Николай Сванидзе - Николай Сванидзе - Особое мнение - 2007-10-05

А.ВОРОБЬЕВ: Добрый вечер, добрый день или доброе утро, в зависимости от того, где вы нас смотрите или слушаете. Это «Особое мнение» - совместный проект радиостанции «Эхо Москвы» и компании RTVi. Это Алексей Воробьев. Ну, пока в этой студии я нахожусь в одиночестве. Николай Сванидзе ожидается в ближайшие минуты, стоит в бесконечных московских пробках. Ситуация с ними, судя по всему, никак не решается. Ну а если следить за тем, что говорят синоптики, на будущей неделе уже будут холода и первый снег. Вот тогда в городе будет, такое ощущение, еще хуже. Ну, посмотрим, как будут развиваться события, удастся ли властям хоть как-то справиться с этими пробками. Давайте сделаем следующим образом. Есть телефон прямого эфира – 363 36 59. Я его сейчас подключу и буду выводить ваши звонки в прямой эфир. Таким образом пытаясь понять, что в большей степени вас интересует. И наиболее любопытные и часто задаваемые вопросы я попытаюсь переадресовать гостю Николаю Сванидзе, который, как я уже сказал, появится в этой студии через несколько минут. Так что давайте, набирайте 363 36 59 – телефон прямого эфира. Я готов снять трубку и выслушать ваш вопрос, который вы, безусловно, хотели бы переадресовать Николаю Сванидзе. Судя по тем 13 страницам, которые я получил через Интернет, вопросы через нашу Интернет-форму, весьма… там есть две категории вопросов. Первая – это все, что касается президента Путина, его шага, его заявления, сделанного 1-го октября, когда он возглавил список «Единой России». Вторая группа касается личности и следа в истории Иосифа Сталина. Ну и наконец, третья группа – она тоже очевидная и большая – все, что касается Ходорковского. Тоже будем говорить об этом с Николаем Карловичем. Ну а пока давайте послушаем вас. Здравствуйте, как вас зовут?

Слушатель: Алло, здравствуйте. Меня зовут Сергей. Я из Москвы.

А.ВОРОБЬЕВ: Да, Сергей.

Слушатель: К вопросу о пробках. Вот я сегодня стоял в пробке, очень большой и не рассасывающейся. Причем в четыре часа дня на въезде в Москву. В этой связи я хочу спросить – ну, и вашей передаче, и всем уже очевидно, что московское ГАИ не работает, руководитель не справляется, по всей видимости, со своими обязанностями. Потому что масса перекрестков – ни одного регулировщика, ни одного сотрудника ГАИ.

А.ВОРОБЬЕВ: Вы знаете, по моим личным наблюдениям – там, где появляется сотрудник ГАИ, там как раз и образуется пробка.

Слушатель: Вы знаете, может быть. Но все-таки когда перекресток и заторы, все-таки у нас можно свалить часть вины и на водителей, которые выезжают уже и на желтый свет на перекресток, встают и блокируют.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну конечно, это комплекс. Мне кажется, тут не только дело в ГАИ, не только в водителях, не только в чиновниках, инженерах, проектировщиках, которые проектируют наши дороги и развязки. Тут такой большой комплекс вопросов.

Слушатель: Но тем не менее, сотрудников ГАИ нет, и вопрос с руководством ГАИ не решается. И об этом говорится. И вроде бы вопрос-то очевиден. И тем не менее никаких мер не принимается. Кстати, к вопросу о ГАИ – вот помните, когда был энергетический кризис, авария была?

А.ВОРОБЬЕВ: Да-да.

Слушатель: Я ездил по области, и вот в районе Люберец, в районе Томилино, Утельной – там никаких проблем не было. Надо отдать должное сотрудникам и отделу Люберецкому ГАИ. На каждом перекрестке стояли ГАИ – никаких пробок, никаких проблем. До настоящего времени. Они выполняют свою обязанность – регулируют дорожное движение.

А.ВОРОБЬЕВ: Я понял, Сергей. Спасибо большое. Я попытаюсь переадресовать этот вопрос Николаю Сванидзе. Надеюсь, что он все-таки попытался быть точным в своих расчетах – где-то в 2-3 минуты восьмого он позвонил к нам на радиостанцию и сказал, что где-то через 10 минут он должен быть. Как раз 10 минут только что истекли. Ну, думаю, с минуты на минуту все-таки он появится. Хотя, конечно, прогнозировать что-либо в нашем с вами городе весьма сложно. Давайте еще один звонок примем. Алло, здравствуйте, как вас зовут?

Слушатель: Здравствуйте, Алексей. Меня зовут Андрей.

А.ВОРОБЬЕВ: Да, Андрей.

Слушатель: Ну, у меня не вопрос, а скорее некоторое размышление. Вы позволите мне?

А.ВОРОБЬЕВ: По поводу чего?

Слушатель: Ну вот шаг Путина по поводу того, что он собирается стать премьер-министром… вот я читал в Интернете…

А.ВОРОБЬЕВ: Ну а скажите, Андрей, а для вас это уже очевидно, что он собирается стать премьер-министром?

Слушатель: Ну, это, конечно, от него зависит. Но я считаю… вот я читал в Интернете разные отзывы и злобствования какие-то, что вот, он никуда не уходит, а все полномочия переданы в Правительство. Но вот мое мнение – что это вообще лучший шаг, который вообще можно придумать в связи с современной политической ситуацией. То есть это совершенно явный переход к парламентской республике, и вот то, что именно Путин возглавит Правительство, я считаю, самое надежное доказательство того, что именно премьер будет ключевой фигурой в российской власти.

А.ВОРОБЬЕВ: Скажите, Андрей, у меня несколько вопросов к вам тогда существует.

Слушатель: Да.

А.ВОРОБЬЕВ: Значит, вы читали Конституцию и вполне понимаете, какие функции, какие ведомства завязаны на Президента страны, и какие вопросы, какие проблемы находятся в ведении премьер-министра. Не кажется ли вам, что для того, чтобы ситуация каким-то образом кардинально поменялась, нужно если не изменение Конституции, то как минимум принятие достаточного количества конституционных законов.

Слушатель: Алексей Алексеевич Венедиктов комментировал эту ситуацию и сказал, что нужно изменить всего лишь один закон о Правительстве – подчинить премьеру все силовые ведомства.

А.ВОРОБЬЕВ: Да, но это действительно т.н. конституционный закон. Для этого нужно конституционное большинство в Думе. Возможно, единороссы его как раз и получат. Но с другой стороны, представляете ли вы себе ситуацию, когда президент иванов, сидоров - я условно говорю, с маленьких букв все фамилии произношу, зубков, тоже с маленькой, теоретически, в кавычках, - еженедельно принимает у себя в Кремле главу кабинета Владимира Владимировича Путина: «Ну, Владимир Владимирович, доложите, как вы поработали в последние семь дней», и Владимир Владимирович говорит: «Уважаемый господин Президент, докладываю…»?

Слушатель: Ну, я считаю такую ситуацию вполне нормально. И это прекрасно.

А.ВОРОБЬЕВ: А вы как думаете, пойдет ли Путин после восьми лет нахождения у власти, причем на высшей ее точке в России, на то, чтобы конфигурация изменилась вот таким вот образом?

Слушатель: Ну, я считаю, что Путин как кадровый офицер готов психологически к любой ситуации, в том числе и к тому, что вы сказали.

А.ВОРОБЬЕВ: Спасибо большое, Андрей. Спасибо за вашу позицию. Ну вот пришел Николай Сванидзе. Вроде бы телевизионный человек… Это же прямая трансляция, прямой эфир. Николай Карлович, здравствуйте.

Н.СВАНИДЗЕ: Здравствуйте.

А.ВОРОБЬЕВ: Вы так изящно поздоровались с оператором…

Н.СВАНИДЗЕ: Я на автомате – я зашел, с людьми здороваюсь. С вами – я смотрю, вы не настроены здороваться, - поэтому я и не поздоровался. Ну здравствуйте.

А.ВОРОБЬЕВ: Здравствуйте. Спасибо большое, Николай Карлович. Значит, чем мы занимались это время – я попытался поговорить с людьми в прямом эфире, чтобы переадресовать их вопросы вам. Первый вопрос оказался о пробках, в которых вы, судя по всему, и задержались.

Н.СВАНИДЗЕ: Да, ну засада сегодня была на Тверской, во-первых, а во-вторых - на Малой Бронной.

А.ВОРОБЬЕВ: Да. Значит, ну что – кто виноват: ГАИ, водители, проектировщики?

Н.СВАНИДЗЕ: Нет, ну в данном случае, в данном конкретном, я думаю, виноват просто закон подлости – там получилось, что в одной переулке ремонт, в соседнем ДТП, но вообще по городу нашему любимому ездить стало жутко.

А.ВОРОБЬЕВ: Вы знаете, я сегодня читал статистику – 4 крупных, по-моему, ДТП за минувший день, когда, вы помните, пошел дождь, первый после бабьего лета, ну и около 2000 мелких ДТП в городе за сутки.

Н.СВАНИДЗЕ: Нет, ну у нас сейчас трафик, как в свое время с нашим сельских хозяйство было – там хорошая погода была – ужас… как там было? Я не помню. Четыре катастрофы в году – осень, зима, весна и лето. Вот, собственно, каждый раз мы не готовы были. Вот сейчас мы тоже не готовы никогда. Ну, думаю, что я не открою Америку, что очень трудно ездить по Москве.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну кто виноват-то?

Н.СВАНИДЗЕ: Ой. Я думаю, что все-таки неправильно спроектировано движение. Все-таки. Я не большой специалист в этом плане, но просто приходится бывать в разных городах мира. У нас широкие дороги в Москве. Я понимаю, конечно, - огромный мегаполис. Но тем не менее. Там узкие дороги, и пробок, тем не менее… Но Москва – это уже просто легендарный город в этом плане. И в Европе, и в мире.

А.ВОРОБЬЕВ: Может, проблема в том, что с широких дорого нужны широкие съезды?

Н.СВАНИДЗЕ: Вероятно.

А.ВОРОБЬЕВ: Ладно, оставим это специалистам.

Н.СВАНИДЗЕ: И потом – строительство. Все время строительство, конечно. Это, конечно, замечательно. Нужно строиться…

А.ВОРОБЬЕВ: Послушайте, Берлин тоже – одна большая строительная площадка после того, как рухнула Берлинская стена. Вы помните, тогда был строительный бум.

Н.СВАНИДЗЕ: Да-да, но тогда еще машин мало было. Ладно, проехали.

А.ВОРОБЬЕВ: Оставляю специалистам. Второй вопрос касался шагов Владимира Путина, которые были сделаны на этой неделе в самом начале, когда он согласился с предложением единороссов и возглавил список «Единой России» на выборах депутатов в Госдуму пятого созыва. Значит, Андрей дозвонившийся сказал, что этот шаг Путина можно считать фактически филигранной политической игрой, и очень верной политической игрой, потому что это в большей степени приближает нас к тому, чтобы мы в большей степени стали парламентской демократической республикой. Премьер-министр, а это скорее всего, по версии Андрея, будет Владимир Путин, будет выдвигаться парламентским большинством и таким образом парламент будет теперь отвечать за все, что происходит.

Н.СВАНИДЗЕ: Знаете, что я скажу – я бы рад бы согласиться с этим тезисом, если б не одно «но». Дело в том, что все что делается, делается в связи с популярностью, рейтингом и политическими планами одного человека, а именно – нашего Президента Владимира Владимировича Путина. Значит, поскольку его президентский конституционный срок заканчивается, он не хочет менять Конституцию, за что честь ему и хвала, то соответственно, он избирает такой вот путь – возглавляет партию. Пойдет ли он в премьеры, еще неизвестно. Он сказал, что это не исключено. Но мало ли что не исключено. Зубков сказал, премьер-министр, что не исключено, что он пойдет в президенты. Это вовсе не значит, что он пойдет в президенты. Но тем не менее. Если будет так, как мы предполагаем – что нынешний Президент Владимир Путин в качестве сначала главы, лидера партии, которая несомненно победит на парламентских выборах, здесь уже к гадалке не ходи, причем победит с огромным отрывом, обвально победит, и в этом качестве, в качестве лидера партии-победителя, партии власти, он возглавит кабинет министров, тогда у нас действительно вектор силы в нашем государстве изменится в сторону А – парламента, и Б – Правительства. От Кремля. От администрации Президента. И от самого Президента. Да, у нас тогда государство перестанет быть президентской республикой де факто и станет республикой парламентской. Но это пока Путин будет либо в парламенте, либо в Правительстве. Если Путин снова вернется, а это уже по Конституции не исключено и фактически будет зависеть, по-моему, только от его личных планов, если он снова вернется в Кремль, то власть пойдет вместе с ним – где Путин, там и власть. И у нас снова будет президентская республика. Поэтому я бы здесь таких умных выводов не делал – хорошо, была президентская, станет парламентская. Во-первых – почему хорошо? Никто не может точно сказать, что парламентская лучше, чем президентская. А во-вторых, у нас, собственно, поскольку все зависит в данном случае от Первого Лица, то… вот Путин Президент – поэтому президентская, Путин в парламенте – поэтому парламентская. Вот так вот.

А.ВОРОБЬЕВ: Но тем не менее, мне все-таки хотелось бы, чтобы вы попытались оценить вероятные или самые вероятные сценарии развития событий. Что, какие цели преследовал Президент Путин?

Н.СВАНИДЗЕ: Я думаю, что цель была не одна, целей было несколько. Ну, во-первых, действительно, это не пустые слова – насчет сохранения стабильности. Наша страна пока не привыкла еще к смене лидера. У нас страна царистская, авторитарная, и в этом плане демократические традиции у нас не накоплены. Поэтому каждая перемена лидера у нас - почти катастрофа. И задача была – обеспечить мягкую смену лидера, которая не привела бы к волнениям, к каким-то пертурбациям, к взрыву каких-то упаднических настроений у людей. Значит, это одна цель. Несомненно. Имеет право на существование. Вторая цель: Путин говорил, что он остается в политике, - вот он выбрал путь, по которому он пойдет, чтобы остаться в политике. Все думали – каким же он путем пойдет? Вот таким он путем пойдет.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну а каким?

Н.СВАНИДЗЕ: Пока что он возглавляет наиболее популярную партию – партия власти. Он придя в эту партию в качестве первого лица… это не значит, что он в нее вступает, он говорит – «Я остаюсь беспартийным, я не вступаю», но это, понимаете, в общем, в значительной степени нормальная словесная эквилибристика…

А.ВОРОБЬЕВ: Все равно он остается как бы серым кардиналом в политике – по-прежнему оставляет за собой влияние…

Н.СВАНИДЗЕ: Почему серым? Он не серый кардинал. Он просто кардинал. Потому что серый – это если бы он никаких постов бы не имел. Серый кардинал – это какой-нибудь неизвестный никому советник, который решает все вопросы.

А.ВОРОБЬЕВ: А не кажется ли вам, что эта ситуация может быть опасной? Вот некоторые ваши коллеги, которые приходят сюда на ту же линейку, в «Особое мнение», считают, что это может привести в конечном счете к созданию двух вертикалей власти. И это еще опаснее для России.

Н.СВАНИДЗЕ: Я не думаю, что будет две вертикали власти, хотя такая угроза остается, естественно. Такая опасность есть. В данном случае я думаю, как я уже сказал, что вертикаль перекочует в другое место во внутреннем кармане пиджака Владимира Владимировича Путина. Вот где Путин, там и вертикаль. Здесь можно приводить массу примеров из нашей истории из разных областей. Вот я болею за футбол, за несчастную сейчас команду московского «Торпедо». Вот когда было в свое время разделение, спортивные болельщики знают, на две команды, одна сейчас «Москва» называется, а вторая – «Торпедо-Лужники», вот, и спросили наиболее авторитетного человека во всей торпедовской истории из живых – Валентина Кузьмича Иванова, дай бог здоровья, если он меня слышит, и не слышит – все равно дай бой здоровья, великого нашего футболиста, тренера и так далее – символ этого клуба: «Валентин Кузьмич, а вы за какое «Торпедо»? и какое «Торпедо» главное?» - «Я еще не решил, за какое. Но в любом случае – за какое я буду, то и есть главное, то и есть истинное. Где я, там и «Торпедо». Вот где Путин, там и власть. В этом плане, я думаю, что можно успокоиться. Хотя в другом, извините, я закончу… в другом плане успокаиваться не надо. Потому что меня беспокоит вот что. Все-таки все зависит от одного человека, от одной персональной личности – от Путина Владимира Владимировича. Хорошей ли, нехорошей, можно относиться по-разному, но все зависит от него. И эта ситуация, конечно, свидетельствует о том, что нормальная структура властная, структура разделения властей, без которой невозможно демократическое государство, в России пока не выстроена.

А.ВОРОБЬЕВ: Реакция на ваши слова: «Спасибо Сванидзе за объяснение слова «стабильность» в России. Оказывается, это когда одно лицо государства не меняется».

Н.СВАНИДЗЕ: Вот я еще до того, как вы сформулировали, я свое мнение по этому поводу высказал.

А.ВОРОБЬЕВ: Так, значит. «А какая ситуация создается, ежели, не бай бог, Путин отдаст…», прошу прощения… ну, давайте уж цитировать – «…Путин отдаст богу душу?» Как в этом случае будет развиваться власть? в какую сторону? Давайте уж мы не будем мрачных сценариев рисовать…

Н.СВАНИДЗЕ: Да, мы не будем столь уж мрачные сценарии рисовать, но и на этот вопрос я тоже только что ответил – плохо, когда вся стабильность государственная зависит от одного человека и от его популярности. Дай бог здоровья, сил этому человеку. Благо, он нормален. Благо, не кровавый тиран. Но тем не менее, когда один человек и от него все зависит, плохо.

А.ВОРОБЬЕВ: Значит, мнение Николая Сванидзе. Борис, пенсионер из Москвы: «Николай Карлович, не кажется ли вам, что замена тройки на одно лицо оставляет возможность избирателям проявить свое отношение прежде всего к этому лицу?»

Н.СВАНИДЗЕ: Конечно.

А.ВОРОБЬЕВ: Может, все-таки идти на выборы? Вы понимаете подоплеку, истинный смысл этого вопроса.

Н.СВАНИДЗЕ: Нет. Политически это очень сильный ход. Борис против Путина, но подавляющее большинство населения у нас за Путина. И поэтому ход этот очень сильный. Путин перенес, экстраполировал свою популярность на партию, которую он согласился на выборах возглавить в качестве первого лица. Он принес ей просто в руках, в горстях свою популярность, и… ну, да, конечно, это создает очень большие трудности конкурентам. А зачем там два других человека?

А.ВОРОБЬЕВ: А это обнуляет ситуацию, скажем, для «Справедливой России»?

Н.СВАНИДЗЕ: Нет, ну обнуляет – нельзя сказать, но очень сильно затрудняет. Потому что «Справедливая Россия» тоже позиционировала себя как партия Путина, как другая партия Путина… как левая нога Путина. Вот это правая нога была, а это левая.

А.ВОРОБЬЕВ: Миронов не отказывается от этого.

Н.СВАНИДЗЕ: Миронов-то не отказывается. Но если Путин возглавляет одну партию, то сложно лидеру другой партии говорить «Путин с нами». Ну сложно.

А.ВОРОБЬЕВ: А критиковать «Единую Россию» по-прежнему можно?

Н.СВАНИДЗЕ: И критиковать «Единую Россию» ему будет сложнее, потому что теперь всякая критика «Единой России» автоматом переносится на Путина.

А.ВОРОБЬЕВ: А будет ли тогда Миронов критиковать, как вы считаете?

Н.СВАНИДЗЕ: Это надо спросить у Миронова. Но совсем ничего не критиковать он не может, тем более Сергей Михайлович Миронов – человек довольно горячий, человек, в хорошем смысле, не совсем управляемый, на коротком поводке его держать сложно, просто его как личность, к партии его у меня весьма сложное отношение, а как личность, на самом деле, он мне симпатичен и мною уважаем, поэтому, я думаю, что если у него эмоционально возникнет желание критиковать, он и будет критиковать.

А.ВОРОБЬЕВ: Не побоится ничего?

Н.СВАНИДЗЕ: Ну, мужчина не должен бояться.

А.ВОРОБЬЕВ: Это здесь грамотная формулировка.

Н.СВАНИДЗЕ: Вы знаете, у меня вчера на эфире, на «Зеркале», был Юрий Петрович Любимов – 90 лет от роду – наш великий режиссер театральный, и как раз я ему задал вопрос – «Вы боялись когда-нибудь кого-нибудь из власть предержащих?» И он мне сказал: «Вы знаете, мужчина должен себя проверять. Я две войны прошел, видел смерть близко, поэтому я…», он дал понять, что, наверное, он не самый трусливый человек на свете.

А.ВОРОБЬЕВ: Здесь вопрос, кстати, был, я его сейчас не найду в спешке. Там вопрос был такой – как вы считаете, согласился бы Любимов срежиссировать сценарий выборов для «Единой России»?

Н.СВАНИДЗЕ: Я думаю, что это не его работа – ему это было бы неинтересно.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну и последнее, очень коротко. «Насколько актуален сегодня в России Бертольд Брехт?» Идут бараны, гремят барабаны, на барабанах шкуры баранов… Это тоже ведь вспоминал сам Любимов.

Н.СВАНИДЗЕ: Да. Шкуры дают сами бараны, как известно. Как в знаменитом зонге…

А.ВОРОБЬЕВ: Не отвечайте сейчас. Мы прервемся на 5 минут, а вслед за этим вновь в этой студии. И ваши телефонные звонки.

НОВОСТИ

А.ВОРОБЬЕВ: «Особое мнение» вновь в прямом эфире. Николай Сванидзе вновь отвечает на ваши вопросы. Ну так вот, я возвращаюсь к тому, на чем мы с вами закончили разговор. Насколько актуален сегодня…

Н.СВАНИДЗЕ: Вернемся к нашим баранам.

А.ВОРОБЬЕВ: Да. Идут бараны, гремят барабаны, на барабанах – шкуры баранов.

Н.СВАНИДЗЕ: Вы знаете, ну это всегда актуально. Я как раз вчера спросил Юрия Петровича – «у вас политический театр, вы сами об этом говорили». Он говорит: «Ну мало ли чего говорил, я определенную роль играл. Я не считаю, что театр политический. Я занимался творчеством и никогда не говорил между строк» - ответил мне Любимов. Поэтому есть вечные вещи. Есть многие вещи в трагедиях Эсхила и Софокла и в комедиях Аристофана, не говоря уже о более близких к нам Шекспире, Александре Сергеевиче Пушкине, Мольере и так далее, которые до сих пор актуальны. Брехт тоже актуален.

А.ВОРОБЬЕВ: Давайте, пока мы не подключили телефонные звонки, еще одна тема. Она волновала наших слушателей. У вас есть, сформирована какая-то реакция на последнее письмо-обращение Михаила Ходорковского, где он призывает обратиться к вере и морали?

Н.СВАНИДЗЕ: Вы знаете что, всегда очень сложно об этом высказываться, потому что здесь нужно сразу выводить за скобки ситуацию, в которой находится человек, который пишет. Одно дело, когда мы с вами пишем. И другое дело – когда пишет человек, который, неважно за что и почему, сейчас не будем этого касаться, но находящийся в заключении. Поэтому здесь нужно очень аккуратно. Ну, Михаил Борисович Ходорковский занялся богоискательством, на мой взгляд. Это всегда имеет право на существование. Человек, который находится в такой ситуации, человек думающий, человек с вполне себе тонкой душевной организацией, он, оказавшись в такой ситуации – из князей в грязи, обратно здесь, то есть совершив такое огромное падение, очень богатый человек, влиятельный и так далее, и он заключенный просто в тюрьме – это бьет по психике. И человек, конечно, если он думающий, а он думающий, он занимается поисками каких-то нравственных ориентиров.

А.ВОРОБЬЕВ: При этом не вдаваясь в религию.

Н.СВАНИДЗЕ: Иногда и не вдаваясь, иногда вдаваясь. Это уже индивидуально.

А.ВОРОБЬЕВ: Но мне показалось, что он разделяет религию и веру. У вас не сложилось такого ощущения?

Н.СВАНИДЗЕ: Нет, не сложилось. Мне кажется, что он как раз движется к вере. Мне кажется, что он занялся поисками морали. Вот именно не политической целесообразности, а морали и нравственности, и он это ищет именно в вере. Другой вопрос – наверное, он не по адресу обращается. Потому что он обращается к либералам. А либеральная идеология… дело в том, что поиски бога, поиски морали, веры – они внеидеологичны. Они надидеологичны. И могут в равной степени и либералы, и консерваторы оперировать понятиями морали и нравственности, а могут, кстати, и ультрареакционеры – делают это цинично и очень успешно. Поэтому здесь…

А.ВОРОБЬЕВ: По-моему, он обращается к ним лишь потому, что это те, кто несет на своих знаменах идеи свободы.

Н.СВАНИДЗЕ: Ну, вера – это далеко не всегда только свобода. Вера – это вера. Это совершенно отдельная вещь. Я думаю, что здесь надо предоставить Михаилу Борисовичу Ходорковскому заниматься духовными исканиями в том направлении, в котором он это делает.

А.ВОРОБЬЕВ: Слушаем телефонный звонок. Здравствуйте, как вас зовут?

Слушатель: Алло. Здравствуйте. Меня зовут Сергей. У меня вопрос к Николаю Карловичу.

А.ВОРОБЬЕВ: Прошу вас, вы в прямом эфире.

Слушатель: Николай Карлович, я хотел узнать – как вы думаете, что с нами будет после того, как Владимир Путин реализует свой «план»? и может быть посоветовать «Единой России» в качестве борьбы с пробками включить эту программу в этот же план.

А.ВОРОБЬЕВ: Спасибо.

Н.СВАНИДЗЕ: Я вторую часть вопроса не понял.

А.ВОРОБЬЕВ: Может быть, посоветуете «Единой России» включить в «план Путина» борьбу с пробками?

Н.СВАНИДЗЕ: А, ну, пробки мы уже проехали с вами в прямом и переносном смысле.

А.ВОРОБЬЕВ: Советовать будете?

Н.СВАНИДЗЕ: Советовать я «Единой России» не буду, потому что мне кажется, что особенно после последний событий вряд ли «Единая Россия» нуждается в моих советах. Что касается прогнозов – знаете, я историю изучал профессионально: те люди, которые специализировались на прогнозах, они, как правило, плохо кончали. Это не любимый мой жанр.

А.ВОРОБЬЕВ: Вы боитесь?

Н.СВАНИДЗЕ: Делать прогнозы? Ну, это непрофессионально. Боюсь не из соображений физической угрозы. Нет, конечно. А из соображений репутационных. Делать прогнозы – всегда неблагодарное дело.

А.ВОРОБЬЕВ: Еще один звонок. Давайте попробуем здесь линию снять. Здравствуйте, как вас зовут? Алло. Вы в прямом эфире. Представьтесь и задайте свой вопрос.

Слушатель: Это Анатолий.

А.ВОРОБЬЕВ: Да, Анатолий.

Слушатель: У меня такой вопрос. Вы сказали, что Путин станет премьер-министром, а президентом будет кто-то другой. А вы не исключаете такой ситуации, что новый президент просто возьмет и снимет Путина?

А.ВОРОБЬЕВ: Спасибо.

Н.СВАНИДЗЕ: Такой вариант уже обсуждался в прессе. Во-первых, я вовсе не сказал, что Путин станет премьер-министром. Просто он сам не исключил такой вероятности. Соответственно, и мы ее не можем исключить. Может быть, так оно и произойдет. На данный момент, по Конституции, президент действительно имеет право просто одним движением руки поменять премьер-министра, как, кстати, только что и сделал Президент Путин, поменяв одного премьера на другого. Но дело в том, что Путин будет не рядовым премьером, а он будет премьером Путиным. И снять Путина, самого популярного человека в стране, невероятно тяжело, если вообще возможно. Кроме того – если он станет премьер-министром как лидер партийного большинства в парламенте, как представитель партии большинства и партии власти, я думаю, что вариант «снять Путина» вряд ли можно будет рассматривать как реальный.

А.ВОРОБЬЕВ: А законодательные инициативы начнут уходить из стен нижней палаты парламента, а не наоборот, да?

Н.СВАНИДЗЕ: Да, конечно.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну и замечательно. Последний, наверное, вопрос. Николай Сванидзе отвечает на ваши вопросы. Если я сейчас все-таки смогу воспользоваться мышью и снять телефонную трубку. Здравствуйте. Как вас зовут?

Слушатель: Здравствуйте. Мен зовут Николай. Я из Ульяновской области. работаю учителем физкультуры.

А.ВОРОБЬЕВ: Да, прошу вас, Николай.

Слушатель: Я хотел бы задать вопрос Николаю Карловичу Сванидзе такого рода – вот он говорит о стабильности путинской программы и всего прочего. Вопрос конкретно касается финансирования школ. Сейчас у нас происходят очень большие сокращения. Местная законодательная дума Ульяновской области приняла решение прекратить финансирование школ с начала года – сначала где-то около 30%, а потом еще больше, и конкретно сейчас наши школы в округе, берем деревенский сектор…

А.ВОРОБЬЕВ: Николай, я прошу прощения, - чуть четче вопрос. У вас всего минута.

Слушатель: Хорошо. Когда у нас закончится этот беспредел административный? Потому что школы закрываются, и деревни разваливаются. Если потеряла деревня школу, значит, все – деревни не будет больше…

А.ВОРОБЬЕВ: Спасибо.

Н.СВАНИДЗЕ: Спасибо, уважаемый Николай. Проблема, которую вы поднимаете, исключительно остра и исключительно важна. На самом деле. Это просто одна из ключевых наших проблем. Поэтому я здесь абсолютно разделяю ваше беспокойство и ваш пафос. Когда это закончится, я вам сказать не могу, к сожалению. Врать не стану.

А.ВОРОБЬЕВ: Да. Ну что, Николай Сванидзе отвечал на ваши вопросы. Вы сейчас на машине? Вы такси ловили?

Н.СВАНИДЗЕ: Нет-нет, сам.

А.ВОРОБЬЕВ: Ну что, поехали с вами тогда. У меня закончился рабочий день. Вместе поедем – посмотрим, что за пробка у нас.

Н.СВАНИДЗЕ: Поехали – довезу.

А.ВОРОБЬЕВ: Нет, я на машине. Спасибо. Я бы вас довез, если бы вы машину где-нибудь бросили. Ровно через неделю, в том же составе, я надеюсь, мы встречаемся в этой же студии. Николай Сванидзе будет отвечать на ваши вопросы. Ну а я выслушивать его ответы, как говорится в нашей саморекламе, задавать ваши вопросы Николаю Карловичу.

Н.СВАНИДЗЕ: Ну и свои тоже, на самом деле.

А.ВОРОБЬЕВ: Алексей Воробьев. До свидания.

Н.СВАНИДЗЕ: До свидания.