Леонид Радзиховский - Особое мнение - 2007-05-24
Л.ГУЛЬКО – Здравствуйте! Меня зовут Лев Гулько. Это передача «Особое мнение». Ну, мы в ожидании Леонида Радзиховского. Пока его роль исполняет Сергей Александрович Бунтман.
С.БУНТМАН – Нет, не похож, да?
Л.ГУЛЬКО – Не похож, совсем. Это правда.
С.БУНТМАН – Не похож. Помнишь, памятник Юрию Долгорукому когда открывали, группа советских композиторов сидела в «Арагви».
Л.ГУЛЬКО – Рядышком там, если кто не знает.
С.БУНТМАН – Да. Они высыпали. И когда сняли тряпочку тогда с памятника, первым раздался голос, как мне рассказывали, композитора Сигизмунда Каца: «Не похож». Вот. Так что не похож.
Л.ГУЛЬКО – Не похож.
С.БУНТМАН – Но я просто, пока Леня едет…
Л.ГУЛЬКО – Пробки в городе, ну, куда же деваться?
С.БУНТМАН – …я попробую ответить на вопросы, высказать какое-то мнение. Да.
Л.ГУЛЬКО – Давай тогда начнем разбираться…
С.БУНТМАН – С чего?
Л.ГУЛЬКО – …с Договором о нераспространении ядерного оружия как важнейшим компонентом международной безопасности. Договор о нераспространении ядерного оружия - важнейший компонент международной безопасности, я не зря сказал. Такое заявление сделал Владимир Путин. Приветствие российского лидера зачитывал сегодня в Люксембурге на открытии международной конференции по предотвращению ядерной катастрофы глава Росатома Сергей Кириенко, который был вместе.
С.БУНТМАН – Ну да.
Л.ГУЛЬКО – По мнению Путина, мир сейчас не стал безопаснее, хотя окончание «холодной войны» снизило опасность ядерной угрозы. Кроме того, президент сообщил о том, что Россия создает на своей территории международный центр по обогащению урана. Т.е. вот тут надо разбираться.
С.БУНТМАН – Нет, ну, здесь важно понять, конечно…
Л.ГУЛЬКО – Потом там, потом опять там…
С.БУНТМАН – Нет, это очевидная вещь, очевидная абсолютно, что Договор по нераспространению ядерного оружия надо держать. Надо разобраться, наверное, все-таки со всем, кто имеет потенциально ядерное оружие, где – на Ближнем, на Среднем Востоке, как оно может быть применено. Конечно, Россия, Соединенные Штаты, Англия, Франция – вот старые ядерные ребята плюс Китай еще, конечно, должны быть гарантами. Гарантами вот того, что считалось всегда со времен первого применения атомного оружия и вот первого ужаса от этого, считалось именно гарантией нераспространения ядерного оружия и его неприменения. Ведь фактически оказалось, что вот эти ядерные сдерживания друг друга, оно оказалось, в общем-то, правильным, наверное. Так и не было, слава тебе, Господи, применено после августа 45 года ядерное оружие. Стояли несколько раз на грани его применения, что в 62 году в Карибском кризисе, что, может быть, в локальной войне вдруг все испугались, Индия и Пакистан, вдруг сейчас они начнут друг в друга стрелять ракетами или так ядерно бомбить. Очень важная история. При этом, наверное, стоит, чтобы это не оставалось словами, стоит выяснить свое, прежде всего, отношение к иранской проблеме…
Л.ГУЛЬКО – Ну, вот о чем и речь…
С.БУНТМАН – …к перспективам такой страны как Иран с таким вот режимом. Можно сколько угодно играть с Ираном, верить Ирану, не верить Ирану, но дело в том, что страна организационно, внутренне, по своей внутренней организации не входящая в систему, контролируемую международными организациями, которая все время себя…
Л.ГУЛЬКО – Она плевать хотела на все международные организации…
С.БУНТМАН – Вот именно, что. Вот это опасно. И все время себя тешить мыслью, ну, как же, ну, он там говорит человеческим голосом. Вот говорит какие-то вещи, ну да, протестует вместе с Александром Григорьевичем Лукашенко против однополярного мира. И вот эта его такая вот человечность и симпатичность некоторая, вот он молодец, как вот противопоставляет себя, она чревата. И история между двумя, первой и второй войнами мировыми, она и показала, что это чревато, чревато вот такие вот уступки. Подозрительный, при всем уважении к выбору иранского народа, ну вот, подозрительный. Ну вот, все у нас есть в руках после 20-го века, все признаки того, что вот… Вот, ну, неспроста такие заявления. Ну, не делаются они просто так для риторики. Ведет свою политику, может и сорваться.
Л.ГУЛЬКО – Сейчас-то вот нам как себя вести, вот судя по этому заявлению? Мы куда? Мы ближе к американцам, которые санкции, в крайнем случае, ударить по ним там?
С.БУНТМАН – Ну вот, в данный момент. Вот, скажем, вот на какой момент? На момент вот публикации этого заявления?
Л.ГУЛЬКО – Ну вот, на момент… после заявления. Словесно.
С.БУНТМАН – Да. На момент… словесно, на момент публикации этого заявления, как и во многих других случаях, Россия находится скорее вместе с другими членами Совета безопасности, помимо Китая, находится ближе вот к западным членам Совета безопасности в иранской проблеме и в проблеме нераспространения ядерного оружия и технологий, которые могут стать военными и ядерными.
Л.ГУЛЬКО – А зачем нам на нашей территории центр международный по обогащению урана?
С.БУНТМАН – А вот это я не знаю. Кто… Вот какая будет его международность? Вот какова будет его международность?
Л.ГУЛЬКО – И кто сюда будет, чего сюда, какие привозить? Отходы, не отходы.
С.БУНТМАН – Это вот очень странная какая-то вещь такая. Это надо все смотреть подробно, потому что когда делается заявление, надо смотреть подробно. Вот что это такое? А то какой-то странный такой, для сохранности. Как у писателя Вадима Шефнера был общегородской центр по открыванию консервов. Каждый приезжает с баночкой, открывает, и потом в открытом виде кильку в томате себе домой везет. Вот что это такое? Зачем это нужно? Почему этот нужен? И еще раз повторяю: какова будет его международность? Если он будет российско-американско-британско-французский – это одно. Если он будет российско-корейско-иранский, пакистанский…
Л.ГУЛЬКО – Пакистанский еще.
С.БУНТМАН – Да, пакистанский и, может быть, даже израильский, кстати говоря, то это другая уже.
Л.ГУЛЬКО – Но израильский вряд ли.
С.БУНТМАН – Нет, ну вот, ты понимаешь, я говорю, вот всех таких вот старых членов Совета безопасности, ядерных стран именно и тех, кто вот, несмотря на то, что режимы очень разные, кто, в общем-то, потенциально владеет, и как-то так, скажем, в серую…
Л.ГУЛЬКО – Нет, объяснения могут быть какие: а мы возьмем их под контроль.
С.БУНТМАН – Кто мы?
Л.ГУЛЬКО – Мы, мы, Россия.
С.БУНТМАН – Как мы возьмем их под контроль?
Л.ГУЛЬКО – Возьмем под контроль, создадим центр.
С.БУНТМАН – Как можно…
Л.ГУЛЬКО – Объяснить американцам: под контроль возьмем.
С.БУНТМАН – Когда создается нечто международное, вся послевоенная история доказала, несмотря на все разговоры об однополярном мире после «холодной войны», вся, наверно, история доказала, что только международный контроль, какой бы то ни было, будь то Североатлантический, будь то ООНовский контроль, все менее эффективный, кстати говоря, будь то евросоюзовский контроль. Только вот такие наднациональные организации могут осуществить контроль над чем бы то ни было.
Л.ГУЛЬКО – Саша спрашивает.
С.БУНТМАН – Да.
Л.ГУЛЬКО – «Индия, Пакистан, Израиль спрашивали разрешения у кого-нибудь?» – спрашивает Саша. Вот это вот вечный вопрос.
С.БУНТМАН – Да вот здесь… Это вечный вопрос. И вот он не дает никакого повода сейчас идти на поводу у Ирана, даже все те способы, которыми делали себе технологии в разное время эти страны. Потому что возьмем Индию, Индия – сейчас страна, которая стремительно движется, и никогда не была демократичной, между прочим. Даже когда убивали премьер-министра, это были террористические акты, акты жесточайшей оппозиции, но никогда не было, чтобы Индия, например, не избирала свой парламент и своего премьер-министра.
Л.ГУЛЬКО – Это «Особое мнение». Сергей Бунтман. Мы делаем небольшой перерыв, через несколько минут продолжим.
РЕКЛАМА
Л.ГУЛЬКО – Вторая часть «Особого мнения», обещанный Леонид Радзиховский. В Москве творится страшное дело. Здравствуйте.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – В метро, жуть, да. Жуть.
Л.ГУЛЬКО – Ужасно. Народу столько понаехало в Москву. На машинах понаехали.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Понаехали. И потом закрыты выходы, эскалаторы. В общем, я могу до конца передачи об этом рассказывать, и думаю, что…
Л.ГУЛЬКО – Такое «Особое мнение» Леонида Радзиховского по поводу московского метро.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Да. Москвичам это будет интересно, но остальным – не знаю.
Л.ГУЛЬКО – И господину Гаеву особенно будет это интересно.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Кому?
Л.ГУЛЬКО – Гаеву.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – А это кто?
Л.ГУЛЬКО – Главе московского метро.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – А, да, пусть послушает. Это ужас действительно. Причем, пустые эскалаторы, идут там 2-3 человека…
Л.ГУЛЬКО – Это регулирование движения потоков называется. Я все знаю.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Да. Грузопотоки они регулируют хорошо. Ну, в общем, кошмар, короче.
Л.ГУЛЬКО – В общем, кошмар, нормы ГТО сданы.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Сданы. Добежал как полумертвый сюда.
Л.ГУЛЬКО – Ну, тогда сейчас потихонечку, так сказать…
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Давайте, давайте.
Л.ГУЛЬКО – …мы начнем заниматься все-таки другими делами, помимо московского метро. Мы вот тут с Сергеем Бунтманом говорили о Договоре о нераспространении ядерного оружия как важнейшем компоненте международной безопасности, как заявил наш президент. Одновременно мы строим тут международный центр по обогащению Ирана.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ирана или урана?
Л.ГУЛЬКО – Ой, чего я сказал, Ирана, да?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Да.
Л.ГУЛЬКО – Урана. Это оговорка по Фрейду.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Центр по обогащению Ирана.
Л.ГУЛЬКО – Центр по обогащению Ирана – это потом
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Это мы делаем параллельно.
Л.ГУЛЬКО – Извините, это я оговорился буквально по Фрейду. Да, действительно. Нет, уран, уран пока. Пока уран.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Но и то, и то, одно другого не исключает.
Л.ГУЛЬКО – США занимаются промышленным саботажем на ядерных объектах Ирана, используя российских ученых. Чертежи не те подкладывают. Вот я вот прочел на News.ru.com.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Может быть, у нас просто ученые плохие?
Л.ГУЛЬКО – Почему ученые? Ученые хорошие как раз. Подкладывают не те.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Американцы их перекупили.
Л.ГУЛЬКО – Конечно. А чего не заработать денег?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Запросто.
Л.ГУЛЬКО – Запросто.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – С двух сторон причем.
Л.ГУЛЬКО – Вот. Этим всем и занимались. Теперь еще одна такая сегодняшняя новость. Генпрокуратура выступила резко против создания следственного комитета – новой такой силовой структуры, которая формально будет функционировать в составе Генпрокуратуры, - я читаю. – Но фактически не будет подчиняться главе этого ведомства. Зам генпрокурора – Сабир Кехлеров назвал соответствующий закон, который уже принят Госдумой, антиконституционным. Т.е. вот по новому закону, следственный комитет будет фактически независим от Генпрокуратуры. Прокуроры не будут давать санкции на возбуждение уголовных дел, никак не смогут влиять на работу следователей следственного комитета, но главный руководитель нового комитета, который формально будет иметь статус зам генпрокурора, будет предлагать для утверждения Совета Федерации не генпрокурор, за ним это право также закреплено конституцией, а президент Российской Федерации. Вот такое вот деление. Это зачем? Для того, чтобы что? Ослабить Генпрокуратуру, поставить туда своих людей?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ну, там и так все свои. Что там чужие?
Л.ГУЛЬКО – А чего тогда, зачем тогда это нужно?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Вы знаете, Вы будете долго смеяться, но это…
Л.ГУЛЬКО – Сейчас попробую.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – …действительно демократическое решение. Можете смеяться на своей подрывной радиостанции, демократическое решение, без дураков.
Л.ГУЛЬКО – Сейчас надорвемся прямо тут и резко.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – На самом деле, ведь это… я не знаю, я не такой юрист и не знаю, как устроена эта штука в других странах. Но я знаю, что просто по логике вещей, если прокуратура одновременно и ведет следствие, и наблюдает за следствием, то очень удобно для прокуратуры, но значительно менее удобно для остальных граждан этой страны. Поэтому разделение властей – это, конечно, очень мило, но самое главное – вот такое разделение, когда действительно, если это реально произойдет, а ясно, что прокуратура кастрироваться не хочет. Вырезать из себя фунт самого драгоценного мяса и отдавать кому-то она будет дико сопротивляться. Вот. Тем не менее, решение абсолютно, конечно, правильное: разделить следствие и органы, за следствием наблюдающие, ну, это просто простая логика требует. Зачем это сделал Путин? Ну, я уж не знаю, зачем, но с точки зрения, если принять презумпцию, что все, что делает Путин, он делает специально во зло, непонятно. Если принять презумпцию, что не все он делает во зло, то тогда понятно. Это просто действительно абсолютно разумная, давным-давно назревшая мера, о которой десятилетиями говорили, но никогда не делали. А сейчас взяли и сделали.
Л.ГУЛЬКО – А недовольные в Генпрокуратуре? Они так покричат, покричат и утихнут или что?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ну, а что они?
Л.ГУЛЬКО – Будут разбегаться в другие какие-то ведомства.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ну, куда они разбегутся? А что они могут? Военный переворот устроить? Естественно, они недовольны. Любое ведомство было бы не просто недовольно, а было бы в последнем градусе бешенства, когда у него отнимают самое главное.
Л.ГУЛЬКО – А нам с Вами от этого что?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ну, теоретически, я еще раз говорю, будет лучше, потому что если прокуратура, еще раз повторяю, и ведет следствие, и сама же контролирует, правильно ли оно ведется, то ежу понятно, что обращаться некуда. Кроме Европейского суда. Если следствие ведет следственный комитет, а наблюдает за ним прокуратура, по крайней мере, возникает какая-то щель, и теоретически, теоретически появляется возможность проверять: грамотно ведется следствие или не грамотно, по закону или без закона. Т.е. мне кажется, что это решение более чем разумное, но естественно, абсолютно поперек ведомственных интересов прокуратуры.
Л.ГУЛЬКО – А как это скажется на деле Литвиненко? Вот такой любопытный вопрос. Поскольку тут британцы запросили, мы ответили…
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – На деле Литвиненко?
Л.ГУЛЬКО – Генпрокуратура ответила, что мы не выдадим.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – На деле Литвиненко…
Л.ГУЛЬКО – Или мы будем договариваться: нашего подозреваемого в обмен на их? На тех, которые там.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – А, в смысле, на Березовского и Закаева?
Л.ГУЛЬКО – На Березовского и Закаева.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ну, видите ли, в чем дело, Березовский с Закаевым России – т.е. не России, а Путину конкретно – нужны именно в Лондоне, даром не нужны в Москве. Естественно, пока Лев Давыдович Троцкий находится в Лондоне, плетет страшный заговор, является мировым злом и главным врагом России…
Л.ГУЛЬКО – Ужасно как! Опять Лев Давыдович!
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ну а что делать?
Л.ГУЛЬКО – Воскрес?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Воскрес, перевоплотился – это его новая карма или как там? – второе рождение. Пока Борис Абрамович является тем центром мирового зла, который плетет интриги, он свою функцию громоотвода выполняет блестяще. Стоит оппозиции тут что-нибудь сделать, тут же примазывается Борис Абрамович, кричит из Лондона: «Я с вами, друзья!», и на этой оппозиции можно ставить большой жирный моральный крест. Поэтому Россия может долго кричать, что ей нужен Борис Абрамович в Москве, но нужен он, конечно, только и исключительно в Лондоне. А Закаев вообще никому и нигде не нужен, в принципе. Кроме себя самого и Ванессы Редгрейв. Теперь, что касается Литвиненко. Значит, по конституции, как известно, Россия, как и многие другие страны, своих граждан не выдает. Это общеизвестно.
Л.ГУЛЬКО – Да, нам сказали уже об этом в Генеральной прокуратуре.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Это общеизвестный факт.
Л.ГУЛЬКО – Да.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – С другой стороны, известно, что в других странах, не знаю как, тоже, наверное, бывают исключения – в России точно исключения сплошь да рядом бывают. Поэтому если Россия Литвиненко не выдаст, то тем самым она публично расписывается, что убийство… не Литвиненко, Лугового.
Л.ГУЛЬКО – Не Литвиненко, Лугового.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Если Россия Лугового не выдаст, она тем самым в глазах всего мира публично расписывается: «Литвиненко убили мы по заданию ФСБ», подпись, печать…
Л.ГУЛЬКО – Ну почему это? По закону она не обязана выдавать.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Законы, когда идет кампания массовая во всем мире пиаровская, абсолютно никого не волнуют.
Л.ГУЛЬКО – Т.е. мы должны сейчас вот, чтобы о нас хорошо подумали, выдать…
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Точно.
Л.ГУЛЬКО – …Лугового, да?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Точно.
Л.ГУЛЬКО – И что там с ним будет?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Разорвут на куски. Пытать каленым железом будут.
Л.ГУЛЬКО – А человек, может быть, даже никого и не убивал.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Не убивал – вернется невинный, оправдавшийся в Москву. Какие проблемы? Пытать его там не будут, свинец расплавленный в рот лить не будут, психотропные вещества вкалывать не будут. Но если Москва делает такой жест доброй воли… он может поехать с тысячей московских адвокатов, с десятью прокурорами, с 50-ю еще какими-то юристами, советниками и т.д., и т.д. Если он приезжает, на любых условиях – на условиях проведения следственных действий, на условия соблюдения такой-сякой экстерриториальности, но по факту приезжает в город Лондон – Москва этим демонстрирует свою добрую волю и говорит: «Мы к убийству господина Литвиненко никакого отношения не имеем. Вы подозреваете Лугового? Получите своего Лугового со всеми гарантиями его неприкосновенности, его того, его сего, допрашивайте в присутствии наших юристов, наших следователей, наших прокуроров, наших чертов, наших дьяволов – мы Лугового не защищаем, защищаем только в той мере, как любого гражданина России». Как должны были бы, кстати, защищать и Литвиненко, такого же точно гражданина России, такого же отставного офицера КГБ, как и Луговой. Если мы Лугового не отдаем, мы формально поступаем абсолютно точно, по закону, по праву, по духу, букве и смыслу российского закона. Но с точки зрения той массированной кампании, которая велась, ведется и будет вестись не только в СМИ, но и в парламентах, и не только в парламентах, но и во всех мыслимых и немыслимых инстанциях на Западе, мы признаем свое соучастие… Мы – я имею в виду, российские официальные инстанции, де факто признают свое соучастие в убийстве Литвиненко. И переубедить западное общественное мнение будет уже абсолютно невозможно.
Л.ГУЛЬКО – Ну и хорошо, ну и что, да что… ну и что?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ничего. Войну нам никто не объявит, газ покупать будут, нефть покупать будут, границы не закроют.
Л.ГУЛЬКО – Ну, т.е. ложки нашлись, осадок остался, что ли?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Осадок такой останется, что мало не покажется.
Л.ГУЛЬКО – Ну, т.е. чего, пускать не будут, визы прекратят… чего будут делать?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Я говорю: визы не прекратят, нефть покупать будут, газ покупать будут, но репутация страны, которая организовывает убийства – раз, не умеет скрыть концы – два и защищает убийц – три, репутация останется. Может быть, ничего страшного, ничего ужасного в этой репутации нет. Вот мы с Вами, как частные лица, поедем, нас никто убийцами считать не будет.
Л.ГУЛЬКО – Ну, в полицейский участок заберут, вон, как…
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Нет, не за что.
Л.ГУЛЬКО – Как в Испании гражданку российскую забрали, там помяли…
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – А за что ее? За что ее?
Л.ГУЛЬКО – Да так, она пришла домой тут недавно, поздно, правда, стала… забыла ключи и стала звонить по соседям. А они вместо того, чтобы открыть ей – такие добрые соседи – вызвали полицию.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Бывает.
Л.ГУЛЬКО – Полиция – под белы ручки.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Не, ну понимаете, репутация – это штука…
Л.ГУЛЬКО – Репутация, репутация.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Репутация – это штука такая, на бутерброд не намажешь. Кредиты нам не закроют, как наши компании – «Газпром», «Роснефть» и другие – брали десяткомиллиардные кредиты на Западе, так и будут брать. Как газ и нефть покупали, так и будут покупать, а больше нам все равно продать нечего. Как туристы наши ездили, так и будут ездить. Но на репутации страны вот эта печать будет стоять. Ничего страшного, но будет стоять.
Л.ГУЛЬКО – «А если Москва, - пишет нам Алексей, - получив материалы из Лондона, возьмет и сама осудит и посадит Лугового, что на это скажет общественное мнение на Западе?»
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ничего хорошего оно на это не скажет. Общественное мнение на Западе веры никакой не даст до тех пор, пока, еще раз говорю, с десятью адвокатами, с сотней охранников, с тысячей юристов, с десятком прокуроров… вот самолет, набитый всем этим, но с гражданином Луговым приземляется в аэропорту Лондона. Допрашивайте, снимайте показания, делайте, что хотите. Можно договориться, что сидеть будет не в вашей тюрьме, а в нашей тюрьме. Делайте, что хотите с ним, в пределах разумного законодательства. Но одно из двух: или Москва показывает, что она за него не держится, следствию не препятствует и не боится этого следствия, или она показывает железный занавес, руки прочь от Лугового, сами разберемся и т.д. Кстати, Луговой недавно объявил, что он сделает какое-то сенсационное заявление.
Л.ГУЛЬКО – Сенсационное заявление – это в издании «Газета» сегодня было.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Я могу сделать это сенсационное заявление за него…
Л.ГУЛЬКО – Внимание! Сейчас внимание – 15 секунд осталось – делаем сенсационное заявление.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – А потом посмотрим.
Л.ГУЛЬКО – Да.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Первое: Луговой сказал, не имеет никакого отношения к убийству. Второе: он объяснит, что его уговаривали убить Березовский и Закаев. Третье: до сих пор он об этом не говорил, случай не представлялся. Вот, я думаю, такого рода сенсационное заявление он сделает. Никого оно, естественно, не убедит, только сработает опять рикошетом против.
Л.ГУЛЬКО – «Особое мнение» с Леонидом Радзиховским, уходим на небольшой перерыв, через несколько минут продолжим.
НОВОСТИ
Л.ГУЛЬКО – «Особое мнение», третья его часть, вместе с Леонидом Радзиховским. Отвечает на вопросы Леонид Радзиховский на ваши, сразу телефоны напомню: 783-90-25 – это Москва, 783-90-26 – это другие жители планеты Земля. Ну, и естественно, телефон для ваших SMS-сообщений - +7-985-970-45-45. Мы получили ответ сюда, на наш пейджер, вот на Ваше это сенсационное признание того, что скажет Луговой. С веб-сайта, от Александра: «Если Луговой действительно хотел сказать то, что Вы озвучили, будет странно, если он теперь это повторит». Т.е. практически Вы его…
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ну, может, он изменит на ходу.
Л.ГУЛЬКО – Вы его рассекретили.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – В таком случае, он скажет что-то другое – извиняюсь, что забежал вперед. Нет, ну просто по логике вещей. Он сказал: «Я сделаю сенсационное заявление относительно некоторых людей, живущих в Лондоне». Ну, относительно кого – принца Чарльза? Новые сведения о смерти принцессы Дианы или о ее любовниках? Ну, о чем он может сказать? Ну, по-видимому, о Березовском и Закаеве, так просто по логике вещей.
Л.ГУЛЬКО – Давайте еще…
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Может быть, он скажет о президенте Лондонского королевского общества что-то страшное, я не знаю.
Л.ГУЛЬКО – Будем ждать.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Может, о Тони Блэре. Посмотрим.
Л.ГУЛЬКО – Будем… Нет, ну, Тони Блэр, что? «Хромая утка», будем ждать. Вот еще один довольно любопытный, как мне кажется, сюжет. Северокавказский военный суд не может решить, как поступить с так называемым «делом Ульмана». Вот, кстати.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – То есть?
Л.ГУЛЬКО – А вот! Кстати! Решение этого вопроса отложили еще на несколько дней, до 28 мая. Пока судьи рекомендовали гособвинителю представить сведения о последнем месте пребывания подсудимых Ульмана, Воеводина и Калаганского – это радиостанция «Эхо Москвы» сообщает.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Так они же исчезли, сбежали?
Л.ГУЛЬКО – Напомним. Напомним: все трое в середине апреля не явились в Ростове-на-Дону на заседание суда – ни адвокаты, ни четвертый подсудимый, Пирилевский, не знают, где они находятся. Ульмана и его сослуживцев обвиняют в убийстве мирных жителей в Чечне в 2002 году. Но Северокавказский суд не может решить, как поступить.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Но я ничем не могу помочь Северокавказскому суду. Если Вы думаете, что я укрываю Ульмана, то Вы а) ошибаетесь, б) не выдам…
Л.ГУЛЬКО – Нет, ну, во-первых, Вы сообщили сейчас все про Лугового. Поэтому черт его знает, что Вы там укрываете еще.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Да… Но я не выдам, во всяком случае. Если укрываю, то не сдам.
Л.ГУЛЬКО – Нет, просто интересна такая позиция суда – «мы не можем решить. А черт его знает. А мы не можем». А как?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ну, правильная позиция – а как вы будете судить в отсутствие обвиняемых? Это только в 30-е годы в отсутствие обвиняемых их судили, приговаривали к смерти.
Л.ГУЛЬКО – Ну как, ну дело откладывается – ну не на два же дня! Через два дня они что его, решат, что ли?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Нет, конечно. Через два дня они, естественно… Ну, еще отложат. Не, ну рассматривать дело в отсутствие обвиняемых, насколько я понимаю, это довольно странная практика.
Л.ГУЛЬКО – Это по… это конечно.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ну вот, они и не рассматривают.
Л.ГУЛЬКО – И так будут постепенно откладывать, откладывать, пока им сверху не скажут…
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Я не знаю, ловят ли они этого самого Ульмана…
Л.ГУЛЬКО – …из нового ответственного комитета.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Проблема в одном – ловят ли его? Как интенсивно его ловят? Потому что, в общем, человек не иголка, их трое, да? Вот. Наверное, они едва ли… Ну, в общем, не знаю, тут… я не юрист, не сыщик, ничего сказать не могу.
Л.ГУЛЬКО – Это просто как такой, штрих такой, довольно любопытный.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Да.
Л.ГУЛЬКО – Ну что, телефонные звонки. 783-90-25 – Москва… Ну, давайте с Москвы и начнем. Мы вас слушаем, здравствуйте!
СЛУШАТЕЛЬ КОНСТАНТИН МИХАЙЛОВИЧ – Алло, здравствуйте!
Л.ГУЛЬКО – Здравствуйте!
СЛУШАТЕЛЬ КОНСТАНТИН МИХАЙЛОВИЧ – Здравствуйте. Леонид, это Константин Михайлович, я вот с Вами встречался на передаче, если помните, «Народ хочет знать», насчет Конституции. У меня такой вопрос, Леонид – я с Вами совершенно согласен в отношении того, что, вот, Вы говорили насчет Лугового, что если он будет… ну, с ним приедут, там, юристы и т.д. – прокомментируйте, пожалуйста, а почему то же самое не может сделать Невзлин, скажем: собрать команду из адвокатов, прокуроров, набить самолет и прилететь. И триумфально, так сказать, здесь победить. Из-за того, что там суд – это суд, а у нас суд не суд? Ну почему этого нельзя сделать, почему этого не делает Невзлин, чтобы триумфально доказать свою невиновность?
Л.ГУЛЬКО – Понятно. Спасибо!
СЛУШАТЕЛЬ КОНСТАНТИН МИХАЙЛОВИЧ – Спасибо!
Л.ГУЛЬКО – Спасибо!
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ну, потому что Невзлин боится сюда ехать, я не понимаю даже вопрос. Невзлин просто боится сюда ехать, вот и все.
Л.ГУЛЬКО – «Особое мнение», Леонид Радзиховский, 783-90-26, не Москва.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА – Здравствуйте!
Л.ГУЛЬКО – Слушаем Вас, здравствуйте!
СЛУШАТЕЛЬНИЦА – Здравствуйте, я…
Л.ГУЛЬКО – Здравствуйте
СЛУШАТЕЛЬНИЦА – …звоню из Германии.
Л.ГУЛЬКО – Да, слушаем Вас внимательно.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА – Я хочу, во-первых, передать огромное спасибо Радзиховскому, которого я очень люблю, замечательный человек. И хочу предложить Вам кое-какие звонки все-таки отсеивать, чтобы не оскорблять всех остальных слушателей.
Л.ГУЛЬКО – Это невозможно, отсеивание невозможно, у нас нет предварительного отслушивания.
СЛУШАТЕЛЬНИЦА – Понимаю. И вопрос будет у меня к Радзиховскому по поводу кандидатуры Геращенко, если можно, да? Спасибо.
Л.ГУЛЬКО – Да, спасибо.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ну, я, собственно говоря…
Л.ГУЛЬКО – Просто Виктор Владимирович выступал до Вас вот здесь, в «Особом мнении», подтвердил, что он идет в президенты.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – А я, собственно говоря, в прошлый раз говорил, что я думаю о кандидатуре Геращенко или кого угодно другого – могу повторить. Объективно это работает на Путина – в том случае, если будет выставлен не один Геращенко, а несколько кандидатов от оппозиции. Но так, естественно, и будет. Безусловно, выставится Явлинский, насколько я его знаю. Белых тоже не просто так сюда приехал. Значит, полагаю, что и Касьянов Михаил Михайлович не зря ходил на эти демонстрации.
Л.ГУЛЬКО – Ну, Касьянова Михаила Михайловича, вот, буквально несколькими, там, получасами назад Виктор Владимирович хотел бы видеть в качестве премьер-министра у себя.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – А может быть, Михаил Михайлович хотел бы Виктора Владимировича видеть в качестве премьер-министра?
Л.ГУЛЬКО – Вот они там будут решать – это тоже он сказал.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Перед телеэкраном они будут это решать. Значит, мой прогноз следующий: если бы Геращенко Виктор Владимирович выставился как единственный оппозиционер, это было бы крайне неприятно Кремлю, и Геращенко до избирательной кампании бы не дошел. Нашлись бы ошибки в документах, нашлось бы то, нашлось бы се, его снимут. Если же кандидатов от оппозиции будет много – Геращенко, Касьянов, Явлинский, Белых и т.д. – то они создадут ту массовку, которая необходима для оживления. Как говорится, будут зажигать. Это выгодно власти, потому что так выборы у нас идут в ритме похоронной процессии, невероятно скучно. Сколько можно с шофером Жириновского пикироваться и даже с самим Жириновским? Устал, устал Владимир Вольфович тащить всю телегу на себе. Нужны новые кони. Таким образом, много живых, бойких, ругательных оппозиционеров, которые будут перетягивать канат друг у друга и в основном перед телеэкраном кусать друг друга – выгодно власти. Один оппозиционер власти не выгоден, и поэтому одного не будет. Но с другой стороны, они, конечно, не только ведь работают на власть объективно, да? Они работают на себя, они пиарятся, они оживляют политическую атмосферу.
Л.ГУЛЬКО – Ну, это нормально.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Это абсолютно нормально. Ненормально только одно – что у нас будет один единственный, никому до сих пор неведомый, единственный и неповторимый кандидат, которого просто назначат президентом. Вот это не вполне нормально. Ну, учитывая наши традиции, это, в общем, более или менее неизбежно, но это не вполне нормально. А то, что они будут зажигать и пикироваться – это хорошо.
Л.ГУЛЬКО – «Особое мнение», Леонид Радзиховский, 783-90-25, звонок из Москвы, слушаем Вас внимательно, здравствуйте!
СЛУШАТЕЛЬ РОМАН – Алло, здравствуйте, Леонид, меня зовут Роман…
Л.ГУЛЬКО – Здравствуйте! Да.
СЛУШАТЕЛЬ РОМАН – У меня такой вопрос: сейчас в Москве проходят дни Приднестровья. Как Вы относитесь к этому факту?
Л.ГУЛЬКО – Спасибо!
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – С полным равнодушием.
Л.ГУЛЬКО – Проходят дни Приднестровья.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Пусть проходят.
Л.ГУЛЬКО – Как Вы относитесь к этому факту?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Никак.
Л.ГУЛЬКО – А что-то хотел человек спросить, видимо. Что-то хотел, видимо, спросить.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Ну, он хотел спросить, по-видимому, мое отношение к Приднестровью, а не к дням Приднестровья.
Л.ГУЛЬКО – Заложен-то был смысл.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ – Могу сказать: значит, Россия занимает очень правильную позицию в отношении Косово. Россия категорически против того, чтобы в обход всего международного права Косово объявило себя независимой страной вопреки желанию Сербии. Это разрушение основ международного права. Это первое. Второе: это очень правильно потому, что если завтра такой номер проделают с Косово, то послезавтра этого же с полным основанием, с абсолютно полным основанием будет требовать Приднестровье, Абхазия и Южная Осетия. А это совершенно не в интересах России, потому что это означает насмерть перепортить отношения со всеми странами СНГ, повесить на себя неразрешимую проблему «присоединять нельзя – отделять нехорошо». России эта головная боль не нужна. Поэтом, категорически выступая против отделения Косово от Сербии, Россия действует правильно в двух смыслах: а) защищает основы международного права, ни одна страна не должна отсоединяться от другой без согласия той страны; б) защищает свои личные интересы: не нужно нам ни Приднестровье, ни Абхазия, ни Осетия, и вся эта головная боль.
Л.ГУЛЬКО – Это было «Особое мнение» с Леонидом Радзиховским, как всегда по четвергам, после 7 по Москве, мы вас ждем снова через неделю. Спасибо, Леонид, всего хорошего. До свидания!