и имеет полное собрание Deep Purple 70-го года, диски, что, наверное, очень симпатично.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Значит, твое будущее определено.
С. ДОРЕНКО: Да, что ты думаешь, что ты говоришь?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ты обожаешь Deep Purple.
С. ДОРЕНКО: Я Deep Purple играл на бас-гитаре. Я играл на бас-гитаре в школе.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я понимаю, ты играл на бас-гитаре, я слушал.
С. ДОРЕНКО: В школьном ансамбле. Это, наверное, здорово, но дальше что еще. Высказывался с критическими фразами против суверенной так называемой демократии, говорил, что демократия есть просто демократия. Ездил в Давос в качестве такого, скажем, эмиссара путинской команды, экспортного посланца. Это тоже важно и т.д. Т.е. это сигнал для Запада, это сигнал для рынков, это такое. Дальше, конечно, теперь что плохо, давай, потому что мы же не можем сейчас уже совершенно уйти и утонуть в меде каком-то жутком. Омерзительна сама процедура преемничества.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А его нет, преемничества.
С. ДОРЕНКО: Оно есть, конечно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет.
С. ДОРЕНКО: Понятно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, извини, здесь я буду железно стоять.
С. ДОРЕНКО: Оно есть.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Никакого преемничества нет, мы с тобой 150 раз говорили уже в этих передачах, что тем и славен, и велик Владимир Владимирович Путин, что процедуру соблюдает, понимаешь, и все так, все очень красиво, бантик еще завязан. Поэтому просто четыре партии сказали, сколько, четыре?
С. ДОРЕНКО: Да.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сказали, что мы предлагаем, молодой, целеустремленный.
С. ДОРЕНКО: Я в ноябре был в двух городах, в ноябре, в Туле и в Ярославле. Ни одного живого места ни в Туле, ни в Ярославле не было, не заклеенного в «ЕР». Команда сейчас пойдет жесткая, мы все это знаем, как это работает.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ты о чем сейчас?
С. ДОРЕНКО: О том, кто преемник, с каким процентом он должен победить.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, подожди, ты сейчас говоришь…
С. ДОРЕНКО: Все это понятно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: По закону аль по совести, Сергей Доренко, говоришь? Ты говоришь по закону.
С. ДОРЕНКО: Как пойдет дело.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ты по совести, а я по закону.
С. ДОРЕНКО: Пойдет команда до самого низа, до каждого избирательного участка, до каждой школы, до каждой больницы, когда мертвые должны проголосовать. Сама процедура преемничества, безусловно, омерзительна.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как процедура.
С. ДОРЕНКО: Абсолютно, потому что она лишает нас выбора. Тем не менее, надо сказать, что из всех ужасов, которыми нас пугали и совсем застращали, мы понимаем, что это наименьшее зло, безусловно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Кто сказал?
С. ДОРЕНКО: Я говорю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Почему?
С. ДОРЕНКО: Потому что это моя позиция.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Почему?
С. ДОРЕНКО: Я считаю, что этот человек не будет кричать, шакалить у иностранных посольств. Я считаю, что этот человек не будет постоянно бряцать оружием. Это человек компромисса.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Почему?
С. ДОРЕНКО: По его предыдущей деятельности. Аккуратный, ищет, как бы пройти аккуратно, по лезвию ножа, не задирать, не драться, хорошая гарантия мягкого транзита. Знаешь, когда он станет самостоятельным политиком? Через год. Нет, не через год. Через год после инаугурации.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Почему через год?
С. ДОРЕНКО: Я по психологическому портрету личности так думаю. Есть каждый человек, который, смотри, допустим, посади меня, я через неделю откажусь, клянусь. Я смотрю на него, я думаю – через сколько он будет свободен от обязательств перед Путиным в смысле команды? Его же сейчас обвешают, на ноги, на руки повешают людей. Скажут – это будет премьером, это будет тем, этот будет тем, понимаешь, да? Т.е. он войдет в систему компромиссов страшных. И он в течение года будет тащить эти как бы гири на руках все время и на ногах.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А через год почему-то он их начнет…
С. ДОРЕНКО: А через год, потому что…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: …ты любишь Китай, а в Китае…
С. ДОРЕНКО: Нет-нет, потому что Путину хватило пяти месяцев, чтобы начать посылать потихонечку старую команду. А этот продержится год.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, пауза очень небольшая, дальше я поспорю.
РЕКЛАМА
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Особое мнение» Сергея Доренко, конечно, поразительную вещь сейчас в новостях мы услышали от Олега Морозова из «ЕР», что Дмитрия Анатольевича Медведева предложили из-за фамилии.
С. ДОРЕНКО: Это Морозов, я думаю.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это, конечно.
С. ДОРЕНКО: Специфика.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Специфика, не знаю, остановились бы говорить такие вещи.
С. ДОРЕНКО: Тем не менее, есть одна народная примета, которую, конечно, не усмотрел Морозов, что Медведев волосат, а у нас чередуются лысые с волосатыми всякий раз.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Надо же нарушать традицию.
С. ДОРЕНКО: Нет, Хрущев, ты помнишь, Ленин, с Ленина начиная.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, поговорим теперь о другом, собственно, не знаю, наверное, я не знаю, как ты, присоединишься, я просто, твое «Особое мнение», не мое, я просто выскажу, конечно, сочувствие Дмитрию Анатольевичу Медведеву, потому что непростой сейчас у него будет период.
С. ДОРЕНКО: 42 года, middle age crisis.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, я не об этом, я о том, как сейчас ему будут заносить, выносить, лизать и т.д., присягу до, присягу после, это уже ж ты видел, все заявили, что это правильный выбор. А теперь давай…
С. ДОРЕНКО: Уже, кстати, творческая интеллигенция, знаешь, уже из разных городов и весей.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Никита Сергеевич Михалков и т.д.
С. ДОРЕНКО: А Никита Сергеевич разлюбил Путина уже?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Что?
С. ДОРЕНКО: Как он мог разлюбить?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, он хорошо сказал, он сказал, что это продолжение курса, он абсолютно согласен.
С. ДОРЕНКО: А как же сердце его он разделит теперь? Левый желудочек, правый желудочек?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Послушай меня. Теперь, собственно, услышав все эти причитания классические по поводу правильного выбора, помнишь, как правильное решение, давай теперь зададим вопрос, а почему все-таки единственный, конечно, автор этого решения, президент Путин, почему он выбрал именно этого человека?
С. ДОРЕНКО: Понятно, почему, потому что…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Подожди, тебе понятно, почему?
С. ДОРЕНКО: Мне понятно, потому что…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Велик ты, Доренко.
С. ДОРЕНКО: Нет, не велик, абсолютно, но я должен сказать, что либо Козак, либо Медведев. Это было очень понятно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Козак, понимаю.
С. ДОРЕНКО: И тут я сошлюсь, если хочешь, я сошлюсь на один наш разговор с не менее великим Венедиктовым, который, когда я уже издавал книгу, она уже вышла из типографии, эту свою «2008», где у меня преемник Козак, он мне сказал – слушай, говорит, ты уверен, что Козак, сказал мне Венедиктов. Я говорю, это был август 2005 года, я говорю – так, я говорю, думаю, что он, в общем, без стрельбы. Если надо войти в транзит без стрельбы, то да. Он говорит – может, Дима Медведев, мне сказал Венедиктов. Это был такой разговор, я говорю – старик, старик, тоже вариант неплохой, но, извини, брат, уже из типографии пошла книга.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давай, поскольку, давай сейчас не о Венедиктове, потому что не он Путин, а Путин – Путин.
С. ДОРЕНКО: Сейчас объясню.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Почему вдруг таинственно опять нам, ничего не говоря, прикрываясь этими глупыми словами по поводу того, что он замечательный и т.д., он, наверное, замечательный, но, опять же, почему его?
С. ДОРЕНКО: Все очень понятно, я думаю, что Путин…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Скажи уже, открой.
С. ДОРЕНКО: Открою, Путин тоже действует не на чистой поляне, где он может делать вообще все, что ему заблагорассудится, по счастью, а он действует в обстоятельствах. Обстоятельства таковы, что его команда и его личное благосостояние должно сохраниться. Он должен обеспечить себе динамическую стабильность. И есть варианты, при которых начнется стрельба, начнут просто трупы вывозить.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И чем же Дмитрий Анатольевич Медведев?
С. ДОРЕНКО: Давай просто посмотрим, хорошо, послушай, мы знаем о противоречиях между командой Игоря Ивановича Сечина, существенных, и командой Золотова и Черкесова, например, абсолютно существенные противоречия, где, действительно, людей сажают совсем жестко, и потом люди какие-то умирают от отравления в ресторанчике, ты знаешь, в Петербурге и прочее. Понимаешь, да?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да.
С. ДОРЕНКО: Если дать любой из этих двух команд ход, то начнется настоящая стрельба и отравления будут просто как будто это ставропольский пионерлагерь, просто по 80 человек будут отравления, понимаешь? И нельзя усиливать ни одну из этих команд. Нужен такой человек, который не принадлежит к крупным кланам, умеющим убивать всех остальных, который будет зависеть от Путина в течение, как минимум, года или двух, который обеспечит договоренности между кланами, точка компромисса. По-настоящему не ангажированный в крупные кланы, в крупные именно, в крупную собственность, в распоряжение собственностью, да, потому что «Газпром» - это распоряжение собственностью.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Откуда у Медведева будет административный ресурс для того, чтобы эти кланы держать?
С. ДОРЕНКО: Он будет президентом. Выше его только Буш и господь. Нет, что значит, а какой еще существует административный ресурс на 56-й широте здесь?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, административный ресурс, имя ему есть, административный ресурс.
С. ДОРЕНКО: Он президент, все, он президент, смотри, он и Козак, два человека, которые не входят в огромные кланы и не обладают гигантской собственностью, они управляют.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А Якунин?
С. ДОРЕНКО: Якунин не подходит, у Якунина будут амбиции, он будет гасить кланы. Нет-нет, посмотри, психологический портрет личности не менее важен.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Понимаешь, если психологический портрет личности, то все анти, ты знаешь это наше чудесное триединство, я смотрю, очень такой интеллигентный, такой приятный человек.
С. ДОРЕНКО: Из профессорской семьи парень, да.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, понимаешь, Россия и профессорская семья, на дыбе профессорскую семью вижу, во власти не вижу.
С. ДОРЕНКО: Почему нет? Он уже сколько лет у власти.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ведет себя мягко, нет этого косого бегающего взгляда, как у нынешнего президента, профессионального.
С. ДОРЕНКО: Есть жесткость.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Которого боится.
С. ДОРЕНКО: Есть жесткость.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Которого боятся все, который такая гэбэшная харизма, которая, вот она ценилась, все как бы анти.
С. ДОРЕНКО: Нет, есть жесткость.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Еще, прости меня, что вообще не стерпеть в России нынешней, еще и не из спецслужб.
С. ДОРЕНКО: Без камер.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это что такое вообще?
С. ДОРЕНКО: Когда нет камер, когда нет журналистов, бывает страшно жесток, устраивает разносы, будьте здрасте, во время поездок.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Здесь нужны, наоборот, хорошо, давай мы сейчас с тобой, давай с тобой поговорим.
С. ДОРЕНКО: Да.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Смотри, ты понимаешь, что у нас, например, с тем же Западом, есть такие тяжелые истории, Косово, например, ты знаешь, сейчас со дня на день у нас с тобой будет новое независимое государство, будем радоваться. То ли радоваться, то ли плакать.
С. ДОРЕНКО: Об этом Кондолиза в мае сказала.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, давай, три узловых момента, на котором Дмитрий Анатольевич может и закончиться, и может, наоборот, стать, понимаешь? Первое, Ходорковский, по Ходорковскому надо что-то сказать. Молчать нельзя, здесь, как сказать, держать нельзя выпустить, непонятно, где запятую ставить. Вторая история – это Абхазия и Южная Осетия, даже эти две.
С. ДОРЕНКО: Да, например, эти две.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Давай, а ну, скажи мне от имени Дмитрия Анатольевича.
С. ДОРЕНКО: Я могу тебе сказать.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как он разрулит эту историю?
С. ДОРЕНКО: От имени Дмитрия Анатольевича, что он входит сейчас как продукт компромисса, как точка компромисса, как и Путин входил, как точка компромисса между множеством кланов. Есть Абрамович, Волошин, есть Сергей Иванов, понимаешь, просто все могу перечислить. Все эти кланы должны сейчас принести ему присягу на условиях, это условная присяга. Не безусловная – царь, руби голову, а условная. Вот как будет звучать – Дима, мы за тебя, Дима, впряжемся, но ты, Дима, ты уже слышишь, понимаешь. И эта присяга будет действовать n месяцев. Мы не знаем ответа с тобой, Матвей, сколько месяцев эта присяга. Понятно, да? Т.е. никаких решений один принимать не будет, сколько месяцев, зависит от психологии человека. Я думаю, глядя на Медведева, год.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Еще раз, ты не отвечаешь на мой вопрос.
С. ДОРЕНКО: Я тебе отвечаю на вопрос.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Первая его пресс-конференция, встает какая-нибудь журналистка Малкина, которая, как ты знаешь…
С. ДОРЕНКО: Абсолютно, да.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: …у которой нет тормозов.
С. ДОРЕНКО: ГКЧП, да.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И которая вдруг, вспомнив события столетней давности…
С. ДОРЕНКО: Абсолютно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: …говорит – Дмитрий Анатольевич, я вас хотела спросить.
С. ДОРЕНКО: Когда вы выпустите Ходорковского.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У вас есть ваша точка зрения? И два проигрышных ответа.
С. ДОРЕНКО: Послушай меня, не проигрышные ответы, ответит обтекаемо, ответит так, чтобы не подставить согласованную позицию команды, больше ничего.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Какая тут согласованная?
С. ДОРЕНКО: Год он не будет самостоятельным политиком, ровно год, я тебе говорю. Он инаугурируется там…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Понимаешь, сказать.
С. ДОРЕНКО: …2 мая или какого-то мая.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я не инициирую пересмотр этого дела или, например, не сделаю так, чтобы какой-то Пупкин написал – прошу пересмотреть это дело. Это значит – показать свою полную несамостоятельность, чего ему бы не хотелось.
С. ДОРЕНКО: Не побоится, наоборот.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не побоится?
С. ДОРЕНКО: Не побоится, будет, наоборот, демонстрировать тщательно принадлежность команде.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Такой Хуан-Карлос, да?
С. ДОРЕНКО: Будет тщательно демонстрировать принадлежность к команде, да, точно, да, именно это. И скажет Малкиной, что преступник должен сидеть в тюрьме, точка, и все понятно. Но при этом для меня важно, как долго будут действовать договоренности.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо.
С. ДОРЕНКО: Смотри, не посадят…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Подожди, все понял.
С. ДОРЕНКО: Я просто хочу сказать, что есть договоренности совсем длинные, например, никогда не посадят Путина, 8 лет будет президентом, не посадят Путина. Это важно, да? Дальше, когда отряхнет с рук гири, которые ему сейчас навешают, думаю, год. Путин пришел 7 мая 2000 года, инаугурация, 7 мая, выбран был 26 марта. Этот будет выбран 26 марта, думаю, Путин, может быть, из каких-нибудь суеверных побуждений, его инаугурируют тоже 7 мая. 7 мая 8-го года, 7 мая 9-го года. Там мы будем говорить о самостоятельном политике, который сможет отказаться от целого ряда нагрузок всяких, которые ему навешают на шею сейчас.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, следующая история под названием Абхазия и Южная Осетия. Косово сейчас принимает это свое чудесное решение, ты знаешь, что у нас уже проартикулирована Грызловым такая общая мейнстримная позиция, что мы вам покажем, раз вы такие. Дмитрию Анатольевичу придется решать вопрос, чего-то делать с этой Абхазией и Южной Осетией.
С. ДОРЕНКО: Зависит от победителя на грузинских выборах.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, давай худший вариант для него, Саакашвили Михаил Николаевич.
С. ДОРЕНКО: Саакашвили, начинаются шаги по… опять консультации.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: По сближению?
С. ДОРЕНКО: По сближению, раз, и консультации в Вашингтоне, потому что эти вещи делаются в Вашингтоне. Эти вещи делаются в Вашингтоне, понимаешь, не в Тбилиси.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И Путин ему позволит пустить этого Саакашвили сюда на порог, вообще о чем-то с ним говорить?
С. ДОРЕНКО: Нет, по сближению, эй, извини, я был неправильно понят, по сближению с Абхазией и Южной Осетией. Не с Саакашвили.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А, т.е. мир, дружба, фестиваль.
С. ДОРЕНКО: До свидания, до свидания, друг, да, конечно, потому что Саакашвили – это НАТО, НАТО – это до свидания, друзья, НАТО, хорошо, У нас НАТО, а у нас своя игра. Если приходит человек, который клянется Кремлю, просто целует землю, что 15 лет слово «НАТО» ни разу не будет произнесено в Тбилиси, вообще ни разу, понимаешь, тогда начинаем думать, что делать.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Через 5 минут продолжим.
НОВОСТИ
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Продолжаем «Особое мнение», Матвей Ганапольский, Сергей Доренко. Хорошо, теперь поговорим о такой пиар-составляющей, сопутствующей всей этой истории. У нас есть это, это, состоящее из 15 фамилий, которые все это на телеэкране оправдывают, объясняют, говорят, что правильно, что другого пути не может быть, что она встает с колен и т.д., все это непрофессиональное, что только можно себе придумать, не имеющее к журналистике никакого отношения. Что будет это все делать?
С. ДОРЕНКО: Нет, сейчас машину опробовали на выборах 2 декабря, машина будет работать. Не надо к ней относиться, как к какой-то населенной живыми духами структуре. Это машина, это просто машина, она такая какая-то…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я не об этом.
С. ДОРЕНКО: Ты говоришь о пропагандистской машине.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я говорю о персоналиях, дело в том, что мне просто интересно, они сидят на экране и занимаются антиамериканизмом, понимаешь, а теперь представь себе, что вдруг так случится, что он, ему антиамериканизм не будет нравиться.
С. ДОРЕНКО: А им дадут возможность попятиться.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И что, эти же лица начнут говорить, что Америка – это хорошо?
С. ДОРЕНКО: Нет, что хорошо, нет, я не думаю, что Медведев даст такую команду, что прямо хорошо, нет. Во-первых, не хорошо.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хотя бы объективно.
С. ДОРЕНКО: Во-первых, не хорошо, а когда выгодно, когда не выгодно, что значит Америка не хорошо, вообще Америка, вообще не может быть хорошо, это просто выгодно или нет. Иногда нам выгодно, иногда нет. Но я думаю, что и такой прагматизм восторжествует, но им дадут возможность попятиться. Вообще, иногда начальники бывают абсолютно беспощадны, требуя развернуться, как сивка-бурка, но это в новостях мы наблюдаем, новости могут совсем как сивка-бурка разворачиваться. А такие солидные, какие-то маститые идеологи режима, им дают, как океанскому пароходу, развернуться в течение 2-3 недель.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Чтобы личико не потерять.
С. ДОРЕНКО: Конечно, т.е. они потихонечку развернутся, сделав большую волну, сказав, что недаром мы говорили, что…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, Америка, конечно, изменила свою риторику.
С. ДОРЕНКО: Да, и теперь, когда…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Теперь они стали вменяемы, они поняли, что с нашего курса не свернуть.
С. ДОРЕНКО: Да-да, я не думаю, что он будет заставлять кого-то сильно разворачиваться. Ему это невыгодно, вообще, фигура Медведева – это мягкий транзит, мягкий переход, незаметный, понимаешь, надо сделать так, чтобы стакан воды не пролился. В этом же суть.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Переход куда?
С. ДОРЕНКО: Переход от одного человека, переход власти. Тут фокус заключается в том, чтобы стакан воды не расплескать, чтобы ведро воды не расплескать, чтобы аккуратно и мягко, в этом замысел Путина. Именно потому такая компромиссная фигура, компромиссная между кланами. Ровно для этого. Поэтому во всем, думаю, во всем точно год минимум Медведев будет соблюдать мягкость и попытку найти компромисс между всеми.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, еще одна тема, собственно, внутри этой темой, мы никуда от нее деться не можем, потому что лакомый кусочек для проклятых журналюг, шакалящих вокруг этой темы.
С. ДОРЕНКО: Можно будет пошакалить теперь, но как-то аккуратно, как-то мягко.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мягко, мягко шакалить, да.
С. ДОРЕНКО: Не затягиваясь так, знаешь.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что это обозначает для оппозиции? Я как думал, что оппозиции вообще кранты, потому что уже и форма украдена, и суть украдена, сейчас что-то возразить, понимаешь, и обвинить как-то нельзя, это же не так называемый кровавый путинский режим.
С. ДОРЕНКО: Нет, конечно.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это уже стоит вообще стоит какой-то человек профессорского вида, интеллигентный, не замаранный, и что скажи против него?
С. ДОРЕНКО: Нет, я думаю, что чувство зависти должно быть огромное, например, у СПС в отношении Барщевского, который там, его выдвигает теперь, каково? Барщевский вместо СПС выдвигает либерала, этого, сразу прокол и т.д. Т.е. получается сейчас, Геннадия Андреевича все должны поддержать, но естество внутреннее людей рыночного или либерального склада должно против этого восстать. А тут навязывают и, кажется, насилуют вроде как в духе, который им… Сейчас какие-то произойдут, какие-то странные умственные упражнения, я думаю, через, да, правда, как натренированный мозг этих высоколобых людей найдет способ извернуться и объяснить, почему сладкое приятно. Как-то должны, потому что я не понимаю…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Они будут кого-то выдвигать реально?
С. ДОРЕНКО: Слушай, если выбор между Касьяновым и Медведевым…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тяжелая история.
С. ДОРЕНКО: Послушай, это выбор между Медведевым и Медведевым, это выбор между Касьяновым и Касьяновым. Только один у власти, а другой…
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Не совсем, я с тобой не соглашусь.
С. ДОРЕНКО: Схожие люди.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Схожие люди, но один…
С. ДОРЕНКО: Для электората.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Дмитрий Анатольевич не позволял себе, а, для электората…
С. ДОРЕНКО: Для электората.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, ну что ты.
С. ДОРЕНКО: Оба властные люди. Один просто у власти, другой нет.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Один есть власть, Путин сказал, что это он, а второй…
С. ДОРЕНКО: Это плюс.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Второго, говорили давеча по телевизору, что он негодяй, подонок и кровь сосет.
С. ДОРЕНКО: «Наши», хунвейбины говорили.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да.
С. ДОРЕНКО: Но я говорю о нейтральном чиновнике, очень важно, элите, чиновнике. Как можно поддержать, например, грубо говоря, Касьянова, который здесь будет в 21 час, против Медведева? Понимаешь, Касьянова можно поддержать против Сергея Борисовича Иванова легко и непринужденно. Касьянова можно поддержать против Зубкова. Но неразрешимо трудно поддержать Касьянова против Дмитрия Медведева, Дмитрия Анатольевича. Абсолютно, как трудно это, вот и все. Трудно это объяснить человеку, почему один либерал лучше другого либерала, почему один, принятый на Западе человек, лучше другого, принятого на Западе?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Почему ты считаешь, что он либерал?
С. ДОРЕНКО: У него это репутация. Он оспаривал суверенную демократию, он говорил, что демократия, она и в Африке демократия. Демократия одна, едина и т.д. Т.е. он оспаривал многие изоляционистские термины и жупелы всевозможные.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Китай какой-то прямо.
С. ДОРЕНКО: Ну вот, такой, в общем, почти.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Оспаривал изоляционистские позиции.
С. ДОРЕНКО: Да, оспаривал, оспаривал.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Просто ужас.
С. ДОРЕНКО: Уже почти Тайвань, я бы даже сказал.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тайвань, не говоря уже о Гонконге.
С. ДОРЕНКО: Понимаешь, здесь ставится в тяжелейшее положение прозападная либеральная часть электората.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо, пусть мучаются, они на это и оппозиция. Еще один вопрос, такой чисто формальный, Косово, что будет?
С. ДОРЕНКО: В мае месяце приехала Кондолиза Райс, сказала следующую вещь, если вы не поддержите, это уже в прошлом мае, если вы не поддержите, Косово де-факто в одностороннем порядке объявит независимость, которую признают США, точка.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот уже Европа готова признать, кроме Кипра.
С. ДОРЕНКО: Вопрос решен в мае месяце. Все остальное это мученье, тупой пилой отрезание и размены всевозможные, значит, России надо это не признавать никогда. Российская должна быть позиция, никогда это не признавать, потому что это скверно и противно. И все. Не признавать, держаться, понимаешь?
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А там все-таки это произойдет, да?
С. ДОРЕНКО: Это произойдет, нас не спросят, нас пошлют, куда подальше, мы должны совершенно спокойно говорить, что это скверно, отвратительно, мы это не признаем. И никогда не признаем, вот так, держаться своего твердо.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Всегда, навсегда?
С. ДОРЕНКО: А почему нет? Нет, не навсегда, лет на 500, давай здесь по-китайски мыслить, просто не признавать, и точка. Они не признают государство Тайвань, например, спокойно, методично. Надо будет, 1000 лет не будут признавать. Не надо этого признавать, мы знаем, что Косово – часть Сербии, точка, забыли, никаких вариантов, да или да, все. А ЕС признает, потому что идиоты, они не понимают.
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Программа «Особое мнение», гостем был Сергей Доренко, спасибо, до свидания.
С. ДОРЕНКО: До свидания.