Сергей Доренко - Сергей Доренко - Особое мнение - 2007-12-03

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: «Особое мнение». Матвей Ганапольский в студии и Сергей Доренко напротив меня. Здравствуйте, Сережа.

С. ДОРЕНКО: Здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: О главном событии, которое произошло. Президент Венесуэлы Уго Чавес [(Hugo Chavez)] признал свое поражение на воскресном Референдуме по реформе Конституции, которая должна была создать законодательную базу для построения в стране социализма в ХХI веке. Там было 69 поправок, но самое главное – это то, что он мог быть вечным. Я формулирую вопрос для тебя. Он такой импозантный весь, динамичный.

С. ДОРЕНКО: Огромного роста.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Огромного роста, такой национальный лидер. Может быть, в том смысле, в котором В.Путин хотел бы быть. И тем не менее, люди, которые носили его на руках, эти люди проголосовали, правда 1% всего…

С. ДОРЕНКО: При том, что нефть дорогая.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Наш результат мы знаем. Почему?

С. ДОРЕНКО: Ни одним процентом, точно говорю. Я говорю о неком знании, которое не могу подтвердить цифрами, уж извините. Просто я знаю процессы, происходящие в Венесуэле довольно хорошо, потому, что встречаюсь с людьми, с экспертами по Венесуэле, которые приезжают сюда из эмиграции из Штатов, из самой Венесуэлы, более-менее знаю ситуацию. Чавес, конечно, не хотел бы быть ничем похожим на Путина, у него другой кумир – Фидель [Кастро]. Фидель, который Колосс, который великий. Чавес пытается быть похожим. У него есть некая амбиция даже до известной степени поглотить Кубу после Фиделя.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сереженька, все знают…

С. ДОРЕНКО: Я так люблю эту тему, поэтому… Да! Закругляюсь. Коротко. Он признал поражение в один процент только исключительно в том случае, если поражение процентов 30. Вот в чем дело.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мой вопрос остается.

С. ДОРЕНКО: Его просто никто не поддержал. Его не поддержали!

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Почему?

С. ДОРЕНКО: Он проиграл процентов 30, но для того, чтобы не говорить «ребята, я потерял процентов 30».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: По-че-му?

С. ДОРЕНКО: Потому, что люди наделены критичным сознанием.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Откуда в этой Венесуэле критичное сознание?

С. ДОРЕНКО: Критичное сознание не зависит от знания классиков. Оно не зависит от того, что ты много читаешь философов, не зависит ни от образования, ни от чего другого. Просто люди в Венесуэле наделены критичным сознанием. Когда ты им говоришь: «Вот это палец». Они говорят: «А что он хотел?» Это я уже начинаю по-львовски говорить. Чавес проиграл процентов 30 и для того, чтобы ему было не позорно…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но ведь он предложил голосовать за стабильность.

С. ДОРЕНКО: Он на высоких ценах на нефть предложил оставить его пожизненным президентом по существу. Вот, что он предложил. И тут люди ему сказали, что он обломается. Вот и все.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Почему не произошло этого у нас?

С. ДОРЕНКО: Потому, что мы не наделены критичным сознанием, во-первых, во-вторых, потому, что выборы происходили, я хочу обратить внимание на свое некое ощущение опять. Было ощущение у меня вчера, что выборы идут какие-то двойные, одни – в виде цифр в компьютерах, которые никак не связаны с истерикой, ни с бумажками, которые нам раздавали, а вот в каких-то компьютерах существуют некие цифры и параллельно, для дисциплины общего ощущения, что выборы есть, идет такая серия. Больных, без сознания, поднимают с кровати в больницах, за них делают бюллетени. Это было вчера.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, нам рассказали. Давай расскажем, это же весело. Один из наших сотрудников, в целях безопасности не будем называть его имя, рассказал нам, что у него родственница, дай Бог ей здоровья, после тяжелейшего инсульта попала в больницу.

С. ДОРЕНКО: Она не пришла еще в сознание.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Там кома и т.д. Звонят оттуда. Принесите паспорт. Она просит проголосовать.

С. ДОРЕНКО: Но когда к ней приходят, она не может говорить, у нее спутанное сознание.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Она голосует сердцем… Хорошо.

С. ДОРЕНКО: Я хочу сказать, что есть некая параллельная история, некий спектакль всероссийский, гигантский спектакль, где ведут строем каких-то людей туда-сюда, с них требуют показать документ. Еще фотографию на мобильник, что ты проголосовал и чтобы отмечена была «Единая Россия». Покажи на мобильнике. При этом существует некая отдельная голосовальная машина в компьютерах, которая просто уже знает заранее, с сентября или, может быть, с апреля, какая партия сколько получила. И тогда я спрашиваю, а почему нельзя просто ограничиться компьютерами. Нельзя по той же причине, по которой в «Матрице» существует боль, в фильме «Матрица». Можно ли обойтись без боли? Это же матрица. Нет! Так будет у нас по настоящему.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Матрица – это уже сложно. Ты скажи, это случайно то, что накануне выборов в информационных каналах Первого и Второго канала показали обращение лидеров этих четырех партий. И сейчас ровно эти четыре партии попали в Государственную Думу.

С. ДОРЕНКО: Я думаю, что неслучайно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Если неслучайно, то что это обозначает?

С. ДОРЕНКО: Это обозначает, что результат выборов был решен в кабинетах. Еще одна интересная вещь. Все было решено заранее. Я знаю лично, как голосовали человек 15. Родственников знаю, друзей. Я знаю лично, как проголосовали 15 человек. Я тебя не спрашиваю и здесь, на радиостанции никого не спрашиваю. Скажут, что это «эхомосковские». Нет, не «эхомосковские». Я не знаю ни одного из 15, кто бы проголосовал за «Единую Россию» Для того, чтобы мне сказать, что, тем не менее, они есть, я должен ощущать некоторое информационное давление, чтобы я говорил, что эти 15 человек – изгои. Я не знаю ни одного, кто бы проголосовал за «Единую Россию» поэтому вся эта истерия должна была существовать, чтобы создать некое поле, некое дыхание, чтобы я чувствовал себя изгоем. А на самом деле все в компьютерах давно решено.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Пауза полторы минуты, после чего опять Сергей Доренко.

РЕКЛАМА

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Программа «Особое мнение». Сергей Доренко. Давай оставим этот чудный предвыборный процесс, давай поговорим о том, что кто получил. Вот четыре партии. Для чего, кроме одной из них, которая называется «Единая Россия», которая будет проводить политику президента, как они заявили, остальным там находиться?

С. ДОРЕНКО: Я бы даже так сказал. На самом деле, в политике русской ближайшего времени, будет существовать две большие партии, любая из парламентских может присоединиться к одной из двух. Одна из них условно, по персоналиям, может быть названа партией Путина, другая из них условно, по персоналиям может быть назвала партией Лимонова. Вот два победителя вчерашнего дня. Лимонов победил потому, что он победил морально и политически, доказав, что всякие договоренности, всякие попытки поторговаться в кабинетах власти полностью бессмысленны. Лимонов много лет назад ушел на улицу и сказал, что все там будем. И все, кто надеется, что им позволят немножко пожить у кормушки, ошибаются. Все равно и эти там будут, будут вышвырнуты на улицу. И он сделался вот таким «королем улицы», отчасти странным, когда он там с майонезом, его люди заливали, это часть выборного процесса была. Тем не менее, вполне трагичным, когда его ребята садились за выбрасывание портрета Путина из кабинета Зурабова, садились в тюрьму. И до сих пор сидят. Таким образом, вот эти две обнаженные силы. Между ними существует еще сила, но они обязаны примкнуть туда или сюда.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А вот партии, которые в Парламенте?

С. ДОРЕНКО: Обязаны сделать выбор.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Какой выбор, не понимаю?

С. ДОРЕНКО: Или в пользу борьбы, жесткой борьбы. И тогда они должны быть, в том числе, и на улице. И такое решение, на сколько я понимаю, принято. Акции протеста объявлены, начнутся. Посмотрим, насколько интенсивными они будут. Либо должны сказать, что мы сегодня согласны на 11, которые не 11, это враньё настоящее. И согласны на эти 11, брошенные со стола нам Сурковым. Тогда в следующий раз мы не проходим. Сегодня один, завтра будет 6,9.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тут дело не в 11 и даже не в Суркове. Тут вопрос в другом. Как заявили уже представители «Единой России», поскольку у них парламентское большинство, кроме этого они не собираются ни с кем делиться портфелями.

С. ДОРЕНКО: Конечно. На это надеяться не надо.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Было бы 13, было бы не важно сколько, все остальные носят чисто декоративную роль. В связи с этим – вопрос. Что делать дальше внутри Парламентской жизни?

С. ДОРЕНКО: Есть некие инструменты, прописанные в полномочиях депутата, которые позволяют каким-то образом писать какие-то свои запросы, выступать, быть, показывать «корочку» и т.д. Я думаю, что фракция вообще, при активной уличной политике, она не мешает. Да это спор отзовистов или ликвидаторов, одни из них требовали уйти из Думы, из царской Думы, а другие требовали наоборот, работать в Думе. Я думаю, что тут нужно брать позицию посередине, раз уж мы есть в Думе, в Думе надо быть и пользоваться этой позицией.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И что делать?

С. ДОРЕНКО: Твердо понимать, что через 4 года нас вышвырнут из Думы торжественно. Если согласиться сейчас с этим, сейчас есть один, следующий раз будет 6. Использовать любые возможности.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Какие? Их нет.

С. ДОРЕНКО: Не законотворческие, а индивидуальные. Если бы ты был депутатом, у тебя бы появилась корочка, с которой ты бы мог сейчас поехать в ЦИК. Ты вот поедешь сейчас в ЦИК, то тебе по голове твоей седой надают дубинками милицейские, полицейские. А если бы ты был депутатом, поехал бы к Чурову, посидел в кабинете, он бы тебя все равно принял. Понимаешь? Потому, что есть какие-то, все-таки, плюсы от этой «корочки».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Но ведь они Зюганова, которого теперь начинают, как и коммунистическую партию, в которой ты состоишь, вот почему я взял крупным планом разговор о коммунистах, называют, чуть ли не какой-то реальной оппозицией. Знаешь, Шендерович сказал замечательную фразу, что есть лидер какой-то, а мы начинаем его «натирать». Вот здесь очень важен глагол «натирать». Ну, вот как Ельцина и Путина мы «натирали», т.е. мы экстраполируем на него наши мечты, чаяния, надежды и вырастает некий лидер. Вот сейчас такая история начинается с Зюгановым. Он получил 11 процентов. И что? По телевизору его показывать не будут, никаких заявлений не будет.

С. ДОРЕНКО: Если будут, то только правильные высказывания будут.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, его не будет существовать, мне так кажется, насколько я понимаю работу телевидения. Вчерашняя передача, то, что показывали Первый и Второй каналы, это было абсолютно очевидно, потому, что власть приняла решение, что она победила. Это, в общем, правильное решение. Она победила и поэтому все вопросы решены. Сидели победители. Съезд победителей.

С. ДОРЕНКО: Не «натираем» ли мы Зюганова?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да и ты тоже. Ты сейчас что-нибудь такое сказанешь…

С. ДОРЕНКО: Я убежден, что, тем не менее, коммунистическая партия – оппозиция. Сегодняшняя коммунистическая партия требует восстановления демократических свобод. Это очень важно понимать. Она требует, кроме того, что она считает режим Путина коррупционным, оккупационным…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сережа, это агитация. Вот что сделать можно?

С. ДОРЕНКО: Это не агитация, потому, что мы уже после выборов, а не до. Кроме того, что она требует ряд абсолютно неприемлемых для тебя вещей, а именно – национализация самая жесткая принципиальных, главных, сырьевых отраслей. Что ты, например, скажешь: «Черт! Мне это не нравится!». Она требует одну важную вещь, которая позволит тебе участвовать в политической дискуссии. Она требует свободы прессы сегодня, де-факто. И демократической процедуры на выборах и полноценной политической дискуссии. Она этого требует. Но почему тогда людям, которые не члены компартии, это не поддержать? Понимаешь, вот эта традиция русская влюбляться и жениться немедленно. Послушай! А зачем вам жениться? Вот ты, например, предположим, может быть на секунду, что ты либерал и что ты либерал-западник. Тебе обязательно жениться или тебе можно проехать сколько-то остановок вместе? Ты помнишь Украину и «оранжевую революцию». Послушай, кто там был. Там был Киевский Университет, интеллигенция и там были люди, которые требовали перестрелять «жыдивско-москаливскую свору». Не помнишь? Там все вместе они шли. И те, которые были университетские люди, шли с теми, которые требовали перебить и передушить «жыдивско-москаливскую мразь». И все вместе шли они! Это не политический цинизм, это просто ощущение, что надо добиться того, чтобы разрешили дышать, после разрешили чистую воду пить, а после рассуждать, кому нравится осетрину, а кому нравится барашек. Но сначала драться надо за то, чтобы разрешили дышать. И здесь мы все, кажется, согласны. Но здесь давайте объединимся и, когда разрешат дышать, будем бороться за воду. Понимаешь, о чем я говорю?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. После этих выборов уже в течение сегодняшнего дня было сказано много острых слов по поводу оппозиции. Как она себя вела, что у нее были тактические, стратегические ошибки и т.д. Риторика оппозиции такая, что мы правы. Нам не дали, нас не показали. В чем они правы? Так все-таки, у оппозиции есть какие-то ошибки?

С. ДОРЕНКО: У оппозиции, ты имеешь ввиду…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну разные партии! Я не буду называть конкретно партию, у каждой своя проблема и свой геморрой. Вот одиннадцать процентов коммунистов там. Полтора процента или сколько там, кот наплакал, «Яблоко», СПС и т.д. эти люди что-нибудь поняли? Не потому, что я говорю с осуждением, что они что-то неправильно делали, они стратегически, тактически будут что-то менять? Тот же Зюганов, будет что-то менять?

С. ДОРЕНКО: Я думаю, что Зюганов вынужден будет пойти путем радикализации, потому, что он при том при всем человек опытный и неглупый и он понимает, что его высаживают. Ему дают 4 года и предпенсионные, дембельские. Его высаживают из политпроцесса. Основная задача Кремля – создать двухпартийную систему, когда останется две партии. И эти две партии будут «ручные», якобы левый центр и «ручной» якобы правый центр. Без коммунистов точно. И то, что ему подарили эти 4 года на пенсию, он это должен понимать. И принять для себя. Сказать: «Да, я хороню себя и своё движение и всех нас вместе, я дембель.» Или сказать: «Нет, братцы, я еще повоюю». Вот это решение Зюганова. Мы его ждем. Но все остальные. В общем, можно было не играть в эту игру, но нужно было получить по мордам и хорошо получить по мордам, чтобы понять, что улица ждет.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мне кажется, они не поняли, что они получили по мордам.

С. ДОРЕНКО: Поняли теперь. По одному проценту, 0,96.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А они ожидали чего-то большего?

С. ДОРЕНКО: Вся демократическая общественность была уверена, что вместе демократы возьмут 7. Вот если вместе! Вот была фишка, что берет 4,5 Явлинский и недостающие 2,5 – СПС.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Если соединяем, то получается…

С. ДОРЕНКО: И тогда все демократы Москвы сегодня… Я знаю, как было бы, сегодня бы все говорили: «Братцы! Теперь-то совесть поимейте, объединитесь через 4 года. Вы же берете 7 процентов. Уроды! Где же совесть!?». Почему это огорчение и досада у всех либералов? Знаешь почему? Потому, что они понимают, что объединяйся, не объединяйся – кирдык! Как ты не крути, хоть 10 раз объединись – все равно кранты, ребята. Вместе получаете – 1,59 – Явлинский и 0,56 – СПС. Сложите хоть так, хоть так, все равно – кирдык!

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Жесткий вопрос. У нас 30 секунд. Тебе кажется, что эти легендарные лидеры, так их назову уважительно, тебе кажется, что они должны все же начинать постепенно покидать политическую арену?

С. ДОРЕНКО: Я слушал Явлинского, мне нравилось, а у СПС вообще никого нет. Просто никого нет! Надо Чубайсу бросать тогда бизнес и идти заниматься делом.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Пять минут пауза.

НОВОСТИ

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Продолжаем. Сергей Доренко здесь в студии. ОЛЬГА – я из уважения к её почтенному возрасту читаю: «Господа, почему вы так уверены, что полтора процента «Яблока» и полтора процента СПС существуют в реальности, если их было по семь и уменьшили их до полутора? Почему вы так уверены, если в Дагестане и Чечне проголосовали 92 %, то вы меня извините, это можно рассказать Путину, а не мне, потому что мне скоро 80, и я знаю что и почём».

С. ДОРЕНКО: Вообще, я думаю, что Выборы, кроме всего прочего, велись, я это говорил вначале и сейчас скажу, велись – как бы два варианта.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Только коротко, я ещё хочу с тобой поговорить.

С. ДОРЕНКО: Смотри – один – совершенно в компьютерах, который вообще не связан был с тем, сколько чего голосовалось. Это просто компьютеры «ГАС-Выборы». Как я пошёл голосовать? – Послушай. Мне дали это полотно, после чего два хлопца дюжих приняли меня около этой урны, очень беспокоясь, потому что это не урна, совершенно, а сканер электронный. Большой электронный сканер – я не знаю, что там внутри – он зашит деревянными панелями. Может, это ксерокс, может это вообще шредер какой-нибудь, который уничтожает бумагу мгновенно. Если засовываешь, то он – ПУМММ! – её уничтожает в пыль. Ну вот. И они очень боялись, что я испорчу машину, и они у меня брали… практически, они помогали, подсовывали – «Край не загните!». И мы запускали эту … хрень, ну в смысле, бюллетень – так – «вьюить!» - и она так поползла, и тут же было – «485» было – сколько проголосовало.

Я смотрю, она у меня ползёт – ПУММ! «486» - меня уже посчитали и сосканировали, и в компьютере уже ушёл мой голос куда-то, где вот этой кнопкой «дилИт» [англ. DELETE – удалить] можно его уничтожить.

Теперь ты мне скажешь. Послушайте, и ОЛЬГА скажет – скажет: «Ребята!» - и скажут все наши слушатели и зрители – ну, те, кто, может быть, не знает: «Ребята, а что, нельзя потом найти бюллетени и сопоставить, как это делалось во Флориде, когда были споры, да? – там…? Нельзя ПРОСТО ПЕРЕСЧИТАТЬ? Значит, я объясняю – в РОССИИ – НЕЛЬЗЯ. С 1993-го года, когда у нас восторжествовала «танковая демократия», и расстреляли Парламент Российский, все бюллетени 12 декабря 1993-го года – проведены были выборы, которые закрепляли «танковую» победу – Ельцина и демократов, которые сейчас, кстати, проиграли – ну, частично проиграли, частично – Путинские – выиграли – и бюллетени были УНИЧТОЖЕНЫ!

И тоже говорили: «Ёлки! Дайте посчитать, кто принял эту хренову Конституцию! – Вот я голосовал «ПРОТИВ»!»…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сейчас нарушения, как мы знаем, не отменяют результатов выборов.

С. ДОРЕНКО: Послушай! Тем не менее…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ещё одна тема…

С. ДОРЕНКО: Дайте посчитать – может, вообще не было этого результата? Может быть, его НЕ БЫЛО – этого результата?! Вдруг там у коммунистов – 20 %, а у «Яблока» - семь? Но никто не даст бюллетени. Никто не даст. Потому что с 1993-го года, в отличие от советской традиции, когда их ХРАНИЛИ некоторое время, а потом опечатывали и уничтожали, там, комиссии какие-то… Помнишь?...- В отличие от советской традиции, бюллетени уничтожаются почти сразу же. И всё! Их нет больше – «до свидания!».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Хорошо.

С. ДОРЕНКО: Это просто компьютерные цифры.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ещё одна тема, о которой я хотел поговорить – она такая – чуть шире. Вот «партия власти» победила, ну, вернее, она была «партия власти», потом перестала быть «партией власти», потом победила – теперь опять «партия власти» - И вот, за неё проголосовало 63…. - или сколько ты сказал? ….

С. ДОРЕНКО: Шестьдесят четыре с копейками [процентов].

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Шестьдесят четыре с копейками. Вот, собственно, за что проголосовали эти люди? Что их ждёт?

С. ДОРЕНКО: Значит, предположим, что кто-то проголосовал за «Единую Россию». Я думаю… Я просто живого человека, голосовавшего [так], не видел ни разу. Но, предположим, что он есть. И что вся эта истерия – просто фон, некая «матрица», да?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да.

С. ДОРЕНКО: Вообще, я думаю, что этот человек голосовал за «Опель-вектра». Вот буквально.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Поясни.

С. ДОРЕНКО: Этот человек совсем недавно был абсолютно унижен с точки зрения «корзины потребления». Он жил на уровне субсистенции [существования]. Он жил «с дачи», с дачного корма. Он действительно сажал картошку на даче – и действительно потому, что она нужна была ему, чтобы свести концы с концами и ПОЕСТЬ!

И с некоторых пор, благодаря ценам на нефть и благодаря тому, что копеечка всё-таки падает со стола «олигархов», он начал думать, что «надо бы купить «тачку»» - и он купил уже «восьмёрку» и сейчас думает об «Опеле-вектра». И вот пишет потом Сан Санычу Пикуленко на «Эхо Москвы», [что «ему купить] всё-таки «Опель-вектра» или «Фольксваген-там-не-знаю»?» Вот его главная забота.

Когда к нему приходят и говорят «Послушайте, друг!» - к нему приходит телевидение – «Послушай, друг!» - потому что это обычно бедный и необразованный человек, зависящий от чужого мнения – к нему приходит телевидение и говорит: «Слушай, ты хочешь, чтобы у тебя всё это отняли американские империалисты? Злодеи, негодяи и прочие подонки, которые «пятая колонна» - вот [Гарри] Каспаров, американский гражданин и фашист Лимонов. – Реально отнимут!». Он говорит: «Ну, понятное дело, что не хочу!!» Всё. Ему говорят «Вот мы тебя сейчас научим делать так, чтобы они у тебя не отняли! Вот ТАК СДЕЛАЙ – вот цифра «десять» - вот здесь вот обведи, и всё будет правильно!».

То есть, человек выбрал «Опель-вектра» и «Фольксваген-пассат». Вот результат этих Выборов. Он ещё уверен – и очень много людей уверены, что можно пристроится в рамках этого «нефтяного счастья».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А можно?

С. ДОРЕНКО: По-прежнему можно. По-прежнему можно, да. Да, да! Можно, да!! Очень много людей, обслуживающих даже…

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Экономическая модель, которая сейчас… - я не очень понимаю, что такое «План Путина» - вот заставляют читать его обращения – шесть, по-моему, Обращений – если ты как-то это понимаешь, то вставание с колен будет продолжаться?

С. ДОРЕНКО: Ну, мы непрерывно будем с колен вставать на цыпочки [смеётся]. Я не хотел бы эти смешные термины использовать. Я не понимаю… Я не видел свою страну на коленях. Я не знаю, что она там делала, «стоя на коленях».

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ну, сейчас появилось немало людей, политологов, которые говорят, что по сути, в экономическом смысле и в социальном, Россия идёт к краху.

С. ДОРЕНКО: В экономическом смысле вот что произошло. За восемь лет ни одной дороги в стране. Вся инфраструктура – на секундочку, если кто-то не понимает – построена [Леонидом Ильичём] Брежневым. Ну, при Брежневе, да? Следуя дальше – Андропов, Черненко, Горбачёв – мы много чего видели. Леонид Ильич, вот с такими огромными бровями, построил самые большие танковые армии в мире, которые на хрен никому оказались не нужны, и построил инфраструктуру некую – ДОСТРОИЛ, ДОСТРОИЛ – то, что после Войны строили и реставрировали.

Вот, после Брежнева – ничего не делалось ВООБЩЕ. И инфраструктурно тоже. Ну, Хрущёвскую Кольцевую [Дорогу] вокруг Москвы – расширил [Юрий] Лужков – за такие деньги, за которые, как говорят эксперты, можно было их построить несколько.

Ну, так вот. Восемь лет бешенных денег – оборудование в больницах прежнее, дорог нет, инфраструктура в руинах.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот распечатали «Стабфонд», как ты знаешь, и огромные деньги пошли, как объясняют люди, близкие к Кремлю, наконец, в «структурное развитие России».

С. ДОРЕНКО: Я всё время с огромным….

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: … И помнишь, Владимир Владимирович, появившись на экране, сказал «только, чтобы ни одна копейка не пошла в другую сторону».

С. ДОРЕНКО: Матвей, я всё время вижу Путина. И если бы я был дурачком-ребёнком, я бы каждый раз верил, что он вчера стал президентом, ты знаешь потому что он является к нам всякий раз и делает такое лицо, как если бы до него правили враги, а со вчерашнего дня стал президентом. Он приходит и говорит: «Господи, что у вас за бедлам? Боже милостивый, тут что, враги правили? – Какие-то сволочи, оккупанты, враги русского народа! Немедленно положить этому конец!!».

Но мы ему говорим: «Владимир Владимирович, ты же и правил Родиной то! Это ж ты был вчера! Вчера ты был!! Ты восемь лет уже здесь! Ты с 16-го августа… Не забудь, Владимир Владимирович! Не забудь, Владимир Владимирович! Подойди, напиши где-то на стене! – с 16-го августа 1999-го года ты правишь этой страной!»

С 16-го августа. Седьмого мая была инаугурация его как президента – 2000-го года, но 16-го августа не каждый раз трезвый или… или … здоровый… Ельцин передал ему бразды правления. «Вот, Владимир Владимирович, не надо нам, не надо нам…. – это мы, эй!! Уить, уить! – мы в курсе – не надо нам рассказывать, что вчера здесь были враги – это ты же и был, братец!»

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Очень многие говорили, что мы проснёмся третьего числа в другой стране. И сейчас тоже некоторые говорят, что мы остались в той же стране, которая была, а некоторые говорят, что в другой. Ну, ответ покажет жизнь. Сергей ДОРЕНКО в программе «Особое мнение», до свидания!