Сергей Доренко - Особое мнение - 2007-05-07

О. БЫЧКОВА - Добрый вечер, добрый день, это программа «Особое мнение». В студии прямого эфира телекомпании и радиостанции Ольга Бычкова. С особым мнением сегодня как обычно в этот день недели и в этот час вечера…

С. ДОРЕНКО - Как повелось.

О. БЫЧКОВА - Журналист Сергей Доренко. Добрый вечер. Сразу начнем с вопросов слушателей. Евгений из Германии из Нижней Саксонии, который занимается бизнесом, сразу и спрашивает: за кого бы ты голосовал, являясь гражданином Франции?

С. ДОРЕНКО - Очень тяжелый вопрос.

О. БЫЧКОВА - Для граждан Франции, между прочим…

С. ДОРЕНКО - Очень тяжелый вопрос вот почему. Потому что часть из того, что говорил Саркози и видимо, будет повторять, для меня…

О. БЫЧКОВА - И будет делать.

С. ДОРЕНКО - И будет делать вдобавок, близко. Потому что, что говорить, если 55% иммигрантов во Франции, давайте скажем, половина через год требуют пособия по безработице вообще пособия. Вот этот welfare, который в Америке известен. Через год 50% иммигрантов получают пособие.

О. БЫЧКОВА - А их дети начинают поджигать…

С. ДОРЕНКО - Понятно же, к чему это ведет.

О. БЫЧКОВА - К чему? Непонятно.

С. ДОРЕНКО - К деградации общественной. Потому что они приезжают не стяжать славы, не стать французами, как буржуазной нации, не этнической, не стяжать славу на ниве труда или защиты родины, или чего угодно, космических исследований.

О. БЫЧКОВА - Кто-то, наверное, стяжает.

С. ДОРЕНКО - Да ничего подобного. Нет, ну хорошо, это массово если половина. Это массово. Значит, что-то не заладилось. И Саркози совершенно справедливо указывает на это. С другой стороны, ведь я не жил во Франции все эти годы и для меня 1968 год это пример борьбы за человеческое достоинство, против машины буржуазности.

О. БЫЧКОВА - Надо объяснить слушателям.

С. ДОРЕНКО - 1968 год, дети цветов.

О. БЫЧКОВА - Саркози прославился так сказать стал известен, в том числе и очень обсуждался его тезис предвыборной кампании о такой демифологизации 1968 года французского.

С. ДОРЕНКО - Просто борьбы с 1968 годом. И именно их 1968 год, французский 1968 год исключительно важен в левом движении на планете. Поэтому я думаю, что мы говорим о разных концептах, потому что он живет и действует во Франции вот уже десятилетия этот Саркози, ему 52 года что ли, так значит, он действует десятилетия и он, говоря о своем 1968 годе или о 1968 годе для консервативной части электората, он упоминает некие деривативы, последствия потом что было. А для меня это поэтика 1968.

О. БЫЧКОВА - Романтика. 1968 год…

С. ДОРЕНКО - Романтика хуже, чем поэтика? Они подходят и вставляют гвоздики в стволы, в них стреляют. И они делают это.

О. БЫЧКОВА - Гвоздики, правда, не они вставляли. Ну ладно.

С. ДОРЕНКО - Что? Кто? Американцы вставляли гвоздики.

О. БЫЧКОВА - Никто ни в кого не стрелял при этом.

С. ДОРЕНКО - Во Франции стреляли.

О. БЫЧКОВА - Там было много всякого, там все было серьезно. Но если так совсем такой миф представлять, который демифологизировать предлагал Саркози и продолжает это делать, то 1968 год во Франции это молодые люди в джинсах против папочек в галстуках и пиджаках. Правильно? Теперь французы выбирают папочку в галстуке и пиджаке.

С. ДОРЕНКО - Я бы так сказал, 1968 год это попытка вернуть гуманизм в такое клеклое тело буржуазного уныния. Попытка вдохнуть может быть новую силу даже в буржуазный строй через буржуазный гуманизм. Через индивидуализацию людей, которые имеют право на достоинство, на собственную жизнь, на точку зрения. Очень интересен 1968 год для меня. Думаю, что когда Саркози критиковал, критиковал, может быть, не это. Поэтому человек, который мой 1968 год критикует, что я о нем знаю…

О. БЫЧКОВА - Он критикует свой 1968 год.

С. ДОРЕНКО - Да. Человек, который критикует мой 1968 год, моего голоса не получит. Но человек, который говорит, что надо остановить деградацию Франции, конечно, получит мой голос.

О. БЫЧКОВА - Вот Анатолий Голобородько наш слушатель, а скорее зритель из Израиля пишет: я рад, что Саркози стал президентом Франции. А вы?

С. ДОРЕНКО - Что рад, рад. Я все-таки предлагаю быть русоцентричным, если исходить из того, что для меня как для гражданина России интересно. И вот я побыл предыдущие…

О. БЫЧКОВА - Да там все не так просто.

С. ДОРЕНКО - Я побыл уже 5 минут французом. Давайте меня назад верните.

О. БЫЧКОВА - Возвращаем. У Франции с Россией как говорят комментаторы, было бы все не очень просто и в случае победы Саркози, и в случае победы Руаяль. Хотя наши депутаты, предположим, которые занимаются международной политикой, сказали, что, наверное, по совокупности факторов Саркози для нас где-то предпочтительнее. Может быть.

С. ДОРЕНКО - Скажу, почему. Потому что человек более практический и четче очерчивает свои коридоры, свои векторы. Всегда приятнее говорить с человеком, который четко понимает, чего хочет.

О. БЫЧКОВА - Даже если он «ястреб».

С. ДОРЕНКО - Абсолютно. Даже если он против нас, но он говорит, иду на «вы», и мы понимаем, как с этим побороться, как это обойти, как договориться. Если он понятен.

О. БЫЧКОВА – А пришла бы женщина левых взглядов.

С. ДОРЕНКО - Ох, вашу сестру мы очень хорошо знаем.

О. БЫЧКОВА – Нашу сестру вы не знаете и поэтому очень опасаетесь. Это совершенно понятно. Мы сейчас прервемся на несколько минут. Посылайте нам sms с вашими вопросами и недовольными, пожалуйста, лично для меня репликами, Сергею Доренко. А мы продолжим через пару минут.

НОВОСТИ

О. БЫЧКОВА – Мы продолжаем программу «Особое мнение». Мы говорили сейчас об избранном новом президенте Франции. Еще остается неделя примерно до его официального вступления в должность. Будем сейчас плавно переходить от Франции домой. Но плавно. Потому что есть вопрос от слушателя Николаева из Санкт-Петербурга: еще до выборов во Франции было известно, что президентом станет преемник Ширака, главный полицейский страны. Вся остальная демократическая возня была устроена для создания видимости демократичности выборов. Это такая специфика европейской демократии?

С. ДОРЕНКО - Нет.

О. БЫЧКОВА – Ну почему нет.

С. ДОРЕНКО - Товарищ Николаев, я должен разочаровать.

О. БЫЧКОВА – Ширак говорил, что мой мальчик Саркози. Говорил.

С. ДОРЕНКО - Если Ширак что бы то ни было говорил, то это означает скорее не помощь, а даже наоборот.

О. БЫЧКОВА – Главный полицейский? – главный полицейский.

С. ДОРЕНКО - Чем он прославился как главный полицейский. Тем, что он назвал швалью людей в предместьях, которые жгли машины. Именно в качестве главного полицейского он действительно был…

О. БЫЧКОВА – Отбросами общества.

С. ДОРЕНКО - Мне все-таки франкофоны Венедиктов и Бунтман…

О. БЫЧКОВА – И франкоманы.

С. ДОРЕНКО - Да, и так далее. Они сказал, что шваль это слово значит. Он назвал швалью тех, кто живет в предместьях, и жгли машины антисоциальные элементы. И этим прославился. И главное еще больше. Он же понимал, что он назвал. А когда его за это стали порицать, говорить, что ну что же, как некрасиво, то он это повторил раз 50. То есть он после этого ходил и говорил: я сказал, что они шваль совершенно не случайно, и долго потом объяснял, употребляя непрерывно это слово. Потом ему говорят в другом месте, может быть вам совестно. Он говорил: нет, они шваль, потому что… - и стал объяснять долго, очень упорно.

О. БЫЧКОВА – Так Николаев прав. Полицейское государство.

С. ДОРЕНКО - Он проявил решительность, занял позицию вот это очень важно в мире, где никто не занимает позицию, где все в горах где-то находятся, где никто ничего не знает, и знать не хочет.

О. БЫЧКОВА – Сергей, ты саркозист.

С. ДОРЕНКО - Сейчас объясню. Нет, я думаю, что он мужик. В этом смысле я все-таки полагаю так. Если человек занимает позицию в этом постмодернистском мире, где добро и зло переворачиваются наизнанку каждые три минуты и говорит: вот это будет у нас добром, а вот это злом. Совсем жестко. И сам потом следует тому, что сказал, это вызывает уважение. Больше ничего. Дальше я уже могу с ним спорить и ругаться. Но я понимаю, что передо мной мужик. Помощь Ширака скорее не помощь. В том числе, потому что Ширак сказал, что его уговорили, что это не его воля. Что это воля неоголлистов.

О. БЫЧКОВА – Да. Да.

С. ДОРЕНКО - Ширак так его похвалил, что сказал, что чуть ли не люблю мальца-удальца, и вдобавок не любит как мы знаем из истории отношений…

О. БЫЧКОВА – Сложные отношения.

С. ДОРЕНКО - Да. Но мы пытаемся…

О. БЫЧКОВА – Не любит, но гордится.

С. ДОРЕНКО - Даже не очень гордится. Я думаю, что мы пытаемся экстраполировать методом экстраполяции, такой у нас есть метод, от генерала Чекалина я научился экстраполяции и должен сказать, что мы пытаемся экстраполировать все на все. Но это неверный способ.

О. БЫЧКОВА – Найдите 25 отличий. Хотя бы два.

С. ДОРЕНКО - Отличия очень простые. У нас достаточно шепнуть, чтобы вся пресса выстроилась под одного кандидата. У нас достаточно шепнуть, чтобы директор ПТУ в каждой деревне пришел и сказал преподавателям, что кто не проголосует, и мне будет все известно, чтобы в школах говорили, что ваши родители обязаны проголосовать. Найдите 200 млн. отличий. Найдите мне хоть одного школьника французского, которому вот это сказала учительница. Нет, там вовсе не так.

О. БЫЧКОВА – Хорошо. Между тем Левада-центр, известная социологическая компания провело очередной опрос и выяснилось, что большинство российских граждан убеждены в том, что декабрьские выборы в ГД будут сфальсифицированы. Более двух третей хотят вернуть графу «против всех», а в чистоте предстоящих выборов убеждены всего 8%.

С. ДОРЕНКО - Можно сразу вернуться к предыдущему. Знаешь, почему, Оля, большинство российских, нет, не большинство все-таки, но значительная часть российских граждан убеждены, что выборы это подлог. И в этом вопросе из Санкт-Петербурга относительно выборов во Франции я вижу такое же разочарование. Другое дело, что нам не хочется плавать в этой мерзости в одиночку. И отсюда мы говорим, у нас, конечно, все мерзко, гадко и паскудно, но ведь мы не одни в паскудстве. Вот оранжевую революцию оплатили американцы, вот французы такие же паскудные выборы. Нам хочется какую-то компанию, потому что мы говорим: не одни же мы дерьме-то, ребята. Кто еще. И мы начинаем так пытливо высматривать и говорить, а вот они тоже. И как хорошо, все-таки не одни. Вот это разочарование и попытка найти, обобщить и принять, что весь мир такой. Мы в дерьме, и все в дерьме. Ну и хорошо, и слава тебе Господи. Это ошибка. По двум причинам.

О. БЫЧКОВА – Это не называется ошибка.

С. ДОРЕНКО - Это ошибка.

О. БЫЧКОВА – Я не знаю, что это такое. Это глупость, недалекость. Ошибка это очень мягко, понимаете.

С. ДОРЕНКО - Ошибка и попытка себя выручить.

О. БЫЧКОВА – Ты всегда такой политкорректный?

С. ДОРЕНКО - Да, стараюсь изо всех сил. Сегодня только один раз выругался. Дерьмо - сказал. Но потом еще пару раз до конца эфира выругаюсь, больше не буду. Почему по двум причинам это ошибка. Первое, потому что это фактически не так. Раз.

О. БЫЧКОВА – Что не так?

С. ДОРЕНКО - Не везде такие паскудные выборы. Продажные выборы. Первое. И второе, для меня самое важное. Даже если во всем мире 6 млрд. человек купаются в подлости, подлоге, фальсификации, махинациях и паскудных выборах, я хочу, чтобы в моей стране этого не было. И весь мир мне не указ, вот если даже везде, во Франции, Англии, в Штатах сплошное непотребство, я говорю: в России этого быть не должно. И не надо оправдываться. В моей стране мы этого не должны допустить.

О. БЫЧКОВА – Ты здесь полностью совпадаешь с российскими официальными лицами, которые говорят, да вокруг нас, а у нас тут особый путь, управляемая демократия и нам все это люди не указ, говорят нам каждый день.

С. ДОРЕНКО - Нам не указ. Если мне говорят, что в Англии купили место пэра, еще что-то, я говорю, пусть Англия утонет. В России должна быть демократия. Это моя страна, я отвечаю за свою страну и не отвечаю за Англию. Черт с ней.

О. БЫЧКОВА – А вот Алексей из Самары прислал sms на ту тему, что цитата Саркози по поводу швали это ровно то же самое, что цитата Путина по поводу мочить в сортире.

С. ДОРЕНКО - Я не считаю, что это была…

О. БЫЧКОВА – Это продолжается параллельность.

С. ДОРЕНКО - … плохая цитата. Другое дело, что я, вспоминая 1999 год, теперь чешу репу и думаю, кто же все-таки готовил этот взрыв в Рязани и здесь у меня проблемка. Что я с собой не могу помириться внутри. А то, что сепаратистов надо убивать всюду и в сортире встретим, и в сортире замочим, я внутренне аплодирую. Да, сепаратистов надо убивать. Другое дело, что не надо давать им власть в республике и не надо от них выделять и так далее…

О. БЫЧКОВА – Хорошо, если столько параллелей. Если можно найти общие цитаты и точки соприкосновения. Почему получается, что на саммите Россия-ЕС, который будет проходить через неделю в Самаре, через две недели, из семи вопросов основных семь спорных. Энергетические ли поставки, мы знаем, как волнуется Европа. Ядерная ли безопасность и качество российских атомных станций. И то же самое ядерные отходы. И Косово, я уж не говорю про это голосование в Совете Безопасности. И демократия. И права человека. И все что угодно. Почему так?

С. ДОРЕНКО - Потому что мы накопили, нашим способом быть в отношениях с Европой, сейчас я не буду говорить почему, потому что причины разные. Способом быть стала обида. И мы вообще не решаем вопросы. Мне кажется, что мы обижаемся даже тогда, когда нужно немножко бюрократически поработать. Вот эти наши ребята, которые ездят туда, и кажется с виду, как будто люди вполне европейского свойства. Например, Маргелов, Косачев, Ястржембский. Все, кто ездят от нас в Европу. Может быть, их не хватает, может быть им нужно человек сто еще чугунных задов бюрократов, которые бы в Брюссель. Ты понимаешь, в чем дело. Мы все вопросы решаем через обиду. С Европой. А там бюрократия просто машина.

О. БЫЧКОВА – А мы за что на них обижаемся?

С. ДОРЕНКО - За все.

О. БЫЧКОВА – Конкретно.

С. ДОРЕНКО - С газом мы обижаемся.

О. БЫЧКОВА – С газом мы обижаемся на Грузию, Белоруссию.

С. ДОРЕНКО - А также на Польшу, Эстонию, а также на Германию, Францию, которые не пустили нас в газораспределительные сети. А также на всех остальных. Еще на Норвегию и Англию. Мы обижаемся на всех кроме Италии, которая нам помогает концерн ЭНИ, а мы помогаем ему. Ну, на кого мы не обижаемся. Я может быть, кого-то забыл? Мы обижаемся примерно на 50 стран. В этом стиль. Но есть Брюссель, ненавижу бюрократов. Но что у нас нет чугунных задниц, которые поехали бы туда, надели нарукавники, и проломили бы эту стену бюрократии. Почему мы должны все время обижаться. Нет способа работать с бюрократией.

О. БЫЧКОВА – Работать не умеем что ли.

С. ДОРЕНКО - Мы не хотим. Мы хотим сразу обидеться и все. Потому что принцесса на горошине, я не понимаю, почему. Они на нас законом, мы на них тремя законами. Надо как-то работать. Но они бюрократы жуткие…

О. БЫЧКОВА – Ты хочешь сказать, что все от лени.

С. ДОРЕНКО – Препротивнейшие люди это брюссельцы. Вот эти бюрократы, которые там сидят. Но неужели на них нет такого же мерзкого кувшинного рыла, которое описал Гоголь. Кувшинное рыло сидит с бумажкой. Но почему это кувшинное рыло не послать в Брюссель.

О. БЫЧКОВА – Что, у нас мало кувшинных рыл?

С. ДОРЕНКО - У нас сплошные кувшинные рыла. Но они здесь нам портят кровь.

О. БЫЧКОВА – Я ничего не поняла из этого пассажа Сергея Доренко. Сейчас мы прервемся…

С. ДОРЕНКО - Сейчас опять приедет Меркель, Путин обидится. И все опять будет.

О. БЫЧКОВА – На Меркель обидится?

С. ДОРЕНКО - Сто процентов. Он уже заранее обиделся.

О. БЫЧКОВА – Она же по-немецки говорит. Ладно, мы сейчас делаем маленький перерыв в программе «Особое мнение». Потом продолжаем.

НОВОСТИ

О. БЫЧКОВА – Мы уже все с тобой обсудили.

С. ДОРЕНКО - Сейчас пока была реклама, и никто не видел, Бычкова хвалила Саркози.

О. БЫЧКОВА – Да, сказала. Что господин хороший.

С. ДОРЕНКО - Вот такой ушастый мутант. Но реально отвратительный.

О. БЫЧКОВА – Да ладно, он красавец.

С. ДОРЕНКО - Да что в нем хорошего? Он странный нелепый ушастый мутант.

О. БЫЧКОВА – Он похож на нашего Козака.

С. ДОРЕНКО - Козак разве такой же ужасный?

О. БЫЧКОВА – Нет, я не говорю, они оба очень хороши собой.

С. ДОРЕНКО - Главное, что он занимает позицию. Что, вообще говоря, не часто встретишь в политическом мире.

О. БЫЧКОВА – Вот как раз я про позицию и про политический мир хотела спросить. Позицию заняло польское руководство, которое теперь вслед за эстонцами решило не один памятник демонтировать, а сразу много по всей стране. И составляют уже списки. И два законопроекта вносят в свой парламент. И собираются переименовывать улицы и площади польских городов, где есть упоминание советских воинов-освободителей, а также польских государственных и партийных деятелей времен социализма.

С. ДОРЕНКО - Вот они танцуют на гробах и побеждают мертвых, которые умерли за них. Я честно говоря, ничего кроме отвращения не испытываю по этому поводу. Ничего.

О. БЫЧКОВА – Гробы они как раз обещают не трогать. Они обещают трогать только монументы.

С. ДОРЕНКО - Оль, там один из законопроектов пожестче, а другой министр культуры предлагает помягче. В любом случае я думаю, что поляки для того, чтобы повысить свою роль, создать новую систему смыслов для себя как нации, для новой Европы. Вот что было, слава богу, что победил Саркози, в этой связи тоже. Потому что Саркози так или иначе транслирует очень серьезные консервативные взгляды, но они четко выражены. Без комплекса вины. Вот это важно. Потому что случилось так, что Европа досталась полякам. Вот что случилось. Пока старая Европа ветхая занималась оживленно обсуждением, разрешать ли гомосексуальные браки, и до какой степени разрешать им усыновлять детей действительно на полном серьезе всем этим занималась, этим дышала общественная мысль, в это время поляки взялись за формулирование политических целей новой Европы. И эти политические цели были пропитаны безусловно комплексами детскими, подростковыми, деревенскими, провинциальными комплексами. Борьбы с гробами. И сегодня я рад, что пришел Саркози, который может быть вдохнет смыслы в старую Европу, наконец, смыслы объединяющие, позитивистские, какого-то движения…

О. БЫЧКОВА – Для этого ему что-нибудь вдохнуть еще во Францию.

С. ДОРЕНКО – И, наконец, каким-то образом новую Европу урезонят. Потому что новая Европа сегодня, пока старые баре спят, она похожа на…

О. БЫЧКОВА – С какой стати он будет ее урезонивать. Может он еще наоборот, керосинчику в этот костерок подбросит.

С. ДОРЕНКО - Даже если он подбросит керосинчику, я не верю, что он будет, ну конечно он говорит о советской оккупации Венгрии.

О. БЫЧКОВА – Конечно.

С. ДОРЕНКО – И, тем не менее, на четверть еврей он вряд ли будет помогать нацистам. А я убежден и косвенного это очень твердо, что всякое осмеяние, критика и всякая гадость против советского воина-освободителя де-факто помогает неонацизму. И всякие танцы на гробах возрождают неонацизм.

О. БЫЧКОВА – С этим можно было бы согласиться, но допустим, я с этим не согласна, но можно было согласиться, если бы только не было в этой логике одного маленького пробела. Потому что по этой логике у нас внутри в России, в нашей стране, которая уже себе такого не позволяет, как мы понимаем, и на каком хочешь уровне, на человеческом, на государственном, на любом. Вот у нас никаких неонацистов быть не должно в помине. Откуда же они берутся.

С. ДОРЕНКО - Есть необходимые и есть достаточные условия. Это разные вещи. Во-первых. Во-вторых, у них небрежение странное и дымовая завеса, когда мы защищаем в Эстонии и в Польше, но не защищаем в Химках. Вот это небрежение и нецелостность…

О. БЫЧКОВА – Это мы защищаем…

С. ДОРЕНКО - Нецелостность наша. Мы опять похожи на то, что это используется для чего-то.

О. БЫЧКОВА – Правильно. А с другой стороны, понимаешь, чего мы ждали. Эти памятники, эти могилы, там стоят уже бог знает сколько десятилетий. Да, они стоят не потому, что мы заботится о наших могилах, потому что хозяева там этих стран проявляют к ним какое-то внимание. А нам что, нам ничего. А мы чего ждали, спрашивается. Мы бросили эти могилы везде, а сейчас мы возмущаемся, что хозяева решили что-то с ними сделать.

С. ДОРЕНКО - Нет, они должны за ними следить, это не советский солдат. Для нас советский солдат понятно, это главная для них коннотация. Это человек, который спас их от нацизма. Вот что для них это. Это должны быть святыни и польские в том числе. Потому что эти люди гибли, чтобы освободить их от нацизма, и, кстати, рядом с поляками сражались. И кстати поляки тоже сражались.

О. БЫЧКОВА – Все понятно. Для них это должно быть. А для нас это никак не должно быть? Мы-то сейчас что только дернулись.

С. ДОРЕНКО - А нас убивает то, что мы не цельные. У нас нет цельной позиции последовательной. Мы как бы вдруг сыграем на одном, вдруг на другом. Такое ощущение, что мы тоже используем это как поводы. А нет у нас этого в сердце. Вот это и молодежь истолковывает как цинизм.

О. БЫЧКОВА – Значит, у нас нет никакого морального права наезжать ни на эстонцев, ни на поляков.

С. ДОРЕНКО - Моральное право есть. Но также мы как люди, обладающие этим моральным правом, должны критиковать и самих себя. И справедливо.

О. БЫЧКОВА – Давай попробуем все-таки включить один раз телефон. Обещали принять звонок. Алло.

СЛУШАТЕЛЬ – Добрый вечер. Олег, Москва. Сергей, меня интересует один вопрос. Недавно исполнилось 10 лет залоговым аукционам. Почему все радиостанции, телевидение умалчивают об этих залоговых законах?

О. БЫЧКОВА – Может быть, забыли про такой юбилей.

С. ДОРЕНКО - Кошмар вспоминать не хочется.

О. БЫЧКОВА – Понятно. Спасибо.

С. ДОРЕНКО – Ну, правда, ну что вспоминать. Это же все междусобойчик какой-то чудовищный. Эти залоговые аукционы. К тому же, как показывает генезис, ничего хорошего из этого вышло. Ну, сейчас конечно, ошибки сглаживаются бешеными ценами на нефть, но все равно мы внутренне не согласны и наше внутреннее несогласие вне и помимо всяких законов…

О. БЫЧКОВА – Несогласие связано только с тем, что мы в этом не участвуем.

С. ДОРЕНКО - Нет, не права. Зачем цинизм такой. Ты же не циничная. Или ты циничная? Оль, я готов сказать, когда говорят, этот человек слетал в космос, прилетел, по результатам дали «Волгу». Я говорю: почему так мало.

О. БЫЧКОВА – Дайте две.

С. ДОРЕНКО - Человек герой. Если человек доблестью какой-то общепризнанной и очевидной перед нами, перед социумом заслужил какое-то право, мы говорим, Господи, да и пусть он управляет. Второй вопрос. Например, без доблести на шару обломалось ему. И он после этого, понимая социальное служение свое, миссию, не стал красть у рабочих, не стал не выплачивать им зарплату. Не стал переводить на баланс города детсадики, чтобы некуда было детей отводить. Он сказал: ребята, мне на шару обломалось, но я понимаю как служение в тяжелый период России. Я так этим сейчас буду заниматься.

О. БЫЧКОВА – Многие этим занимаются кстати.

С. ДОРЕНКО - И знаешь, как его бы уважали.

О. БЫЧКОВА – Их уважают, такое тоже есть.

С. ДОРЕНКО - Есть. Только это исключение.

О. БЫЧКОВА – Ладно. 10 лет прошло как один день практически. Мы даже этого не заметили. Спасибо Олегу, что напомнили.

С. ДОРЕНКО - Как будто вчера.

О. БЫЧКОВА – Это было «Особое мнение», Сергей Доренко был сегодня с нами в прямом эфире телекомпании и радиостанции.