Семен Новопрудский - Особое мнение - 2007-03-22
С. БУНТМАН: Здравствуйте, «Особое мнение», и сегодня его высказывает Семен Новопрудский, ведет программу Сергей Бунтман, Семен, добрый день.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Добрый.
С. БУНТМАН: Интересное предложение и возможность урегулирования ситуации с Эстонией и памятником воину-освободителю, предложение Константина Косачева все-таки урегулировать это в том смысле, что принять России некоторый компромиссный вариант, перенос достойный, с почестями, может быть, России и принять в этом участие. Не прошло.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Не прошло, но очень важно, что высказано. Очень важно, что высказано в России, очень важно, что высказано человеком, который юридически, по крайней мере, принадлежит к партии власти.
С. БУНТМАН: Еще ко всему этот человек ответственный за международные отношения в Государственной Думе.
С. НОВОПРУДСКИЙ: В ГД возглавляет, да. Тут, мне кажется, комментировать особо нечего, действительно, очень важно, что такое предложение прозвучало, потому что ведь главное во всей этой истории, это не унизить Эстонию или не показать, что мы сильные.
С. БУНТМАН: Это для кого как.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да.
С. БУНТМАН: Это для кого как.
С. НОВОПРУДСКИЙ: По здравому размышлению, я имею в виду. Все-таки достойным образом, устраивающим и руководство двух стран, и ветеранов, решить саму проблему, т.е., так или иначе, чтобы этот памятник оставался, чтобы он не был уничтожен. Если об этом думать, это предложение очень здравое, а если думать о том, чтобы показать, что мы такие крикливые или что эстонцы такие плохие, тогда можно, конечно, бесконечно продолжать полемику, забывая, собственно, о предмете полемики, это предложение, оно возвращает к предмету полемики, оно говорит о том, как…
С. БУНТМАН: А не поздно ли, Семен, не поздно ли? Просто я согласен, это очень разумное и рациональное предложение, так же, как решить многие исторические проблемы с балтийскими странами.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Пока, на сей момент ведь памятник не перенесен. Более того…
С. БУНТМАН: Я не в этом смысле, не поздно, слишком много говорили, слишком резкую позицию, может быть, заняли с самого начала.
С. НОВОПРУДСКИЙ: В этих, в таких вопросах, мне кажется, как и в вопросах человеческих отношений никогда не поздно проявить здравый смысл.
С. БУНТМАН: Да, но достойно из этого выйти, в глазах собственного народа.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Дело в том, что я не знаю, опросов в России не было, сколько людей, действительно, реально в курсе этой проблемы, интересуются этой проблемой, полагаю, что не очень много.
С. БУНТМАН: Правильных социологических опросов.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, т.е. мы не знаем, до какой степени.
С. БУНТМАН: Есть ли они вообще?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Вообще это волнует россиян, действительно, волнует. Но, опять же, тут принципиально важно, что эту проблему можно решить, едва ли вообще даже то, что, в принципе, происходит в Эстонии, Эстония как страна каким-то образом заботит большинство россиян, потому что до такой степени нет у Эстонии шансов влиять на политическую ситуацию в России, что и говорить нечего. Поэтому тут принципиально важно, тут, мне кажется, не может быть поздно или рано, тут принципиально важно, чтобы это было сделано, т.е. это ли предложение, или другое предложение, которое звучало, если не удастся договориться, перенести этот памятник в Россию, это тоже вполне себе достойный выход. Но, в любом случае, эту проблему, которая раздута политической риторикой, она, действительно, раздута, это, в общем, она не стоит такой риторики, она не стоит таких страстей, ее легко решить. Это проблема некого однократного акта, однократного решения, которое вполне достижимо. И предложение господина Косачева говорит о том, что в России есть люди, которые понимают, как это проблему решить достойно, корректно, цивилизованно и с полным уважением ко всем сторонам этого конфликта.
С. БУНТМАН: Причем не просто люди в России, это очевидно, а то, что есть люди на официальных постах.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, я и говорю…
С. БУНТМАН: Да-да.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Что это человек из власти.
С. БУНТМАН: Семен, есть еще один нюанс, связанный с Россией и Эстонией, напряженной обстановкой вокруг памятника, это субботний матч.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Конечно.
С. БУНТМАН: Субботний матч, я напоминаю, отборочный матч чемпионата Европы Эстония – Россия.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Можно понять Эстонию. Эстония, например, запретила проносить на этот матч болельщикам флаги с советской символикой, вообще любую советскую символику. Для Эстонии, мы можем сколько угодно смеяться над Эстонией, потешаться, что вот, они там иронизируют, не иронизируют, но проблема состоит в том, что мы ведь тоже в России, которая значительно больше, вроде бы значительно сильнее, хотя, в общем, по-прежнему беднее, чем Эстония, мы ведь тоже фетишизируем некоторые вещи. И у нас тоже есть такая политизация зачастую, в том числе, и футбольных матчей, т.е. мы пытаемся, иногда болельщики, которые, так или иначе, но всегда настроены достаточно, как ни парадоксально, политически яростно, т.е. футбольные фанаты…
С. БУНТМАН: Когда как, в таких случаях особенно.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Бывает, да, т.е., на самом деле, т.е. иногда, условно говоря, боление за своих и, как бы сказать, спортивная ненависть, спортивная злость по отношению к другой, к противнику, переносится и на страну тоже. Мы видели погромы, которые были на чемпионате мира 2002 г., когда сборная России проиграла Японии, там все ведь было, хотя уж, да, там тоже можно сказать, что едва ли люди, которые громили рестораны, в голове держали то, что они претендуют на наши северные территории. Но, тем не менее, это бытовая ненависть.
С. БУНТМАН: Это такое, это подкладка и была.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Это бытовая ненависть, т.е. я думаю, что там никаких особых эксцессов не будет, тем более что в Эстонии обычно играют, там будет, безусловно, маленький стадион, я не думаю, что там будет уж очень много болельщиков эстонских, потому что, в общем, в Эстонии футбол как не был особенно популярен, так и не популярен сейчас. Надеюсь, что там все обойдется без эксцессов. Но мне кажется, что все-таки пока, по крайней мере, с российской стороны, к счастью, не предпринимается никаких попыток этот матч политизировать. По крайней мере, публичных я не слышал, это очень правильно.
С. БУНТМАН: Да, и мне кажется, даже если, я не знаю, но даже если заявление Константина Косачева и такое объявление более умеренной позиции, может, оно и этот накал тоже снизит, но я не уверен, что те, кто едет в Таллинн…
С. НОВОПРУДСКИЙ: Едва ли футбольные болельщики знают про проблему…
С. БУНТМАН: Следят по всем сайтам.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Знают о проблеме памятника.
С. БУНТМАН: Нет, знают точно.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Может быть, и знают.
С. БУНТМАН: Это я могу дать голову на отсечение.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, но, в любом случае, скорей всего, все-таки эти проблемы не пересекутся, но то, что России с Эстонией нечего делить, и России на Эстонию нечего обижаться, для меня, например, совершенно очевидно.
С. БУНТМАН: Да-да, делить можно историю, но здесь тоже есть свои, посмотрим, насколько разумно, рационально и не поздно ли будет эта проблема решена и будет, во всяком случае, рассматриваться. Еще одна вещь сегодня, я так, набираю из сегодняшних новостей, еще одно, это протест прокуратуры, напомню, что Басманный суд выразил свое мнение, свое фэ, если можно так сказать, по поводу проведения слушаний в Чите, по делу Ходорковского и Лебедева, и прокуратура уже сейчас обеспокоена тем, что Басманный суд может позволить это проводить в Москве.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Вообще, конечно, эта история совершенно поразительная, она говорит, до какой степени сфабриковано все, что вокруг ЮКОСа, потому что можно как угодно, задним числом судить, можно присудить 25 млрд. долларов ущерба, можно какую угодно сумму выдумать, как это было.
С. БУНТМАН: Не надо, 23 все-таки.
С. НОВОПРУДСКИЙ: 23 миллиарда, да, все, что угодно можно, но уголовно-процессуальный кодекс однозначно говорит, что следственные действия должны проводиться там, где заведено уголовное дело. Уголовное дело против Ходорковского и Лебедева, второе, заведено…
С. БУНТМАН: А это…
С. НОВОПРУДСКИЙ: Второе, заведено новое, нет, оно заведено в Москве.
С. БУНТМАН: И второе тоже заведено в Москве.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Оно заведено в Москве. Все документы туда присылают из Москвы.
С. БУНТМАН: Надо заводить третье, Семен.
С. НОВОПРУДСКИЙ: В том-то все и дело, что есть нормы, которые при желании, закон, что дышло, можно как угодно трактовать, эту норму трактовать по-второму невозможно, т.е. Басманный суд решил однозначно правильно по норме, которая не имеет второй трактовки. Мне просто очень интересно, чем будет мотивировать Генпрокуратура. Насколько я знаю, они говорили вот что, что это может повлиять на следствие, но понятно, что они откровенно говорят, что им не хочется, чтобы прессы было много. Понятно, что в Читу журналистам прилететь гораздо сложнее, но ведь в Читу надо и свидетелей вызывать. Понятно, что если ущерб 23 млрд., государство, видимо, не постоит за расходами для того, чтобы свидетелей доставлять.
С. БУНТМАН: Конечно, эта компенсация все покроет.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Но просто степень боязни и степень неуверенности людей, которые это дело заводят, второе, такова, что они пытаются, на самом деле, эту боязнь демонстрировать такими смешными способами, потому что понятно, что ничего смешного в этом нет.
С. БУНТМАН: А чего, кстати, боятся, что за боязнь такая? В Мещанском все нормально прошло, что сейчас? Придут нехорошие люди, отобьют Ходорковского?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Нет сомнений, что при желании и при наличии четкого политического заказа, и второе дело закончится как первое, тем более что первых фигурантов по этому, по второму делу уже осудили, на, по-моему, 13 лет им дали лишения свободы, или 11 лет лишения свободы, т.е. очень большой срок, больше, чем пока у Ходорковского и Лебедева. Но хочется все сделать без шума и пыли, поскольку невозможно такое грязное дело, такое сфабрикованное, провернуть без шума и пыли, все равно пытаются. Т.е. это такая уже смесь бюрократической боязни с желанием сделать все так, чтобы уж совсем без шума, чтобы уж совсем никто ничего не вякнул, что называется.
С. БУНТМАН: Можно было бы на луне, сделали бы на луне, да?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, т.е. более того…
С. БУНТМАН: Там не слышно…
С. НОВОПРУДСКИЙ: Если можно было заочно осудить и уже задним числом, сначала предъявить срок, сначала приговорить к новым срокам, а потом рассказать, за что…
С. БУНТМАН: А нельзя теперь заочно, тоже напринимали всяких кодексов.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Нельзя заочно, да, т.е. уголовно-процессуальный кодекс, конечно, мешает отправлять правосудие, уже в режиме нон-стоп, он-лайн, не знаю, как еще сказать, т.е. как можно быстрее и незаметнее.
С. БУНТМАН: Да, у нас произошла замена, кстати говоря, вчерашняя новость, произошла замена представителя России в Страсбурге, а так как грядут, может быть, самые громкие дела, об одном из них, возможно, мы еще поговорим, но, в частности, многие, связанные с делом Ходорковского и ЮКОСа. Эта замена недобросовестного Павла Лаптева на добросовестную даму.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Мне кажется, что там замена принципиально важна, замена даже не тем, кто кого заменил по лицам, а кто отвечает, да, там же самое главное то, что теперь ответственность за рассмотрение дел в Страсбургском суде с российской стороны возложена на министерство юстиции. Т.е. на тот состав Генпрокуратуры, руководящий, который плавно перекочевал вместе с господином Устиновым в министерство юстиции, который все эти, в основном, дела и спровоцировал, потому что все практически жалобы, которые в Страсбургском суде рассматриваются, в том числе, и самые громкие, относятся ко времени руководства Генпрокуратурой со стороны господина Устинова. Т.е. теперь он, собственно, сам будет за это отвечать. Понятно, что качество представительства едва ли улучшится, потому что объективно позиции России в Страсбургском суде очень слабы именно потому, что правосудие отправляется таким образом, о котором мы только что и говорили.
С. БУНТМАН: Так, хорошо, еще одно дело. Дело, возможно, о роспуске Республиканской партии, вполне возможно, будет в Страсбурге, и сегодня эта проблема решается в России.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Что тут сказать, да.
С. БУНТМАН: Как партия, так сразу вздох.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, как партия, так сразу вздох, потому что я всегда считал, что количество людей, необходимых для создания партии, не должно быть 50 тыс., а должно быть дальше одного. Т.е. мне кажется, что если два человека хотят создать партию, они имеют такое право, и пусть она на равных борется с теми партиями, в которых по статистике миллион людей. Правда, с той же «ЕР» из этого миллиона ста тысяч, если вдруг «ЕР» будет расформировывать, я боюсь, что будут бежать с еще большей скоростью, еще более быстро, чем бежали из КПСС, огромное количество людей, которые сдавали партбилеты, когда КПСС умирала. Потому что если в КПСС и потом в КПРФ были люди и остаются люди, которые имеют некоторые убеждения, то людей с убеждениями в «ЕР», я думаю, просто…
С. БУНТМАН: Я убежденный единорос – можно сказать?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, невозможно найти, потому что у этой партии нет базовых убеждений. Когда у партии нет вообще убеждений идеологических, то, естественно, очень трудно думать, что там будут люди, у которых есть убеждения. Поэтому Республиканскую партию, в общем, да, демократическая партия, маленькая демократическая партия, решили с ней расправится. Формально, наверное, все это легитимно, потому что, да, они, наверное, не набрали своих 50 тыс. членов, минимум миниморум, который должен быть для того, чтобы партия в России по нынешним законам существовала. Но сами эти законы, несомненно, абсурдны.
С. БУНТМАН: Семен Новопрудский, я напоминаю. Здесь сразу, уже у нас эстонские реакции пришли, по эстонской теме, они не эстонские, естественно, потому что Косачев позорно подыгрывает эстонским фашистам, а вообще эстонцы должны кланяться красному флагу. Если бы не он, не видать бы им независимости в 18-м году, никто, кроме Ленина, не признал бы их так называемым… Александр, я надеюсь, Александр едет.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Я боюсь, тот режим, который был в тот момент, когда, к которому относится памятник, о котором идет речь, я боюсь, что самому Ленину не видать жизни, потому что там наследники Ленина, в том числе, и со старыми большевиками обращались таким образом, что, в общем, мало не казалось никому.
С. БУНТМАН: Там такая вещь, как же нам нечего делить, странный ваш гость, пишет Николай, как же это нам с Эстонией нечего делить, а древний русский город Юрьев, основанный Ярославом Мудрым, а по-теперешнему Тарту? А русский город Нарва, всю жизнь бывавший в Санкт-Петербургской губернии, можно продолжить.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Нет, можно продолжить.
С. БУНТМАН: Да, можно.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Тут вопрос, что такое всю жизнь бывавший, да, весь вопрос в том, с какой точки вы ведете отсчет, потому что, по такой логике, значительную часть территории России, при желании, можно оттяпать другим государствам, сказав, что исторически они не были давней территорией России, Россия Сибирь завоевывала и т.д. Т.е. если начать делить территории, я боюсь, что Россия меньше получит, чем вынуждены была бы отдать. Так что именно поэтому…
С. БУНТМАН: Лучше не ввязываться?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, так нельзя делать, потому что если вообще находиться в состоянии постоянного дележа территорий, не признавать международно-признанные границы, тогда страна и свои границы не имеет. Она же не только на чужие претендует, она фактически тогда не существует в своих.
С. БУНТМАН: Про стеклянный дом получается.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да.
С. БУНТМАН: Поясните, пишет нам Николай еще, почему решение по Ходорковскому принимает Басманный суд, а судил его Мещанский, так какой суд главнее, Басманный, Мещанский или Читинский?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Нет, они все главнее, но просто данная жалоба рассматривается исключительно потому, что… т.е. судить непосредственно мог любой суд, а рассматривать такого рода процессуальные жалобы, процессуальные жалобы рассматривает тот суд, где находится Генпрокуратура юридически. Т.е. Генпрокуратура прописана в зоне действия Басманного суда, именно поэтому рассматривает Басманный суд.
С. БУНТМАН: Сложное это все дело. Еще одна такая вещь, теперь немного, я не знаю, как это назвать, чудесная светлая акция «Наших», послать смс-ку президенту.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Хорошо, на самом деле.
С. БУНТМАН: На 7-летие.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Я считаю, можно и MMS-ку тоже послать, т.е. есть другие технологии.
С. БУНТМАН: Картиночку, да?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, и рингтончик.
С. БУНТМАН: Мультик еще.
С. НОВОПРУДСКИЙ: И рингтончик, да, это хорошо, это позволяет молодежи осваивать новые технологии.
С. БУНТМАН: А то они не умеют.
С. НОВОПРУДСКИЙ: И с I-Pod-ом, я думаю, справятся, т.е. это, в общем, нормально совершенно, да, пусть посылают. Т.е. мне просто очень интересно, как будет организовано получение. Т.е., условно говоря, будут ли стоять на входе люди, которые будут смс-ки стирать, будет ли президент отвечать на эти смс-ки, потому что, например, если Первый канал покажет президента, который отвечает на смс-ки «Наших», то я бы с удовольствием сам посмотрел. Я обычно не смотрю Первый канал.
С. БУНТМАН: Да, в бешеном темпе.
С. НОВОПРУДСКИЙ: А так это было бы замечательно.
С. БУНТМАН: Там же «Наших» сколько, сколько этих.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Замечательное зрелище.
С. БУНТМАН: Сколько, сколько этих.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Организовать смс-прямую линию, будет очень, очень прикольно.
С. БУНТМАН: Да, 15 тыс., там все повиснет.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Будет очень прикольно.
С. БУНТМАН: Это любопытно. Но это шутейно, да, замечательно.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Надо чем-то…
С. БУНТМАН: Мне нравится.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Мне кажется, что надо чем-то заняться. С другой стороны, это, в общем, ведь высмеивает, всегда же главные шуты – это придворные шуты. В общем, ничего не меняется.
С. БУНТМАН: Так что, Якименко, может, Якименко ведет подрывную деятельность?
С. НОВОПРУДСКИЙ: То есть он может так…
С. БУНТМАН: Он хочет все это?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Это не подрывная деятельность, а это то, что…
С. БУНТМАН: Осмеять?
С. НОВОПРУДСКИЙ: В такого рода режимах и в такого рода акциях те, кто наиболее активно и креативно поддерживают, они оказываются главными высмеивающими.
С. БУНТМАН: Понятно, Семен Новопрудский. Возвращаемся к трагедиям, которые постигли Россию в последние несколько дней. Вчера, правильно, правильно сделали, что траур объявили?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Конечно.
С. БУНТМАН: Правильно, конечно. В последние дни, пишут нам, связанные с трагедией, что часто вспоминается бывший СССР и то, как все было устроено в плане безопасных условий труда, образования, досуга детей, медобслуживания. Все-таки что-то в СССР было, что даже, редко вы говорите. Так правильно мы делаем или стоит ли вспоминать безопасность труда и инфраструктуры в Советском Союзе в связи с трагедией?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Неправильно, потому что это просто…
С. БУНТМАН: Почему неправильно?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Это неправда, потому что всего этого не было. А было просто элементарно отсутствие информации об авариях. У меня просто есть собственная личная история, потому что так получилось, что мои родственники, которые тогда, когда разбилась футбольная команда «Пахтакор», это происходило в авиакатастрофе в 1979 году, она разбилась, когда самолет столкнулся в воздухе с другим самолетом, который вез огромное количество детей, которые летели в Челябинск из «Артека». Два самолета, диспетчер по ошибке, точнее, его практикант свел в воздухе, самолеты столкнулись. Так вот, об этой аварии сообщили через неделю практически после этой аварии, и то только потому, что на борту была футбольная команда. Не сообщали о таких авариях. И аварии на шахтах происходили в советское время, их было тоже очень много. Об этом просто не сообщали. Теперь так устроено, более того, о Чернобыльской аварии, как известно, первыми сообщили шведы, куда ветерок подул радиоактивный, а вовсе не советские СМИ, просто не сообщали об этом. К сожалению, организация труда и безопасности опасных производств и в Советском Союзе была на крайне низком уровне, остается такой и в России, тем более что инфраструктура почти везде, за исключением шахты Ульяновская, конечно, которая вроде как новая, она практически везде советская.
С. БУНТМАН: А это ее достоинство, что она новая? Я начал в последнее время сомневаться.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Тут трудно сказать, зависит от того, как построили. Кроме того, ведь мы же должны понимать, что есть катастрофы, которые вообще находятся не во власти человека, т.е. может так произойти.
С. БУНТМАН: Стечение условий и обстоятельств и прочего?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Конечно, конечно, т.е. человек, хоть и думает, что он полностью покорил пространство и время, хотя никто нас об этом не просил, но все предусмотреть невозможно. Но, допустим, возможно было вот что сделать. Когда в доме для престарелых, понятно, что это, да, вроде маленький населенный пункт, нет датчиков, которые бы предупреждали о пожарах, обязаны быть, во всех нормальных учреждениях нормальных стран такие датчики есть. Пожарная часть в 50 км ближайшая – это просто абсурд. И когда губернатор Ткачев, который у нас бодро претендует на Олимпиаду, говорит – вот, за преступную халатность должен уходить глава района, я извиняюсь…
С. БУНТМАН: Но он и говорит, а кто должен уходить, Ткачев обращается к нему, какой вы после этого руководитель района?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, какой губернатор после этого руководитель, когда он не знает, что у него нет пожарных частей, что они ликвидируются?
С. БУНТМАН: А кто должен этим заниматься?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Губернатор и местные власти, разумеется, они вместе должны этим заниматься, это и есть управление регионом, не попытка понравиться Кремлю, не попытка проводить инвестиционный форум постоянный и заниматься самопиаром, а размещать пожарные части там, где нужно, содержать в порядке больницы, создавать такие условия, чтобы нормальный был медперсонал, потому что мы сейчас забудем про эту замечательную женщину, которая погибла, медсестра, которая спасала, все это погрязнет в рассуждениях. Но факт тот, что вспомнили о том, что нет пожарной части только после того, как случился пожар. Т.е. это ужасно, т.е. понятно, что наличие пожарной части от пожара не гарантирует.
С. БУНТМАН: Нет, хорошо, Семен…
С. НОВОПРУДСКИЙ: Она должна быть просто.
С. БУНТМАН: Но что же, не говорить об этом? Да, произошла трагедия.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Нет, говорить об этом.
С. БУНТМАН: Наверное, это вина очень многих инстанций, очень многих тех, кто устанавливает инфраструктуры такие. Но дальше, может быть, стоит сделать, действительно, выводы?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Тут очень важно вот что. Понятно, что пресса, к сожалению, мы здесь виноваты, безусловно, мы всегда забывает о том, что уже случилось. Т.е. вот пожар случился, он информационный повод, пока там есть какие-то версии, расследования, про это пишется, показывается, потом об этом забывают. Вернуться и посмотреть, через год появилась там пожарная часть или не появилась, потому что это же страшно говорить, в Беслане почему построили эту новую школу, потому что ужас случился в старой школе. Если бы этого ужаса не случилось, десятилетие бы Беслан еще ждал нормальной школы, это страшно говорить, никто не занимается управлением страной…
С. БУНТМАН: Это вообще такие не связанные с тем, что это старая.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Это чудовищная вещь.
С. БУНТМАН: Была бы новая школа, ее точно также бы.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Вот именно, но просто факт остается фактом, что инфраструктура, если сравнивать, это общая проблема, это проблема, которую Россия унаследовала от Советского Союза. И в Советском Союзе власть не думала о людях, об их безопасности, и сейчас не думает.
С. БУНТМАН: Вчера хороший термин появился в программе «Большой дозор», это инфраструктура умственная, человеческая, способ принятия решений, способ освоения.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Конечно, конечно.
С. БУНТМАН: Построения материальной инфраструктуры.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Есть, например, история, вроде не связанная с катастрофой, это история тувинского парламента, полгода нет парламента, никому нет дела до этого. Т.е., условно говоря, Тувой формально никто не управляет.
С. БУНТМАН: Нет, почему же, «ЕР» есть дело.
С. НОВОПРУДСКИЙ: «ЕР» хочет быть в парламенте, да, но…
С. БУНТМАН: Нет, не просто хочет быть в этом парламенте, а хочет его разогнать за бездействие.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Там нет нефти и газа, из Москвы никакие меры не принимаются.
С. БУНТМАН: Да, но все равно интересно. Я напоминаю, что Семен Новопрудский у нас, вопросы ваши поступают мне сюда на экран в больших количествах. Весьма возможно, мы включим и звонки, если будет на то у нас время. Встречаемся через 5 минут в программе «Особое мнение».
НОВОСТИ
С. БУНТМАН: В этой программе вы слышите и видите «Особое мнение» Семена Новопрудского, а ведет передачу Сергей Бунтман. Елена нам пишет, по следам катастроф – скажите, почему вы говорите неправду, в советское время тоже обо всем писали, когда погибла команда «Пахтакор», все знали.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, только через неделю после того, как это случилось, только потому, что погибла команда «Пахтакор», потому что мой родственник как раз работал в киевском авиаотряде, и им сообщили на первый день после того, как это случилось. А стране сообщили через неделю, и то потому, что ну как можно не сообщить, когда команда не явилась на календарный матч чемпионата страны.
С. БУНТМАН: Да, в общем, это было бы странно, не видеть команду.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, а там были десятки людей, детей, которые летели из «Артека», поэтому я говорю, к сожалению, правду.
С. БУНТМАН: С Ткачевым и районным начальником все понятно, пишет Александр, интересно другое, будет ли отдан под суд и посажен экономный директор колхоза, который, чтобы сэкономить, ликвидировал в селе пожарную команду.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Трудно сказать, что там будет происходить, там, действительно, можно довести дело до суда, но как сделать, чтобы люди, которые на своих участках управляют, совхозом, районом, регионом, областью, предприятием, чтобы они думали о деле, а не о том, как понравиться начальству, уцелеть в должности. К сожалению, эти советские критерии доблести руководителя, они в нынешней политической системе и системе экономической, потому что она очень тесно связана, они, к сожалению, становятся главными. Эта византийская традиция понравиться начальнику вместо того, чтобы заниматься делом, она в случае на шахте, в данном случае, надеюсь, что все-таки не было вины людей, конечно, в случае с домом престарелых, она приводит к трагедиям. Это трагически неправильная система.
С. БУНТМАН: Здесь нам напоминают, что господин Мохначук, Иван Мохначук – это руководитель профсоюза объединенного.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Профсоюза, да.
С. БУНТМАН: Утверждали, что разрушена наука и, во многом, условия охраны труда и техники безопасности на современных шахтах. Он говорил о вине работодателей в этом.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Там можно говорить, что вот, теперь там частные шахты, но Маргарет Тэтчер практически ликвидировала вообще угольную отрасль, потому что в Англии не удалось, с ее точки зрения, обеспечить должную безопасность. Производство угля – это дорогое производство, везде в мире, где производят уголь, случаются очень часто аварии. В России одна из самых высоких смертностей, они там даже считают количество погибших на тонну добытого угля, такая статистика есть, в России по-прежнему это очень высокие показатели, но это вообще очень опасная отрасль. Угольная отрасль, она везде уносит жизни людей. И далеко не везде могут сделать так, чтобы этих жертв было мало. Другое дело, что надо смотреть, все ли в достаточной мере, с точки зрения технологий, человеческого участия, делается, чтобы эти жертвы минимизировать, думать о том, как вообще в перспективе обходиться без угольной промышленности, а, в общем, нет сомнения, что уголь в обозримой исторической перспективе, через несколько десятилетий этой отрасли не будет вовсе.
С. БУНТМАН: А сейчас, пока он есть, это превысит доход, неквалифицированная рабочая сила и прочее, и прочее, и прочее.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Шахтеров не назовешь неквалифицированной рабочей силой. В общем, оплата труда в этой отрасли – одна из самых высоких из рабочих отраслей. Но делают ли частные, а, например, в том же Кузбассе, в общем, практически все шахты частные, делают ли частные владельцы все возможно, есть ли эффективный контроль…
С. БУНТМАН: Профсоюз говорит, все не делают, профсоюз говорит, не делают.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Может быть, но есть губернатор Тулеев, который государственник, который человек с коммунистическими убеждениями, который при этом активнейшим образом эти шахты в частную собственность раздавал. Никакие пока, насколько я знаю, такого рода действия не были признаны незаконными. Есть ли теперь механизм, это уже вопрос механизмов власти.
С. БУНТМАН: Что должно делать государство? Да, частная угольная промышленность существует, государство не несет никакой ответственности?
С. НОВОПРУДСКИЙ: У нас органов с окончанием «надзор» просто не сосчитать. Эти все надзоры дивные, конечно, трудно себе представить, что там все кристально-честные люди, но их задача все это дело контролировать, задача власти – разрабатывать четкие нормы и четко следить за их соблюдением. Такая-то, такая-то, такой-то, такой-то минимум мер безопасности на каждой шахте должен быть принят. И чуть ли ни в каждодневном режиме должны быть люди, нужно находить этих людей, которые проверяют – это, это выполняется или не выполняется, вот так.
С. БУНТМАН: Еще один вопрос, вполне об оборудовании, об инфраструктуре в широком понимании этого слова, это возможный запрет, но там все-таки, наверное, договорятся, полетов на определенное время, договорятся, полетов в Египет Ил-86. Сначала Европа, уже 10 лет назад, потом как-то внезапно оказалось, что мы об этом забыли, шумные двигатели, экологические нечистые, не достойные того, чтобы садиться на египетских аэродромах.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, Египет тоже, видимо, не страна с образцовой экологической культурой, прямо скажем, любой человек, кто бывал в Египте, знает, что там, особенно в Каире, по части, например, чистоты очень большие проблемы. Но если есть стандарты, им надо следовать. В том-то все и дело, что люди, которые на разных участках управляют разными процессами в стране, они не занимаются делом. Это ведь не новое требование, т.е. да, мы не ожидали, что нам в Европу запретили, а ведь Египет не запретили, мы думаем, давайте…
С. БУНТМАН: А кто должен заниматься делом?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Во-первых, тот же Минтранс, который, как теперь нам сообщают, подключился к проблеме, есть авиационные подразделения, посмотрите, если двигатели не соответствуют экологическим нормам, поговорите с авиапромом. Если есть ресурсы, чтобы эти двигатели поменять, поменяйте. Если нет ресурсов, тогда пускайте другие самолеты. Надо быть к этому готовым, потому что есть международные стандарты. Если есть юридическая возможность оспорить эти международные стандарты, ведите переговоры. Сейчас, скорей всего, будут вестись переговоры о том, чтобы этот запрет снять, уж не знаю, заплатим мы что-то Египту, не заплатим.
С. БУНТМАН: До конца сезона говорят, да.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, т.е. теперь они будут пытаться просто дипломатическим путем проблему урегулировать. Она фактически будет просто отсрочена. Но проблема существует, для этого есть специалисты, они видят такую проблему, они должны искать способы решения, менять двигатели на Ил-86.
С. БУНТМАН: Семен, может быть, я ничего не понимаю, но мне кажется, что схема такая, запретили в Европе, снимают с европейских направлений, запретили на регулярных рейсах, снимают и в чартер отправляют то, что уже не годится там. Пока до Куропотамии не дойдем, будут летать самолеты.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, в том-то все и дело. Вместо того, чтобы решать проблему, люди пытаются как бы так устроиться, чтобы их не решать. Это, к сожалению, базовый принцип, который действует очень часто почти во всех сферах, куда бы мы, собственно говоря, ни посмотрели.
С. БУНТМАН: Тем не менее, одна из новостей, то, что «Аэрофлот» закупает еще 22 аэробуса.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, и потом не надо удивляться, что «Аэрофлот» это делает, т.е. кричать, что вот, «Аэрофлот» не патриотичен, совершенно бессмысленно, потому что у «Аэрофлота» есть некие планы, бизнес-планы, им надо летать по всему миру. И если в определенных странах, куда очень жесткий траффик, не принимают эти самолеты, конечно, они покупают те, которые соответствуют.
С. БУНТМАН: А, с другой стороны, если не будет заказов от авиакомпаний, то никуда не двинется и промышленность тоже.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Никуда не двинется.
С. БУНТМАН: Есть такие примеры, как только авиакомпания двигает и просит доводить, и требует доводить до ума.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да, да.
С. БУНТМАН: Самолеты, какие-нибудь Ту-204, например, те, кто умеет это делать, компании тоже.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Это сложная сумма, конечно, и лоббистских усилий, но главное, чтобы итогом всей этой деятельности был самолет, на котором можно летать, а не заказ для авиакомпаний, для авиастроителей, авиакомпания, которая бы выглядела патриотично. Неважно, авиакомпания патриотична или не патриотична. Важно, чтобы количество взлетов совпадало с количеством посадок.
С. БУНТМАН: Семен Новопрудский, последний вопрос, вопрос дурацкий, ушел сегодня, спустился сегодня доллар ниже психологического нашего рубежа 26 руб., мы же помним, когда было 6 еще вообще.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Да.
С. БУНТМАН: Это страшно или не страшно, это что такое?
С. НОВОПРУДСКИЙ: Трудно сказать, все зависит от того, кому страшно, для большинства россиян не страшно все равно, потому что сбережения в долларах есть у людей, да, но у большинства нет. Для экономики пока достаточно нехорошо, потому что все равно российская экономика экспортно ориентирована, все, что продаем на экспорт, оно считается в долларах, так что…
С. БУНТМАН: Значит так, для кого страшно, для кого не страшно.
С. НОВОПРУДСКИЙ: Для кого нет, да.
С. БУНТМАН: Но все-таки психологический барьер. Спасибо всем, кто нас слушал и смотрел. Семен Новопрудский, «Особое мнение», следующий выпуск программы под этим названием – в 19 часов с небольшими минутами. Всего вам доброго, до свидания.
С. НОВОПРУДСКИЙ: До свидания.