Виктор Лошак - Особое мнение - 2007-05-31

М. СТАРОСТИНА: Здравствуйте, это «Особое мнение», в студии Марина Старостина и Наталья Шопен.

Н. ШОПЕН: Здравствуйте.

М. СТАРОСТИНА: И сегодня мы будем слушать, в чем состоит, узнавать, в чем состоит «Особое мнение» главного редактора журнала «Огонек» Виктора Лошака, здравствуйте. Я напомню, что вы можете присылать свои смс-сообщения на номер + 7 985 970 4545, мы ждем.

Н. ШОПЕН: Виктор, все-таки в центре внимания сегодня у нас, нравится нам это или нет, темная история об убийстве Литвиненко. Сегодня, как мы, наверное, уже все знаем, Ковтун и Луговой дали сенсационную пресс-конференцию, одно из первых заявлений как раз о том, что Березовский и уже ныне покойный Литвиненко являются агентами британской МИ-6. На самом деле, история достаточно непонятная, темная, но первый вопрос такой, верите ли вы словам Лугового?

М. СТАРОСТИНА: То, что Березовский и Литвиненко – агенты МИ-6?

В. ЛОШАК: Я думаю, что эта пресс-конференция вызвала еще больше вопросов вокруг этого дела. Очень странно, что два офицера спецслужб наших, два офицера спецслужб заявили об этом только сейчас, когда одному из них предъявлено обвинение. Теперь это дело выведено с криминальной площадки на политическую. Нет главного ответа ни от одного, ни от другого, так плутоний-то они возили в Лондон или нет? Травили они плутонием, не травили? Тогда откуда следы? Я хотел бы обратить внимание, что английская сторона, предъявляя обвинения, и «Огонек» об этом писал, никаких политических обвинений не предъявляла. Более того, английская сторона никак не обращала внимания, предъявляя обвинения, на то, что обвиняемый – бывший офицер. Мы же вводим сюда спецслужбы, тогда все вообще запутано. Мне кажется, что нужно разделить само уголовное дело и его политическую составляющую. Если к этому причастен Березовский…

М. СТАРОСТИНА: Он может быть агентом, вы верите в это, то, что он, Березовский, агент МИ-6? Что он получил статус политбеженца именно в обмен на то, что он предоставил какую-то информацию секретную?

В. ЛОШАК: Я слышал о Березовского от одного знающего его человека одну очень точную характеристику. Это, пожалуй, один из редких людей, у которых абсолютно непонятные этические границы. Он может быть агентом МИ-6, может быть агентом еще 25 разведок, может финансировать какие-то движения, одновременно финансируя ровно противоположные политические движения, может ничего этого не делать. Понимаете, о каждом человеке, зная его жизнь и зная его принципы хотя бы в общих словах, можно представить, на что он способен. О Березовском этого сказать нельзя. Я могу представить, что Березовский может сделать все, что угодно. Тут нет границы для этого человека, этической границы, просто нет. Поэтому меня бы ничего не удивило, если бы вдруг это было проверено и оказалось правдой. Что касается Литвиненко, то нет сомнения, что спецслужбы английские с ним работали, конечно, потому что он сам бывший сотрудник спецслужб. Является или не является он их агентом, это вопрос, который надо решать и доказывать.

Н. ШОПЕН: Что касается речи Лугового, он читал ее по бумажке, это известный факт, он сегодня выступал с ней на пресс-конференции. Верите ли вы, что автором этой речи является он сам?

М. СТАРОСТИНА: Да, насколько самостоятельная он, в данном случае, фигура?

В. ЛОШАК: Вы знаете, я думаю, что любой человек в такой критический момент жизни, конечно, готовится к такой речи, может написать, он, в конце концов, не оратор, не профессор какой-нибудь, он и мог написать, и прочесть. Я ставлю под сомнение вообще эту всю политическую оболочку этого дела, которое появилось. Если бы он заявил сразу, как когда только это дело стало известно, что такое происходило, я бы был склонен сразу же этому поверить. А сейчас, когда это все уже после обвинения, у меня все это вызывает сомнения, мне кажется, что это уже началась такая взаимная политическая игра, в которой не надо забывать, что мы обращались к Великобритании 17 раз с просьбой выдать неких людей, которые разыскиваются российской стороной и Интерполом, в частности, Закаева, в частности, того же Березовского. И нам было отказано. Это вообще такое перетягивание каната, которое длится уже не первый месяц и не первый год.

М. СТАРОСТИНА: Может быть, Луговой опасался за свою жизнь?

В. ЛОШАК: В принципе, в такой ситуации нужно быть точным в словах, безусловно.

М. СТАРОСТИНА: Т.е. Луговой провел свою пресс-конференцию, он так решил и он провел пресс-конференцию, никто ему никаких указаний, никто ему не правил текст, ничего этого не было?

В. ЛОШАК: Насчет «правил текст» я не знаю, правил или не правил, но Луговой – офицер российских спецслужб. Как мы знаем со слов даже президента, они бывшими не бывают. Следовательно, его реноме – это в чем-то реноме спецслужб. Поэтому, конечно, наверное, он консультировался в своей бывшей или нынешней организации, наверное, каким-то образом его готовили к этой пресс-конференции.

М. СТАРОСТИНА: Бывшей или нынешней, это важно, на самом деле.

В. ЛОШАК: Не знаю, наверное, важно, но мне кажется, что он больше выступает сейчас как бизнесмен в своей основной деятельности, но понимаете, мы заинтересованы в том, чтобы знать правду. Для этого нам нужно, чтобы и англичане предъявили всю правду, которая им известна по этому персонажу. Может быть, чтобы они сделали это гласно, чтобы это стало известно нам.

Н. ШОПЕН: Хорошо, а как вы считаете, возможно ли, что Лугового все-таки будут судить в России, допустим?

М. СТАРОСТИНА: О возможности такой ведь говорили, когда британская прокуратура предъявила ему официальное обвинение, сразу сказали, что возможно.

В. ЛОШАК: У нас в «Огоньке» было интервью с одним из крупнейших юристов английских, который ответил на этот вопрос так – да, сейчас его не выдадут, но то, что его через 10 лет будут судить и судить в Англии, это безусловно.

М. СТАРОСТИНА: Хорошо, получается, на самом деле, из того, что вы говорите о Луговом, вы, на самом деле, солидарны с Борисом Абрамовичем, который говорит, что ему жаль Лугового, потому что он пешка в большой политической игре. Луговой – пешка.

В. ЛОШАК: Понимаете, для того, чтобы ответить, для того, чтобы сказать об этом утвердительно, нужно быть уверенным в том, что это была операция, организованная не самим Луговым, а какими-то высшими силами. Для этого надо иметь доказательства. Это очень серьезно, это все мы с вами говорим, как на суде, а на суде нужны какие-то аргументы. У нас на руках этих аргументов, кроме того, что они, он, Ковтун, бывшие офицеры спецслужбы, кроме того, что, видимо, у англичан есть доказательства того, что Луговой был отравителем, у нас других на руках доказательств нет. Для этого нам нужна правда и от англичан, и от своих спецслужб.

М. СТАРОСТИНА: Мы когда-нибудь узнаем правду?

В. ЛОШАК: От англичан, возможно, узнаем.

М. СТАРОСТИНА: Думаете, правда именно от них будет исходить?

В. ЛОШАК: Мне представляется, что их расследование было наиболее непредвзятым.

М. СТАРОСТИНА: А почему?

В. ЛОШАК: Они расследовали уголовное дело, те люди, которые расследовали, по-моему, не занимались политикой.

М. СТАРОСТИНА: Вы перед этим говорили, что как раз это дело все больше становится политическим.

В. ЛОШАК: Политическим оно становится после этой пресс-конференции.

М. СТАРОСТИНА: Хорошо, вы как раз упомянули про Бориса Абрамовича Березовского, мы все время о нем говорим, впрочем, тема еще тоже связана с ним, сегодняшняя тема, это его заявление «Financial Times», по-моему, или одному из британских изданий, о том, что он финансирует «Другую Россию». Потом сам он нам сказал, что уже, в другом интервью «Эху Москвы» он сказал, что никого он не финансирует, сама «Другая Россия» тоже это отрицает. Это как вы можете это все объяснить?

В. ЛОШАК: Частично я уже на этот вопрос ответил, тем, что я думаю об этом персонаже.

М. СТАРОСТИНА: Теперь конкретно об этой ситуации.

В. ЛОШАК: Мне кажется, что…

М. СТАРОСТИНА: Уже более привязано к нашим событиям.

В. ЛОШАК: Более дискредитировать любую общественную организацию сегодня в России, чем обозначив ее как финансируемую Березовским, сложно. Зачем это нужно Березовскому, я не знаю. Если он ее, действительно, финансирует, то это ее политический крах, если это можно доказать. Если это нельзя доказать, что Березовский должен судиться с «Financial Times», значит, он это не говорил. В жизни Березовского, в его заявлениях медиа столько противоречий, столько того, что он сегодня говорит со знаком плюс, а завтра со знаком минус, что ловить его на слове бессмысленно, это человек, у которого нет ни позиции, ни слова. Поэтому анализировать слова Березовского, в значительной степени, просто убивать время.

Н. ШОПЕН: Хорошо, если мы уж заговорили о «Другой России», об этой организации, давайте вспомним еще об одном марше несогласных, который должен был пройти в Мурманске 12 июня, но не пройдет. И теперь власти придумали, не знаю, придумали, создали, появилась новая причина, почему нельзя провести этот марш. Сказали, что просто не хватает сотрудников милиции, оказывается, что примерно в это же время, за три дня до этого будет в Петербурге проходить марш, поэтому все силы, собственно, будут направлены туда, и марш несогласных невозможно будет просто охранять. Верите ли вы в то, что, действительно, у нас не хватает милиции на такие мероприятия?

В. ЛОШАК: У меня другая позиция изначально. Мне очень странна позиция властей по такому жесткому и слепому пресеканию такого рода политических событий, как марш несогласных. Я охотно бы верил и понимал логику, скажем, администраций при правлении, предположим, Брежнева или Константина Устиновича Черненко, потому что в те времена, действительно, нечего было противопоставить людям, которые были ровно противоположного мнения, чем люди власти. Сегодня у людей, которые у власти в России последние годы, есть масса аргументов для открытого политического спора. Администрация Путина или Путин принял страну со средней зарплатой в 60 долларов, передает страну своему наследнику со средней зарплатой больше, чем 400 долларов. У нас за 8 лет не тронута ни на одну букву конституция. Путин прекратил войну в Чечне и т.д. Есть аргументы для открытого демократического спора с любой оппозицией. Чего бояться, зачем устраивать этот весь цирк со стягиванием с полстраны ОМОНов?

М. СТАРОСТИНА: А боятся?

В. ЛОШАК: Видимо, боятся, почему, ну что…

М. СТАРОСТИНА: Может, кто-то не додумал?

В. ЛОШАК: Понимаете, как правило, говорят, что вокруг есть какие-то люди, я не знаю.

М. СТАРОСТИНА: Дезинформировали.

В. ЛОШАК: Я не знаю, какая механика этого страха и какая механика этого запрета, кто первый кому сказал, кто понес бумагу, кто подписал. Я этого не знаю. Я знаю, что с политической точки зрения это шаг совершенно непродуманный, на полемике с любыми радикалами нынешняя власть могла бы не только не проиграть, но, наоборот, набрать еще какие-то очки.

М. СТАРОСТИНА: Смотрите, тут как раз вопрос к вам по Интернету к нам пришел на сайт радиостанции «Эхо Москвы» от Николая, студента из Тбилиси причем, почему в журнале «Огонек» старательно обходят стороной тему марша несогласных? У него сложилось такое впечатление.

В. ЛОШАК: Наверное, он, во-первых, читал не все номера, у нас, я даже на память скажу, у нас, в одном номере у нас был репортаж после Москвы, а в другом номере у нас был очень содержательный, как мне кажется, диалог двух писателей, Захара Прилепина, как известно, человека, поддерживающего национал-большевиков, прошлом члена НБП, но, тем не менее, хорошего писателя, и лауреата Букеровской премии, писателя, нашего постоянного автора Дениса Гуцко, вокруг сути марша несогласных, вокруг мотивов людей, участвующих в таком марше. И мне кажется, что там была хорошая формула приведена, что такого рода действиями власть сделала людей, не желающих участвовать в марше, участниками марша, а участников марша – активными оппозиционерами.

Н. ШОПЕН: Кстати, к слову…

М. СТАРОСТИНА: Поосторожнее с НБП, нацболы.

В. ЛОШАК: Я говорил о ней в прошлом времени.

Н. ШОПЕН: Запрещенная судом, да. Дело в том, что сегодня в квартире президента центра «Панорама» Владимира Прибыловского прошел обыск. И произошло это буквально на следующий день после того, как были запрещены книги члена бюро партии «Яблоко» Андрея Пионтковского. Собственно, чем эти истории могут быть объединены, и тот, и другой человек, они входят в инициативную группу, которая состояла из 9 человек, по выдвижению в качестве кандидата в президенты Владимира Буковского. Как вы считаете, с этим ли связаны эти обыски, что это такое?

В. ЛОШАК: Один человек, не хочу называть его фамилию, человек власти, один из тех, кто сегодня находится в управлении страной, когда-то, когда разрабатывались экономические программы, это было начало правления Владимира Путина, сказал, что главным тормозом в экономическом развитии страны являются ее силовые структуры. Эти вещи, которые мы обсуждаем, говорят, что эти же структуры могут стать и тормозом в политическом развитии страны, к сожалению, потому что я бы еще привел здесь дело Мананы Асламазян, такое близкое всем журналистам, человека, благодаря которому учатся, расширяют свой кругозор сотни, сотни, может быть, тысячи журналистов, работающих не в Москве, а в провинции, которым так необходимы знания. Этого человека задерживают, ведут обыски, находят у него какую-то смешную сумму денег на границе, зачем все это? Ведь эти вещи обсуждаются не только в России. В России достаточно много есть СМИ, которые будут это трактовать так, как это нужно трактовать. Но ведь еще есть мир, еще есть общественное мнение в мире, оно трактует некоторые наши шаги как не вполне адекватные. Мне кажется, что все эти обыски, преследования политиков, разгоны несогласных, все это не совсем продуманные политические шаги.

М. СТАРОСТИНА: Сергей из Белоруссии тоже вдогонку спрашивает, у него два таких вопроса, считаете ли вы своего коллегу Пионтковского экстремистом, если нет, то как собираетесь протестовать против наступления тотальной цензуры? Такие два вопроса.

В. ЛОШАК: Во-первых, я не считаю, что у нас наступает тотальная цензура, это первое. У нас есть другой, более сложный процесс. Во-вторых…

М. СТАРОСТИНА: Какой процесс?

В. ЛОШАК: Этот процесс связан с тем, что…

М. СТАРОСТИНА: Как бы вы его тогда назвали, если это не тотальная цензура?

В. ЛОШАК: Во-первых, есть целый ряд СМИ, к которым вообще не относится слово «цензура». Какая цензура относится к «Огоньку», к целому ряду других изданий, я говорю о нише, в которой работает «Огонек», к «Newsweek», к журналу «New Times» и т.д., к «Коммерсанту», наконец, к журналу «Власть», какая цензура? Просто есть другой вопрос, что в России, в отличие от очень многих других стран, медиабизнесом занимаются не медиапредприниматели, а занимаются те, для кого медиабизнес – это боковое такое увлечение. Поэтому они, прежде всего, охраняют всеми силами свой основной бизнес, поэтому боятся любых к себе претензий, поэтому пытаются, чтобы медиабизнес был такой стерильный. Сложная проблема. А что касается Пионтковского, вы знаете, я плохо с ним знаком, я однажды с ним в круглом столе участвовал в Польше, я откуда его знаю, мне кажется, что он, скорее, не журналист, а такой политолог, такой политик-политолог.

М. СТАРОСТИНА: Он член партии «Яблоко», он не скрывает, собственно, книги его издаются при участии партии.

В. ЛОШАК: То, что я читал в «Новой газете», мне кажется, что он довольно острый, довольно радикальный. Но находится на площадке вменяемой журналистики, так что почему к нему эти претензии, откуда? Книгу эту, которая изъята, я, к сожалению, не читал.

М. СТАРОСТИНА: Но вы его бы статью опубликовали, с достаточно резкой критикой в адрес, например, Путина?

В. ЛОШАК: Я бы посмотрел на эту статью сначала, какие аргументы.

М. СТАРОСТИНА: Хорошо, тут нам…

В. ЛОШАК: Я ни одному человеку никогда заочно не говорю о том, что опубликую или не опубликую его статью. Я хотел бы видеть статью сначала, а потом человека.

М. СТАРОСТИНА: Тут нас спрашивает Алексей из Сызрани – Виктор, откуда вы взяли среднюю зарплату в 400 долларов, у нас в Сызрани 150 долларов, счастье уже.

В. ЛОШАК: Я говорил не о городе Сызрани, а говорил о стране.

М. СТАРОСТИНА: Хорошо, давайте от наших внутренних денег и проблем перейдем немножко к международным темам, действительно, одна из главных тем в мире – это то, что Совбез ООН проголосовал за созыв трибунала, которые должен рассмотреть дело об убийстве Рафика Харири. Я напомню, что преступление было совершено в Бейруте в феврале 2005 года, в результате взрыва погиб, собственно, премьер-министр Ливана Харири, еще 22 человек, как известно, не исключается причастность Сирии к этому преступлению, в общем, громкое такое дело, действительно, международного масштаба. Не приведет ли решение Совбеза ООН к новому какому-то силовому всплеску на Ближнем Востоке?

В. ЛОШАК: Надо, прежде всего, рассматривать, к чему это приведет для нас. Если Совбез ООН или та группа, которая будет расследовать, расследовать это дело, докажет, что за убийством Харири стоит сирийская сторона, а это весьма вероятно, это может повлечь к санкциям против Сирии. Сирия – крупнейший торговый партнер в военно-промышленной области нашего ВПК. И для нас это будет очень болезненно, как сказать, первые размышления по этому поводу.

М. СТАРОСТИНА: Но Россия при этом не использовала право вето, насколько нам известно, она просто воздержалась…

В. ЛОШАК: Здесь нет никакой логики.

М. СТАРОСТИНА: Т.е. это формальность?

В. ЛОШАК: Нет, какая была бы у нас логика наложить право вето, действительно, Харири – известный политик, который, как известно, боролся за освобождение своей страны от фактически сирийской оккупации. Его сын, тоже политический лидер, вынужден жить в другой стране, потому что для него это небезопасно. И есть еще один штрих, который нас касается, боковой, конечно, но важный, что памятник Харири заказан российскому скульптору.

М. СТАРОСТИНА: Да, интересный аспект.

В. ЛОШАК: Да, Георгию Франгуляну. Это, конечно, не касается ООН, даже неизвестно, но для нас это интересно.

М. СТАРОСТИНА: Для нас, да, но, в целом, для мира это решение, оно вообще, принятое решение, оно идет, оно изначально не направлено против Сирии?

В. ЛОШАК: Но это единственная легитимная возможность начать это расследование. Это решение международной организации, чьи права и полномочия признают все страны, в том числе, и Сирия. Если бы это расследование вела какая-то одна страна, взявшая на себя эту роль, то тогда это было бы не легитимно. Все идет в юридически понятном процессе, поэтому мне кажется, что пока это не приведет, это может привести к конфронтации между арабским миром или Сирией и ООН, но это уже другая пьеса.

М. СТАРОСТИНА: Да, но при этом Сирия еще партнер Ирана, там вообще цепочка такая, очень сложная. На этом мы вынуждены сделать, как можно сказать, такое многоточие поставим, я напоминаю, что сегодня в «Особом мнении» главный редактор журнала «Огонек» Виктор Лошак. Мы продолжим «Особое мнение» через 5 минут.

НОВОСТИ

М. СТАРОСТИНА: Мы продолжаем программу «Особое мнение», в студии Марина Старостина и Наталья Шопен. Мы узнаем сегодня, в чем состоит «Особое мнение» главного редактора журнала «Огонек» Виктора Лошака. Мы как раз начали международную тему. Сегодня, буквально даже менее двух часов назад Владимир Путин в Греции сказал буквально следующее – у некоторых участников международного общения возникло желание диктовать свою волю всем и вся, не сообразуя свои действия с нормами международного общения и права. В общем, понятно, о ком он, наверное, говорит, но не действует ли сама Россия сейчас в том же направлении, как вы считаете?

В. ЛОШАК: Действительно, международное сообщество пошло вразнос, мне кажется, здесь и Америка, здесь и Польша, здесь и Россия. С точки зрения политического климата очень холодает, конечно, очень попахивает началом какой-то холодной войны. Риторика, испытания ядерного оружия, вернее, испытания ракет, начинаешь вспоминать, с чего это началось. И вспомнить невозможно. Сегодня один мой коллега вспоминал, что лет 5 назад был в Нью-Йорке на круглом столе, обсуждавшем, в том числе, и проблему ПРО. Тогда покойный маршал Сергеев, помните его, это министр обороны.

М. СТАРОСТИНА: Да, помним, конечно.

В. ЛОШАК: И в прошлом командующий ракетными войсками, такой интеллигент от армии, он говорил, что в Вашингтоне тогда очень серьезно обсуждались те предложения, с которыми выступил Сергеев, что мы вполне можем быть участниками ПРО, но еще и в том случае, если ряд заказов на новые изделия из ПРО будут размещены в нашем ВПК, на предприятиях нашего ВПК. Мы в этом заинтересованы. И это было очень интересно, это обсуждалось, это было вполне реально, всем казалось, прошло 5 или 6 лет, и сегодня даже этого представить невозможно. И видно даже, как, быстрее всего что реагирует, язык, язык реагирует сразу на какие-то даже политические изменения. Я как-то натолкнулся несколько недель назад в одной в прошлом, конечно, демократической газете на большой такой заголовок – «Возня НАТО на постсоветском пространстве настораживает». Я подумал, что вот уже и холодная война в языке началась.

М. СТАРОСТИНА: Это какой-то естественный процесс? Или это предвыборные какие-то кампании в Америке, у нас? И все потом закончится, все будет опять хорошо, это что?

Н. ШОПЕН: Или, в самом деле, холодная война, и стоит опасаться?

В. ЛОШАК: Вы знаете, чтобы это закончилось и было опять хорошо, нужны сверхусилия, прежде всего, личные сверхусилия лидеров государств. Зачеркнуть, начать с чистого листа, забыть какие-то амбиции, забыть личные обиды, потому что я считаю, что, конечно, это лично президенту России, в высшей степени неприятно, когда, никак с ним не согласовав, решает Америка, не согласовав, собственно, и с европейскими партнерами, разместить ПРО в Чехии и Польше. Это, действительно, политически очень неприятно. Но какая альтернатива этому есть, новая гонка вооружений, в которой мы, опять же, будем проигравшими в силу просто ресурсов.

Н. ШОПЕН: Но, возможно, нам удастся начать с чистого листа после президентских выборов в 2008 г., как вы считаете?

В. ЛОШАК: Непонятно, куда мы дойдем до выборов 2008 года, потому что вся эта эскалация идет очень сильно.

Н. ШОПЕН: Да, и достаточно быстро.

В. ЛОШАК: Достаточно вспомнить о перепалке вчера или позавчера Кондолизы Райс и Сергея Лаврова, в общем, очень такой напоминающей холодную войну, в общем, все это. Тут, прежде всего, нужно одуматься, конечно, лидерам.

М. СТАРОСТИНА: Мир в неопределенности?

В. ЛОШАК: К сожалению, какая-то определенность наступает, но не такая, по-моему, как нужна миру.

М. СТАРОСТИНА: Произойдет же некая смена власти все равно, так скажем, в крупнейших странах.

В. ЛОШАК: Не в нашу пользу, как известно.

М. СТАРОСТИНА: А кто знает, в чью пользу?

В. ЛОШАК: Приходят люди, очень дистанцированные от России. Приходят люди, очень сориентированные на Америку, тот же Саркози. Так что…

Н. ШОПЕН: Давайте немного о лидере российском, точнее о будущем российском лидере. Предприниматель Борис из Вологды спрашивает вас, он напоминает о том, что позавчера, выступая на «Эхе», Жириновский сказал, что в борьбе за пост президента России победит, по его мнению, господин Сердюков. Хотя мало кто из россиян знает его пока в лицо. Согласны ли вы с мнением Жириновского или у вас есть свое «Особое мнение»?

В. ЛОШАК: Знаете, что мне больше всего удивительно, что по прошествии стольких лет люди, слушатели «Эха Москвы», само «Эхо Москвы» реагируют на прогнозы Жириновского. Как можно на Жириновского вообще реагировать? Он заявляет ровно то, что будет потом воспроизведено рядом с его фамилией. Нужно будет, чтобы он сказал, что Кондолиза Райс будет президентом России, чтобы его процитировали, он скажет, что Кондолиза Райс.

М. СТАРОСТИНА: Нет, а то, что о Сердюкове говорит не только, на самом деле, Жириновский, а говорят об этом и пишут. И есть, ссылаясь на некие источники, информированные люди, поэтому не только Жириновский называет фамилию Сердюкова.

Н. ШОПЕН: Хорошо, а если не Сердюков, то кто?

В. ЛОШАК: Какие к этому, понимаете, какие…

М. СТАРОСТИНА: Хорошо.

В. ЛОШАК: Какие к этому есть аргументы?

М. СТАРОСТИНА: Ну ладно, бог с ним, что это Жириновский, просто вы считаете, что это реально?

В. ЛОШАК: Предположим, была встреча главных редакторов с господином Сердюковым после его назначения на должность министра обороны. Он производит впечатление довольно позитивное, честно сказать, потому что все пришли, довольно критически настроенные, зная его судьбу. То, чего он не понимает, он говорит – я не понимаю. То, что его насторожило в министерстве обороны, он говорит, что да, насторожило. Он очень сдержанный, видимо, цельный человек, но он пока еще никакой не политик, тем более не публичный политик.

Н. ШОПЕН: Но время еще есть, вы говорите, что события быстро развиваются.

М. СТАРОСТИНА: …нашего нынешнего президента, каким же он был публичным политиком, но как быстро он им стал.

В. ЛОШАК: Извините, наш президент до этого был уже довольно давно известен своими выступлениями, контактами с людьми, с прессой, с журналистами и т.д. Сердюков еще ни разу толком с журналистами за свою жизнь не встретился, так что, во всяком случае, в открытую, так что…

М. СТАРОСТИНА: Вы не верите, что можно раскрутить при желании?

В. ЛОШАК: Можно, конечно, но это будет очень искусственно все.

Н. ШОПЕН: Хорошо, а если не Сердюков, то кто тогда, Иванов, Медведев, кто, на ваш взгляд, наиболее реальные шансы имеет быть, не побоюсь это слова, преемником?

М. СТАРОСТИНА: Можно называть по-разному.

В. ЛОШАК: Я вижу то же, что видите вы и другие, что идет конкурентная закрытая борьба между двумя вице-премьерами, что на разных этапах казалось, что разные шансы у каждого из них. На нынешнем этапе видно, как резво пошла одна из лошадок по фамилии Иванов. Но кто будет, в конце концов, трудно сказать, мне кажется, что еще последних слов не сказано.

М. СТАРОСТИНА: Тема третьего срока в связи с той же, скажем, тема третьего срока закрыта уже окончательно?

В. ЛОШАК: Я для себя ее закрыл после того, как сам президент очень искренне сказал о том, что он для себя не видит возможности нарушать конституцию и идти на третий срок, но для меня это еще и просто разговор о человеке, потому что это довольно молодой человек, который хотел бы еще и пожить вне президентских полномочий и рамок, с этим связанных. Поэтому я для себя эту тему вообще и в журнале мы не обсуждаем. Мне кажется, что он все уже сказал, что мог сказать. Что он еще должен сказать, чтобы страна поверила, что он не хочет идти на третий срок, я просто не представляю. Что, выйти на Красную площадь и поклясться на чем-то, не знаю…

М. СТАРОСТИНА: Он-то не говорит. За него говорят.

В. ЛОШАК: Он говорит, Марина, он говорит, в послании федеральному собранию все сказал, что он еще должен сказать?

Н. ШОПЕН: Наверное, просто господин Миронов должен перестать об этом говорить.

М. СТАРОСТИНА: Он уже перестал тоже. Тему закрыли, и программу тоже вынуждены на сегодня закрывать. Я напомню, что сегодня в «Особом мнении» был Виктор Лошак, до встречи.